Fake Not Fake.

Юнхо действительно не поверил своим ушам. Возможно, весь этот глюк был последствием болезни или же тем, что в бургерах находилась какая-то галлюциногенная отрава, вот только реальный факт оставался реальным фактом. — Давай, иди ко мне. Минги приподнял одеяло рядом с собой, приглашая его в свои объятия, и кем был Юнхо, чтобы отказываться от этой легальной возможности тщательно полапать идеального мужчину и понюхать его? Ведь в скором времени, когда весь этот фарс придет к концу, Юнхо будет с болью вспоминать об этой потрясающей ночи. Точнее, утре. — Будешь моим плюшевым мишкой? — беззлобно проворчал Юнхо, неуверенно двигаясь в его сторону, и еле удержал писк, когда на спину приземлилась сильная, уверенная ладонь Минги и подтянула его поближе к себе. Касаясь носом чужой груди и делая глубокий вздох, Юнхо довольно заурчал и, плюнув на все лишнее, обнял за талию Минги, который старательно укрывал их обоих одеялом. — Тебе удобно? — Не боись, — фыркнул Чон, — обычно я сплю крепко и даже не меняю позы. А тебе? — Мне очень удобно, Юю. Спокойной ночи, — мягко прошептал Минги, обнимая его обеими руками, и коротко чмокнул Юнхо в лоб, от чего тому позорно захотелось разреветься. Что он, в прочем-то, и сделал. Юнхо, будучи полтора года один и избегая любой мысли на симпатию к кому-либо, потому что он слишком устал от боли и напряжения, снова не сдержал слез рядом с Минги, который был тем, в чем Юнхо всегда нуждался. Заблуждение в том, что он в итоге смирился и принял тот факт, что навсегда останется один, было легко развенчано Минги, которому для этого не понадобилось ничего делать. Просто быть самим собой, красивым, добрым и заботливым мужчиной, в которого Юнхо неизбежно для себя влюбился. — Почему ты дрожишь? — пробормотал Сон, очевидно замечая, как начал подрагивать Юнхо, старательно сдерживавший слезы, — ты ж мой хороший. Когда Минги снова чмокнул его в лоб и прижался к нему губами, Юнхо плотно зажмурился и начал тяжело дышать, пытаясь справиться с приступом плача. Также он крепче схватился за талию Минги, которая идеально подходила его рукам, и начал перебирать пальцами собственную футболку на чужом теле. — Я бы спел тебе колыбельную, но мне почему-то кажется, что ты наоборот потеряешь любое желание спать, если услышишь мое пение. Юнхо захихикал и шмыгнул носом. — Давай в следующий раз, ладно? Но спасибо за шутку. — Так это была не шутка. — Не знаю, почему, но я уверен, что твое пение мне очень даже понравится. — Что же, тогда я обещаю что-нибудь спеть тебе… в следующий раз. Чон вскоре смог неизбежно уснуть, и заслуга этого наверняка заключалась в объятиях Минги, который, чтобы успокоить его, начал ненавязчиво поглаживать чужую спину. Это был крепкий сон без сновидений, в который Юнхо провалился с головой. Периодически он в полумдреме приоткрывал глаза, удобнее устраивался на груди Минги, который в один момент уже сопел на спине, и спал дальше, уткнувшись носом в теплое тело. Юнхо проснулся от холода и попытался вяло завозиться, вот только его движения оказались ограничены чужими конечностями. Из-за прикрытых темных штор в комнате царил все тот же полумрак, что позволило ему легко открыть глаза и осмотреться по сторонам. Причиной неспособности пошевелиться оказался груз на груди Юнхо, который теперь неизвестно каким образом лежал на спине и удивленно прислушивался к тихому сопению прямо рядом с ухом, там, куда в его шею уткнулся Минги. Только осознав тот факт, что его использовали в качестве подушки, Юнхо смущенно вздрогнул и осторожно положил ладонь на чужую макушку у своего подбородка. «Пожалуйста, не просыпайся. Пожалуйста, не просыпайся. Пожалуйста, не…» — Юнхо? — невнятно промычал Сон, и тот раздраженно выдохнул. — Доброе утро, Минги, — только и произнес Юнхо, уже не думая о соблюдении тишины, потому что другой более не спал. Он бережно обхватил Минги за голову и прижался носом к чужим волосам, — выспался? — Давай еще полежим? — продолжил хрипло мычать Минги, с чем Чон мысленно согласился. — Ты там вместе со мной не заболел, кхе-кхе? — Юнхо решил воспользоваться подвернувшейся возможностью и, убрав челку с чужого лба, прижался к нему губами, — не горишь, и слава богу. — А ты не мог бы еще раз поцеловать меня в лобик? Вдруг ты плохо проверил, и я на самом деле горю. Для Юнхо было слишком рано смущаться. Слишком рано. Он даже не успел толком проснуться, но уже не знал, куда от всего этого скрыться. Как будто бы ему вообще хотелось сбегать, ведь он меньше всего на свете желал того, чтобы Минги прекратил милашничать в его объятиях. — А-ха-ха, — наигранно рассмеялся Юнхо и заерзал под чужим телом, — я уже вижу, что в этом нет необходимости. — Каким образом? — Определяю по нелепым шуткам. — А кто сказал, что я шучу? — произнес серьезно и несколько обиженно Минги, что невольно наводило на мысль, что он был довольно неплохим актером. — Разве нет? — Нет, это была прямолинейная просьба. Поцеловать меня в лобик. У тебя это очень нежно получается. — Да что ты. Тебе не на ком отрабатывать свои глупые навыки флирта? — На ком еще? Со мной в постели сейчас лежит лишь один красивый мужчина. О, боги, как же Юнхо был рад, что Минги не был способен увидеть его смущенное, взволнованное выражение лица. — И вообще, — поспешил добавить Сон, слегка приподнимаясь и наклоняясь над Юнхо, который даже в темноте смог отчетливо различить над собой крупную мужскую фигуру, — я не умею флиртовать, так что прошу тебя сделать мне небольшую скидку. — Не умеешь? Пф. — Не умею, — подтвердил Минги, — и не люблю. Но обещаю в скором времени научиться. Ты же мне с этим поможешь? Юнхо уже четвертый день подряд сходил с ума. Вот уже четвертый день он был лично знаком с Минги, общался с ним, делился тем, о чем старался молчать, проводил в его компании достаточно много времени. Они даже успели вместе посмотреть длинное аниме и умудрились переночевать в одной кровати. За всего четыре дня Чон чувствовал себя так, словно знал Минги туеву кучу лет. С ним было очень легко, без единой толики дискомфорта, не считая чужих попыток его смутить, потому что Юнхо иногда действительно казалось, что тот занимался этим специально. Смущал его. Флиртовал с ним. С другой стороны, тщательнее размышляя обо всем, Юнхо успокаивался, потому что понимал, что его новый друг просто являлся доброй и потрясающей личностью со своей своеобразной манерой общения; потому что слишком отвык от того, что кто-то кроме Ёсана, родителей, Уена и Сана относился к нему так бережно и мягко, без любого вида агрессии, будь она пассивная или активная. Минги, кажется, еще не успел сказать ничего, что могло бы заставить Юнхо в нем усомниться. — Не любишь флиртовать, говоришь? — в итоге фыркнул он и, схватив Минги за плечи, потянул его на себя, чтобы тот снова улегся на нем, — тогда не надо заставлять себя этому учиться. — Думаешь? — А тебе это не кажется логичным? И нормально это у тебя получается, не пизди. Я про тогда, когда ты делаешь это не из желания поржать. — Так, стоп… — А, ну, лежать! — Юнхо не дал ему снова приподняться, — говори прямо вот так. Начнешь что-либо отрицать, я взбешусь. — Но я никогда ничего тебе не говорил из желания поржать! Я всегда был серьезным, Юнхо. Ну, Юю! Когда руки Сона внезапно опустились к чужой талии и стали пробираться под футболку, Юнхо мгновенно дернулся. — Так, что ты делаешь? — Проверяю, есть ли у тебя щекотка. — Ее нет, можешь даже не пытаться, — серьезно произнес Чон и прикусил нижнюю губу от желания пискнуть, потому что Минги действительно решил распустить свои руки и пощупать его живот. И бока. А потом пробрался выше к самой груди и нежно ее погладил. Раньше Юнхо никогда не считал себя терпеливым человеком. Теперь же его мнение раз и навсегда изменилось. — Тебе действительно не щекотно? — поразился Минги, чему-то усмехаясь. — Нет, — честно ответил Юнхо, для которого щекотка стала наиме́ньшей из бед. — Пф, — фыркнул Минги и прекратил свой «экзамен», — ты даже не дрогнул. — Разумеется, — уверенно произнес Юнхо, ведь оставаться неподвижным потребовало всю силу его выдержки. — Тебе вообще было плевать на то, что тебя кто-то лапает? — То есть? — Я про твою чувствительность, Юнхо. Я имею в виду, ты ничего не почувствовал? «ЧТО ЗА, БЛЯТЬ, ТЫ ЗАДАЕШЬ ВОПРОСЫ?! ВСЕ Я ПРЕКРАСНО ЧУВСТВОВАЛ. ТЫ ЗНАЕШЬ, КАК СЛОЖНО ДЕМОНСТРИРОВАТЬ РАВНОДУШИЕ, КОГДА ХОЧЕТСЯ, ЧТОБЫ ТЕБЯ НЕ ПРОСТО ПОТРОГАЛИ ПО ЧУВСТВИТЕЛЬНЫМ МЕСТАМ, НО И ПОЦЕЛОВАЛИ?!» — Ну-у-у… Минги, какой ответ ты от меня вообще ждешь? Ты же понимаешь, что существуют варианты, которые я просто не смогу озвучить. — Тогда ответь мне либо то, что ничего не почувствовал, либо то, что это тот самый вариант, который тебе неловко озвучивать. — Так, где мой телефон… — Зачем он тебе? — искренне не понял Минги. — Хочу посмотреть на твою