По ту сторону камеры

На пороге стоял улыбающийся Джимми, но его глаза погрустнели при виде Ани, хотя улыбка всё ещё оставалась на лице. - Привет, Джимми! Я пришла проведать тебя. - сказала она с теплотой в голосе. - Я вижу, Ань… - ответил он, стараясь сделать вид, что рад её видеть. Он хотел выдавить из себя "спасибо", но был слишком недоволен её приходом. Точнее сказать, приходом в принципе кого-то в его зону комфорта, особенно её. - Как ты? - спросила она, надеясь увидеть искреннюю реакцию. - В сотый раз за день мне задают этот вопрос. Со мной. Всё. Хорошо. Я просто болею. - реакция была искренней, но не такой, как хотелось бы девушке. - Я принесла тебе немного еды. - Аня вдруг протянула ему пакет с фруктами, но Джимми лишь перестал улыбаться и, уже без мягкости в голосе сказал: - Мне не надо. - Ты уверен? Ты же не сможешь даже встать в магазин- - Аня! - резко прервал её шатен. - Мне не надо. Девушка застыла на месте, её сердце сжалось от его холодного тона. - Ладно… - опустила голову Аня и почувствовала, как внутри неё что-то треснуло. - Тогда звони мне, если что… - Я сам о себе позабочусь. Можешь не волноваться. - он отвернулся и потянул дверь на себя. - Мне плохо, я пойду спать. - дверь хлопнула эхом в коридоре. Аня стояла на пороге, чувствуя, как энтузиазм и надежда покидают её вместе с Джимми. Она сделала шаг назад и облокотилась о стену рядом с дверью его квартиры. Глубокий вздох не помог ей успокоиться; вместо этого слёзы начали наворачиваться на глаза. Она вспомнила все те моменты, когда он вежливо общался с ней, как с каждым днём её надежда росла и уже почти перелилась в убеждение. Теперь же она чувствовала себя беспомощной и ненужной. Её желание помочь разбивалось о его непробиваемую стену отчуждения. Слёзы катились по щекам, и она не могла их сдерживать. Почему он так упорно отталкивает её? Почему не хочет принять помощь? Это не только физическая болезнь Джимми, это что-то глубже — страх быть уязвимым перед кем-то или просто нежелание впускать людей в свою жизнь. Было очевидно, что девушка шатену нелицеприятна. Аня медленно развернулась и пошла прочь от его двери, чувствуя тяжесть на душе и пустоту внутри себя. Она знала: этот вечер стал ещё одним напоминанием о том, как сложно бывает быть рядом с теми, кто страдает и не хочет видеть заботу других. *** Кёрли заехал в мотосервис, где уже заждалась его черная ласточка. Он был в восторге — мотоцикл был как новенький, блестел отполированным корпусом и излучал ту самую свободу, которую он так любил. Выйдя из здания и сев на байк, Кёрли завёл двигатель и почувствовал, как адреналин наполняет его тело. Голова скользнула в шлем, руки – в перчатки. Он выехал на дорогу и тут же не постеснялся нажать на газ. Ветер обтекал шлем, двигатель монотонно играл мелодию абсолютно исправного мотора. Кёрли чувствовал вибрацию мотоцикла под собой, которая словно сливалась с ритмом его сердца. Словами всё равно не описать, насколько Кёрли любил эту свободу. Эти мелькающие вокруг дома, эту скорость, эти ощущения. Когда блондин вернулся домой, его мысли были заняты Джимми. Он знал, что у него есть ключи от квартиры друга, и желание навестить его росло с каждой минутой. Но мысль о том, чтобы просто ворваться в чужую жизнь без предупреждения, терзала его. Это было неправильно… или нет? Он не мог решить. В этот момент его размышления прервал звонок от Дайске. Кёрли взглянул на экран телефона и, не раздумывая, ответил. Но как только он нажал кнопку, его ухо оглушил резкий крик. - КЁРЛИ!!! Парень вздрогнул и отдалил телефон от уха. - Что случилось, Дайске?! Всё в порядке? - ВСЁ НЕ В ПОРЯДКЕ, КЁРЛИ! - голос юноши звучал истерично, на грани слёз и