Свои

Людей было меньше, чем их, но при них, даже издалека, было видно мощное вооружение, поэтому волнение среди братьев это вызвало, заставляя подскакивать с мест. Обычно спокойный Бродяга тоже напрягся, но бросил им негромкий приказ за оружие не хвататься и сам вышел вперед, вставая на пути группы. – Спокойно - спокойно, ребятки! – крикнул им идущий впереди сталкер, демонстративно убирая автомат за спину, – Мы к вам поговорить, не более. Бродяга кажется задумывается, но затем осторожно кивает, дожидаясь когда свободовцы подойдут ближе. – Бродяга, да? – спрашивает лидер группы, – Мы к вам от Локи. Он кидает взгляд на пятерки сбившуюся в кучу на другом конце поляны. – Да не тряситесь, присаживайтесь, пообщаемся. Тихий переглядывается с остальными, те с осторожностью, но все же возвращаются на свои места и он сам садится поближе к Серпу, не сводя взгляда со сталкеров. Бродяга встает рядом, а свободовец выходит на середину поляны, и как ни в чем небывало, садится перед ними на землю, стягивая каску и показывая веселый взгляд и добродушную улыбку. – Меня Кузнецом кличут. А это Жук и Блондин. Вы можете не представляться, Локи о вас рассказал. – Как он? – спрашивает Фома. – У него, думаю, все замечательно. Во многом благодаря вам, конечно. И я как раз по этому поводу, мы покумекали немного, обсудили и вам предоставляется отличная возможность вступить в "Свободу", что скажите? Тихий моргнул, удивлена раскрывая глаза, а затем, вместе с остальными устремляя взгляд на Бродягу. Тот молчит какое-то время, смотря на свободовца, а затем спрашивает. – За спасение вашего? – Во многом за это, – соглашается Кузнец, – А ещё, не знаю уж почему, но Дегтярев за вас поручился, да и другие одиночки ничего плохого о вас сказать не смогли. У "Долга" мы уж спрашивать не стали. – И вы сможете нам доверять? – Приглядывать за вами мы конечно будем, особенно в первое время.. Но если чудить не будите, то точно могу сказать, быстро вольетесь в коллектив, у нас парни все дружелюбные, не предвзятые, поможем освоится, новому научим, да и вы может чего интересного сможете нам рассказать. Бродяга оборачивается на них, за всех он такое решения принять не может. Только спрашивать не приходится, пять пар глаз смотрят на него с таким нетерпением и надеждой, что сразу становится все ясно. – Мы согласны, – отвечает он торжественно, вновь поворачиваясь к свободовцам. – Правильно, – хлопает в ладоши Кузнец и двое других за его спиной проделывают тоже самое, сверкая улыбками, – Добро пожаловать, в "Свободу"! – Спасибо вам, – кивает Бродяга. – Спасибо скажите Локи. Идем, проводим вас до Янова, – с кряхтением поднимаясь с земли и отряхиваясь, произнёс Кузнец, направляясь в сторону дороги и жестами подзывая их. Путь был не особо долгим. Свободовцы шагали впереди, болтая о каких-то повседневных делах, а они линейкой плелись сзади. Сама станция снаружи казалась весьма внушительной по размерам. Кузнец замедлил шаг, когда они приблизились, пропуская Жука и Блондина вперёд, и обернулся на них. – Так, слушайте, здесь оружие под запретом, – убирая свой автомат за спину, произнес он, затем наблюдая, как они проделывают тоже самое, следуя его примеру, – Остальные правила думаю вам Локи объяснит, добро пожаловать на Янов. Кузнец снова оскалисто улыбается, затем разворачиваясь и ныряя в уже открытые Жуком и Блондином двери. Бродяга выдыхает, кидает на них взгляд и кивает, затем следуя за свободовцем внутрь. Тихий заходит последним и замирает за спиной Фомы. Вокруг была тишина, и он даже сначала подумал, что людей здесь немного, но ошибся, похоже это была реакция на их появление, потому что на них уставились десяток глаз. С удивлением, непониманием, даже враждебностью. От такого внимания стало неловко. Первым отмирает какой-то сталкер с противоположной стороны станции, устремляя совсем недружелюбный взгляд на Кузнеца. – А этих вы зачем сюда притащили? – Уж без вас