Княжич и дочерь огня

В далекие-далекие времена, когда солнцу ещё поклонялись, словно, божеству; когда в глубинах холодных рек водились русалки, а в тёмных лесах - лешие, когда маги и люди жили бок о бок, было одно княжество. Просторное и могучее. И правил там князь Ратибор. На весь мир он был известен тем, что справиться мог с любой нечистью. Долгим и праведным было его правление. При нем княжество процветало. Даже люду простому жилось там славно. Только вот время шло. Князь старился. Супруга его слегла от хвори до ныне невиданной. И ни один целитель не мог ей помочь. Желая подготовить себе достойную замену, князь Ратибор собрал трех своих сыновей - Мстислава, Янислава и Радмира. - Дети мои, собирайтесь в путь. Ваше время настало. Проявите себя, как следует. И скорее возвращайтесь домой. Тот, кто покажет себя лучше других, того и возьму в свои приемники. Сыновья поклонились отцу и стали собираться в дорогу. Когда все были готовы, Ратибор благословил каждого. - Мстислав, ты мой старший сын. Я, как отец, хочу гордиться своим первенцем! Рослый, крепкий мужчина выпрямил спину и сдвинул брови. - Отец, ты будешь мной гордиться! Я обещаю. Ратибор уверенно покачал головой. - Благословляю тебя, дитя моё! Тогда к нему подошёл второй сын. Такой же статный, но ростом немного пониже. Широкий в плечах. Русле волосы слегка завиваются на кончиках. - Отец, ты и мной гордиться будешь! - выпятив грудь, заявил Янислав. Старый князь по-доброму усмехнулся. - Гордость и гордыня - дело разное, сынок. Не кичись своим положением, тогда добьешься большего. Могучие плечи среднего сына осели, но тут же снова распрямились. - Отец, нынче времена другие. Без гордыни никуда. Но я и твоих заветов не предам. Научусь новому и вернусь домой. Ратибор потрепал сына по щеке, грустно улыбаясь. - Благословляю тебя! Настал черёд младшего сына просить благословения. Радмир покорно опустился на колени перед отцом, склонив светлую, как только созревшее пшено голову. Тронутое морщинами загорелое лицо князя, тронула ласковая улыбка. С младшим сыном ему было особенно грустно прощаться. Сердце отцовское защемило от тоски и печали. Радмир же ещё молод. Вдруг, какая беда в дороге с ним приключится. А помочь и не кому. - Сынок... - князь провел рукой по густой шевелюре младшего сына. Тот поднял голову. - Благослови и меня, батюшка - попросил он кротко. Князь понимающе поджал губы. - Благославляю, Радмир. Береги свое доброе сердце. Узнай, как живёт простой люд и возвращайся цел и невредим домой. Юноша заглянул в отцовские глаза, а в его собственных светло-серых таилась грусть, которую показать при братьях он не смел. - Береги матушку. Я буду скучать по вам - тихо попросил Радмир. Ратибор кивнул, снова потрепав младшего по макушке. Прощание не затянулось. Скоро, все трое сыновей оседлали своих коней, взяв скромные пожитки и отправились в путь. Пытаясь поспеть за братьями, что уже пришпорили своих коней, Радмир, не давая коню сбросить темп, оглянулся, чтобы в последний раз посмотреть на отца. Кто знает, каким он будет, когда сын вернётся... - Братья! - звонко выкрикнул младший, на что старшие поумерили пыл и остановились, чтобы Радмир мог их догнать. - Рад, не боишься сгинуть в тёмном лесу, среди кикимор и лешиев? - звонко рассмеялся Янислав. Старший поддержал его усмешкой. Радмир же невесло хмыкнул. Да, он боялся кикимор, ведьм и прочую нечисть. Но только самую малость! Столько, сколько положено бояться юнцу, семнадцати годов от роду, что впервые отправляется в путешествие. Приободрившись, Радмир воспрянул духом. Его конь как раз настиг старших. - Не боюсь, братцы. Если на то воля небес, то и сгину. Да только сперва помогу всем, кому чем смогу! Его щеки уже пылали от хоть и непродолжительной скачки. А может, от предвкушения неизведанного. - Глупец! - пробасил Мстислав. Отец нас отправил