бесстыдную рожу при свете. — Может, мы тогда просто откроем шторы? — Тогда слезай с кровати и сделай это, — проворчал Юнхо, не имевший ни единого желания пошевелиться. Он в любом случае не мог. На нем лежало большое мужское тело, которое было всего на два сантиметра ниже него самого, но было гораздо больше и шире в некоторых других местах. — Мне лень, — жалобно застонал Минги и лишь сильнее навалился на Юнхо, утыкаясь носом в его шею, — вообще вставать никуда не хочу. Сколько сейчас, интересно, время? Хотя мне пофиг. — Аналогично, — сглотнул Чон, неизбежно понимая, что ощущение на своей нежной коже чужого горячего дыхания было слишком приятно. Он был готов замереть каменной статуей, чтобы Сон продолжал вот так вот обнимать его и тянуться к нему, даже не имея тех самых определенных намерений, о которых Юнхо попросту не смел мечтать, потому что отказываться от своего пути одиночества он не собирался. Точнее, дело было даже не в его усталом выборе. Просто для него это был настоящий акт мазохизма, привязываться сильнее, ведь, узнай сам Минги, что творилось в голове влюбленного в него Юнхо, то он определенно испытал бы лютый кринж и послал бы его к черту. И был бы прав. — Тебе лекарства пить надо, — пробубнил Минги, касаясь губами чужой кожи, отчего Юнхо не смог сдержать табун мурашек. — Все нормально. Еще рановато. — Ты выспался, Юю? — Да, вполне. А ты? Как тебе спалось со мной под боком на новом месте? Юнхо отдавал отчет тому, что вопрос, поставленный подобным образом, мог прозвучать несколько двусмысленно, и искренне ожидал, что Минги фыркнет или рассмеется, прежде чем шутливо ответить. — Очень хорошо спалось, — сладко промурчал Минги прямо в бархатную кожу, потерся об нее носом и теснее прижался к Чону, чьи руки не прекращали обнимать его за плечи, — еще никогда так хорошо не спал. Веришь? — Ну, ты говорил, что ты честный человек, — попытался отшутиться Юнхо. — Очень честный и очень искренний, — поддакнул Минги, — спал я просто потрясающе. Никогда бы не подумал, что чье-то присутствие в постели во время сна может мне так сильно понравиться. На этих словах Юнхо смущенно прыснул. — Что обниматься с кем-то и спать может быть так приятно. Это было просто идеально, Юю. Я тебе очень благодарен. — Не преувеличивай, — отмахнулся Юнхо, — за что ты меня благодаришь? За ночные обнимашки? Возможно, тут именно мне стоит тебя поблагодарить, если уж говорить честно. — Нет, Юнхо, ты мне ничего не должен. Тем более, что это я настоял перед сном на объятиях. — Потому что не хотел, чтобы я мерз. Разве нет? — припомнил Юнхо. — Ну-у-у. Так и есть. Я решил, что смогу тебя согреть. Я же горячий. Чон не смог не фыркнуть. — Что смешного? Ты со мной не согласен? — прозвучал слегка обиженный голос Минги. — Нет-нет, разумеется, согласен, — не стал отрицать Юнхо, — ты у нас мужчина действительно горячий во всех смыслах. Но, Минги, думаю, это я должен тебя поблагодарить. На этих словах Сон неспешно приподнялся над чужим телом на руках и нагнулся над ним. Несмотря на то, что в полумраке мужчины плохо различали черты друг друга, воображение Юнхо легко изобразило серьезное лицо Минги и его пытливый взгляд, от которого неизбежно хотелось спрятаться. — Ты опять хочешь сказать мне что-то очень важное и поучительное? — предположил Юнхо, уже ознакомившись с чужими привычками. — Тебе не нужно меня благодарить. — У тебя аллергия на благодарность? — несколько издевательски предположил Юнхо, — тогда почему ты можешь этим заниматься? — Просто мне есть за что тебя благодарить, — вздохнул Минги, — это был потрясающий сон. Самый лучший сон в моей жизни, и мне даже больно, что я проснулся. И это все только благодаря потрясающему тебе. Юнхо глупо моргнул, пытаясь устаканить в голове то, что Минги, его новый хороший друг, замечательный человек и одноклассник Ёсана, действительно благодарил его чисто за то, что Чон позволил обнимать себя во время их недавнего сна. Позволил? Пф. Именно он был тем, кто больше всех наслаждался этой ночью, по которой он в скором времени будет смертельно скучать. Но тот факт, что Минги это понравилось до такой степени, что он решил поблагодарить Юнхо… Это немного сбивало с толку. — Ох, ладно. Попробую подумать об этом так, словно я пиздец какой обнимательный, а для тебя это было в новинку и прикольно, — попытался сформулировать все своими словами Юнхо, — и поэтому ты меня… ну… благодаришь? Юнхо замер, надеясь, что нависший над ним мужик легко с этим согласится, вот только тот некоторое время молчал. — А почему ты сказал, что именно ты должен меня благодарить? — Минги присел на кровати прямо рядом с Юнхо и подправил за собой одеяло, — за эту ночь в обнимку. Словно это было как-то… Важно? Я не знаю, как лучше все это сформулировать. Сон ненавязчиво взял его за руку, отчего Юнхо, раздумывавший над честным ответом, крепко сжал чужую ладонь в ответ. — Ну, я люблю обниматься, — пробубнил он, не зная, с чего начать, — и спать в обнимку особенно. Также смотря, разумеется, с кем. Только жаль, что не всем такое вообще нравится, так что раньше для меня это было редким удовольствием. Сейчас тем более. Чон тоже поспешил присесть на кровати, тут же качаясь и понимая, что вчерашняя слабость по-прежнему была с ним. — Лучше ложись обратно, — мягко подтолкнул его Минги на кровать и сам улегся совсем рядом на боку, — иди сюда. Я тебя обниму. — Правда можно? — фыркнул Юнхо и, прокашлявшись, нырнул под одеяло и всем телом прижался к Минги, который крепко обнял его и уткнулся лицом в чужую макушку. — Конечно, можно, — мягко и высоко произнес тот и начал гладить его по волосам, — ты заслуживаешь того, чтобы тебя вот так обнимали, Юю. Ты ни в чем не виноват. — М? Ты о чем? — Я же обещал тебе не говорить о тех, кого нельзя называть? В любом случае, все это было в прошлом, и теперь у тебя есть настоящее, в котором ты можешь обнимать меня без всякого лимита. Только попроси. Если хочешь, я буду тебя обнимать даже без просьб и по собственной инициативе. Столько, сколько хочешь, и когда захочешь. — А если я вдруг захочу объятий, — пробубнил в чужую шею Юнхо, бесшумно дыша приятным запахом, — но тебя не будет рядом? — Позвони мне, и я сразу же к тебе примчусь. Юнхо закатил глаза и, фыркнув, потерся носом о чужую мягкую кожу, которую также неимоверно хотелось лизнуть и поцеловать. — И это не шутка. Я примчусь по первому зову и не заставлю тебя долго ждать. — И что я тебе буду за это должен? Ты же не филантроп? — вяло поинтересовался разморенный Юнхо и зевнул, — неужели ты действительно такой добрый человек, раз так охотно со мной сюсюкаешься? Или тебе стало жалко несчастного и недолюбленного меня? Какое-то личные причины? — Ты ничего не будешь мне должен. — Я прямо знал, что ты именно это мне сейчас скажешь, — снова зевнул Юнхо и прикрыл глаза, — ладно. По какой-то причине мне слишком лень разбираться в твоих мотивах. Такие хорошие люди, как ты, не требующие ничего взамен, абсолютная редкость, но, если вдруг я ошибусь и пойму, что всегда доверяю не тем людям, это будет именно моим провалом. — Ты боишься, что я тоже обманываю и притворяюсь? — Чон ожидал, что Минги воспримет эти слова в штыки и оскорбится, вот только его голос был по-прежнему нежным и ласковым, — я не буду тебя ни в чем разубеждать. Свое отношение нужно доказывать поступками, так что, Юю, лучше давай нормально поспим. — А? — Я только что проверил время на телефоне. Мы с тобой в целом проспали всего четыре часа. — Серьезно? Прошло так мало часов? — Да. Тебе нужно спать дольше, так как ты болеешь. Так, погоди, отпусти меня. Выпьем таблетки на тумбочке сразу же. — Выпьем? Это выражение мне сейчас напомнило матерей с ляльками. Мы поели, мы покакали, мы проснулись. — Не буду отрицать. Будешь моим малышом? — У меня такое чувство, что я уже, — ответил Юнхо. В течение минуты он выпил все необходимые по времени лекарства и потом снова лежал в объятиях Минги, который не постеснялся крепко обхватить Юнхо обеими руками и тесно прижать к себе. Вскоре они неизбежно заснули, и Юнхо, проснувшись во второй раз, почувствовал себя немного лучше. На этот раз он заметил, что в комнате было светло, и причиной этому могло быть лишь то, что Сон уже умудрился встать, не разбудив Юнхо, открыть шторы и вернуться к нему обратно на кровать. Юнхо, который наконец-то полноценно выспался, — ему сейчас даже было плевать, было ли на часах три дня или пять, — немного отстранил голову и начал заинтересованно разглядывать лицо прямо напротив. Минги определенно спал, что выдавало его спокойное, размеренное дыхание и расслабленное лицо, так что Юнхо решил воспользоваться возможностью и немного попялиться на него. У него неистово чесались пальцы от желания разгладить небольшую складку на переносице, но Чон не поддался ему и даже был горд своей силой воли. Когда