решим, кого сюда тащить. И они не "эти", они теперь наши, – огрызается свободовец, подзывая их, – Идём, за мной. Тихий следует за всеми, пытаясь вслушаться в поднявшийся вмиг гам. – Что, уже совсем за "Свободу" некому воевать? – За своими силами лучше следите! В коридоре, куда их привел Кузнец, прекрасно слышна перелайка с зала. Похоже внимание они привлекли нехилое. Тихого от переживаний даже мелкая дрожь бьет, да и братья по виду нервничают. Даже до этого спокойный Кузнец как-то злобно пыхтит, но их успокаивает. – Не обращайте внимание, перебесятся. Должане они всегда такие. Он стучит в закрытую дверь, находящуюся в этом же коридоре и громко произносит, пытаясь перекричать гам множества голосов. – Локи, я их привел! – с той стороны слышится "иду" и Кузнец поворачивается к ним, – Ну все ребятки, удачи, ещё свидимся. И скрывается из виду, а через пару мгновений дверь распахивается и оттуда выходит Локи. Свободовец улыбается, вставая перед ними, за его спиной появляется ещё один, в более тяжелом вооружении и мрачным взглядом. – Рад видеть, как дошли? – Спокойно, – произносит Бродяга, – Спасибо тебе и твоим людям. Это.. Очень важно для нас. – Услуга за услугу, – кивает Локи, – Тогда не заметил, но вы что-то совсем худо выглядите. Ничего, откормим, выспитесь, только сначала приоденем вас, а то в такой форме вы тут долго не погуляете. Кремень, подсадишь? – А сам не допрыгнешь? – Нога ещё не до конца зажила.. – Ну ты и жук, – хмыкает Кремень, но просьбу исполняет. Локи с помощью него, забирается на чердак, где по видимому хранятся вещи группировки. Моржу, Тихому и Фоме комбинезон находится быстро, а вот более крупным Бродяге, Серпу и Броне приходится поискать. Пока Локи копается наверху, Тихий быстро переодевается, затем осматривая себя со всех сторон. Комбинезон скорее всего не новый, но чистый и добротно заштопанный, где случились осечки. Более легкий, чем был у него до этого и с яркой расцветкой, разве что лежал мешковато из-за низкого веса, но это поправимо. Он кидает взгляд на борющегося с застежками Моржа и хочет предложить помочь, но кто-то громко гаркает в зале, отчего он чуть ли не подскакивает на месте, зато гам наконец прекращается. – Во выделывается, – бурчит Кремень. – Подполковник молодец! – доносится сверху, – А то уши уже в трубочку сворачиваются. – Мог бы и сам приструнить. – А тут смысла нет.. Наших хрен заткнёшь, а должане рты по приказу только так закрывают, а если нашим становится не с кем спорить, то наступает что? – Тишина. – Вот-вот, – Локи свешивается вниз, протягивая ещё один комбез Бродяге, – Попробуйте этот. Вас там на стероидах в монолите растили? Разве что экзоскелеты вам подавай. – Ещё чего, жирно будет, – фыркает Кремень. Локи снова исчезает за отверстием на чердах, а к ним неуверенно приближается какой-то мужчина, оценивающим взглядом осматривая каждого и останавливается в паре шагах, ставя руки на бока. – Локи! – Ать? – голова свободовца снова свешивается вниз, – Что такое, Гаваец? – Я много чего понять могу, но этого, – он указывает на шестерых монолитовцев, – Я не понимаю. Может объяснишься? – А тебе и не нужно понимать Гаваец, главное, что я понимаю. Да и тебе ли переживать. Плюсом целых шесть ртов, буду больше денег тебе в кассу отдавать. – Ты знаешь, я всегда на вашей стороне, но ты меня уверить можешь, что это безопасно для всех на Янове? – Полную безопасность я тебе никогда обещать не смогу, с нашими то условиями жизни, – Локи снова исчезает и его голос слышится приглушённо через доски, – Но они теперь свободовцы, поэтому вся ответственность на группировке и на мне. Мне то ты веришь? – Верю, – вздыхает торговец, махая рукой, – Ладно. Худые то какие. У меня суп остался, шесть мисок налить? – Уж будь добр, – усмехается сверху свободовец. – Только за ваши деньги, – кидает Гаваец, скрываясь у себя. Одежду для остальных Локи все же находит. Их старые комбинезоны складывают на