гнева. - Так что случилось? - Они не приняли заявку, Кёрли! Я не знаю, что делать. У меня осталось 2 или… 3 дня, я уже не помню! Проклятый Джонсон.. Кёрли, я не могу.. я не знаю... Блондин попытался сосредоточиться на словах друга, но имя «Джонсон» вернуло его мысли к недавнему разговору. Он вспомнил о том диалоге за окном — о том, от чего Джимми был не в себе уже несколько дней. Почему он вспомнил об этом только сейчас? Надо было предупредить Дайске ещё с самого начала. - Дайске, успокойся. Возможно, тебе больше не понадобится вывозить родителей из города. На другом конце провода воцарилась тишина. Слышно было лишь дыхание юноши — тяжёлое и прерывистое. - Что.. что ты имеешь в виду? - наконец произнёс он с недоверием. - Собирайся. Я скоро заеду за тобой. Поедем к Джиму. Вам есть о чем поговорить. - Я не хочу. Кёрли нахмурился: - В смысле? - Я не хочу говорить с Джимми. Снова тишина. Кёрли почувствовал растущее напряжение между ними. - Из-за Ани? - осторожно спросил он. На обратной стороне телефона никто не ответил. Тишина затянулась так долго, что Кёрли начал беспокоиться. Он знал, насколько сильно это всё давит на Дайске. - Слушай.. но Джим ведь не виноват. Тем более я говорил тебе, что Аня ему безразлична. Снова молчание. Кёрли мог представить себе друга: он сидел где-то в своей комнате, возможно, обхватив голову руками или глядя в пол с угрюмым выражением лица. - Зачем вообще к нему ехать? - наконец произнёс голос. Кёрли вздохнул и собрался с мыслями: - Меньше вопросов — больше дела. Собирайся. Я тебе всё расскажу по дороге. - Ладно, буду ждать. - Хорошо, я скоро, пока. - Пока. Вскоре Дайске стоял у подъезда, погружённый в свои мысли. Он ждал Кёрли, но его подавленное состояние не оставляло места для надежды. Было ли ему всё равно на происходящее или страх сковывал его до такой степени, что легче было просто наплевать, чем истерить? Что-то между этими двумя крайностями. В любом случае, юноша бесконечно надеялся на Кёрли и его план. Вскоре послышался рёв мотора. Во двор заехал черный мотоцикл, сверкающий на солнце. Водитель в шлеме жестом позвал Дайске к себе и выдал второй шлем, усаживая его на заднее сиденье. - Как новенький. - произнёс Дайске с натянутой улыбкой. Он хотел порадоваться за друга, ведь знал, как Кёрли дорожит своим байком, но в этот момент давить из себя какие-либо эмоции было невозможно. Когда они выехали со двора на трассу, Кёрли максимально быстро помчался к дому Джимми. Городские дороги не позволяли развивать большую скорость, но Кёрли всё же превышал лимиты в некоторых местах: ему было плевать на штрафы — сейчас главное было разобраться во всём этом. Заехав во двор дома Джимми, Кёрли резко остановил мотоцикл и, паркуя его, наконец кратко объяснил Дайске ситуацию: - В один из дней, когда Джим заболел, я пришёл к нему домой — принёс таблетки. Перед тем как уснуть, мы сидели на кровати и за окном какие-то двое или трое человек стали говорить про Джонсона, Джонни-младшего и о том, какой же он предатель. После этого Джим упал лицом в подушку и больше не говорил со мной. Я не уверен, что это один и тот же человек, но, я думаю, вам с Джимми есть о чём поговорить. Дайске кивнул: - Я понял, спасибо.. Я не знаю приведет ли это к чему-то хорошему. - голос панически задрожал. - Я не знаю, стоит ли надеяться на что-то, я уже вообще ничего- - Дайске. - Кёрли положил руку на плечо парня. - Сейчас не время для сомнений. Мы делаем всё возможное. Будь сильным, не забывай, что ты не один. Я с тобой. Возможно, скоро и Джимми будет с нами. - Кёрли снял шлем, дабы не вызвать у Дайске ощущения разговора с какой-то неопределенной личностью. - Мы справимся. Ты справишься. Дайске аккуратно