Минги резко распахнул глаза и посмотрел на него, Юнхо не успел отвести взгляда. Да и ему, впрочем-то, не сильно-то и хотелось. — Доброе утро, — вместо этого произнес он и нежно улыбнулся, и потом все-таки потянулся к чужому лицу, чтобы разгладить нахмуренные брови, — как спалось? Юнхо ожидал, что тот снова начнет петь хвалебные оды и благодарить его из-за какой-то тупой херни, но Минги ничего не ответил. Он просто промолчал, некоторое время разглядывая лицо Юнхо прямо рядом с собой, а потом крепче обнял его, вжимаясь носом в чужую шею и делая глубокий вздох. Юнхо на это только тихо фыркнул и начал гладить по волосам Минги, который почему-то продолжал помалкивать. — Все же хорошо? — Мгм, — промычал Минги. — Тогда почему ты… расстроен? — Не хочу вставать, — пробормотал Сон прямо в нежную кожу шеи, задевая ее губами, — не хочу, чтобы все это заканчивалось. — То есть? — уточнил растерянный Юнхо, чье сердце сделало мощный кульбит. — Хочу вот так лежать с тобой и дальше обниматься. — Почему ты говоришь об этом так, словно это происходит в последний раз? — сказал Юнхо до того, как подумал над тем, что вообще умудрился ляпнуть. Минги на этих словах вздрогнул и еще сильнее сжал его в своих объятиях. — Является ли это обещанием того, что в будущем ты почтишь меня еще одной возможностью вот так вот вместе полежать и пообниматься? — Хороший вопрос, — вздохнул Юнхо и теснее подтянул к тебе Минги, который был совсем не против, — на самом деле, да. Это же приятное занятие. Особенно, если тактильничаешь с кем-то приятным, кому ты доверяешь. — Я так счастлив это слышать, — довольно простонал Минги, — что ты мне доверяешь. — Думаю, что да. Доверяю. По крайней мере, это не то, над чем я имею власть, к сожалению. И, разумеется, очень часто, когда я в чем-то уверен, реальность оказывается не такой приятной. Я, бывает, даже боюсь быть в чем-то уверенным, когда дело касается людей, — начал ворчать Чон, — я вообще не о тебе сейчас. Просто жизнь научила меня тому, что хотя бы пять процентов нужно ставить на то, что любой человек может оказаться не таким, каким ты его видишь. — Я тебя понял, Юю. Я буду говорить с тобой через поступки. — Тот факт, что ты со мной вот так сюсюкаешься, пока я болею, уже говорит о многом, Минги. Мои бывшие мужики так обо мне не заботились, как ты, посторонний человек, которого я знаю четвертый день, так что расслабься. Я, конечно, травмирован, но не до степени паранойи, чтобы ждать подставы даже от друзей. Их у меня все равно можно пересчитать по пальцам. Меня сейчас начала беспокоить только одна проблема. — Какая? — встревожился Минги, что было ясно по его голосу. — Она связана с Уеном, — вздохнул Юнхо, — ты же мой типа парень, которому я должен разбить сердце, чтобы Уен в итоге плюнул на эти свои гребаные попытки с кем-нибудь меня свести. Айтишник не смог удержаться от ворчливого стона. — Черт, я вот сейчас вспомнил, как он меня заебывал с попытками с кем-нибудь познакомить, что аж разозлился. Ну, не доходит до этого дурака, что нахуй мне все это надо. Я че, мазохист? С кем-то притираться, кого-то терпеть. Лучше жить плохо одному, чем с кем-то. — Я отнюдь не гуру отношений, и мой опыт ограничивается опытом друзей и собственными взглядами, но что-то мне подсказывает, что отношения нужны как раз именно для того, чтобы тебе было лучше с кем-то? — В идеале так и должно быть, — вздохнул Юнхо, — но, как сам видишь, я тот еще лузер. Так, я же говорил об Уене… Минги, понимаешь, проблема в том, что, если после конца вот всего этого спектакля Уен вдруг увидит, что я дальше с тобой общаюсь, а ты не обходишь меня за три версты, он сразу поймет, что дело какое-то нечистое. А Уен непредсказуемый. Помнишь, как он вчера резко ко мне приперся? Это он еще ключи забыл взять. Когда я обращался к Ёсану и просил его найти кого-нибудь, кто смог бы изобразить моего парня буквально на нескольких встречах, я рассчитывал, что наше общение с этим человеком ограничится только этим делом. А мы тут с тобой уже лежим и обнимаемся, как лучшие друзья. С одной стороны, это хорошо, что ты и Уен вчера столкнулись. Теперь все это выглядит правдоподобнее. Мне осталось только придумать обстоятельства нашего разрыва. Господи, Минги, как же у меня из-за всего этого сейчас болит голова. Что мне делать? — Юнхо. — М? — Хочешь ли ты сказать, что мы общаемся, пока, так сказать, встречаемся, а после конца твоей авантюры станем незнакомцами? — безэмоциональным голосом уточнил Минги, — потому что твой младший брат рано или поздно все пронюхает. — Я не это хотел сказать, — пискнул Юнхо, — я сам сейчас голову ломаю, что мне делать. И почему сразу незнакомцами? Хорошими знакомыми, как минимум. — Хорошие знакомые — это те люди, которые знают друг друга и видятся, дай бог, раз в год. Случайно на улице пересекаются, обмениваются приветствиями и расходятся дальше по своим делам. — Это все звучит ужасно, если честно. — Не могу не согласиться, — сказал Минги, — но это не может не разбивать мне сердце. Многие люди приходят в наши жизни на некоторое время и быстро уходят из нее, после чего ты продолжаешь жить так, словно их и не было. Мне больно думать о том, что это касается и нас с тобой. Но я прекрасно понимаю, откуда у всего этого растут ноги. Уен — твой брат, и ты со мной-то связался из-за него. Ты изначально не планировал общаться со мной дальше, и я точно такая же временная переменная твоей жизни. — Нет, погоди, Минги… — Я правда все понимаю. Поэтому мне, наверное, не стоило так сильно тебе навязываться. В кино тебя звал, приперся в гости, потом остался у тебя ночевать. Это вообще не то, что входило в твои планы. Прости, Юнхо. Даже сейчас, вместо того, чтобы оперативно уйти из твоей квартиры и, черт побери, постели, я продолжаю ныть и бездействовать. Я эгоист. Сон расслабил руки и попытался отстраниться от Юнхо, но тот тут же вцепился в него клещами. — Ты куда это собрался? — сквозь зубы процедил он, — я тебя пока никуда от себя не отпускал. Раз уж вызвался быть тушкой для бесплатных объятий, обнимай меня дальше. Будь полезным, не знаю. — Твое слово для меня закон, — наскоро пробормотал Минги и продолжил обнимать его, — видимо, я тебя так и не дослушал. Ты что-то еще хотел мне сказать, Юю? — Даже не знаю, — буркнул Юнхо, — просто хотел отметить, что обрывать с тобой связи просто потому, что ты мой партнер по театральной постановке, я не собираюсь. Уже слишком поздно. Но я правда не знаю, что со всем этим делать. Мне действительно хочется продолжать с тобой общаться, но Уен — один из моих самых близких людей, так что он действительно является той еще проблемой. В моей голове крутится лишь одна толковая мысль, но, боже, как же я не хочу… — То есть?.. — У меня есть одна идея, которая вполне могла бы сработать в этом случае. — Какая?.. — Найти себе другого подставного мужика. На этих словах Минги молниеносно приподнялся над кроватью, упираясь об нее руками, и навис прямо над оторопевшим Чоном, который инстинктивно сжался и приземлился на мягкую поверхность спиной. — Что? — растерялся тот, — логичный вариант, разве нет? — Я думал, ты сейчас скажешь, что расскажешь все своему братишке и наконец-то сбросишь с плеч этот непомерный груз. Я тебя снова недооценил, Юю. Правда, недооценил. — Я такой непредсказуемый, верно? — Очень. — Зато со мной не скучно, — фальшиво хохотнул Юнхо, буквально плавясь от того, как пристально в него вглядывался нависший над ним Минги, — Ты даже преуменьшаешь, — мягко возразил тот, — мне еще никогда ни с кем не было так интересно и легко общаться. Так, как с тобой. — Зато теперь ты преувеличиваешь. У тебя же есть друзья. Они наверняка занятные люди. — Так и есть, — Минги пожал плечами, и его руки, видимо, достаточно устали, так что он осторожно опустился обратно на кровать, точнее, на Юнхо, и улегся на его груди, — они классные. Чонхо прикольный малый, и я ему доверяю. Хотя он меня часто бесит. Он хитрый и порой прикидывается невинной овечкой, потому что тот еще интриган. И несмотря на эти черты, он хороший друг и адекватный разумный парень. Сонхва-хен и Хонджун-хен… Я их тоже обожаю. Спасибо Хонджун-хену за работу в агентстве его семьи. Он, конечно, любит повторять, что это целиком моя заслуга, и, будь я бесталанным и ленивым, хрен бы я у него работал, но я так не считаю. Мне действительно повезло. Связи, к сожалению, очень многое решают в нашем мире. Сонхва-хен просто ангел, это мужик Хонджун-хена. Их отношения, наверное, для меня пример того, какими они должны быть. Хотя и там без ссор не обходится, потому что они очень разные. Насчет Ёсана… блять, у него такой длинный язык. И он иногда такие странные вещи выдает, но я его люблю. Правда, общаемся совсем не часто, и даже в школе не были супер близки, что не помешало нам после выпуска периодически поддерживать