верх, с пометкой "на всякий случай", а затем свободовец быстро вводит их вкурс дел на Янове и ведёт обедать. Тихий не помнил, какую еду он ел в прошлой жизни, но это кажется был самый вкусный суп. Суп по рецепту Фомы ему даже в подметки не годился. Тот даже спорить не стал, сам уплетая за обе щеки. Тихий наоборот ел неспеша, с удовольствием чувствуя как в желудке становится тяжелее, он давно подобного не испытывал. От наслаждения он даже не замечал испепеляющие взгляды со всех сторон станции. Добится уважение от остальных сейчас казалось вторичным, теперь у них было укрытие, еда и какая-никакая поддержка, главное было этого всего не потерять. В тот день они впервые за долгое время ложатся спать с набитым желудком, в тепле и сухости. Большинство новых соплеменников относятся к ним с опаской, что понятно, поэтому, чтобы никому не мешать, они дружно забиваются в дальний уголок станции. Тихий засыпает на плече Моржа, слушая негромкие разговоры сталкеров с зала станции. На пару мгновений в голове вспыхивают какие-то картинки, будто что-то знакомое, то, что он уже ощущал раньше, но тут же пропадают, когда он пытается на них сосредоточиться и вздохнув, Тихий проваливается в сон.

***

– У кого зрение хорошее? – с утра, после завтрака, к ним подходит Локи, за ним следует другой свободовец, с интересом их разглядывающий. Тихий кидает взгляд на остальных братьев, а затем неуверенно поднимает руку вместе с Бродягой и Фомой. – Нам бы двоих только. Тогда Бродяга и Тихий, – решает Локи, затем указывая на парня позади, – Это Ласка, сходите с ним на задание? Там ничего сложного, мутантов пострелять. А остальные могут с Кузнецом прогуляться, он за артефактами собрался, заодно местность получше изучите. Так и решили. Ласка парень совсем молодой. Вел себя дружелюбно, но все же с некоторой опаской, это Тихий сразу приметил. Он выдал им по винтовке и патроны с запасами, а затем они пустились впуть. Небо сегодня снова было занесено тучами, но дождем пока не пахло, а на западе сквозь тучи даже пробивались лучи солнца. Свободовец особо не торопился, шел по дороге, вертя головой в разные стороны, иногда оборачиваясь за них, видно следил, чтобы не отставали. Тихий шагал рядом с Бродягой, тоже смотря по сторонам. Рельсы похоже были проложены через всю территорию, где-то стояли одинокие вагоны, а с места, где они шли, периодически открывался вид на внушительный карьер. Где-то слышался лай собак и даже приглушенные одиночные выстрелы. Впереди показался ещё отряд из нескольких человек и приглядевшись, Тихий даже напрягся, замечая на них черную форму. Вчера они вели себя весьма недружелюбно, да и Локи тогда рассказывал им про конфликт двух группировок. Однако Ласка никуда сворачивать не спешил, лишь когда они приблизились достаточно близко, немного сошел с дороги, уступая долговцам больше места и оба отряда спокойно разошлись в разные стороны. Когда они удалились достаточно далеко, Бродяга все же спросил, привлекая внимание парня. – Локи сказал, что нейтральная зона только на Янове и в десяти вокруг него. Или что-то изменилось? – Нет-нет, все верно. Так по договорённости, – улыбается Ласка, оборачиваясь на них, – Мы только на станции тявкаемся, когда руки за спиной связаны, а за пределами.. Лишние конфликты никому не нужны. Если можно разойтись, почему бы и нет. Бродяга кивает, а Тихий про себя удивляется, что оказывается где-то люди умеют пользоваться языками, а не только стволами в лицо тыкать. Даже спокойнее как-то становится, если вооруженные конфликты здесь явление редкое, значит выживать в разы легче. Они ещё идут какое-то время по дороге, которая постепенно поднимается в горку, а затем сворачивают вправо, проходя ещё немного и оказываясь над железнодорожным туннелем. Тихий осматривается по сторонам, затем осторожно выглядывает вниз. С такой высоты упасть - все кости переломаешь. – Такс, ну смотрите, – Ласка снимает винтовку с