не для того, чтобы мы помогали абы кому. Нам надобно опыта набраться, да деревни от нечисти избавить. Кому ты там помогать собрался? - Мстислав, да неужто нечисть вся плохая? Сказывают, что и среди них... - не успел младший договорить. - Ой, пропадешь ты, Радмир. Точно пропадешь! - покачал головой старший. - Поменьше слушай присказки старых баб! Фу, лишь бы языками чесать! И тебя науськали! - густые брови Мстислава встретились на переносице, взгляд его стал мрачнее тучи. - Вот тебе моя наука, братец - видишь нечисть- истребляй! Только так ты выжить сможешь и домой к отцу с матушкой вернуться. А когда я вместо отца буду, то уж научу тебя уму разуму! - Мстислав, ты это как решил, что ты вместо отца будешь?! - конь под Яниславом встрепенулся от звонкого выкрика хозяина. - Чай, не ты один у отца. Может, он меня назначит! Старший только усмехнулся. - Ты ещё скажи, что Радмир место отца займёт! Янислав коротко усмехнулся, даже не посмотрев на младшего. Радмир же, прекратив их слушать, стал осматриваться по сторонам. Княжество их - невиданной красоты! Пока они едут вдоль реденького зелёного леска, но скоро им откроется красивейший вид на глубокую зеркальную реку и заливные зелёные луга. Тут Радмир в детстве и юношестве часто ловил рыбу. Они будут ехать не останавливаясь, а к вечеру окажутся на высоком холме, где их пути и разойдутся. Грудь младшего невольно сдавило что-то неприятное, горькое и склизкое. Он с тоской посмотрел на старших. Ему столько всего хотелось сказать, но он не мог. Мстислав бы тотчас укорил его в слюнтяйстве. А Янислав и вовсе посмеялся бы от души. "Почему я не такой, как мои братья? Наверно, матушка и правда, излишне нежничала со мной "... - вздохнул про себя Радмир. Миновав просторные луга и прохладу реки, братья начали подниматься на холм. Вечерело. Радмиру захотелось накинуть на плечи накидку, чтобы согреться. Но старшие этого до сих пор не сделали. Значит, и он не станет. - Что ж, братья, пришло время нам расставаться! - огласил Мстислав, притормозив коня. - Берегите себя, да возвращайтесь целыми и невредимыми! - добавил Янислав. - Кто знает, когда свидимся. Пусть будет светлой ваша дорога - с тоской согласился Радмир. Закат был свекольно-красным, когда три брата простились и отправились в разные стороны. Чем дальше Радмир уезжал от братьев, тем чаще оглядывался. Однако, ни Мстислав, ни Янислав не оглянулись. - Ну, Демьян, вперёд! - младший княжич пришпорил гнедого коня. Тот помчался во всю прыть, рассекая прохладный вечерний воздух. Радмир дышал полной грудью, пряча тревогу подальше. Пейзажи сменялись один за другим. Леса, луга, болота. Вскоре, из-за темноты, княжич не мог различать их. Демьян шёл теперь лёгкой трусцой, выглядывая перед собой ровную дорогу. Радмир все же обернулся накидкой. Не от холода. От комаров, коих становилось все больше и больше. - Демьян, куда это ты меня привёл? - спросил княжич, прищуриваясь. - Сыростью пахнет. Не ровен час в болото угодим. Конь ответил громким сопением. А вскоре ещё более сбавил шаг. Приглядевшись, Радмир заприметил отблески пламени вдалеке. - Ну, Демьян, там деревня. Давай, скачи туда. Но! - легонько ударив коня под бока, Радмир удобнее перехватил поводья. Конь ленивой трусцой отправился в указанном направлении. Высокая, мокрая от росы трава доставала до ног княжича. Иногда сильно ударяя по ним. Но он не обращал на это внимания, уставившись на огни в деревне. Вскоре послышались голоса людей. Они звонко смеялись и пели песни. Когда Радмир оказался совсем близко, то смог различить слова, что заливисто пела девица. Ой да не ходи ты, сестрица милая Ой да не ходи на болото гулять! Страшный-страшный водяной Тебя задушит бородой! - Веселенькая такая песня, да, Демьян? - хмыкнул Радмир, похлопывая коня по загривку. Конь заржал. Местные притихли. - Кто там? Кто там идёт? - завопил