связь. Ёсан-и прикольный. — О, как же ты прав в том, что его высказывания иногда такие странные, но при этом удивительно точные. Он может легко обосрать тебя, и ты этого даже не поймешь. Со мной такое всегда происходит, но Ёсан делает это очень беззлобно. На него сложно обижаться, да и не хочется. И, Минги, мне правда приятно, что ты считаешь меня легким для себя человеком. — Для меня ты словно пушинка, — пробубнил Сон, удобнее укладывая голову на чужой груди, и начал водить по ней пальцем какие-то известные только ему узоры, — невесомая и воздушная пушинка, и у меня постоянно чувство, будто я тебя знаю целую вечность. Стоило ему услышать подобные слова, у Юнхо перехватило дыхание. — Ого, как, — присвистнул он и внезапно поперхнулся, — кхе, кхе! Ну, все. Вчера горло просто болело, а сегодня, видимо, настал черед кашля. Черт, хоть бы ты не заразился. Молюсь на это всем богам, если они существуют. — Да забей, — легкомысленно отмахнулся Минги, — даже если и заболею, то просто останусь у тебя. Будем болеть вместе. В этом случае попрошу папу привести таких же лекарств. Он меня любит, так что сделает то, что я захочу, но перед этим отругает, разумеется. Потому что я, Юнхо, точно так же, как и ты, ненавижу эти сраные больницы. Когда будем вставать? — Я не хочу, — вздохнул Юнхо и снова кашлянул, — куда мне вставать? Если только умыться, потому что я никогда не ем сразу после пробуждения. Играть в компьютерные игры, когда не слишком сильно варит башка, а тело ломит, не очень удобно, что хороший повод для постельного режима. — Отли-и-ично, — довольно протянул Минги, подправляя одеяло так, чтобы они были полностью укутаны, — прекрасный план. Давай ему и будем следовать. Можно будет также что-нибудь лежа посмотреть, если передвинуть твой стол к концу кровати, прямо к нашим ногам. — У тебя нет никаких дел сегодня? — поинтересовался Юнхо, мысленно молясь, чтобы Минги обещал ему, что никуда сегодня не уйдет. — Сегодня — нет, но вот на завтра кое-что запланировано. Там вообще никак не отвертеться, потому что день давно был назначен. Это тебе не то, чем ты можешь заниматься в студии в любое время, даже ночью. Одно радует, мне не придется вставать рано утром, потому что в компании я должен быть в четыре дня. — Замечательно, — обрадовался Чон. — Замечательно? — Замечательно, что ты и сегодня будешь со мной, — не веря в тот факт, что он это говорил, произнес Юнхо, и удовлетворенный Минги крепче прижался к нему, зарываясь лицом в чужую шею и опаляя ее горячим дыханием, — Минги-и-и. — Прости, Юнхо, я просто слишком счастлив. — Как же мало тебе нужно для этого самого счастья… — Я не считаю, что это мало, ведь это связано с тобой, Юю. Если проголодаешься, скажи мне. Я пойду на кухню, что-нибудь быстро приготовлю и принесу тебе еду сюда. — О-о, — хохотнул Юнхо, — подобие завтрака в постель? — Разумеется. — Я же так и привыкнуть могу, — серьезно пробормотал он, — к хорошему всегда быстро привыкаешь. — Ничего страшного. Если ты вдруг к этому привыкнешь, я возьму ответственность на себя и буду почаще тебя так кормить. Тебе стоит только попросить. — А ты готовить умеешь? — продолжил допрос Юнхо. — Не шеф-повар, разумеется, но я живу один, так что этот навык у меня имеется. В любом случае, Юю, ты сегодня в праве просто лежать и ничего не делать, а я буду развлекать тебя. Будем что-нибудь смотреть? — Давай чуть позже. Чон заерзал, пытаясь улечься на бок, и Минги, немного отстранившись и позволив ему это сделать, притянул Юнхо к себе за талию и плотно прижал к своему телу. — Тебе вот так не слишком тесно? — Нет, все идеально, — промурчал Юнхо прямо в чужое ухо, — несказанное удовольствие. — Я очень счастлив это слышать, Юю, — искренне обрадовался Минги, — я готов стараться больше, чтобы тебе было еще приятнее. Проси меня все, что хочешь, мой хороший. Я готов обнимать тебя по первому зову, даже если ты не будешь сам об этом просить. — Тогда лучше не заставляй меня плакать, хорошо? — прямолинейно высказался Юнхо, судорожно дыша, чтобы сдержать спонтанно накатившие слезы, которые он никогда не мог контролировать, — это не слишком-то просто. — Черт, прости меня, Юнхо, я не хотел быть источником твоих слез, — встревоженно прошептал Сон, — прости меня, пожалуйста. — Да почему ты, блять, извиняешься?! — сорвался на крик Юнхо, хныкая, пока слезы поспешно катились по его щекам, — ты вообще ни при чем. Это только моя проблема, что я не могу справиться с собственными травмами и их последствиями. Нет твоей вины в том, что у меня нет того, чего я хочу, понимаешь? Когда ты меня обнимаешь и нежничаешь со мной, я как будто получаю очередное напоминание о том, что я гребаный неудовлетворенный неудачник с завышенными ожиданиями. Но и отказываться от этого я тоже не могу. Я не хочу прекращать с тобой вот так вот обниматься. Это… как будто бы наркотик, который я так долго мечтал тщательно распробовать. Выпалив все это на одном дыхании, Юнхо не выдержал и впервые навзрыд разревелся при Минги, который начал молча гладить чужую спину и голову так, как будто успокаивал ребенка. В один момент Чону даже показалось, словно его коротко чмокнули его в шею, и в ту же секунду забыл об этом. — Тогда тебе и не нужно прекращать, Юю, — крайне нежно произнес Минги и теперь действительно прижался губами к бархатной коже шеи, — ты заслуживаешь всех объятий этого мира. — Мне не нужны все объятия, — тяжело дыша, ответил Юнхо, и шмыгнул носом, — твоих достаточно. — Тогда я всегда буду обнимать тебя. Безвозмездно. По просьбе и без нее, договорились? Если тебе будут нужны мои объятия, а меня не будет рядом, ты можешь сразу же связаться со мной, и я по возможности примчусь к тебе. — Ты чересчур добр ко мне, — снова шмыгнул носом Юнхо, сдерживая новый поток слез, — и не говори мне, что я ничего тебе не должен за это. Так ты еще и действительно согласился играть моего бойфренда, хотя мне намного легче и проще поговорить с Уеном, но, нет, я же упертый баран, не желающий трепаться о том, что меня заебало мое гребаное невезение. — Не будь к себе так строг. Так как ты не можешь поговорить с братом, потому что тебе это сложно, ты смог придумать иной выход, что уже говорит о твоей креативности. — И почему мне сейчас кажется, что ты похвалишь любую мою хуйню? — не удержался от смешка Юнхо, — но спасибо. Креативность… Какой кринж. Боже, я так и не придумал, что делать с этой проблемой. Я не хочу искать нового подставного мужика, чтобы спокойно продолжать с тобой общаться без страха перед Уеном. — Акстись, Юю, — Минги мягко ущипнул его в бок, — зачем тебе новый мужик, если у тебя уже есть я? Тебе что, меня мало? Я очень ревнивый. Юнхо закатил глаза и цыкнул языком. — Не переживай из-за всего этого и Уена, мы что-нибудь придумаем. Тебе не нужен другой мужчина, иначе мое хрупкое сердце разобьется уже не понарошку, а по-настоящему. Ведь я же только начал входить в роль… Я так стараюсь и веду себя, как самый идеальный парень, который наконец-то может любить тебя должным образом, а ты предлагаешь нам так быстро расстаться. — Бе, — скривился Юнхо, — шутник. Но ты абсолютно прав. — В чем именно? Я всегда во всем прав. — В том, что ты ведешь себя, как самый идеальный парень, которого у меня никогда не было. Лучше тебя его никто и не сыграл бы. — Мне приятно это слышать. И, Юнхо, меня в твоих словах кое-что побеспокоило. Чон невольно застыл, ожидая окончания чужой мысли. — Ты упоминал свои завышенные ожидания, но, Юю… Быть любимым — это не завышенное ожидание. Ты даже не хочешь ничего экстраординарного. Просто того, чтобы тебя действительно любили, что буквально самый минимум, и ты его полностью заслуживаешь, — Минги нежно провел пальцами по чужим волосам и чмокнул в висок Юнхо, который тут же мелко вздрогнул, на что его крепче прижали к себе, — ты добрый, умный, интересный, честный, смешной, чувствительный, душевный, и я могу долго перечислять твои потрясающие качества, потому что все они и есть потрясающий ты. И слепы были те люди, которые смотрели на тебя, но не видели. Ты не просто прекрасный человек, но также очень пленительно красивый мужчина, такой милый до скрежета в зубах, и я уже говорил тебе об этом при нашей самой первой встрече, но повторюсь и сейчас. Я не понимаю, что еще было нужно твоим бывшим ебанатам, когда они встречались с ходячим айдолом и при этом ходили налево. А, так я уже ответил на свой вопрос. Потому и изменяли, так как были ебанатами. Юю, это твой живот заурчал? Ты голоден? Юнхо заторможенно моргнул и глубоко вздохнул. — Может, мне тебя накормить? — Все нормально, я пока не очень голоден. — Но тебе лучше поесть, Юю. — Ты можешь заварить мне тот раствор от температуры? Я, кажется, горю. — Конечно-конечно, — встрепенулся, приподнимаясь, Минги, подправил после себя одеяло, чтобы оно плотно окутывало