плеча, – Сталкеры жалуются, что тут снорки начали куковать, целая стая, голов семь. Сначала попробуем выманить и из далека перестрелять, но в крайнем случае внутрь полезем. Умеете из винтовки стрелять? – Умею, – кивает Бродяга. – А я как-то по автоматам больше, – неуверенно произносит Тихий. – Я попробую объяснить, как нужно, – чешет голову Ласка, – Ну что, готовимся? Чтобы лучше просматривать местность, они разошлись по разные стороны туннеля: Бродяга с одной, Ласка и Тихий с другой стороны. Свободовец сидел почти в плотную к нему, отчего Тихий больше нервничал. Винтовка в руках была крупной, и он больше сосредотачивался на том, чтобы не уронить её, нежели на возможных противниках. – Смотрите, ползет, – указывает Ласка вниз рукой, затем произнося уже в рацию, – Пусть Тихий попробует. – Принято, – слышится голос Бродяги. – Ну, давай, – ободряюще кивает ему свободовец. Тихий глубоко вдыхает, успокаиваясь, а затем смотрит в прицел, быстро находя мутанта. Тот на какое-то время замирает и Тихий задерживает дыхание, наводя прицел на голову, а затем нажимает на курок. Только пуля мутанта не задевает, зато заставляет того подпрыгнуть, а его собратьев вывалился наружу, нервно осматриваясь по сторонам. Благо их надежно скрывали кусты. – Простите, – пристыженно вздыхает Тихий. – Ничего-ничего, – шепчет Ласка, – Давай ещё разок: целься чуть ниже и левее, дыхание ты правильно задерживаешь, только глаз подальше от прицела убери, а то отдаст, потом с фингалом будешь ходить. Тихий вздыхает, но кивает, снова заглядывая в прицел и находя жертву. Мутанты, так и не заметив их, немного успокоились, но в логово возвращаться не спешили. Он снова задержал дыхание, на этот раз целясь не точно в голову, а чуть ниже, как сказал Ласка. Снова ошибиться страшно - его за это вряд ли накажут, как могло быть в монолите, но и по голове не поглядят. Наконец, он решается нажать на курок, кажется сердце замирает, но мутант в прицеле вдруг падает, пару раз дергается и замирает. – Вот так его! – усмехается Ласка, – Давайте, теперь вместе, огонь! Снорки от потери товарища заполошились, бегая по пространству перед туннелем и ища причину внезапной потери. Так в них было сложнее стрелять и Тихий опять пару раз промахнулся, только внезапная удача и ободряющие выкрики Ласки поселили в нем азарт. А когда ещё один мутант упал от его выстрела, по телу разлилось ликующее тепло, он даже не знал, испытывал ли подобное раньше, но это чувство определённо ему нравилось. Остальных троих снорков завалили Ласка и Бродяга. Когда внизу воцарилась тишина, свободовец подскочил на ноги. – Раз, два, три.. Пять. Ещё двое должны быть, – заключает он, фыркая, – Вот ведь умные твари. Тихий тоже поднимается на ноги, пытаясь унять волнительную дрожь в теле. – Бродяга? – снова говорит в рацию Ласка, – Мы пойдем внутрь, подстрахуешь? – Мне оставаться на верху? – Да. – Понял. – Пойдем, – уже Тихому говорит свободовец, начиная спуск вниз. Ласка вместо винтовки взял пистолет, приближаясь ко входу. Тихий следовал за ним. Вход в тоннель зиял сплошной черной дырой, и оттуда не доносилось никаких звуков, от чего становилось не по себе. – В сторону! Вдруг крикнул Ласка, отпрыгивая в бок и Тихий ели успел за ним, прежде чем из темноты вдруг выпрыгнул снорк и плюхнулся на землю позади него. Тихий мигом развернулся, но выстрелить не успел, его опередил Бродяга, точным попаданием укладывая мутанта на землю. – Отлично, остался один, – усмехается Ласка, поднимая взгляд к верху, щуря глаза и кивая невидимому в снайперу. Внутри было ожидаемо темно и пришлось включить фонарики, чтобы хоть что-нибудь увидеть. Только, сколько бы они не искали, последнего снорка так найти и не удалось. Они несколько раз обошли технические помещения и исследовали сам туннель, но мутанта словно след простыл и Ласка решил плюнуть на это дело. – Ладно, будем надеяться он где-нибудь помер. Когда они покинули туннель, солнце