Clash to Crush

      — Какого хуя?! — Тэхён буквально взрывается, глядя в экран своего рабочего ноутбука.       На лбу выступают морщинки, пальцы с силой сжимаются в кулак, а грудь судорожно вздымается от накатившего бешенства.       На мониторе нагло светится заголовок:

«Розыгрыш нового фанфика от автора «Ви»».

      Тэхён моргает, перечитывает ещё раз, затем ещё — и его злость только набирает обороты.       — Ты тоже это видишь?! — рычит он, резко оборачиваясь через плечо к Чимину, который только зашёл в его домашний кабинет.       Пак на мгновение замирает, а затем переводит взгляд на экран. Глаза округляются, губы сжимаются в тонкую линию, и он, морщась, кивает.       — Блять…       Они одновременно возвращаются к тексту.

«Всем добрый вечер! В честь грядущего праздника всех влюблённых хочу провести небольшой розыгрыш фанфика от замечательного Ви.

Всё, что вам нужно, — подписаться на мой канал и ждать десяти утра завтрашнего дня.

Победитель будет один, его определит случайным образом специальная программа, и, если условие розыгрыша будет выполнено, я свяжусь с победителем! Всё, что от вас требуется: подписаться и написать в комментариях слово «участвую» и свой порядковый номер (он должен быть на один больше, чем у предыдущего участника).

Ну и, конечно же, ждать результаты конкурса. До завтра. Ровно в десять утра в этой группе опубликую победителя!

Всем большой удачи!

P.S. Если вы живёте в Сеуле или ближайших регионах, то я лично смогу вручить победителю его подарок».

      Тэхён, не раздумывая, лайкает пост и печатает в комментариях:

«Участвую».