взял руку Кёрли в свою и снял со своего плеча. - Да. Спасибо. Вдруг юноша зацепился взглядом за что-то, позади Кёрли и указал туда пальцем. - Стой... Это Аня? Кёрли обернулся и увидел девушку у входа в подъезд. Её глаза были красными, а ресницы склеились от слёз. На щеках оставались следы от капель, которые медленно стекали по коже. Волосы растрепались, а губы слегка дрожали. В целом она казалась потерянной и одинокой, словно мир вокруг неё распался на куски. - Да, это она. - произнёс блондин с лёгким беспокойством в голосе. - Что она здесь делает? Я думал, она зайдёт на пару минут. Ребята подошли к девушке. Вблизи она казалась ещё более обеспокоенной. - Ань. - тихо сказал Кёрли. - Что случилось? Девушка вздрогнула о неожиданно появления перед собой двух парней. Она медленно подняла голову и встретилась взглядом с Кёрли. Но затем снова опустила голову и стала говорить, словно в пустоту: - Ничего особенного, просто... не ожидала, что он будет так говорить. Мне казалось, что между нами есть... что-то большее. - она горько замялась, её голос стал тише. - Но, возможно, я ошибалась. Да что там "возможно".. Просто, когда он говорит со мной таким тоном, это ранит. Я не знаю, почему это так важно для меня... - девушка посмотрела сторону, как будто искала ответы где-то вдали. - Наверное, это не имеет значения для него. Точно. Дайске стоял рядом, не в силах сдержать собственных слез. Было невыносимо смотреть на то, как любовь всей его жизни убивается из-за его "конкурента". В сердце загорелся огонь, что означал, что бездействие сейчас – не выход. Дайске раньше бы не позволил себе такого: он бы просто не осмелился. Но сейчас, когда его эмоции заглушал один лишь страх, всё остальное казалось не таким уж волнительным. Поэтому парень схватил девушку за руку, резко поднял со скамейки и запер в кольце из своих рук. Аня заплакала ещё сильнее, впиваясь пальцами в куртку юноши, а тот лишь изредка гладил её по голове и смотрел в даль пустыми глазами. Примерно через минуту он заговорил: - Он не стоит твоих слёз, Аня. Когда мы взаимодействуем с человеком, мы либо мешаем ему жить, либо помогаем. И третьего не дано: мы либо тянем человека вниз, либо подталкиваем наверх. Порой мы делаем это неосознанно, неосознанно тянем на дно. А людям не нравится, когда их тянут на дно. И часто попросить просто не делать этого люди не могут, и грубят, кричат, настаивают. Его право – ругаться, твоё право – не слушать. - И чем ярче солнце, тем виднее тень, да? - повторила Аня слова Дайске, которые он произнес ещё в самом начале их знакомства. - Именно. Каким харизматичным не был бы Джим, стоит помнить, что он может быть совсем другим наедине с отдельными людьми. Кёрли стоял в стороне, восхищённый способностью Дайске находить мудрые слова для поддержки. В его голове тут же всплыли строчки из песни: "Мы подозрительно мудрые для молодых". Он задумался о том, как быстро время летит и как много они уже пережили вместе. Да и не думать о том, насколько другим стал Дайске было невозможно. Стеснительный, иногда неуклюжий парень, сейчас был, по крайней мере внешне, полон уверенности, силы и был абсолютно открыт для эмпатии и поддержки. - Прости меня Дайске. - вдруг сказала девушка, отстраняясь и заглядывая в карие глаза. - Джим совсем затуманил мне голову. Влюбленность - она такая. Ты ведь всегда пытался как-то отвлечь меня от этого, не словами, так поступками, а я была готова на всё ради одного лишь человека... - Но сейчас уже всё в порядке. - Дайске улыбнулся. Он был счастлив. Неподдельно счастлив. - Мне нужно идти. У меня есть разговор к Джимми, если всё закончится хорошо, я обязательно расскажу тебе, что происходит и