уже стояло в зените. Ласка с наслаждением потянулся, оглядываясь на него. – Мы молодцы, а? – и улыбнулся, когда Тихий кивнул, – Бродяга, спускайся, возвращаемся на Янов. Ответа с рации не последовало и Ласка устремил взгляд на верх, где должен был находился названный. – Бродяга? – снова спросил свободовец, – Он там уснул что-ли? Тихий пожал плечами, внутри возникло какое-то нехорошее чувство. Они поднялись наверх, обследовали все кусты, даже на другой стороне, но Бродяги нигде не было. Ещё пару раз попробовали позвать его в рацию, но тишина. И на станцию они в итоге вернулись вдвоем. Остальные братья тоже уже были здесь и Тихий присоединился к ним за обедом, сообщая волнительную новость. Только пропажа сама объявилась где-то через час после их возвращения. Бродяга на вид был целым, разве что выглядел задумчивым. Зато Тихий выдохнул, ему почему-то не хотелось, терять кого-то из группы даже сейчас, они пока что для всех чужие и есть только у друг-друга, им нужно было держать вместе. Ласка Бродягу поймал в коридоре, когда тот собирался передохнуть рядом с ними. – Куда ты пропал? – удивлялся свободовец, принимая винтовку из чужих рук. – Прошу прощения, – мотает головой Бродяга, – Я заметил что-то необычное, хотел проверить и задержался. – Не хорошо так, чувак, вдруг нам понадобилась бы помощь? А если подкрался бы кто? – фыркает Ласка, – Но снайпер ты ничего конечно, так уж и быть, прощаю. – Спасибо, – кивает Бродяга и Ласка скрывается где-то в коридорах станции. Что такого там увидел Бродяга никто так и не спросил. Даже после всего, подсознательно, он был для них фигурой командирской, а командирам лишние вопросы не задают. Следующие пару дней они шатались по окрестностям, выполняя мелкие поручения от Локи и других сталкеров на Янове. Те хоть и с опаской, но соглашались с ними работать и они их не подводили. Вёл их теперь Броня, Бродяга предпочитал отсиживаться на Янове или бродить где-нибудь один. Последнее время он совсем какой-то странный стал, постоянно в мыслях витал, сложно было до него достучаться, а если и получалось, отвечал он как-то смазанно. Они вместе решили, что тот просто устал после всего и лишний раз не трогали. В один вечер, за ужином, они расположились в крыле станции, так как столов в зале на всех не хватало. Бродяга тоже присоединился к ним и в этот раз вел себя куда оживлённее. Он первый доел свою порцию, обвел каждого взглядом, а затем, ласково, словно отец сыновей хвалит, произнес. – Вы все большие молодцы. Вы сильные и храбрые, я уверен у вас всё будет хорошо. К чему это было сказано - не понятно, но похвала от старшего приятным теплом разливается по телу. Тихий улыбается уголками губ, смотрит на остальных, а у тех, ободренных такими словами даже глаза засверкали. Тогда Бродяга ещё сидит с ними какое-то время, а затем снова куда-то уходит. Но привыкшие уже к странностям старшего, они ложатся спать без задней мысли, снова сбиваясь в одну кучку в углу коридора. Следующим утром они помогают с замерами ученным, на обратном пути отгоняют стаю собак, от каких-то бедолаг, а к обеду, вернувшись на станцию узнают - Бродяга ушел. – Куда? – глухо спрашивает Броня. – В Припять, настолько я знаю. Дегтярев предложил ему, присоединиться к своему отряду, – пожимает плечами Кузнец, который и сообщих им новость, как-то даже сочувственно глядя на них, – И Локи отпустил его. Они чувствуют себя осиротевшими, продолжают выполнять задания, но больше бродят по местностям, чем занимаются делом, будто пытаясь найти потерю. Впрочем, бессмысленно, Бродяга уже точно не здесь. Немного успокаиваются они только тогда, когда на связь выходит Дегтярев и сообщает, что они без потерь добрались до Припяти, о чем им говорит Локи. Теперь им известно, что Бродяга хотя бы жив и у него определённо есть свои цели, в которые он не захотел их впутывать. Он привел их сюда, а выжить и добиться уважения от остальных это уже их задача.

