Праздник с малышом. Тёплый день Святого Валентина

      Том Риддл любил Хогвартс. Это был его первый настоящий дом, в отличие от особняка Риддлов, где он чувствовал себя обузой и ненужным родителям. Хогвартс был его крепостью, его лабораторией. Каждая каменная плита отзывалась в его душе эхом тепла и принадлежности этому месту. Библиотека была его сокровищницей, полной секретов и забытых ритуалов, жаждущих, чтобы их открыли.       Он часами просиживал в Запретной секции, расшифровывая древние фолианты, его пальцы обводили запыленные страницы, словно касаясь самого дыхания магии. В тайных комнатах он оттачивал свои заклинания, стремясь быть лучшим и превзойти всех, его шепот растворялся в холодных стенах, сплетаясь в симфонию амбиций.       Он наблюдал за учениками, как паук плетет свою сеть, оценивая их слабости, выявляя тех, кто мог быть полезен, и тех, кого следовало уничтожить. Хогвартс был игрой, и Том твердо решил ее выиграть. Хогвартс был его, и он правил бы им железной рукой, незримо, пока не придет время явить миру свою истинную силу. Он хотел изменить это место в лучшую сторону. И первое, что бы он сделал, это отменил бы эти глупые праздники или хотя бы перенес их за пределы стен древнего замка. Еще он бы штрафовал провинившихся студентов не баллами, а деньгами на благо Хогвартса и детей-сирот. Ох, как бы он сейчас хотел оштрафовать несносных близнецов Уизли…       Эти два несносных студента решили подшутить не когда-либо ещё, а именно в день Всех Влюбленных, в один из самых невыносимых праздников, которые праздновало это место. Студенты всегда сходили с ума в этот день, но сейчас это был хаос…       Весь большой зал был заполнен криками и смехом студентов, но самое раздражающее, по мнению Тома, был детский плач. Сотни студентов, успевшие выпить свой напиток за завтраком, внезапно стали детьми, а два вышеупомянутых балбеса, крикнув что-то наподобие “шалость удалась”, сиганули со своих мест и промчались мимо Риддла, чуть не снеся его в дверях. Их исключат. В этот раз их точно исключат. Даже Дамблдор не может быть таким снисходительным, чтобы не выгнать их с последнего курса без сданных экзаменов, когда к тому подключится попечительский совет.       Теперь Тому, как старосте школы, пришлось вместе с остальными старостами и преподавателями организовывать сбор всех пострадавших студентов, уменьшать им одежду и строем вести к мадам Помфри. Хаос из обеденного зала переместился в больничное крыло и коридор около него, ведь все студенты не могли поместиться в небольшом помещении. Первыми шли слизеринцы, пытавшиеся казаться не напуганными данной ситуацией. Это выглядело забавно при том, что их мозги так же откатились в детский возраст, потому что не могли вместить в себя такой объем информации.       — Я расскажу об этом маме, — подал детский голосок малыш Драко и насупился, глядя на взрослых исподлобья, чем позабавил Тома. Он запомнит этот момент и припомнит его Малфою, когда тот будет лезть к Гарри.       К слову о нем… Тома напрягало то, что во всем этом хаосе он не видел высокую фигуру своего парня. Он молился Мордреду и Моргане, лишь бы тот проспал завтрак и не был вовлечен в этот беспорядок.       Том хоть и не любил День всех влюбленных, но и у него с Гарри были планы на этот день. И это должен был стать одним из лучших праздников в его жизни, ведь Гарри сам пригласил его посидеть в библиотеке и позаниматься спустя долгое время вынужденной разлуки.       — Уизли! — грозный голос профессора МакГонагалл пронесся на всё Больничное крыло, что заставило Тома выйти из оцепенения, а нескольких малышей разреветься от страха. Мадам Помфри, охая и причитая, понеслась к этим детям. — Сейчас же объясните нам, как снять эффект зелья — или что бы это ни было, — и объясните, для чего вы это сделали! Немедленно!       Близнецы, кривясь и шипя, держались за руку профессора Снейпа, который за уши привел этих двоих. Том надеялся, что Снейп оторвет их им…       — Профессор Снейп, да что же это такое, отпустите их! Я не смогу вернуть им уши на место, — протараторила медведьма, проносясь мимо них со склянками умиротворяющего бальзама. Тот что-то недовольно пробурчал и отпустил их.       — Рассказывайте, — поторопила их профессор МакГонагалл.       — По Хогвартсу стали ходить разговоры о том… — начал один близнец (Том не мог понять, как Гарри их различает), потирая покрасневшее ухо.       — …что партнер хотел бы увидеть, как его пара выглядела в детстве, — продолжил второй близнец, отзеркаливая действия своего брата. Тома бесила эта их привычка.       — И мы решили помочь им…       — … и показать…       — … как выглядела…       — … их пара в детстве! — закончили они одновременно, озаряя всех радостными улыбками. МакГонагалл устало потерла глаза под очками, и Том её прекрасно понимал, а ведь ещё только утро.       — И на чём же вы тестировали свои зелья, позвольте мне узнать, — подал мрачный голос профессор Снейп. Уизли синхронно обернулись, обратив своё внимание на грозную фигуру зельевара, выпрямились как по струнке и подняли указательные пальцы вверх.       — Все пропорции были рассчитаны точно до последней унции!       — Все тесты были проверены на нас, и ни одно животное или студент не пострадали! — отчеканили они, чем заставили Снейпа скривиться, и тот хотел было уже открыть рот, как Том решил его прервать. Ему ни к чему было слушать эти перепалки.       — Прошу прощения, профессор Снейп, что прерываю вас, но нам сейчас важнее узнать, как скоро эффект зелья спадет.       — Точно, — поддержала его МакГонагалл, — с вами двумя будет разбираться директор Дамблдор. — Том с профессором Снейпом синхронно поморщились, понимая, что если только директор будет выносить им приговор, то близнецы считай избегут исключения.       Братья переглянулись и, тяжело вздохнув, заговорили:       — Никто не оценил наших стараний, Дред.       — Так точно, Фордж. Эффект достаточно короткий и будет длиться максимум сутки, смотря сколько кто выпил.       К этому времени к ним подоспела мадам Помфри.       — Так не пойдет, мои дорогие. Обследованных студентов надо отвести в их гостиные и не выпускать, пока не спадет эффект, и следить за тем, когда они будут расти обратно. Лучше всего уложить их спать, — начала давать указания медведьма. — Профессор Снейп, я попрошу Вас остаться и помочь мне напоить испуганных детей. Староста Риддл, а вас попрошу передать все указания другим старостам и остаться здесь до того момента, пока мы не закончим.       — Хорошо, Целительница Помфри, — он с уважением кивнул ей, на что та смущенно махнула рукой.       МакГонагалл увела Уизли из Больничного крыла, и Том вышел за ней в коридор. Дети шумели и бегали по коридору, пока старосты пытались их успокоить.       — Паркинсон, подойди ко мне, — позвал он старосту пятого курса Слизерина.       