происходило. - Хорошо. Ещё раз спасибо. - Всегда пожалуйста, Ань. Аня ушла. Дайске посмотрел на Кёрли. Его глаза блестели в свете заката, который разливался по небу яркими оттенками оранжевого и розового, словно природа сама радовалась их маленькой победе. Серые тучи уже стали собираться на небе, но будто специально задержались на время. Многоэтажка позади сияла цветами заката, и было похоже на то, что она была сделана из золотой руды. Тени голых деревьев создавали причудливые узоры на асфальте – вот оно, чудо ноябрьского солнца. Губы Дайске расплылись в лёгкой улыбке, а его взгляд, полный надежды и восторга, безмолвно кричал: "У меня получилось! Ты видел, Кёрли? У меня всё получилось." Кёрли, стоя на фоне этого потрясающего зрелища, почувствовал, как тревожное счастье наполняет его сердце. - Хоть что-то подняло настроение за сегодня. - сказал он, заходя в подъезд. Внутри него смешивались чувства радости и лёгкой тревоги — ведь каждый успех приносил с собой новые ожидания и ответственность. - Пошли, не забывай, зачем мы пришли сюда. *** Аня только ушла. Для Джимми она была лишь объектом, что растянула время и помешала сборам. В самой квартире царил хаос: разбросанные вещи, раскрытые настежь шкафы и полки в тумбочках. Чемодан был собран и уже стоял у двери, а Джим складывал все самые важные вещи в сумку быстрой доступности. Ходя туда-сюда по квартире в поисках вещей, которые он мог забыть, он вдруг остановится у зеркала и подошёл ближе. - Слишком плохо. - пробормотал шатен рассматривая себя в зеркале. Лицо его было уставшим. Темные карие глаза казались даже более пустыми, чем обычно. Прямо под ними темнели круги от усталости и сбитого к хуям режима. Температура немного упала, но кожа все равно была немного влажной от пота. Щетина, небрежная, но не длинная придавала лицу ещё более потерянный вид. И нет, Джимми не забил на свою внешность, просто в последнее время жизнь все чаще присаживалась ему на лицо. И он ничего не мог с этим поделать. - Урод. - последнее, что прошептало ему отражение, когда Джим отошёл от зеркала и быстрыми шагами пошел в ванную, машинально схватил маленький острый предмет в упаковке, вскрыл его и сел на пол. В последний раз перед поездкой. Он даже не знал зачем. Просто, потому что привык, просто как ритуал, просто.. просто потому что. Джим глубоко вздохнул и попытался сосредоточиться, вспомнить о том, что ждет его впереди: новые места, новые лица, новые возможности. Или нет? Или сплошное непонимание со стороны чужого общества, незнакомые пугающие места, тревожное одиночество? Скорее всего, так и будет. Джимми посмотрел на свое мутное, почти неузнаваемое отражение на лезвии. На этот раз оно не шептало ничего оскорбительного. Просто смотрело с безразличием. Джим почувствовал лёгкую горечь — он был один в этом мире своих страхов. Или не один? Бесит. На каждую его мысль находился вопрос, предполагающий обратное. Но он не хотел сейчас разбираться в этом, слишком поздно. Да, нужно думать о другом. Или лучше вообще не думать? Да блять, опять. По поводу новых мест.. тут может ещё как-то можно адаптироваться. Тем более Джим пока бежит из штата, а не из страны, но вот люди вокруг.. Хотя дело даже не в некомфорте новых людей, а в потере старых. Одного. Ладно, хватит, нужно торопиться. Лезвие крутанулось в пальцах, прижалось к коже. Давление. Острие клином впилось в кожу. Медленно плывет по руке. Миллиметр за миллиметром. И боль. Да, та самая родная, любимая. И снова заглохли все звуки вокруг. Всё уже неважно, тут уже всё кончено. Скоро новая жизнь, без старых проблем, без старых людей, без неуравновешенных стариков, без бесячих парней, без навязчивых девушек, без.. без