***

Свободовцы все больше начинают воспринимать их как своих. Приглашают за один стол, защищают, когда кто-то опять высказывается за наличие монолитовцев на станции, помогают если что-то не выходит. В один день внезапно ударили морозы, на станции было холодно, а в углу, в котором они обычно спали, гулял сквозняк. Свободовцы на ночь сбились в одну кучу, чтобы было теплее, и на удивление позвали и их. Тихий и не думал, что кто-то захочет спать рядом с ними, пока не оказался среди сопящей толпы. Было жарко, тесно и неудобно, но вылезать отсюда не было никакого желания. Свободовцы доверяли им, настолько, что чувствовали себя рядом с ними в безопасности в самом, наверное, уязвивом положении - во сне. И Тихий чувствовал огромную благодарность за то, что им дали шанс. Правда такой дружеский жест не спас Фому от болезни. Он слег с температурой, но при этом все равно рвался на задания, только Броня не пустил, мол, пусть лечится, нечего по Зоне с соплями прыгать. Фома надулся тогда, но остался в постели, а они ушли на задание с Кузнецом. Тихий тоже чувствовал себя неважно, но предпочел об этом промолчать. Его съест вина, если он будет валяться, пока все работают. Он плёлся позади остальных. На свежем воздухе чувствовал Тихий себя куда легче, но карма решила сегодня на нем отыграться, и споткнувшись о собственные ноги он угодил прямиком в лужу с глухим стуком выроним автомат на асфальт. Мало ему этого, мимо них шагал отряд "Долга" и его бойцы, заметив чужую неудачу от едких комментариев не сдержались. – Накуриться, а потом на ногах не стоят. – Так это монолитовец, зомби видел? В них же ноги кривые. Тихий вздыхая, поднялся с земли с помощью Серпа и Моржа, замечая злого Кузнеца, который по видимому уже собирался съязвить, но командир долговского отряда его опередил. – Молчать! – гаркнул он на своих бойцов, – Как бабки на лавке. Должане рты мигом позакрывали, а Тихий, хоть и не знал, кто этот долговец, но мысленно послал ему благодарность. – Сходи, просохни, а то тоже заболеешь, – повернулся к нему Кузнец. – Нам ведь недалеко ещё идти, – мотнул головой Тихий, – А пока стреляться будем разогреюсь. Лучше бы он послушал Кузнеца. Мокрым конечно разгуливать неприятно, но состояние у него было отличное, подвел автомат. Похоже от удара о асфальт что-то произошло и он начал сильно клинить, из-за чего Тихий чуть не подвел остальных. Однако с заданием они все же справились и вернулись на Янов в целости. Тихий хотел сразу же показать автомат Яру, свободовскому технику, но того не оказалось на месте. – Сходи к Азоту, он на долговской половине торчит. Денег он конечно с нас только так дерет, но если ждать неохото, то никого лучше не найдешь, – предлагает ему Кузнец. – А можно? – неуверенно спрашивает Тихий, на той стороне он ещё не был. – Конечно можно, че они тебе сделают? Долгари только бздеть могут, а зубки у всех сточены давно, не укусят. Тихий кивает, но все же решает ещё немного подождать Яра. И когда тот спустя пару часов так и не объявляется, прихватив автомат следует на долговскую половину станции. После обеда долговцы обычно снова расползаются по поручениям, поэтому сейчас их должно быть не так много. Тихий ныряет на чужую половину, осматриваясь. Кузнец сказал, что кабинет Азота находится во втором коридоре и Тихий следует туда, случайно пугая долговского бойца, когда резко появляется в проходе. – Проходной двор, – буркает тот, но делает шаг назад, давая ему пройти и Тихий спешит убраться с пути. Прямо перед ним открытая дверь, за которой сидит одиночка, копающийся в каком-то приборе. Наверняка это и есть Азот, Тихий снимает автомат с плеча, заходя внутрь. – Извините, – негромко произносит он. Азот подскакивает от