***

      Маленькие слизеринцы были отправлены вместе с их старостами в гостиную, после чего зашли рейвенкловцы. Их, по подсчетам Тома, было меньше всего. И правильно, им некогда было есть и пить, потому что они были поглощены своими книгами, и Риддл их прекрасно понимал. Не будь у него утреннего обхода, он бы так же сидел за завтраком, увлеченный новым трактатом, пока вокруг него начинался тот самый хаос.       Его внимание привлекла четверокурсница, что своими маленькими ручками придерживала огромные для ее маленькой головки радужные очки. Она внимательно всматривалась во что-то на потолке, что Том никак не мог разглядеть. Он подошел к ней, и она, сняв очки, посмотрела на него своими отстраненными голубыми глазами.       — Больничное крыло полно мозгошмыгов, — спокойно ответила она и с легкой улыбкой протянула ему свои очки. Он молча принял их, всматриваясь в то место на потолке и действительно находя там какие-то мелкие, движущиеся точки.       — Чем это грозит? — спросил он ее, отдавая очки.       — Если один такой заберется через ухо в голову, то начнет вызывать размягчение мозга, — так же спокойно ответила она.       Том обязан изучить их в будущем. Возможно, ответы найдутся в еще не прочитанном томе "Магических тварей".       После рейвенкловцев пришли хаффлпаффцы, пока что самые спокойные из всех. Не ревели, не угрожали родителями и не расспрашивали мадам Помфри обо всем, что происходит в Больничном крыле. Спокойно выпили зелье и пошли со своими старостами в гостиную. Остались только гриффиндорцы, что наводили больше всего шума в коридоре.       — Рон, стой! — маленький рыжий гриффиндорец приближался к нему, даже не смотря, куда он бежит. — Гарри! — крикнула староста Грейнджер.       И наконец Том заметил, как за малышом Уизли бежал кудрявый мальчишка в несуразно больших очках для его головы.       Грейнджер направила на них палочку, и из нее вырвалась сияющая выдра, что побежала за Уизли и, выпрыгнув перед ним, заставила взвизгнуть и весело смеясь упасть на попу. Гарри же выдра еще не достала, и он, смотря назад, врезался в ноги Тома. Тот сразу же придержал его, во все глаза смотря на своего парня. Он был меньше остальных…       — Ой, — пискнул Гарри, отстраняясь от Тома и смешно задрав свою головку. Он и в своем истинном возрасте был ему по подбородок, а сейчас он едва доходил до его живота. Интересно, это было наследственностью от родителей или из-за того, что Гарри не рассказывал о своем детстве?       Гарри тем временем широко раскрытыми глазами смотрел на него и, по-детски прикрыв ладошками рот, присел на корточки, продолжая на него смотреть и весело хихикнул.       — Какой класивый, — восхищенно сказал он. Из уст малыша Гарри это было слышать в разы смущающе, чем когда это говорило его взрослое “я”.       Подбежавший за руку со старостой Грейнджер мелкий Уизли с сомнением посмотрел на Тома.       — Гермиона лучше, — Уизли дернул ее за рукав, заставив обратить на него внимание. — Ты же станешь как моя мама папе? — он задумчиво отвернулся, словно что-то вспоминая, а потом радостно схватил ее обеими ладошками. — Моллипусенькой?       Грейнджер непонимающе на него посмотрела, а Том сразу понял, о чем говорит ребенок.       — Он спрашивает, будешь ли ты его женой и матерью его детей, — ехидно сказал он. Уизли косо на него взглянул и вернул свое внимание старосте.       — Кхм, — ее щеки залил румянец. — Рональд, поговорим об этом, когда ты снова вырастешь.       — А ты станешь моей женой? — Гарри, который все это время внимательно слушал их, встал и обнял Тома, с надеждой смотря в его глаза. — Я буду ухаживать за тобой, как тетя Петунья за дядей Велноном, и буду делать все-все, — настала очередь Грейнджер смеяться, а Тому закатывать глаза.       — Конечно, мой дорогой, — он поднял Гарри на руки, прижимая к себе, и пошел в сторону медведьмы. — Но тебе тоже сначала придется вырасти.       Гарри от радости обнял его за шею со всей своей детской силой.       — Я обязательно выласту! Тетя Петунья говолила, что у меня никогда не будет жены, — поделился с ним Гарри своим секретом на ушко, что заставило Тома нахмуриться.       — Она была права, Гарри, — его слова заставили малыша напрячься и отстраниться. — Я буду твоим мужем, а это гораздо лучше, — заговорщицки сказал он и улыбнулся в ответ на солнечную улыбку Гарри.       Его пришлось отпустить, когда подошла очередь Гарри пройти диагностические чары у целительницы. Та почему-то не дала ему никаких зелий. Видимо, считала его достаточно здоровым и спокойным. Все это время малыш не сводил с него обеспокоенного взгляда, словно боялся потерять его.       — Гарри, пойдем, нам надо всем вместе пойти в нашу гостиную.       Все маленькие студенты уже стояли в шеренге по два человека, крепко держась за руки, как им велела Грейнджер (даже дети боялись ее ослушаться), остался только Рон, который не отпускал руку старосты, и Гарри, который колебался и с нерешительностью смотрел на них.       — А он пойдет с нами? — тихо спросил он.       — Нет, Гарри, ему надо пойти в собственную гостиную, но ты его потом встретишь. А до этого времени мы все вместе поиграем в игры, — она присела на уровень с ним, словно это могло его успокоить.       На глазах ребенка навернулись слезы, и он побежал к Тому, цепляясь за него трясущимися руками.       — Не пойду, — провыл он, чем привлек внимание вернувшейся МакГонагалл и Снейпа, который был занят другими детьми и, когда увидел истерику Гарри, достал флакон с умиротворяющим бальзамом.       — Весь в своего отца, — проворчал профессор Снейп, подходя к ним, что заставило Гарри еще больше плакать от испуга. С тяжелым вздохом Том снова поднял малыша на руки, вытирая слезы зеленым платком. Тот вновь вцепился в него, не желая отпускать.       — Поттер, — проворчал Снейп, поднося к нему флакон, но был остановлен подбежавшей мадам Помфри.       — Профессор, у Гарри такая же непереносимость зелий, как и у Лили, — и тот тут же замер, отстраняясь. Том нахмурился. Мама Гарри? Непереносимость?       — И как нам его успокаивать? Он сейчас всех остальных детей напугает! — громкий недовольный голос Снейпа заставил Гарри еще сильнее прижаться к Тому. К ним подошла МакГонагалл.       — Мистер Риддл, я знаю о ваших теплых отношениях с Мистером Поттером, так что не могли бы вы на этот день взять его к себе?       — Но профессор, — тут же запротестовала Грейнджер, — это нарушает правила Хогвартса! Студентам не разрешено проникать в чужие гостиные!       — Но он не проникает, — улыбнулся Том, — он там будет находиться по просьбе профессора МакГонагалл под моей ответственностью.       Она недовольно засопела и перевела взгляд обратно на профессора, но та лишь улыбнулась и велела отвести остальных учеников в их гостиную.       — Ах, Мистер Риддл, — в спину донесся голос профессора, из-за чего ему пришлось обернуться, а Гарри еще крепче обхватил его ногами, — другим старостам уже сообщили: все дети, во избежание проблем, будут обедать и ужинать в своих гостиных, как и старосты. Остальные могут трапезничать в Большом зале.       — Я вас понял, профессор, — он кивнул ей и пошел в сторону выхода, где уже стояла недовольная Грейнджер.       — Гарри, может, все-таки… — начала было она, протягивая к нему руку, но Гарри тут же запротестовал.       — Нет! — крикнул он ей, отчего Том поморщился.       — Всё будет хорошо, староста Грейнджер, — она поджала губы. — Думаю, я смогу трансфигурировать ему отдельную кровать, а эльфы предоставят постельное белье. Или ты думаешь, что я сделаю с ним что-то… непотребное?       — Моя мама говорит, что у меня непотребное поведение за столом, — влез в их разговор малыш Уизли, невинно смотря то на него, то на Грейнджер, что так и держала его за руку. Та заметно расслабилась от этого, улыбнулась обоим детям и скомандовала тихо шушукающимся детям идти за ней. Даже удивительно, что гриффиндорцы могут ходить спокойно.       — А ты плАвда станешь моим мужем? — невинно спросил Гарри, положив руки на щеки Тома, чтобы он обратил на него внимание.       Они встречались с Гарри меньше года, и он даже не был уверен, продержатся ли их отношения после выпуска Тома. Хотя… Том посмотрел на маленького мальчика у себя на руках, который с любопытством и трепетом осматривался вокруг, и вспоминал, как долго Гарри его добивался. Когда-то этот же мальчик, но одиннадцати лет, не боясь, подошел к угрюмому третьекурснику и предложил свою дружбу. Долго за ним бегал, не сдаваясь, и отступил только тогда, когда настало лето. Он долго смотрел печальным взглядом в спину Тома, когда тот вышел с поезда и направился в сторону выхода с вокзала, даже не смотря на него. Он слышал от Драко, что его двоюродный дядя успокаивал плачущего Поттера на платформе. И Том наивно думал, что тот забудет о нем за лето, но в новом учебном году тот стал упорнее. Он, можно сказать, подкупил Тома книгами из личной библиотеки Блэков: “Расширенный курс зельеварения для червертого курса”, “Трансфигурация и ее пределы”, новое издание “Магозоологии” и многое другое, что Том не мог вспомнить так сразу. А потом Слизнорт, который преподавал у них последний год перед пенсией, попросил его позаниматься с Гарри зельеварением, так как мальчик, к сожалению, плохо понимал основы. И Том, который всегда отдавал долги, согласился. Он думал, что Гарри будет сложным учеником, но на самом деле тот просто плохо запоминал названия ингредиентов и как они выглядят, из-за этого и возникали проблемы. Тогда они вместе разработали способ запоминания: ассоциации. Гарри учился быстро, и помощь Тома больше не требовалась, но как-то незаметно у них вошло в привычку собираться по выходным в библиотеке и обсуждать новые книги от его крестного или просто учебную программу. Потом также незаметно они перешли на свободные темы. И так продолжалось до тех пор, пока Гарри не признался ему в любви в конце своего четвёртого курса. Том, мягко говоря, был ошеломлен. Четверокурсник, человек, который так упорно добивался с ним общения, а затем и дружбы, признался ему, шестикурснику, в любви. И признался под самый конец, видимо рассчитывая на отказ и собираясь за лето вылечить разбитое сердце, но Том решил попробовать, ведь он ничего при этом не теряет.       Окрылённый своей влюблённостью, Гарри писал ему все лето и даже вытаскивал Тома погулять, показывая такие места, куда бы тот никогда не смог попасть (спасибо крестному Гарри). Том заметил изменения в своих чувствах, когда после дня рождения Гарри Сириус Блэк на целый месяц увёз того за границу, и всё, что оставалось Тому, это редкие письма, ведь Хедвиг не могла так часто летать на такие расстояния, а Том не мог позволить себе завести собственную сову. Можно было наведаться на Косую Аллею в магическую почту и взять сову там, но Том решил дать себе перерыв. И он не ожидал, как будет скучать по разговорам с Гарри, по его тёплой улыбке, направленной на него, по его звонкому смеху, по словам любви, в которые Том верил, по его неряшливым мягким волосам, по самому Гарри и его привычкам.       В начале года они впервые робко поцеловались в темной нише, освещенной только Люмосом, и Том тогда долго вглядывался в лицо Гарри, пытаясь заново изучить черты чужого лица. Тот стоял смирно, мило краснея под внимательным взглядом, и когда Том убрал руки, быстро чмокнул его в щеку. Тому такая нежность была не знакома, и, распробовав ее, он уже не хотел отпускать Гарри. Но, к сожалению, это был год экзаменов для обоих, и времени, чтобы побыть вместе, практически не оставалось, поэтому он так ждал этого дня, чтобы побыть с Гарри наедине в библиотеке. В какой-то мере его желание исполнилось, вот только этот Гарри слишком мал.       — Да, Гарри, я стану твоим мужем, — ребенок просиял и потерся щекой о его плечо, а затем отстранился, смотря на Тома озадаченным взглядом.       — А как тебя зовут?       Мерлин, помоги ему.       