прекрасного, чувственного парня? Что. Н-нет, какой-то бред. Джимм даже лезвие остановил. Но потом опомнился и начал создавать вторую полосу. Один человек выделялся из его окружения. Конченый придурок, что слишком хорош. И во внешности и внутри. Он не мог избавиться от мысли о нем. Этот человек был словно луч света в его темном мире. Улыбка, искренность, отзывчивость, сексуальность, в конце концов — всё то, что Джим так ненавидел и одновременно восхищался. Как он мог быть таким идеальным? Зависть. Лезвие снова скользнуло по коже, оставляя за собой тонкую красную линию. Боль усилилась, но она была знакома, привычна. Уже даже становилось скучно. Особенно после острых ощущений от скальпеля. "Почему он не такой, как все?" - думал Джим. "Почему он не понимает, каково это — быть изгоем?" Каждый раз, когда он смотрел на него, внутри загорался огонь ненависти к самому себе. Он не мог понять, почему этот парень вызывает в нем такие противоречивые чувства. Кровь капала на пол. Пора заканчивать. Пора ответить самому себе честно, не скрывая от себя ничего. Кто это человек? Кёр.. - ДЖИММИ, СУКА, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! Вошедший, нет, влетевший в ванную человек схватил запястье шатена с такой силой, что пальцы вонзились в кожу прямо в шрам от скальпеля. Боль пронзила Джимми, словно электрический разряд; он поморщился, но не стал вырывать руку. Вместо этого он продолжал смотреть на своего друга с пустым взглядом. - Я спрашиваю, что ты творишь?! Я, блядь, за тебя волнуюсь! Переживаю, а ты… Джим улыбнулся — эта улыбка была неестественной и пугающей. Он поднял лезвие и продолжил резать, как будто это было единственное, что имело значение в этот момент. Как будто никто не стоял рядом с ним и не держал его руку дрожащими пальцами. - Прекрати немедленно эту поеботину! Иначе я не знаю, что с тобой сделаю! - закричал Кёрли, сжимая запястье сильнее, в попытках остановить кровь давлением. - Отпусти меня. Мне больно. - произнес Джимми тихо, почти безразлично. - Отпусти лезвие, тогда отпущу тебя. - стиснув зубы прошипел Кёрли. Джимми показушно бросил лезвие на пол; оно со звоном ударилось о плитку, и звук вызвал в Кёрли ещё больше ужаса, чем вид крови. Блондин разжал хватку и судорожно посмотрел на свою руку – она была окрашена темной кровью друга, что быстро присыхала к коже, будто хотела въесться в неё, остаться в Кёрли навсегда. Зрелище вызвало у него тошноту; он почувствовал себя бессильным перед лицом этой жуткой реальности. - Я даже рад, что ты пришел. - произнес Джимми с холодным равнодушием. - Я не один. - М. Тогда не очень рад. Уже не слыша никак слов, Кёрли резко схватил Джима за руку и рывком поднял его с пола. Сердце стучало в груди так сильно, что казалось остановиться ещё через пару ударов. Он смотрел на друга и понимал: перед ним стоял не тот человек, которого он знал когда-то. На месте Джимми находилась лишь оболочка — тень того самого человека. В глазах Джимми горел огонь какого-то сумасшедшего безумия, огонь, что обычно горит в глазах людей, которые уверены что им нечего терять; это был крик о помощи в мире без надежды. - Тебе помочь.. - Кёрли сорвался, не в состоянии говорить от вида растекающейся по руке друга крови. - Не стоит любезничать. Подожди в гостиной. - Ладно.. - шепнул тот и вышел из ванной, захлопнув за собой дверь. Дайске стоял на входе, ещё даже не сняв обувь. Он смотрел на Кёрли, что пытался отдышаться, крепко прижимаясь к поверхности двери в ванную. - Кёрли? - тихо позвал парень через две минуты тишины, но реакции не последовало. - Кёрли, что с ним? - Я не знаю. - все что смог выдавить из себя Кёрли перед тем, как ему в спину начали ломиться. - Пусти меня, чего