неожиданности, выронив из руки отвертку и выругавшись, поворачивается на него с хмурым взглядом. Тихому уже реветь хочется, когда же этот день кончится? Чужое лицо становится особенно хмурым, когда одиночка видит перед собой сначала свободлвскую униформу, а потом взглядом натыкается на бледные глаза Тихого. – Чего тебе? – без особых приветствий, спрашивает он. Тихий приседает, поднимая с пола упавшую отвёртку. – Автомат заедает, мне сказали вы можете починить, – поднимаясь на ноги и протягивая Азоту отвертку произнес он. Сталкер хмыкает, выхватывает у него отвертку, бросая куда-то на стол, а затем протягивает руки. – Давай сюда. Тихий кивает, протягивая мужчине свой автомат и делая пару шагов назад к стене. – Резко стал заедать или по какой-то причине? – Уронил, – вздыхает Тихий. – Ну конечно, вы свободовцы все криворукие, – ворчит Азот. Тихий тактично молчит, наблюдая как одиночка что-то откручивает, смотрит через лупу, потом что-то достает, смазывает и обратно прикручивает. Вся починка автомата занимает примерно пол часа. В один момент Тихома надоедает смотреть на действия Азота и он уходит в свои мысли, поэтому вздрагивает, когда сталкер неожиданно произносит. – 1500. Тихий устремляет на него взгляд, моргает, а затем тянется к карману, протягивая сталкеру купюры. Тот принимает и передает Тихому его автомат. – Проверь, как стреляет. Если что, зайдешь ещё, но должно быть нормально. – Спасибо, – кивает Тихий, поспешно покидая кабинет и возвращаясь на свободовскую половину. Здесь даже как-то дышать легче, хотя бы никто не смотрит на тебя с отвращением. Кажется на этом его неудачи прекращаются, автомат он проверяет на дереве, недалеко от Янова и тот и вправду больше не заедает. Да и к Азоту он не зря ходил, Яр возвращается только на следующий день, оказывается был в ходке. Разве что, падение в лужу стороной не обошло и Броня его вскоре тоже забраковал, заставляя отлеживаться вместе с Фомой на станции. Делать было особо нечего, поэтому они целыми днями играли в слова, как и тогда в трубе. Вечером, после ужина к ним подошел какой-то слишком довольный Жук, протягивая две кружки с чем-то горячим. Это был не чай, но пахло вкусно. – Это отвар лечебный, иммунитет повышает, Локи сказал всем разлить. Тихий с Фомой переглядываются, но кружки берут. Перед тем, как пить, Тихий ещё раз нюхает дым исходящий от кружки. Пахло действительно вкусно и знакомо. Они почти одновременно отпивают и горло Тихого чуть судорогой не сводит. Как же горько! Фома рядом кривится, высовыя язык и плюясь, а Жук заливается смехом. – Ну и гадость! Тихий как-то отрешенно смотрит на ржущего Жука, пока тому не прилетает подзатыльник от проходящего мимо Кремня. – Харош уже! – Ну ты видел? Кому не даю выпить, у всех такие рожи смешные делаются! – потирая ушибленное место, не прекращает смеяться свободовец. – Сейчас сам двойную порцию будешь пить, – угрожает Кремень и Жук, не особо тщательно скрывая смех, исчезает где-то в коридорах. – Так это не надо пить? – умоляюще спрашивает Фома. – Надо, – мотает головой Кремень, – А то все сляжем скоро. Можете сахара добавить, он у Локи. Просто Жук садист. С сахаром действительно оказывается куда лучше, хоть Тихий ещё периодически и кривится, но кружку выпивает. Фоме это дается сложнее, но с уговорами Тихого, он тоже справляется с задачей. Тихий и так был не особо сильно болен, а после отвара встал на ноги буквально за день. Ночью опять ударили морозы и все особо желанием не горели высовывать носы со станции, даже долговцы сегодня строились в зале, а не на улице, получилось весьма сумбурно, потому что с другой стороны станции постоянно слышались смешки, мешающие подполковнику. Тихому же было скучно и он думал