Юнхо, и шустро побежал к выходу из комнаты, немного спотыкаясь по пути, но все же оставаясь на ногах. — Осторожно, — практически прошептал Юнхо и, перевернувшись на живот, уткнулся лицом в подушку. Да, он действительно пылал и был болен, у него ныло горло, а из носа начинало течь, вот только главной причиной недомогания все же был не вирус. Его сердце бешено билось именно из-за Минги, который снова наговорил ему всего того, о чем Юнхо никогда не мог и мечтать. Это внушало ложную надежду, от потери которой однажды будет вдвойне больно, но ему так не хотелось снимать эти полюбившиеся розовые очки, ведь понимать, что Минги говорил все это просто как новый друг и потрясающе добрый человек, а не некто более… заинтересованный, было очень больно. — Успокойся, — пробубнил под нос Юнхо, шмыгая носом, который снова забился, но теперь уже из-за новой порции накопившихся слез, — ты ведь уже принял решение. Тебе же было так хорошо и спокойно одному. Если тебе повезло получить немного ласки от какого-то хорошего и красивого парня, это не значит, что следует снова начинать страдать, причем без всякого смысла. Минги — твой новый друг. Друг, блять, даже не нужно ни на что надеяться. Кто же знал, что привыкший к одиночеству Юнхо после знакомства с нежным и мягким Минги, потакающим всем его прихотям, захочет действительно большего и позволит затоптанной в грязь надежде снова расцвести в его сердце, так бессмысленно и абсурдно, потому что в реальном и унылом мире Чон никогда не получит желаемого. Минги. И как же сильно за эти несколько дней Юнхо опозорился, множество раз не сдерживая своих горьких слез перед ним, таким понимающим и тактичным, таким хорошим. — Юю, у тебя тут есть курочка в морозильнике. Приправа нашлась, и фольга тоже. Давай я приготовлю ее в духовке? — громко сказал Минги прямо из кухни, — так, ладно, нам все равно что-то придется есть. Ох, чуть не забыл, я сейчас принесу кружку с раствором. «Какой заботливый…» Этот новый день, начавшийся, как оказалось, чуть ли не в три часа, стал одним из самых любимых дней, которые Юнхо когда-либо проживал, и самой главной на то причиной, разумеется, был Минги, который постоянно находился рядом с ним. Юнхо не стал лежать в кровати, пока Сон громко возился на кухне, и вместо этого, переодевшись в вещи потеплее, вышел к нему, чтобы не оставаться в одиночестве. Так как Юнхо кашлял, стоило ему начать много говорить, болтал по большей степени именно Минги, решивший поведать о подробностях своей о работы, о мечте заниматься музыкой, которую он сумел воплотить, о своих родителях, детстве, школьных годах и даже об армии, в которой Минги отслужил сразу после школы, чтобы насовсем отвязаться от нее и забыть, как страшный сон. Это немного отличалось от Юнхо, занявшегося этим делом уже после университета и даже успевшего расстаться с одним из своих парней, который всегда твердил ему о своей любви… … а потом изменил Юнхо буквально через пару месяцев его военной службы. Юнхо плавился изнутри, когда Минги уделял ему внимание, спонтанно проверял чужую температуру, касаясь губами лба, спрашивал, как он себя чувствовал. Минги не позволил ему помыть посуду и даже легонько ударил по колену, когда Юнхо собирался встать из-за стола и заняться наведением чистоты. — Сиди на месте. Я сам все сделаю. — Но ты же гость, — растерялся Чон, не зная, что ему следовало делать в такой ситуации. Мытье посуды по какой-то причине его смущало даже сильнее того факта, что Минги за эти дни потратил на него кучу денег. — Гость? Ну, и что, что гость? Тебе сейчас вообще не нужно утруждаться, и не говори мне, что это просто посуда. Сиди, хорошо? — мягко, но твердо настоял тот, подходя к нахмуренному Юнхо, который неуверенно хлопал ресницами, а потом нежно чмокнул его в лоб, что уж точно не было проверкой температуры, — или же ты можешь пойти и лечь на кровать? — Х-хорошо, — пролепетал Юнхо, — я пока пойду. — Я очень скоро приду к тебе, так что не скучай. Дай мне пять минут, — решительно заверил Сон. — Ловлю тебя на слове, — нервно фыркнул Юнхо, — чтобы через пять минут вернулся в постель и лежал под моим боком. Осознав, что он только что произнес, Юнхо прикрыл лицо ладонями. — Господи, как же двусмысленно это прозвучало. — А мне нравится, — раздался довольный голос Минги. — Не издевайся. В любом случае, ты меня понял. Я буду тебя ждать. У меня в планах снова посмотреть с тобой какое-нибудь аниме, но уже не такое огромное. Серий двенадцать будет достаточно. — Ты пока можешь выбрать. — Ага. Жду тебя в комнате, любитель мыть посуду. Минги действительно очень скоро вернулся обратно и, ловко нырнув под одеяло, подполз к Юнхо, чтобы решительно схватить его за талию и притянуть теснее к себе, отчего Чон вспыхнул, на секунду умирая где-то внутри, и обнял этого потрясающего мужчину за шею в ответ. — Ты уже успел по мне соскучиться? — пробормотал Минги, утыкаясь носом в чужую ключицу, — потому что я — да. — Очень скучал, — фыркнул Юнхо, и в его словах не было ни капли лжи, потому что, лежа в одиночестве на кровати, он думал только о Минги и о том, как тот без всякой сложности умудрился залезть в его сердце. Он просто был добрым, нежным и заботливым человеком, — для кого-то избалованного это был бы самый минимум, — и уже всего этого хватило Юнхо, чтобы всерьез побеспокоиться о том, что в скором времени у него просто не получится прятать свои чувства. Что в один момент он не выдержит и просто сделает то, о чем будет жалеть всю оставшуюся жизнь, потому что Минги разочаруется в нем, потому что Юнхо все испортит своей глупой и никому не нужной любовью, и их дружба закончится, так толком и не начавшись. — Я очень рад, — взволнованно пропел Сон своим низким голосом и, пробравшись одной ладонью под мешковатую футболку, начал ненавязчиво гладить нежную и гладкую кожу чужой спины, — скучай по мне побольше, пожалуйста. Потому что я начинаю подседать на это удовольствие. — Уд-довольствие? — запнулся Юнхо и коротко прокашлялся, — ты сейчас о чем? — Удовольствие от того, что ты по мне скучаешь, разумеется, — промурлыкал Минги, — что будем сейчас с тобой смотреть? Юю? Выведенный из душевного равновесия Юнхо крепко зажмурился и, теснее прижавшись к Минги, который и так держал его в плотном кольце рук, начал глубоко дышать. Уверенность в том, что он в скором времени привыкнет к его внезапным словесным выбросам, была готова полностью разрушиться, потому что смирившийся Чон наконец-то осознал, что ни в коем случае не сможет выработать иммунитет против вот такого Минги. Тот из раза в раз нарушал его спокойствие и заставлял его измотанное сердце трепещать, и этот постоянный всплеск разнообразных эмоций повторялся в Юнхо практически постоянно, он буквально варился в них при температуре в сто градусов. «Потому что я начинаю подседать на удовольствие от того, что ты по мне скучаешь». Для Юнхо было бы безболезненно слышать это, будь Минги его возлюбленным, а не новым другом, который был действительно хорошим и приятным человеком и в которого неудачник Юнхо был по уши влюблен спустя всего несколько дней после знакомства и не мог этого контролировать. — Не знаю, — наконец-то ответил он и зарылся левой пятерней в чужие, мягкие, словно шелк, волосы, — есть пара вариантов. Давай еще немного так полежим, пожалуйста? Я не очень хорошо себя чувствую. — Все в порядке?! — Просто слабость. Ничего особенного. И мозг пока что ленится нормально работать. — Отлично. Тогда лежим. Юнхо имел представление о том, что просто лежать в кровати и ничего не делать было скучным занятием, был уверен, что Минги стопроцентно не делился с ним этой эмоцией, вот только не рискнул и заикнуться об этом, чтобы не услышать очевидное: «Я очень честный и прямой, и если бы мне что-то не нравилось, то я бы об этом тебе сообщил». Ага, конечно. Сообщил бы. Или же, будучи мягкой булочкой, промолчал бы, чтобы не тревожить больного человека. Минги действительно не выказал никакого сопротивления даже через час простого лежания, в течение которого они не отрывались друг от друга буквально ни на секунду; только периодически ерзали, поправляя позу, и снова крепко сплетались конечностями. Юнхо, как истинный извращенец, который впервые открыл себя в подобной стезе, уже не стеснялся специально утыкаться лицом в нежную шею и нюхать ее. Умиротворение от запаха чужого тела, такого приятного и вкусного, который Чон не смог сравнить ни с чем определенным, хотелось продлить, так что сейчас он не отцепился бы от Минги в своих руках даже под страхом смертной казни. Также Сон периодически начинал болтать о рандомных вещах, и другой подхватывал беседу, которая, пройдясь по множеству не связанных друг с другом плоскостей, привела к одному неожиданному открытию, повергшему Юнхо в неподдельный психологический шок. — Знаешь, я, наверное, еще