молодой юношеский голос. Радмир спешился, не отпуская поводьев. - Радмир, странник! - он нарочно не стал рассказывать, что приходится сыном Князя. В свете от костров стали видны лица людей. То были молодые девушки и парни. Некоторые даже чуть младше него самого. Все они были в простых одеждах. Лица перепачканные, но счастливые. Одни пели, другие танцевали вокруг костра. - Здравствуй, Радмир. Зачем пожаловал? - парень на несколько годов постарше княжича вышел на пару шагов вперёд, подперев бока, одетые в широкую простую рубаху. - Я странствую по земле-матушке. За ночлег и еду помогаю по хозяйству - спокойно ответил княжич. На время песни поумолкли. Парень в рубахе пристально смотрел на него, сощурив глаза. - Странник, говоришь. А коня такого доброго где раздобыл? Украл поди?! - все сборище разразилось смехом. А Радмир напрягся. Жаль, что он заранее не придумал ответа на этот вопрос. - Да отстань ты от него! - раздался голос из толпы - Пусть остаётся! - и песни возобновились. - Богой! - широко улыбнулся парень в рубахе. А Радмир спокойно выдохнул. - Значит, я могу у вас ненадолго остаться? - Оставайся! Как раз пора урожаи собирать. Руки лишние не будут! - Иди с нами через костёр прыгать! - весело позвала девчушка, помладше княжича. Тот привязал коня за дерево и подошёл ближе к констру. Тут было жарко и без накидки. А от смеха ребятни становилось ещё теплее. Но княжич, вдруг, загрустил. Они с братьями вот так никогда не веселились вместе. Может, потому что Радмир всегда был маленьким и не интересным для старших. А может, потому, что такая участь детей князя. У всех мысли только о наследстве и должности отца. - Радмир, а ты какие песни знаешь? - спросил, вдруг, Богой, усевшись прямо на землю у костра. Княжич замялся. - Я не умею петь. - Да мы все не умеем! Но нынче праздник - начало времени сбора урожая! Если не петь и не плясать, то твари лесные поворуют весь урожай, да ещё и девок, что его собирают! - все снова залились хохотом. А Радмир оживился. - Твари? Тут чудища водятся? - А то как же! - Богой весь приосанился и вытянул ноги - И лешие и кикиморы, тут все есть! Все согласно заугукали, поддакивая. - И как часто они приносят вам хлопот? - спросил Радмир, усаживаясь на землю рядом с новым знакомым. Некоторые последовали его примеру и сели неподалёку, прислушиваясь. - Ну, не то чтобы часто. Но бывает. У нас относительно спокойно. Но в праздники и новолуние всякое случается - последнее Богой сказал таким заговорщеским тоном, что княжич весь обратился в слух. А сидевшая неподалёку конопатая девчушка неугомонно заерзала, желая что-то сказать, но сама же себя остановила. Видя, что все внимание обращено на него, и остальные разговоры поутихли, Богой чуть сгорбился и жестом подозвал Радмира к себе. Тот пододвинулся. - Спокойно то оно спокойно, только в прошлом году водяной украл у нас одну девку - почти прошептал он. И княжич даже успел заволноваться, только вдруг, услышал за своей спиной хохот. - Богой, не мели чепухи! - Заливаясь до румяных щёк, проговорила девчушка с длинной косой чёрных волос. - Девка та сбежала к суженому своему! Даже к матери потом возвращалась вместе с ним, чтоб благословенья попросить! Все начали поддакивать. Лицо Богоя помрачнело. Он отодвинулся сам от нового знакомого. - Так ведь водяной и есть её жених! - попытался возразить парень, растеряв всю былую уверенность. Но никто его уже не слушал. Радмир пробыл с ребятами ещё некоторое время, а после его начало кланить в сон. - Люди добрые, - начал он, встав у теперь еле тлеющего костра - У кого я могу остаться некоторое время? Я много места не займу. Так ещё и по хозяйству помогать буду. Стрекот сверчков прервал тонкий голосок. - Оставайся, братец у нас с матушкой! Все взоры обратились на конопатую девчушку, лет десяти. В испачканом сарафане и глазами, как