***

      В гостиной Слизерина детей уже рассадили за обеденный стол, и они, на удивление, тихо ели. На удивление, даже Драко Малфой сидел тихо и не жаловался.       — Здесь нет правильной вилки для рыбы.       Накаркал.       — Драко, малыш мой, — Панси села напротив Драко, отодвинув в сторону Блейза и Нотта, судя по всему, и, уперев локти в стол, наклонилась к тому, — здесь нет этикета. Ты можешь делать все, что хочешь, и мамочка с папочкой об этом не узнают, — заговорщицки прошептала она.       Малфой покраснел, отодвигаясь от нее.       — Паркинсон, прекрати совращать ребенка, — спокойно произнес Том, сажая Гарри за самый конец стола и, не слушая ее возгласы, начал накладывать в тарелку всего понемногу. Он внимательно смотрел за шокированным взглядом ребенка, который явно не получал столько еды, и наблюдал, как тот медленно ест, сияя улыбкой из-за вкусной еды, а сам думал над тем, что Гарри явно ему что-то не договаривал о своем детстве. Его крестный — Сириус Блэк — души не чаял в своем крестнике, и Том не верил, что он мог морить голодом малыша. С другой стороны, этот самый малыш упоминал каких-то тётю Петунью и дядю Велнона .       Мысли прервал звук падения и чей-то задыхающийся кашель. Том мгновенно повернулся на звук и увидел упавшего парня, который быстро начал расти, и уменьшившаяся ранее одежда впилась ему в шею. Миг — и палочка упала в руку, второй — и он уже стоит около парня, третий — и режущие чары рвут одежду, четвертый — и манящие чары приманили с ближайшего дивана плед, чтобы укрыть обнажившееся тело.       — Спасибо, — просипел Эйвери, а это был именно он.       — Эллардайс, помоги Эйвери переодеться и отведи его в больничное крыло. Паркинсон, владеешь чарами для подгонки одежды? — та судорожно закивала. — Отлично. Накинь заклинание на всю одежду детей. А я пойду к директору и сообщу о случившемся и предупрежу. Гарри… — начал было он, но тот уже слез со скамейки и подбежал к нему, хватая его за руку и заглядывая ему в глаза. Том тяжело вздохнул. — Отлично. Паркинсон, он первый.       