никогда не злился на себя так, как сейчас, — внезапно серьезно произнес Минги, когда они некоторое время лежали в молчании. — Что случилось?! — натурально испугался Юнхо, дергаясь, на что его легонько шлепнули по спине. — Расслабься. Ты тут вообще не причем. То есть причем, но косвенно. Вина лежит только на мне. Юнхо напрягся, но решил молча ожидать продолжения чужого признания. — Знаешь, Юю, мы с тобой могли познакомиться еще добрых пять лет назад. Услышав подобное признание, которого он совершенно не ожидал, Юнхо тягостно вздохнул, понимая, что этот разговор настал неожиданно быстро. — Да. Я знаю. — В смысле знаешь? — неподдельно удивился Минги, отстраняя его от себя за плечи, и пристально уставился в чужое лицо, по которому было прекрасно видно. Юнхо знал. — Я знаю, — тихо повторил Чон, чувствуя себя неуютно под столь пронизывающим взглядом, и прокашлялся, — что тебя так удивляет? — Тебе Ёсан рассказал? Когда?! — Когда я спросил у него, почему твое имя звучит знакомо, — начал пояснять Юнхо, совершенно не понимая чужого эмоционального всплеска, — в качестве подставного мужика он предложил мне кандидатуру своего одноклассника, назвал тебя Минги и сказал, что свяжется с тобой. Я отметил, что уже когда-то слышал о тебе от Ёсана, ну, и тот подтвердил, что я не мог о тебе не слышать, так как у него была попытка… сам знаешь. Юнхо снова прокашлялся и посмотрел на Минги, на чьем лице сменилась куча эмоций. — Чем ты так встревожен-то? — А почему ты сам не упоминал мне об этом случае? Что мы когда-то были в шаге от знакомства. — Но это же вообще не было важно, — возразил Юнхо, чувствуя себя на грани раздражения, и нахмурился, — а откуда ты обо всем этом знаешь? Минги уклончиво перевел взгляд и прикусил нижнюю губу. — Минги? Тебе Ёсан рассказал? — не дождавшись ответа, Юнхо заскрипел зубами, — прибью гада. — Зачем? — Потому что еще до встречи с тобой я просил его не рассказывать тебе об этом случае, — процедил Юнхо, чье настроение полностью испортилось. Он резко присел на кровати, игнорируя легкое головокружение, и потянулся к телефону, — если этот гад сейчас не возьмет трубку, я его грохну. — Так, погоди, — также присевший Сон выхватил телефон из его вялых рук, на что глаза Юнхо яростно сверкнули, — зачем ты злишься? — Потому что я просил его этого не говорить, а он… Чон задохнулся от переизбытка возмущений и начал кашлять. — Ты злишься на него из-за самого этого факта невыполнения просьбы? Или из-за того, что именно Ёсан решил мне рассказать? Когда Минги схватил его за плечи и попытался притянуть к себе, обессиленный Юнхо начал вяло брыкаться. — Отпусти меня. Я сейчас вообще не в настроении. — Не пущу. Можешь злиться прямо в моих объятиях. — Отпусти, я сказал! — Если захочешь меня побить, я не против. Выпусти пар, чтобы тебе стало легче. — Я не буду тебя бить, — проворчал Юнхо, — я противник насилия. — За это тебе отдельное спасибо, Юнхо, — искренне произнес Минги, теснее прижимаясь к обмякшему парню, и погладил его по спине, — я прекрасно понимаю, почему ты не хотел, чтобы я знал об этом. Это действительно не имело отношения к делу, которое ты затеял. И Ёсан мне все выдал не с бухты барахты. В общем, я в деталях рассказал ему о нашей с тобой первой встрече, я имею в виду ту, что произошла несколько дней назад, и повозмущался, где он тебя так долго от меня прятал, и Ёсан пояснил, что… Ты и сам знаешь, что. Услышав слово «прятал», Юнхо саркастически хмыкнул из-за иронии всей произошедшей ситуации, заметно расслабился в надежной хватке и наконец-то обнял в ответ Минги, который довольно прильнул к нему, словно ласковый кот, и положил подбородок на чужое плечо. — Ёсан-и надо мной, разумеется, знатно поржал, и ткнул носом в тот факт, что я своими руками проворонил шанс с тобой познакомиться. — А. Ты поэтому сказал, что злишься на себя. — Именно. Юнхо сделал глубой вздох, зарылся пальцами правой ладони в чужую шевелюру, а потом сжал их, от чего Минги низко замурчал. — Не нужно на себя злиться, — пробормотал Юнхо в попытке успокоить его, — Ёсан же тогда пытался отправить нас на свиданку, а не просто познакомить, как двух своих друзей. Ты не должен был идти у него на поводу просто потому, что тому в голову взбрела какая-то глупая идея. — Глупая? — Сама идея, я имею в виду, — поспешил поправить себя Чон, — ты же не мог тогда знать наверняка, что подружишься со мной, даже если я тебе не понравился, а сами отношения тебе не были нужны. Когда Минги крепче сжал свои руки вокруг чужой талии, отчего даже стало немного тяжело дышать, Юнхо поморщился и похлопал его по спине ладонью. — Минги? Юнхо искренне не понимал, что именно творилось в голове этого непредсказуемого мужчины, и остолбенел, когда Сон придвинулся к чужому уху, практически касаясь его губами, и низко прошептал то, что практически перевернуло вверх дном все его внутренности. — Я невыносимо жалею о том, что не удосужился заскочить на твою страницу в Инстаграм и посмотреть на фотографии. Вместо этого я просто написал Ёсану, что ты мне не понравился, и даже забыл твое имя. — Что?.. — Я вспомнил всё лишь недавно, когда порылся в апрельской переписке пятилетней давности, где Ёсан пытался убедить меня, что я бы хорошо смотрелся вместе с его близким другом, а я в ответ просил его отвалить от меня. После армии я тогда как раз учился на первом курсе и вел ту еще, кхм, беспорядочную жизнь, так что попытки Ёсана свести с кем-то постоянным меня крайне бесили. — Так, стоп, погоди, — Юнхо решительно попытался отстранить от себя Минги, чтобы посмотреть на его лицо, но тот лишь вцепился в него клещами, — отпусти! Я не понял… — Что именно ты не понял? — терпеливо уточнил Минги, — что я был тупым рептилоидом, который поленился нажать на ссылку и открыть твой Инстаграм? Или у тебя другой вопрос? — Я имею в виду… — Юнхо судорожно выдохнул и перестал вырываться. Он обреченно застонал и уткнулся носом в чужое плечо, — я имею в виду… Тот комментарий тогда был отмазкой? Чтобы отвязаться от Ёсана? — Что ты не зашел мне внешне? Именно, Юю, — пробурчал Минги. — И ты только что ругал себя за то, что не открыл мою страницу в Инстаграме, потому что из-за этого ты со мной не познакомился, — чуть ли не задыхаясь, продолжил говорить пересохшим, больным горлом Юнхо, — значит ли это, что, произойди все иначе, ты бы… тогда пошел со мной на встречу? Потому что на самом деле ты считаешь меня… Черт, я знаю, что все это звучит самонадеянно с моей стороны… — Все так и есть, — мягко перебил его Минги, — ты разложил все по фактам, Юю. Чон смущенно прикрыл лицо свободной ладонью и попытался справиться с одуревшими внутри эмоциями от осознания того, что Минги никогда не считал Юнхо не в своем вкусе. Причиной этих слов было лишь то, что Сон пытался отвязаться от Ёсана и не хотел ни с кем знакомиться. В то время как в реальности… Юнхо никогда не посмел бы просить о взаимной симпатии. — Я уже говорил тебе сегодня, разве нет? — настойчиво продолжил Минги, чей язык развязался, а объятия были все такими же железными, — что ты красивый. В параллельном мире пять лет назад я бы помчался с тобой на встречу хотя бы ради того, чтобы удостовериться, что вживую ты выглядишь гораздо лучше, чем на фотографиях. А уж сейчас тем более. — Блять, не смущай меня, — отмахнулся от него Юнхо, утыкаясь лбом в надежное плечо, — мне, конечно, приятно, что ты считаешь меня красивым, но быть красивым это не всегда означает кого-то привлекать. Красота — слишком субъективная штука и абсолютная вкусовщина. Минги обреченно вздохнул. — Я согласен с этим, и твои слова полностью вторят моим взглядам. А еще я привереда, который не станет бросаться словами на воздух, если чья-то условная красота меня совсем не трогает. Я просто не буду называть этого мужчину красивым и считать его таковым. И это точно не про тебя, потому что, снова повторюсь, я честный человек, который никогда и ни за что в жизни не будет тебе лгать, Юнхо. Ты очень красивый. Позавчера в торговом центре я также упоминал, что мне очень нравится твоя идеальная фигура, и это мнение не просто беспристрастного друга, а гейского гея с повышенными стандартами. Еще мне нравятся твои длинные стройные ноги и вообще то, что ты высокий. А я тащусь по высоким, особенно тем, кто выше меня. Твои огромные темные глаза очень очаровательны, и твои милые щеки… Честно, Юнхо, ты, наверное, самый очаровательный парень, которого я когда-либо видел. Ты мне веришь? — Верю, — пробормотал Юнхо, — верю тебе, но не в то, что ты сейчас говоришь. — Видимо, теперь мне предстоит миссия не только много обнимать тебя, — фыркнул Минги, — но также называть красивым. Пока ты не будешь верить не только мне, но и моим словам и не примешь их за истину. Юнхо смущенно зарделся и пискнул в чужое плечо. — О, нет, прекрати. Это все равно не поможет