смоль. - Сдурела, Просковья? Вы с матерью сами еле помещаетесь в вашей халупе. Где ж вы гостя-то положите?! - хрипло засмеялся Богой. Другие его поддержали. А девочка тут же опустила голову. Завидев её смущение, Радмир тепло улыбнулся. - Главное, чтобы крыша над головой была. Идём! Девочка так и обомлела, раскрыв рот. Другие ещё попытались отговорить княжича, но тот был непреклонен. Попрощавшись с новыми знакомыми, Радмир забрал коня и отправился вслед за девочкой. Та уверенно шла вперёд, несмотря на темноту, значит, точно знала эту дорогу. - Мне показалось, ты что-то хотела сказать - несмело начал княжич. И видя в глазах девочки непонимание, добавил - Когда Богой заговорил о нечисти. Просковья снова опустила голову. Да, ей было что рассказать. - А ты веришь в духов и нечисть? - тихо спросила девчушка, не поднимая головы. - Если б не верил, не расспрашивал бы об этом - заверил её Радмир. И покопавшись в катомке, достал яблоко - Держи, это тебе. Просковья любовно осмотрела угощение, но есть не стала. - Моя матушка захворала из-за нечисти! - вдруг сказала девочка, нахмурив брови. - С чего ты это взяла? - Радмир знал, что так иногда случается. Но хотел, чтобы Просковья рассказала поподробнее. Однако, девочка не спешила рассказывать. Она нервно жевала губы и опускала глаза. Радмир понял, что эта тема очень неприятна ребёнку. Но все же, если неприятности от нечисти есть, их надо искоренить. - Чтобы я помог, расскажи мне, что произошло. Не бойся, я обязательно помогу - тепло заверил девчушку княжич. Та взглянула на него чёрными глазами. И при свете луны Радмир увидел, что они наполнены слезами. - Матушка убила ребёнка, что был у неё в утробе... - тихо призналась девочка, всхлипывая. Были ли то слезы печали, страха или стыда - княжич разобрать не смог. - И после этого она захворала? - осторожно поинтересовался Радмир. Просковья молча кивнула. Кое-что начало мелькать в голове у княжича, но не успело сложиться в одну картину, когда девчушка объявила: - Вон наш дом! Радмир прищурился, чтобы рассмотреть малюсенькую хибару у опушки леса. -Пожалуйста, помоги моей матушке - почти плача, попросила Просковья. Радмир кивнул и пошёл к жилищу новой знакомой. Из леса доносилось уханье совы. А кузнечики все не переставали стрекотать. Зелёные деревья шелестели листвой, переговариваясь о чем-то своём. Младший княжич напоил и накормил Демьяна и привязал его возле дома. Забрал свои пожитки, и вслед за Просковьей, согнувшись, прошёл в маленькое жилище. Внутри было холодно и сыро. Слышался тяжёлый храп, срывающийся на болезненный стон. Девчушка приложила пальчик к тоненьким бледным губам, давая знак - не шуметь. Она положила какую-то тряпицу прямо на пол, а вторую подала Радмиру в руки. Он улегся на своей незамсловатой и довольно жёсткой постели, уложив котомку с пожитками под бок. Просковья легла на пол рядом с матерью, обняв её тоненькими ручками. Время шло, а храп все не утихал. Иногда, женщина заходилась в приступе кашля. Радмир подумал о братьях. У него сейчас есть хоть какое-то временное пристанище. А как же они? Горестно вздохнув, княжич повернулся на другой бок. Что-то мелькнуло перед его глазами. Словно, светлячок. Только что было, а теперь нет. Радмир сощурил глаза, притворяясь, что спит. Но потихоньку подсматривал. Он долго пытался что-то рассмотреть, пока не уснул. Долгая дорога и отсутствие отдыха дало о себе знать. Княжич забылся беспокойным сном. Ему снились бескрайние луга и тёмные леса. Мстислав и Янислав, плутающие в этих лесах, среди нечисти и хищных животных. Снилась мать, что не могла встать с постели, чтобы проводить своих сыновей. Снился отец, не знающий отдыха, отчего стареющий на глазах. Картинки черно-белые и пугающие сменялись одна другой. А Радмир вертелся с боку на бок, нуждаясь в крепком сне. Пробуждение пришло также неожиданно, как и