***

      Поход в кабинет директора Дамблдора занял больше времени, чем планировал Том. Гарри семенил за ним, с любопытством и восхищением оглядывая новый коридор и портреты. Лишь бы у него от этого не закружилась голова… Хорошо, что, понимая серьезность ситуации, тот делал все это молча, потому что Тому в данный момент было не до любопытства ребенка.       Наконец дойдя до Гаргульи, Том собирался было произнести заклинание, но Гарри нагнал его и уцепился за его руку. И тогда ему пришла идея. Он подхватил несопротивляющуюся тушку на руки и прошептал ему на ушко пароль. Тот с небольшим страхом посмотрел на Гаргулью и не решался заговорить.       — Ну же, не бойся. Если она вздумает на тебя напасть, я её уничтожу и защищу тебя.       — Воздушные карамельки, — тихо произнес Гарри, и Гаргулья сдвинулась с места, открывая проход на винтовую лестницу. — Вау, — восхитился тот.       — Сейчас будет еще лучше, ведь лестница сама нас поднимет.       Ребенок счастливо обнял его, и они начали подниматься наверх.       — Мистер Риддл, что-то случилось? — спросил директор, как только они с Гарри вошли в кабинет. Там сидели близнецы Уизли, судя по всему, их мать, которая отчитывала их, и деканы факультетов. Том кивнул всем и отпустил Гарри на пол.       — Да, директор Дамблдор, случилось нечто неприятное. Один из наших студентов начал внезапно расти, и уменьшенная одежда впилась ему в шею, чуть не задушив его. Эйвери сейчас должен быть в Больничном крыле. Одежду остальных мы заколдовали, чтобы она увеличивалась вместе с ростом тела. Я пришел предупредить вас о такой возможности.       Дамблдор серьезно кивнул и повернулся к портретам бывших директоров, раздавая им указания, в то время как миссис Уизли ахнула и повернулась к своим сыновьям.       — Видите, к чему могут привести ваши розыгрыши?!— закричала она на них, и Гарри спрятался у него за спиной, цепляясь за его мантию и подрагивая. Это Тому совершенно не понравилось.       — Миссис Уизли, прошу прощения, что прерываю вас, но конкретно этот инцидент произошел по нашей вине, так как мы не предусмотрели, что такое может быть, — та схватилась за сердце и заметно расслабилась, а он поймал недоуменные взгляды близнецов и незаметно кивнул в сторону Гарри, до сих пор прятавшегося за его спиной. Те понимающе и благодарно кивнули ему. Он же считал, что благодарить его не за что, так как если бы не Гарри, он бы не стал им помогать. Тех все равно ждет наказание, но Том со своей стороны сделал все, что мог. Надо лишь припугнуть Эйвери, чтобы тот не смел жаловаться.       — Спасибо вам за вашу бдительность, мистер Риддл. Портреты предупредят остальных старост, а деканы отправятся в гостиные, чтобы все проверить, — те кивнули и поспешили выйти из кабинета, все, кроме Снейпа, ведь его факультет уже все сделал и он мог на них положиться.       — Ах, Гарри! — всплеснула руками миссис Уизли, чем привлекла внимание остальных. — Какой же ты тощенький… — печали в ее голосе было не занимать, а Гарри, смущенный столь пристальным вниманием, вновь спрятался за Тома. Ему было приятно, что тот ищет защиты у него, и он старался сдержать самодовольную улыбку.       — Думаю, вам с Гарри стоит вернуться обратно в гостиную, — директор понимающе на них посмотрел и улыбнулся.       — Но Альбус, — начала было миссис Уизли, но Том уже подхватил Гарри на руки и пошел к выходу. Нечего Гарри слушать сюсюканье от чужой женщины, когда у него есть Том.       Не желая сидеть в общей комнате в куче детей разного возраста, Том увел Гарри в свою комнату, которую он счастливо делил с собой и кучей подаренных ему за все время обучения в Хогвартсе книг. Это была одна из привилегий старост, вторая — это возможность вызвать эльфов, что он и сделал, попросив у них кровать для Гарри. Один из эльфов — кажется, Добби — так воодушевился, что принес не только кровать, но и всякие игрушки для детей (и откуда только?).       

***

             Так и прошел их день: Том сидел за столом и читал углубленный курс трансфигурации тела, а Гарри сидел на полу, упершись спиной в его стул, и что-то радостно мыча рисовал на пергаменте. Можно сказать, что так они и планировали провести день.       — Том, — жалобно протянул Гарри, и тот повернулся к нему, наблюдая за тем, как малыш забавно запрокинул голову, чтобы посмотреть на него. — А скоро мы будем кушать?       Том озадаченно наколдовал Темпус и подметил, что ужин вот-вот должен начаться.       — Совсем скоро, Гарри. Можешь пока… — он перевел взгляд на все рисунки, что были полукругом разложены вокруг них, — собрать все свои работы и аккуратно сложить их ко мне на стол, а потом мы их вместе посмотрим.       Малыш радостно закивал и стал ползать по полу, стараясь собрать все пергаменты в аккуратную кучку, и резво встал, кладя все на край. Тома позабавил тот факт, что из-за края стола торчали только спутанные кудряшки Гарри и его любопытные глазки, что оглядывали стол, ища что-то интересное.       — Пойдем, — Том тянет руку к Гарри, и тот крепко хватается за нее и смотрит на него так, как будто готов пойти за ним на край света.       