встал? - послышалось из-за двери. Блондин послушно отошёл, освободился дорогу. Из ванной комнаты вышел Джим, на ходу затягивая на руке слои бинта. Мимо Дайске он прошел, будто не замечая его и плюхнулся на диван. Минут пять в комнате висела тишина. Дайске не мог начать говорить, Кёрли уже вообще ничего не понимал, а Джимми, казалось, было наплевать уже на всё. Блондин смотрел на Джима, в глазах потух огонь надежды, в его голове царил хаос. Кёрли пытался собрать мысли в кучу, но чем больше он старался понять ситуацию, тем больше запутывался. Он вспомнил недавние события, которые вообще выбивались из общей колени, путая ещё больше. Как же все могло так измениться? Казалось, еще совсем недавно Кёрли был уверен, что читает Джима, как открытую книгу и гордился своей проницательностью, но теперь перед ним сидел человек, которого он знал так хорошо, и в то же время — совершенно не знал. Кёрли думал о том, что Джимми просто переживает стресс или усталость. Возможно, ему нужно было немного отдохнуть? Он пытался убедить себя, что это всего лишь временная проблема. Но картины резаных рук не уходили из головы. Временная проблема? Ага, конечно. В этот момент Кёрли осознал: его попытки понять ситуацию только усугубляют проблему. Он думал, что близок к истине, но на самом деле был дальше от неё, чем когда-либо. Его страхи и сомнения затмевали ясность ума; он терял последние нити связи с реальностью и с Джимми. Дайске смотрел на свои ноги, все еще обутые в кроссовки, как будто они намекали на ясность единственного выхода: убежать и забыть. Он глянул в окно. Закат уже почти потух, оставив после себя лишь блеклые оттенки оранжевого и пурпурного, которые постепенно уступали место серым тучам. Как в кино. Погода менялась по настроению происходящего: когда парень обнимался с Аней солнце пылало страстью, а сейчас небо серело и угрюмо усмехалось над безысходностью троих в этой комнате. Но вдруг внимание Дайске привлекли белые точки, медленно падающие с небес. С каждой минутой снежинки становились все более заметными, заполняя пространство вокруг. Они падали мягко и тихо. Дайске наблюдал за тем, как снежинки касаются земли и растворяются в ней. Он глубоко вздохнул и почувствовал, как свежий зимний воздух наполняет его легкие чрез приоткрытой окно. Возможно, этот снег – это знак? Дасйке верил в подсказки судьбы. Даже если в большинстве или во всех случаях это было самовнушение. Это была хоть какая-то опора, хоть какой-то отголосок реальности. Он снял кроссовки и прошел пару шагов внутрь квартиры. - Джимми. - прорвало тишину болезненное имя. На парня покосилась пара карих глаз. Джим медленно развернул голову. Дайске никогда ещё не видел настолько искреннего безразличия. Казалось, что Джиму можно было сейчас сказать всё что угодно. Вот, всё что угодно. И реакцией будет вздёрнутая бровь и фраза "ну ок". Но Дайске старался не обращать на это внимания. Ему было важно поговорить сейчас. Потому что правило жизни "сейчас или никогда" работало в данный момент как никогда мощно. - Ну? - наконец отозвался шатен. - Тебе ведь интересно зачем я сюда пришел? - Дайске решил не палить вопросом сразу, а выждать некоторое время. - Если честно, не очень. - он со злобой перевел взгляд на Кёрли, что стоял, прижавшись к стене у входа в ванную комнату. - Мне интереснее, когда это наглая ложь стала абсолютной нормой в отношениях двух близких.. - он остановился, раздумывая над жестокостью своих слов, но быстро наплевал на всё. - .. уже бывших друзей? - О чём ты?.. - Кёрли прекрасно знал о чем он. Но слова о бывших друзьях резанули сердце больнее любого лезвия. - Об этой жалкой схеме проникновения в мою квартиру. - он отвёл