поднять мою самооценку. Абсолютно бессмысленно. — А что, если я стараюсь не ради твоей самооценки? — предположил Минги и осторожно отодвинул от себя Чона, чтобы посмотреть на его ярко-красное лицо, — а ради самого себя? Юнхо недоуменно нахмурился. — У меня же язык безумно чешется, стоит на тебя посмотреть. Ты такой красивый. Юнхо скептически поразглядывал Минги, который выглядел подобно воплощению невинной честности, нахмурился и устало улегся на кровати, на боку, передом в совершенно иную сторону. Его голова была готова взорваться от смущения, а в ушах все еще звучали чужие слова, в которые он до сих пор никак не мог поверить. «Минги действительно считает меня красивым? Меня? И это была не просто попытка поддержать меня? Я не сплю? Как такое может быть?» Сон не заставил себя долго ждать и тоже лег вслед за ним, а потом обнял Юнхо из-за спины, окольцевав чужую талию руками и прижав ее теснее к своему животу. Почувствовав, как в его затылок уткнулись носом, Юнхо дрогнул и тяжело задышал. Сейчас, зная со слов Минги, что тот искренне считал его красивым, он вдруг почувствовал, что что-то между ними едва заметно изменилось. — Давай что-нибудь посмотрим, Юю? Я тебя сейчас слишком сильно загрузил, и прошу за это прощения. Просто, понимаешь, ты потрясающий человек, и я понял это всего лишь за несколько дней, и я не могу не думать о том, что сейчас мы бы знали друг друга уже пять лет, не старайся я так сильно отвязаться от Ёсана. И тебе было наверняка неприятно слышать от него, что ты кому-то не понравился. — Все нормально, — вздохнул Юнхо, — я не обязан никому нравиться. Это слишком глупо, так что давай закроем эту тему? Она действительно смущающая. Я уже понял, что ты считаешь меня красивым парнем, что совсем немного подняло мою самооценку, так что не вижу больше причин все это обмусоливать. И… да, давай что-нибудь посмотрим. Есть идеи? — Есть одно аниме, которое меня заинтересовало… Оно, конечно, не законченное, и дальнейший сюжет продолжается в манге. Как ты относишься к сюжетам, где приходится думать? Стоило теме разговора смениться, Юнхо наконец-то смог расслабиться и развернулся в чужих руках, чтобы улечься на спине, в то время как Минги положил свою голову на его грудь. — Называется «Игра друзей». — Ну, что же. Давай посмотрим. И нужно перетащить ноутбук на кровать. Я уже что-то устал лежать. Тело болит. — Как скажешь, Юнхо. Когда они уселись на кровати за второе совместное аниме, именно Юнхо стал тем, кто схватил Минги за руку и прижался к чужому боку, стоило первому эпизоду начаться. Ему, разумеется, хотелось более крепких объятий, которые были бы не слишком удобны для просмотра японского мультсериала, вот только Минги завозился и неожиданно отобрал свою руку, тем самым удивляя Юнхо. Сначала он укрыл его спереди одеялом, а потом, убрав мешающуюся подушку и усевшись позади него, оперся об спинку кровати, раздвинул ноги в стороны и подтянул Юнхо чуть ближе к себе, чтобы обнять его из-за спины. Так же, как и вчера. — Тебе действительно нормально сидеть так? — не преминул поинтересоваться Юнхо, расслабляясь, — позади меня. — Ну, так гораздо удобнее обнимать тебя, — сознался Минги, крепче сжимая чужую талию, отчего у Чона пошли привычные мурашки, — и, да, вполне удобно. Рукам в особенности, мне нравится. Давай смотреть? Хо, так это аниме о старшеклассниках. Через четыре часа, состоявших из просмотра интересных двенадцати серий, Юнхо испытал грусть от того, что время пролетело слишком быстро, и они, переговариваясь по поводу сюжета, ни разу не сменили своей позы. Сон периодически ерзал позади, а его подбородок то и дело приземлялся на чужое плечо, то на левое, то на правое, а когда Юнхо откровенно ложился на него, Минги аккуратно обхватывал его за плечи, утыкаясь носом в темную макушку, и смотрел аниме поверх чужой головы. Юнхо очень давно не чувствовал себя таким счастливым. — Давай еще что-нибудь посмотрим? Например, какой-нибудь старый мультик из классики? — первым предложил Минги, озвучивая желание Юнхо, которому пока совсем не хотелось ложиться спать. Черт, он же спал до двух дня, — что-нибудь из Дримворкс? — Например? — фыркнул Юнхо и схватил одну из рук на своей талии, чтобы начать играться с ней, — Шрека? Как приручить дракона? — Синбада смотрел? — О, я его знаю! — Чон хлопнул в ладоши и повернулся, чтобы посмотреть на Минги, — очень недооцененный и забытый мульт. Даже обидно за него. Марина крашиха. Был влюблен в нее, еще не зная о своей ориентации. — Да, она крутая. Еще мне обидно за «Планету сокровищ». Там убытков было больше семидесяти миллионов из-за плохих сборов. Мой любимый мультик. — Ты тоже так считаешь?! — воскликнул Юнхо, развернувшись лицом к Минги, и крепко прижал его к себе за шею, — так здорово. — Не знаю, зачем ты обнял меня, но спасибо, — прыснул тот, тесно обхватывая его за стройную талию, — какой мультик будем смотреть? — Оба. Время же детское, всего лишь половина одиннадцатого. Только идем сюда ко мне, — Юнхо похлопал прямо рядом с собой, — ты наверняка устал сидеть позади меня. — Как скажешь, Юю. — Позволишь мне на этот раз положить свою голову на твои мощные колени? — Конечно, Юю, без проблем. Когда Юнхо улегся на кровати, поджав ноги, и положил голову на чужие колени, у него перехватило дыхание от очередного приступа щенящего восторга, потому что Минги начал заботливо подправлять одеяло, чтобы оно плотно окутывало больного, а потом положил свою ладонь на его макушку и начал ее гладить, — аж до мурашек, — пока «Синбад: Легенда семи морей» только начинался. Они быстро покончили с обоими мультфильмами, синхронно почувствовав сонливость к самому концу «Планеты сокровищ», и дружно, без всяких лишних слов улеглись спать, крепко сжимая друг друга в объятиях. Перед тем, как уснуть на чужой груди, Юнхо без всякого стеснения воспользовался своим положением. Он напоследок прижался губами к бархатной коже желанной шеи, чтобы осторожно обхватить небольшой участок и коротко его лизнуть. Возможно, Юнхо просто показалось, как тело под ним окаменело, но ему уже было откровенно плевать. Он сделал глубокий вздох, впитывая в себя тонкий нежный запах, всего за несколько дней ставший его любимым, и прикрыл глаза, готовясь к еще одному потрясающему сну, потому что он не просто не был один. Рядом с ним лежал мужчина его многолетней мечты. Даже если эта мечта была неисполнима. Утром ближе к обеду Чон проснулся первым. Он лежал на боку, а вокруг его талии были обвиты сильные руки, чей обладатель крепко спал совсем рядом с ним, а его лицо находилось на расстоянии всего нескольких сантиметров. Юнхо, внимательно рассматривая чужие черты, старательно думал и чувствовал себя долбаным наркоманом в тяжелой завязке, который с огромными усилиями смог справиться с собственной зависимостью и спустя время снова употребил, что откатило весь его прогресс назад, обесценив предыдущие старания. Сон безвылазно был рядом с ним чуть больше сорока часов, и Юнхо только мог представить, насколько тоскливо ему станет, когда этот мужчина покинет его квартиру и, возможно, даже больше не вернется в его кровать. Юнхо и раньше подсознательно знал, что, стоит ему, смирившемуся и принявшему ситуацию, испытать по отношению к себе толику нежности, он, изголодавшийся по любви, мгновенно сорвется и позволит своему сердцу склонить голову перед старой мечтой. Это не поддавалось ни малейшему контролю, сколько бы Юнхо ни твердил себе, что его надежда была бессмысленной, ведь намерения Минги были абсолютно чистосердечны и бесхитростны. Тот был очень добрым человеком и не мог не пожалеть Юнхо, который ему искренне и по-человечески понравился, что и было подлинной причиной всей той заботы. Просто это Чон позволил своей изощренной фантазии пойти в разгул и принять желаемое на действительное. … желаемое за действительное… После ухода Минги станет так пусто, как никогда раньше, и одиночество будет ощущаться явственнее, чем в течение этих полутора лет. Юнхо поморщился от грусти и представил своим богатым воображением, как он будет глядеть на пустую половину кровати и страдать от обманчивого ощущения присутствия Минги, который уже заполонил собой всю комнату, отчего Юнхо, привыкшему к одиночеству, захочется расплакаться. Уже хотелось. Он представил, как всего через несколько часов будет отгонять от себя фантомные объятия Минги, который не отпускал его весь вчерашний вечер во время просмотра аниме, мультфильмов и особенно ночью. Даже сейчас. — У меня сейчас такое чувство, будто все мои бывшие вместе взятые так много не обнимали меня, как ты один, — шепотом вырвалось у Юнхо, который, осознав произошедшее, еле справился с желанием шлепнуть себя по губам. Минги по-прежнему спал. Он всего лишь немного нахмурился и застонал, что по какой-то причине вызвало беспокойство у Юнхо, который