***

      За ужином ничего примечательного не было. Большинство “детей” уже вернули свой реальный возраст, поэтому ужинали в Большом зале, как и положено, только старосты остались в гостиной наблюдать за ситуацией.       — А что это? — Гарри указывает пальчиком в сторону сладостей. Том лениво перевел взгляд в ту сторону.       — Это тарт с патокой, — он приманивает к себе тарелку и отрезает Гарри кусочек. Зная, какие дети бывают гиперактивными после сладкого, он не решился дать на ночь большой кусок.       — Это мне? — удивленно спрашивает малыш, когда Том поставил перед ним тарелку. — Мне плавда можно?       — Конечно, Гарри, — Том хмурится из-за вопроса и, не сдержав свое любопытство, спрашивает: — Почему ты думаешь, что тебе нельзя?       Ребенок замер, явно обдумывая вопрос, а затем тихо ответил, глядя на тарт, но так и не притрагиваясь к нему.       — Тётя Петунья говолила, что мне нельзя. Я плохой мальчик, — он опустил головку еще ниже, а затем вскинул ее, с воодушевлением смотря на Тома. — Но Гелми сказала, что я холоший!       — Ты самый хороший и лучший, — рука сама потянулась погладить мягкие вихри непослушных волос. На детском личике Гарри эмоции были такими открытыми и настоящими, в отличие от тех, что выказывали остальные, сидящие за столом. Эти дети завистливо косились в их сторону, но ничего не говорили.       — Ну разве он не прелесть, Том, — рядом с ними уселась Паркинсон, с ухмылкой наблюдая за ними двумя. — А ты? Наверное, никто никогда не видел тебя с такой… нежной улыбкой на губах. Питаешь слабость к детям? — она поиграла бровями.       Том поморщился, желая проклясть ее. У него никогда не было слабости к детям, и он слишком молод, чтобы думать о своих. Хотя… маленькая копия Гарри в его голове выглядела очень привлекательно.       — Только к одному конкретному, — сказал Том, внимательно смотря на Гарри. — И то он скоро вырастет.       — И женюсь на нём! — сказал ей Гарри, и та весело рассмеялась на всю гостиную.       

***

      Том сидел на полу в своей комнате, рассматривая рисунки, пока Гарри сидел на кровати за ним и что-то старательно делал с его волосами. Он старался громко не шипеть, когда маленькие пальчики зацеплялись за его пряди и тянули волосы за собой, а затем закалывали эти самые пряди заколками.       — Откуда у тебя заколки? — не выдержав, спросил он.       — Мы сидели в коридоре, и Гелми дала мне их. Она такая ВЖУХ, и они появились! — Гарри всплеснул руками и подпрыгнул на кровати, весело смеясь.       Том наколдовал зеркало, любуясь на себя в отражении и с улыбкой смотря на веселящегося за его спиной Гарри, и снова перевел взгляд на себя. Малыш, конечно, поиздевался над его прической: волосы были в абсолютном беспорядке, и в них тут и там виднелись розовые и красные бантики. О Мерлин, как хорошо, что этого никто не видит.       Он отложил зеркало, вернувшись к рисункам, рассматривая следующий: черная большая клякса с четырьмя конечностями и, судя по всему, рядом с ней Гарри.       — Кто это? — спросил он, указывая на черную кляксу. Малыш наклонился над его плечом, всматриваясь в рисунок внимательнее и что-то неразборчиво промычал. — Гарри? — он повернулся к нему, смотря, как малыш хмурит бровки и потирает лоб.       — Больно, — хнычет Гарри, и Том понимает, что это из-за попытки вспомнить.       — Думаю, тебе пора ложиться спать, — он откладывает оставшиеся рисунки в сторону и встает, протянув руки к Гарри, и тот охотно тянется к нему.       Он несет его в сторону второй кровати и сажает Гарри на нее, начиная потихоньку раздевать его. Кожа у него была гладкая и без шрамов, и Том расслабился, но общая худоба на фоне других детей говорила о многом. Он обязательно выяснит, что это за тетя и дядя такие. Гарри сидел на кровати в одних трусиках и поежился, обнимая себя руками. Кивнув самому себе, Том взял из кучи с одеждой уменьшенную рубашку Гарри и трансфигурировал ее в ночнушку.       — Подними руки вверх, — скомандовал он, и малыш тут же поднял их, сам стараясь влезть в рубашку. — Молодец. А теперь встань, я посмотрю на тебя. — Том улыбнулся, когда Гарри, покачиваясь на матрасе, встал, разводя руки в стороны, красуясь. Ночнушка вышла именно такой, какой хотел Том: длинная и просторная, ворот тоже был широким, чтобы не задушить во сне. Наложив швейное заклинание подгонки, Том подхватил хихикнувшего малыша на руки и понес в сторону уборной. Надо было умыться на ночь и снять весь этот беспорядок с головы.       Гарри чистил зубы самостоятельно, медленно и тщательно, но глаза его в зеркале следили за Томом и тем, как он ищет у себя в волосах затерявшиеся заколки. Малыш был сонным, взъерошенным, но все равно улыбался Тому, когда тот нес его в кровать, и он не мог сдержать улыбку в ответ.       — Засыпай, — прошептал он, укрывая Гарри пуховым одеялом, что с радостью принес эльф. — Завтра ты проснешься большим.       — И когда я выласту, ты будешь моим мужем, — сонно сказал Гарри, переворачиваясь на бок и утыкаясь носом в подушку.       — Конечно.       