взгляд от Кёрли: противно было смотреть в эти лживые, но, сука, прекрасные голубые глаза. - Но ведь мы.. - Просто заткнись. - резко перебил шатен. - Лучшее, что ты можешь делать сейчас – это молчать. - он, не дожидаясь реакции, перевел глаза на Дайске. - Договори. Но парень был уже не в состоянии говорить. Глаза его расширились, зрачки стали уже, реагируя на свет вокруг. В них заиграли искры понимания, которые постепенно превращались в катастрофу эмоций. Губы дрожали от напряжения; они были бледными и сжатыми в тонкую линию. Дайске больше не замечал никого вокруг себя: ни Джима, ни Кёрли, даже самого себя. Взгляд был прикован на один единственный предмет на полке раскрытого шкафа. Джимми, в попыхах собирая вещи, оставил этот предмет пустеть на полке, то ли пытаясь избавиться от воспоминаний, то ли ещё по какой либо причине, о которых Дайске сейчас думать не собирался. - Что? - Джимми посмотрел в направлении взгляда Дайске, но ничего примечательного не увидел. - Что такое? Дайске был уже уверен. Предметом был старый, потрёпанный кулон. Цепочка была согнута в некоторых местах, а в самом центре красовался маленький цветок. Розовая краска стёрлась в некоторых местах, один лепесток был погнут, лепесток рядом – оторван. Цветочек был окрашен в нежно-розовые тона, что переходили в оранжевый и жёлтый ближе к центру. Всё: и окрас, и форма, и мелкие детали указывали лишь на один цветок из миллиона существующих на планете – гибискус. - Джимми.. - выдавил из себя Дайске, перед тем как судорожно вытащить телефон из кармана. Глаза тут же наполнились слезами, настолько быстро, что оно тут же покатились из глаз по щекам, заливая юное лицо. - Дайске, что случилось? - Кёрли сделал пару шагов к парню. - Джимми, прости меня.. Но Джимми уже всё понял без слов. Проницательность – не самая сильная его черта. Однако, когда дело касалось его личных проблем, а тем более его детства и вещей, что были для него смертельно опасны, его внимательности мог бы позавидовать любой шпион. - Дайске, только не говори мне, что ты.. Но Дайске лишь шептал извинения, прикладывая трубку к уху. Джимми резко вскочил с дивана, ловко разворачиваясь в сторону парня. Дайске, с реакцией, присущей бейсболисту, мгновенно метнулся в ванную комнату. Его тело было в паре сантиметров от сильных рук Джима, но он смог увернуться. Захлопнув за собой дверь и заперев её на замок, он почувствовал, как дрожат ноги и бешено колотиться сердце. Взгляд упал на окровавленный пол — теперь он понимал, почему Кёрли так панически отнёсся к происходящему в ванной. Он пошатнулся, но быстро схватился за ручку двери, пытаясь не поддаваться панике и продолжая слушать гудки в трубке. Снаружи раздавался громкий стук — Джим ломился в дверь. - Дайске! Не совершай ошибок! Прошу, выйди! - его голос был сорван паникой, и его перебивали настойчивые попытки выбить дверь. - Джимми, прости меня, я не могу.. - тихо ответил Дайске, ощущая, как внутри него будто раздувается бетонный шар. - Я не могу.. - Можешь, Дайске! Просто остановись! Сейчас же. - Не могу, Джим. От этого зависит жизнь моей семьи.. и моя. - Моя тоже, Дайске. Моя, блять, тоже! Открой. Чёртову. Дверь. Но было уже поздно. На той стороне телефона раздался низкий голос. - Новости? - спросил незнакомец. - З- здравствуйте, я нашел его. Того, кого вы искали.. - Хороший мальчик. Адрес. В этот момент крики Джима за дверью стали ещё громче: — ДАЙСКЕ НЕ ГОВОРИ ИМ! НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО! Но парень уже не слышал ничего вокруг — он был охвачен страхом и решимостью. Сдерживая слёзы, он продиктовал адрес дома Джима. - Умница. Не выпускай его из дома, мы скоро будем. И очисти историю звонков.