внезапно осознал, что все это время после пробуждения, занятый своими собственными внутренними страданиями, не замечал одного тревожного факта. Чон молниеносно потянулся к чужому лбу и раздраженно прошипел. — Да ну, блять. Сон продолжил находиться в полудреме, пока его лоб под ладонью определенно был теплее тридцати семи градусов. Юнхо аккуратно пощупал его шею и окончательно удостоверился, что Минги умудрился заболеть. Точнее, заразиться от него. — Пиздец, — пробормотал Юнхо и досадливо уставился на больного напротив себя, который едва заметно поморщился и только крепче обнял его, отчего они чуть не стукнулись лбами, — Минги, ты спишь? Минги? Но тот не отвечал и не собирался просыпаться. Этого не произошло, даже когда Юнхо внезапно услышал звонок под подушкой и осторожно полез под нее, чтобы достать чужой телефон. На дисплее отображалось имя «Хонджун-хен». — Минги, тебе звонят. Минги утробно простонал, подрагивая от холода, и внезапно навалился на Юнхо, который от неожиданности упал на спину и оказался придавлен большим горячим телом. Горячим аж в двух смыслах. А телефон все продолжал трещать, так что Юнхо, тяжело вздохнув, принял решение. Ответил на звонок. — Так, Минги, тут произошла непредвиденная ситуация. Я же говорил, что на этого тупицу нельзя надеяться, говорил же! В следующий раз, если кто-то будет со мной спорить, я им помет голубей в рот запихаю. Короче, эта гребаная запись переносится на завтра, но с заменой, — начал сходу тараторить высокий, звонкий голос, как будто зачитывая рэп. — Так, погодите секунду, я не Минги, — поспешил перебить его Юнхо, — он вам скоро сам перезвонит. Вы сказали, ваша сегодняшняя запись переносится на завтра? — Да, на то же время. И… Так стоп, а кто это вообще? — голос незнакомца наконец-то замедлил темп и стал более напряженным. — Ну, я друг Минги, меня зовут Юнхо, — ответил Юнхо, сразу же представляясь и думая о том, как он вообще умудрился во все это влипнуть, потому что Минги продолжал болезненно сопеть на нем, — да, вы наверняка обо мне не слышали. Просто мы с Минги только недавно познакомились. — Ага, понял. А почему он сам трубку взять не смог? Его телефон у вас остался? Он куда-то отошел? Посрать захотел? Он же в туалете без телефона никогда не появляется. Хонджун-хен, которого так обожал Минги, был действительно занятной личностью. — Ну, — Юнхо устало вздохнул и решил в качестве ответа выбрать честность, — нет, на самом деле, он сейчас рядом со мной. — Рядом? — Просто Минги заболел. Его лоб горит, и тело горит. — Так, стоп, — Хонджун на другом конце линии прокашлялся, — этот дуралей спихнул вам телефон, потому что заболел? А почему мне об этом не написал? И, вообще, он собирался на работу приезжать, если бы я не сообщил сейчас о переносе на завтра? — Трубку взял я, потому что Минги не смог проснуться со звонком, — начал пояснять Чон, борясь со смущением от того, что ему придется выдавать новые детали, — да и он сам еще не знает, что заболел. Уверен, Минги пришел бы к вам даже больным и хромым. Блять, очнись уже, ты тяжелый. Последнюю фразу Юнхо произнес гораздо тише, обращаясь уже к Минги, а не к Хонджуну, у которого оказался хороший слух. — А вы точно его друг? — на этот раз тот заговорил новым низким тоном, в котором сквозило неприкрытое ничем удивление. — А? — не понял с первой секунды Юнхо, — а-а-а, да, разумеется, я его друг. — И Минги на вас спит? — в голосе Хонджуна также добавился скептицизм. — Так получилось, — смущенно протянул Юнхо, — Минги просто остался у меня ночевать и планировал сегодня поехать в компанию. Тут вы позвонили, Минги не реагирует. Я его пощупал. Он горит и не просыпается. — Юю… — Минги утробно, жалобно простонал и еще сильнее навалился на бедного Юнхо, в то время как его руки шустро пробрались под чужую футболку, — ты такой прохладны-ы-ый. Блять, как же мне плохо. — Отлично, ты проснулся? На, держи телефон. Говори со своим хеном сам, — Юнхо попытался пихнуть ему телефон, но Сон отмахнулся, снова застонал и начал активно ерзать на чужом теле, — так, раз не хочешь с ним говорить, то хотя бы слезь с меня. Ты тяжелый. — Юнхо же, верно? — А, да, я слушаю, — Юнхо сдался и снова приложил телефон к уху, — извините. Минги… — Да ладно, я все прекрасно понял, — пробормотал Хонджун, — пускай Минги позвонит мне, когда ему станет легче, хорошо? А, и на работе он тоже может не появляться ближайшие дней пять. Юнхо пораженно охнул. — Вы ему даете отгул? — Да. Пускай спокойно поболеет. Он и так до недавнего времени месяцами безвылазно торчал в компании без выходных, ни разу не беря больничный. На этот раз простительно. Позаботьтесь о нем, хорошо? Чон не успел ответить, как Хонджун сбросил трубку, и посмотрел на телефон. А потом посмотрел на Минги, который как ни в чем не бывало сопел на его груди, будучи при этом горячим, словно кипяток. — Минги? — Юнхо потрепал его по плечу, но тот не шелохнулся, — как ты так крепко спишь? Я во время температуры вообще не могу нормально спать. Как будто в полудреме нахожусь. Ты вообще слышал, что я сейчас с твоим хеном разговаривал? Минги окончательно очнулся лишь через полчаса, которые Юнхо пролежал на спине, подобно чужой подушке. — Юнхо? — Минги приподнял голову, посмотрел на него и поежился, сильнее кутаясь в одеяло, — кхе-кхе. — Что, горло ноет, да? — фыркнул Юнхо, уже принявший тот факт, что от него неизбежно заразились, и погладил больного по растрепанным волосам, — твой иммунитет неотвратимо пал перед моим могуществом. — Конечно же, он пал, — прохрипел Минги, ворча, — как перед тобой не пасть-то. Блять, как же голова трещит. — Давай я тебе таблетки приготовлю. Как нос, заложен? Сон попытался шмыгнуть. — Пока совсем немного. — Ты даже не удивился своей болезни, — продолжил говорить Юнхо мягким, высоким голосом, — дай угадаю, ты уже вчера вечером чувствовал недомогание, но молчал, да? Нет бы сказать мне, сразу что-нибудь заранее выпить. Минги, тебе крайне повезло, что твой хен великодушно дал тебе целых пять дней выходных, потому что ты до этого пахал, словно проклятый. Минги немного приподнялся и отвернулся, чтобы прокашляться в другую сторону. — Хен? Выходные? Сколько, блять?! Кхе-кхе. А-а-а, ты с ним разговаривал? С Хонджун-хеном? — Сначала он сообщил о переносе вашей сегодняшней записи на завтра, а потом, когда узнал о твоей болезни, устроил мини отпуск. — Здорово, — просипел Минги, ложась обратно на Юнхо, — хоть что-то радует, не надо никуда ехать. Аж камень с души. Ты же меня не выпроводишь из квартиры хотя бы сегодня, Юнхо? — Разумеется, нет, — нарочито обиженным тоном ответил Чон, — напомнить, кто так любезно поделился с тобой болезнью? — Я вчера чувствовал себя вполне неплохо. Значит ли это, что подсознательно ты так сильно хотел, чтобы я остался, что твоя болезнь решила все устроить самостоятельно? — Я все-таки снова напомню, что это ты так сильно помешался на мне, раз решил плюнуть на вероятность заразиться, потому что хотел моего общества. Это была всего лишь кокетливая шутка со стороны Юнхо, которая выскользнула из его рта до того, как он задумался о ее целесообразности, но даже сейчас, когда пути назад не было, Юнхо бы произнес то же самое. — Урыл, — промурлыкал Минги, — ты абсолютно прав, кхе-кхе. Я действительно на тебе помешался. — Отлично. А теперь отпусти меня. Тебе нужно сбить температуру и выпить противовирусное, благо ты купил мне все с запасом. И одежду найду тебе потеплее. — О, нет, не уходи! — Минги вцепился в него, как клещ, — не оставляй меня здесь одного. — Ты хочешь, чтобы тебе стало легче? Ответь. — Д-да? — Сон снова прокашлялся, — как же горло болит. Юнхо устало вздохнул и потянулся одной рукой к тумбочке, на которой лежала блистерная упаковка. Он просмотрел ее и протянул Минги, который непонимающе моргнул. — На, соси, — фыркнул Юнхо и внутренне рассмеялся от двусмысленности слова, — таблетки от боли в горле. Минги измученно нахмурился и, выдавив одну таблетку, отправил ее себе в рот. — Уф. Я бы лучше что-нибудь другое пососал, вот честно. Юнхо выдавил низкий смешок. — В твоей неприятной ситуации могу пока что предложить лишь таблетки. Минги внимательно посмотрел на него и через пять секунд откатился на бок, на свободную половину кровати. — Тогда в моих же интересах быстрее выздороветь. Что мне нужно выпить? Чон не сразу понял, что именно Минги имел в виду. Его брови медленно поднялись вверх, а само лицо стало непроницаемым, не считая дернувшегося левого глаза. Скрыть эмоции было непросто, но Юнхо справился. — Тогда лежи. Тебе нужно соблюдать постельный режим. Я сейчас все приготовлю, да и мне самому нужно лекарства пить. Кстати, перезвони хену. Он попросил сказать тебе об этом. Юнхо вышел на кухню, сделал глубокий вздох и подумал лишь об одном… Минги однажды его просто добьет. И даже не поймет этого.