позвать братьев пройтись, но те предпочли греться, а одному было как-то страшно. Так и пришлось бы сидеть весь день, если бы он не зацепился за троих свободовцев, улепетывающих куда-то с Янова и те взяли его с собой. Это были Ласка, Вихрь и Каюр. Сначала Тихий думал, что они идут на задание, но оказалось что всего лишь развлекаться. Землю покрывал легкий снежок и свободовцы неспеша шагали по холмам, выискивая дорожки из следов. Тихий следовал за ними, пытаясь понять чужие действия, но все же не выдержал и спросил. – Что вы делаете? – Ищем следы зайичьи или кабаньи, – улыбнулся ему Каюр. – Зачем? – Как зачем, ты мясо давно ел? – усмехнулся Вихрь, – Вот и мы давно, а хочется ведь иногда. Тихий вспомнил тушканов, которых они уплетали с братьями, когда жили у трубы. Он бы предпочел есть, то, что им дают сейчас, а не сомнительных зоновских тварей. Однако игра в следопытов его затянула. Они бродили по окрестностям наверное с час, пока Ласка наконец не заметил уже слегка заметенные следы и не вывел их к поляне, где бочками к друг-другу спали пять кабанов. – Вон тот, небольшой, – указывает в середину Каюр. – Ага, – кивает Ласка, – Я встану там, а вы спугните, Тихий, подстрахуешь сверху? Тихому затея нравится не особо, но он кивает и принимает чужую винтовку, а затем ложится поудобнее, наблюдая как свободовцы обходят поляну по краю, стараясь не разбудить мутантов. Сначала все идет по плану, Вихрь и Каюр спугивают кабанов и те бросаются в рассыпную. А нужный им бежит прямиком на Ласку. Только когда тот выпрыгивает из кустов, один из более матерых кабанов вдруг меняет направление и с громким визгом несется на парня, сбивая с ног. Ласка валится на землю прямо перед острыми копытами, выроним из рук пистолет, сбоку что-то кричит Каюр, а Тихий с замиранием сердца вглядывается в прицел и.. – Бах! Он до меня уже доехал на пузе, – оживленно рассказывает Ласка остальным, – Я думал, всё, затопчет, а Тихий молодец, меткий! Они сидели на краю станции, чуть вдали горел мощный костер, над которым шипя, напились куски мяса. – Когда-нибудь и затопчут, мозги то нужно иметь, – качает головой Локи, но улыбается. Кому уже достались куски с аппетитом их уплетают, теперь даже морозный день не кажется таких холодными. Сидящий рядом Морж облизывает перепачканные жиром губы. – А лучше, чем тушканы. – Да ты что, а мне казалось тебе понравилось кромсать мышек, – усмехается Серп, приседая к ним рядом на корточки. – Ну их, – кривится Морж, – Одни кости, только пальцы себе поизрезал. – Новая порция! Кто ещё голодный? – спрашивает Яр, занимающийся прожаркой мяса. Еды много, все свободовцы высыпались на улицу, ожидая своей порции. Через некоторое время к ним присоединяются ещё и Броня с Фомой. Последний плюхается рядом с Тихим протягивая ему миску. – На, а то отличился и сидишь голодный. Тихому есть не особо хочется, но все же ради приличия, он берёт небольшой кусок, запуская в рот и пережевывая. Куда лучше крысятины и нежнее, а ещё идеальное сочетание специй, они то все пресное ели, поэтому, подумав, затем он берёт ещё один кусок. Фома рядом о чем-то шутит со свободовцами, Морж и Серп беззлобно спорят, деля последний кусок, Броня, прислонившись к стене станции, жует мясо, устремив взгляд куда-то кверху и Тихий тоже сначала смотрит на небо, которое сегодня было совсем голубым, без единой тучки, а потом опускает взгляд на шумную толпу. В "Монолите" такого никогда бы не случилось, чтобы все вот так, собрались вместе и просто говорили, шутили, ели. Там была жесткая иерархия, боль и холод, а здесь даже самый морозный день грел израненную душу. Он чувствовал себя здесь в безопасности, нужным и совсем новым человеком. Он чувствовал себя здесь своим.