внезапный сон. Радмир широко распахнул глаза и вздрогнул. Вместо родных покоев его окружали деревянные перекладины, сплошь прогнившие. Ночью хотя бы был незаметен весь ужас, который время сделало с этим домишкой. Теперь же, при свете солнца, что проникало в маленькие окошки, юноша мог увидеть и сено, что служило подобием постели, и паутину, что заполонила все углы, и плесень на всех деревяшках. Зато храпа сейчас не было слышно. Это насторожило княжича. Он повернул голову туда, где ночью спали мать с дочерью, но там никого не оказалось. Радмир поднялся на ноги, отряхнулся и вышел на улицу, снова пригнувшись. Ростом-то он выдался в отца, так что здешние проёмы совсем не для него. Потянувшись, Радмир заметил, что кадка у Демьяна полна овса. А рядом другая кадка с чистой водой. Он потрепал коня по гриве и похлопал по морде. - О тебе позаботились, да, Демьянушка? - Встал уже? - послышалось позади. Княжич обернулся. Просковья вместе с матерью шла из леса, волоча в руках корзину с грибами. Радмир поспешил на встречу, чтобы помочь. Корзина явно перевешивала Просковью. А её мать при свете дня выглядела совсем хилой и изможденной. Юноша забрал ношу и поплелся рядом. - Вы простите, что я так без приглашения - начал Радмир - но мне совсем некуда было податься. Я не стисню вас и скоро отправлюсь дальше. Женщина заговорила немного сиплым голосом. - Не неси чепухи, юнец. Оставайся и живи сколько надо! Не часто у нас гости бывают - она хмыкнула и губы её растянулись, трескаясь и норовя закровоточить. - Благодарю! Как вас зовут? Женщина на мгновение опешила. Открыла рот, желая что-то сказать, а после снова закрыла. Этим самым действием напоминая безмолвную рыбу. Просковья тихонько вздохнула. - Купава - еле слышно сказала она. И женщина сразу оживилась. - Точно! Купава! А я и позабыла. Но немудрено это. Меня только дочка постоянно кличит "Мам" да "Мам". Вот я имя своё и позабыла - Женщина горько улыбнулась и пошла вперёд к дому. А Просковья чуть заметно дёрнула Радмира за подол рубахи. - Ну что, ты тоже что-то видел? - шёпотом спросила девочка. По спине княжича пробежали мурашки. - Что видел? - Не прикидывайся дураком! - насупилась Просковья. - Ночью кто-то был! Я точно знаю! Радмир шумно выдохнул. Согласиться с девочкой - означало подпитать её догадки. А не согласиться - обидеть её и не оправдать доверие, оказанное ребёнком. - Ладно, если я скажу что видел... - Радмир не успел договорить, а глаза девчушки засияли. - Я же говорила! - пискнула она. А княжич тут же её одернул. - Не кричи так. Твоя матушка не должна нас услышать. - Девчушка понимающе закивала. - Но даже если кто-то и поселился у вас дома, сначала надо понять кто это или что. Просковья снова нахмурила брови. - И как мы это сделаем? Радмир задумался. Ему ещё никогда не приходилось самому справляться с нечистью. Он слушал только рассказы бабушки и няньки. Те говорили о славных мужах, что истребляли всякого рода нечисть. Позже, когда Радмир подрос, его обучал отец. Иногда младший княжич охотился вместе со старшими братьями, но те не давали ему проявить себя. Так что теперь придётся довольствоваться только накопленными знаниями. Весь день княжич вместе с Купавой и Прасковьей занимался засушиванием грибов, сбором яблок и переворачиванием сена. Юноша старался как можно больше мужской работы сделать сам, чтоб хоть как-то облегчить жизнь двух и без того замученных женщин. Перекусив незамыславатой деревенской едой, трое отправились перестилать крышу соломой. К этому времени полуденная жара достигла своего пика. То и дело вытирая пот, Радмир таскал солому на крышу. А когда выпрямил спину, чтобы отдышаться, то заметил одну деталь, которую раньше не было видно. Купава, тоже измученная зноем, отодвинула ворот своего сарафана, чтобы вытереть пот. Тогда то взору молодого княжича и предстали синяки и