***

      Том стоял у стола, смотря на рисунок в своих руках, и медленно проводил пальцем по двум корявым фигуркам, державшимся за руки, и думал о том, а действительно ли Гарри захочет когда-нибудь выйти за него замуж? Он вроде бы выяснил для себя, что Гарри любит его по-настоящему, и он сам питает к нему нежные чувства, но разве отношения обязаны заканчиваться браком?       Его родители были в браке, но счастьем и любовью там и не пахло. Даже к собственному сыну они относились с прохладцей, и только его покойная бабушка по отцовской линии относилась к нему тепло. Но, насколько он помнил, она тоже была несчастна с дедом. Хотя что у первых, что у вторых брак был не по любви.       За окном мелькнуло щупальце кальмара, что привлекло внимание Тома и отвлекло его от безрадостных мыслей. Рисунок он спрятал в ящик стола.       Уже лёжа в кровати и практически засыпая, Том почувствовал, как матрас рядом прогибается, и к нему под одеяло залезает Гарри. Тот подполз к нему, по-детски чмокнул в щёку, поднырнул под его руку и устроился рядом уютным маленьким комочком. Том ещё пару минут лежал не двигаясь и странно себя ощущая. Он никогда не спал с кем-то, даже в детстве, не говоря уже о подростковом возрасте. Он не считал комнату для мальчиков, в которой он спал до этого года, ведь они все спали по отдельности. В конце концов, Том обнял Гарри одной рукой и заснул, чувствуя счастье и тепло на душе.       

***

      Проснулся Том от легкого поглаживания по щеке и недовольно простонал. В теле была приятная тяжесть, и двигаться совершенно не хотелось. Хотелось уплыть обратно в чарующий сон, где они с Гарри сидят на берегу Черного озера, а на переплетенных руках сверкают золотые кольца. Прикосновение прекратилось, и тут до сонного мозга Тома дошло, что в его комнате не должно быть никаких чужих рук. Он медленно открыл заспанные глаза и уставился в ответ на такой же сонный взгляд зеленых глаз. Гарри. Его повзрослевший Гарри.       — Доброе утро, — просипел Гарри и прокашлялся. — Я даже не заметил, как вернулся в свое тело.       — Доброе, — произнес Том, не шевелясь и впитывая в себя присутствие Гарри. — Что ты помнишь?       — Ммм, — смущенно промычал он, переводя свой взгляд куда-то ему на грудь. — Примерно все? — прозвучало как-то неуверенно, а затем его взгляд вернулся к нему. — Прости, что вчера так вышло. Я совершенно не подозревал, что устроят Фред и Джордж. Я собирался провести весь день с тобой, я даже приготовил маленький подарок и валентинку, — под конец его голос стих от смущения.       — Неважно, что мы не смогли провести этот праздник так, как планировали, но мы все равно провели его вместе, — Том лениво улыбнулся. — Это все равно был самый лучший День святого Валентина, который у меня был.       Гарри рассмеялся и легонько стукнул его по плечу.       — Это потому, что ты никогда его не праздновал.       — Факт остается фактом.       Они лежали какое-то время в уютной тишине, смотря друг другу в глаза, пока Гарри не решил подвинуться ближе и не обнял Тома за талию.       — Том, — тихо позвал тот, и голос его звучал как-то нерешительно. — А ты выйдешь за меня, когда я вырасту?       — Конечно.              

Праздник не всегда проходит так, как мы хотим, главное в этот день быть с любимым человеком, даже если это по переписке. Скажите своей второй половинке, что любите ее!

Иногда расстояние становится непреодолимой преградой на пути к совместному празднику. Хочется держать за руку, видеть улыбку, чувствовать тепло объятий, а вместо этого – экран телефона и набранные слова. Но даже в этих словах, в этих виртуальных прикосновениях, может быть заключено больше любви и тепла, чем в любом дорогом подарке. Важно не место, а с кем мысленно ты встречаешь этот день.

Пусть между вами километры и часовые пояса. Самое главное – знать, что где-то там, далеко, есть человек, который думает о тебе, который ждет твоих сообщений и которому ты нужен. Этот человек – твоя опора, твоя надежда, твое счастье, пусть даже сегодня он только в твоем сердце.

Поэтому не стесняйтесь. Не бойтесь показаться сентиментальным. Напиши то, что чувствуете. Скажите, как сильно скучаете. Поделитесь своими мечтами и планами. Пусть ваши слова станут мостом через пропасть расстояния, пусть они согреют душу вашей половинки в этот праздничный день. Ведь любовь – это не только физическое присутствие, это прежде всего связь сердец, которая не знает границ и преград.

И пусть в следующем году вы обязательно будете вместе, рука об руку, встречая рассвет и провожая закат, деля радость и печаль. А пока – пусть тепло ваших слов долетит до них, согревая и напоминая о том, как сильно вы их любите.

Всех с праздником. С любовью Агата.