царапины на её шее. Какая-то еле-уловимая догадка мелькнула в его голове, но, видимо, духота вытеснила её сразу, не давая пустить корни. Однако, все оставшееся время, Радмир старался не упускать эту деталь из головы. Когда с крышей было закончено, солнце уже садилось. Искупавшись в местной речушке, княжич искупал и Демьяна, а после отправился обратно, в свою временную обитель. Охладившись в проточной воде, юноша точно понял, что надо делать. По возвращении, он поговорил с Прасковьей и объяснил ей, что она ни в коем случае не должна открывать глаза ночью. Чтобы ни услышала. Девочка на его указания серьёзно кивала. К ночи Купаве опять стало хуже. Приступы кашля повторлись с новой силой. Замученная, она легла пораньше. Радмир же, ещё долго сидел перед домом на траве, вслушиваясь в стрекот кузнечиков. "Интересно - подумал он - Мстислав и Янислав сейчас тоже слышат кузнечиков? А может, им слышится журчание воды. Или постукивание кузнечного молота?" Всего ничего прошло с момента разлуки, а Радмир не переставал тосковать. Потрепав коня по загривку, княжич отправился в дом. Просковья уже лежала рядом с матерью, обнимая её. Радмир точно знал - девчонка не спала. И сейчас только от неё зависит - получится ли совершить задуманное. Храп Купавы пока не сопровождался болезненными стонами, значит, время ещё есть. Радмир потихоньку достал из котомки засахаренный абрикос и разложил поодаль себя. А на шею повесил связку сладких баранок. Улегшись на свое место, он крепко зажмурил глаза. Сегодня он точно не сможет уснуть! Какое-то время было тихо. Только поднявшийся из ниоткуда ветер шумел, да совы не прекращали угукуать. Но скоро, послышался тихий скрип. Радмир стал дышать ещё тише, чем прежде. Ещё мгновение спустя, раздалось негромкое чавканье. Радмир, пытаясь побороть волнение, тихонько выдохнул. - Дитя, это ты? - спросил он осторожно, боясь спугнуть. Глаза княжича все так же были крепко закрыты. Чавканье прекратилось. Тишина насторожила юношу. Но вскоре до его ушей донесся писклявый голосок. - Откуда ты знаешь? Радмир довольно кивнул. - Я догадался, когда Просковья рассказала мне о том, что ребёнок погиб - проговорил он, все так же тихо. - Не погиб! - звонко объявил голосок - Она меня погубила! Просковья погубила меня! Сердце молодого княжича, будто, сжали тисками. - Могу я открыть глаза, чтобы поговорить с тобой? - Можно - покорно разрешил голосок. А когда Радмир открыл глаза, добавил - Ты первый, кто угостил меня сладостями. Я не погублю тебя. Радмир, открыв рот, безмолвно уставился на маленькую кикимору. Да, это определённо была она! Маленькая, сгорбленная девочка. С острым длинным носом. На большой голове - аккуратные рожки, а вместо ног - копытца. - Ты не отводишь взгляд - пропищала кикимора - Ты меня совсем не боишься? Княжич отмер. -Если бы я тебя боялся, разве стал бы угощать своими припасами? - с этими словами юноша снял с шеи баранки и дал одну маленькой нечисти. - И то верно - согласилась она, принимая новое угощение. - Будешь уговаривать меня уйти? - спросила кикимора, заталкивая в рот половину баранки. Радмир посмотрел на лежащих рядом мать и дочь, потом снова на нечисть. - Давай поговорим на улице, чтобы не будить их? Глазки кикиморы озорно, совсем как у ребёнка, блеснули. - А ты тогда дашь мне ещё эту вкусность? "Точно ребенок!" - подумал княжич. А вслух добавил: - Я дам тебе целых две баранки! Кикимора радостно закивала и посеменила на выход. Бущующий до этого ветер внезапно стих. Но в воздухе стояла прохлада. Княжич поежился и накинул на плечи кикиморы свою накидку. Они уселись рядом и долго молчали. - Зачем ты душишь её по ночам? - тихо спросил Радмир. Он не знал с чего начать. И теперь, сказав это, сразу пожалел. Лицо нечисти стало вмиг мрачным. Она перестала жевать баранку и снова захлюпала носом. -Неужели ты не понимаешь?! Княжич пожал плечами. - Ты хочешь отомстить? Кикимора помотала головой. - Нет. Я хочу, чтобы мама поняла, что здесь. А она делает вид, что не замечает меня. Я не могу предстать перед ней в таком виде - кикимора провела перед собой в воздухе маленькой ручонкой - А как духа она меня не замечает... Радмир почувствовал, как в уголках его глаз собираются слезы. - Неужели ты не понимаешь, что вредишь маме? - Ну и пусть! - разозлилась нечисть - Значит, пусть она тоже умрёт и станет такой же как я! По её худёхоньким щекам потекли слёзы. Радмир, дрожащей рукой, осторожно вытер их. - Если твоя мама умрёт, она не станет такой, как ты. Она может стать кем угодно, и тогда вы вообще можете больше не увидеться. - Тогда зачем она так поступила со мной?! - завыла кикимора. Радмир вздохнул, осматривая покосившуюся хибару. - Твоя мама понимала, что не сможет и тебя прокормить. Она боялась, что вы вместе с сестрой умрёте с голоду. И тогда она решила выпить тот отвар... - голос юноши становился все тише и тише, а глаза кикиморы все больше и больше - Только эта женщина не знала, что ты - уже душа. Ты мыслишь и чувствуешь. Ты - живая. Поверь, если бы она знала, то ни за что не причинила бы тебе вреда! Услышав последнее, нечисть совсем расклеилась. Её больше не привлекали баранки. - Значит, мама не знала, что я живая? - глупо переспросила она. - Так и есть... Помолчав недолго кикимора скрючилась, снова расплакавшись. - Но я не хочу уходить отсюда. Здесь моя мать и сестра! Радмир погладил её по голове, ласково улыбаясь. - Ты просто не знаешь, как хорошо тебе будет в том месте, где ты найдёшь покой. - А есть такое место? - навострила уши кикимора. - Есть. И я могу тебя туда отправить. Нечисть посмотрела себе за спину, где спали её мать и сестрёнка. А после сорвала ромашку, что росла прямо возле домика. - Тогда отправь меня! А это передай моей маме. Я больше не хочу причинять ей вред... Княжич осторожно забрал цветок из маленьких ручонок. Он и представить себе не мог, как тяжело далось это решение ребёнку, а ведь именно им эта кикимора и являлась. - Не бойся, я совершу обряд и, тогда ты найдёшь упокоение. В ночной тиши Радмир тихонько говорил какие-то слова, непонятные маленькой кикиморе. Та сидела, прижавшись к человеку и дрожа от холода. А когда юноша закончил, кикимора исчезла, будто её никогда и не было. Радмир печально посмотрел на цветок в своей руке. - Теперь, спи спокойно, малышка - сказал он, нежно улыбнувшись. Рядом, на земле лежали недоеденные баранки. Утром, когда мать и дочь проснулись, то увидели у изголовья маленький цветок. - Как он тут очутился? - удивилась Купава. А Просковья, кажется, все поняла, только промолчала. Радмир снова целый день помогал женщинам до дому, а вечером отправился на речку. Просковья напросилась с ним. Как только мама и дом оказались далеко позади, девчушка принялась мучать юношу расспросами. - Ну, кто это был? Что ты узнал? Оно больше не побеспокоит нас с матушкой? Я хотела не спать, просто лежать с закрытыми глазами, но сон сам сморил. Пока девчушка болтала, Радмир раздумывал над тем, стоить ли ей знать абсолютно все. Решив, что для её детской головушки будет страшно узнать, что душа её неожиданной сестрички обратилась в кикимору, юноша решил рассказать лишь часть правды. - У вас дома жила кикимора - просто сказал он. - Настоящая? - ахнула девчушка, прикрывая конопатое лицо руками. - Самая настоящая - подтвердил Радмир - но я велел ей уходить и больше не возвращаться к вам домой. Просковья недоверчиво хмыкнула. - И она тебя послушалась? Княжич кивнул и больше ни на какие вопросы не отвечал. А утром следующего дня поблагодарил хозяек за ночлег и отправился в путь. С тех пор Купава спала спокойно и скоро хвороба ее совсем отступила. А вокруг дома стало расти бесчисленное множество ромашек. Будто кто-то специально здесь их посеял.