      Перед отправкой он машинально прокручивает вверх, чтобы проверить порядковый номер последнего участника. И тут же замирает.       — Двадцать одна тысяча… — его голос дрожит. — Пятьсот… восемьдесят?! — он орёт на весь кабинет, а затем с таким грохотом встаёт, что его стул падает на пол. Схватившись за край стола, он сверлит взглядом монитор, дыша, как разъярённый бык.       Чимин нервно сглатывает, вжимаясь в дверь.       — Ну, технически, двадцать одна тысяча пятьсот семьдесят девять, — поправляет он, но, встретившись с безумным взглядом Кима, тут же выпрямляется. — То есть… нет, конечно, какого хуя?!       Тэхён шумно выдыхает, с грохотом возвращает стул на место и снова плюхается в него. Клацает мышкой, прокручивая страницу вверх в поисках даты создания блога. Глаза судорожно бегают по экрану, пока, наконец, он не находит первую запись.       Пять с половиной месяцев назад.       Тэхён хмыкает, кривит губы и, закатив глаза, картинно откидывается на спинку стула.       — Откуда у какого-то канала-ноунейма такая популярность за несколько месяцев? — раздражённо бросает он.       Чимин пожимает плечами, скрещивая руки на груди:       — Это не канал популярный, а ты, идиот! — он ухмыляется. — Так что привыкай быть лакомым кусочком для фанатов.       Тэхён мрачно смотрит на него, затем снова на экран.       — Грёбаный цирк...       Наклонившись ближе к экрану, Тэхён хмурится, бегло сканируя страницу в поисках хоть каких-то зацепок. Кто, чёрт возьми, стоит за всем этим? Никаких имён, только бот для анонимных сообщений и почта для связи с админом по поводу заказа печатных фанфиков…       — Тут, кстати, только ты… — задумчиво прищуривается Чимин, пробегая глазами по тексту.       — В каком смысле? — Тэхён вскидывает на него взгляд, не понимая, о чём он.       — Только твои работы тут печатаются.       Тишина. Секунда, другая… Третья — и вот Тэхён уже буквально закипает. Вены на висках начинают пульсировать, челюсти сжаты так, что, кажется, скрипят зубы.       — О, правда?! — выдыхает он с натянутой улыбкой. — То есть я — единственный счастливчик, чьи авторские права можно просто растоптать, как окурок?! Боже, какое счастье! Моему восторгу нет предела! Просто праздник какой-то! — голос его уже срывается на саркастический хохот.       Чимин вздыхает и качает головой. Он уже жалеет, что вообще открыл рот, но назад дороги нет.       — Будешь участвовать? — спрашивает тот слегка удивлённо. — Серьёзно? — с сомнением уточняет он, явно не веря, что Тэхён способен пойти на такое.       — Не только буду участвовать, — Тэхён хитро улыбается уголками губ, но в его глазах сверкает не веселье, а обещание массовых разрушений. — Я дождусь победителя, свяжусь с ним, узнаю, как он будет получать подарок. И, если вдруг окажется, что он живёт в Сеуле или где-то рядом и соберётся встретиться с организатором лично… О-о-о… — протягивает он, мерзко усмехаясь. — Ему не жить.       Чимин сглатывает.       — Победителю? — осторожно переспрашивает он.       — Да какому, блять, победителю, Чимин?! — рявкает Тэхён, резко отъезжая назад на стуле так, что тот чуть не переворачивается. — Создателю этого ёбаного канала! Этого ёбаного конкурса! Какого, блять, хуя он решил, что может печатать мои фанфики без моего согласия?!       Чимин уже буквально видит, как из ушей Тэхёна валит пар, а глаза пылают адским пламенем. Секунда — и он начнёт испускать изо рта огонь, как разъярённый дракон.       — Что ты ищешь? — решает он сменить тему, наблюдая, как тот яростно роется в выдвижных ящиках.       — Номер телефона.       — Зачем?        Чимин хмурится.       Тэхён бурчит что-то неразборчивое и продолжает копаться в бумагах.       Чимин складывает руки на груди и присаживается на край стола, с любопытством разглядывая начальника. Ему откровенно смешно — в жизни не видел, чтобы Тэхён так бомбил. Лицо покраснело, пальцы дрожат, движения резкие, словно он на грани того, чтобы метнуть в кого-то стулом.       — Нужно создать левый аккаунт, чтобы участвовать, — наконец, выдаёт он, продолжая рваться в бой.       Чимин кивает, с трудом сдерживая смех.       — Логично. Если вдруг кто-то увидит твою аватарку и твой ник, сразу узнают тебя… Хотя, может, подумают, что ты просто фанатеешь от самого себя. Что, в общем-то, недалеко от правды.       Тэхён замирает, медленно поворачивает голову в его сторону, и если взглядом можно было бы испепелять, то Чимин уже обратился бы в кучку пепла.       — То есть, я хотел сказать — чистая ложь, конечно же! — мгновенно сдаётся Чимин, поднимая руки в примирительном жесте.       Тэхён фыркает.       — Неважно. Нужно, чтобы никаких подозрений не было. Если этот придурок поймёт, что его спалили, он тут же снесёт канал и свалит в закат. И всё, ищи-свищи.       — У него больше тридцати тысяч подписчиков, — пожимает плечами Пак. — Я бы на его месте хер удалил такую аудиторию.       — Тридцать тысяч… — Тэхён еле слышно выдыхает, явно в предынфарктном состоянии. — Я своих читателей годами вымаливал, как манну небесную! А этот слизняк появился из ниоткуда и за пару месяцев нахапал аудиторию?!       После успешной регистрации нового аккаунта с другим номером, именем и фотографией он вновь находит канал «JK-art». Видит, что за это время в конкурсе появилось ещё больше участников, тяжело выдыхает и комментирует пост:

Участвую. 21589.

      — Пиздец.       — Можно я гляну? — осторожно спрашивает Чимин, заметив, что Тэхён уже секунд тридцать не дышит, вперившись взглядом в монитор.       — Что? — Ким моргает, обрывая убийственные мысли, и переводит взгляд на друга.       — Дай-ка, — Чимин мягко, но настойчиво вытесняет его со стула и садится сам. Он начинает изучать канал, прокручивая страницу вниз. — Слушай, если отбросить всю эту херню с нарушением авторских прав… — он делает паузу, чтобы подчеркнуть свою мысль. — То готов признать: у него чертовски хорошие обложки. Даже, блять, лучшие. В отличие от того издательства, где ты печатаешься.       — И что теперь? — Тэхён с опасным прищуром наклоняется ближе. — Простим ему все грехи, вручим медальку за дизайнерские способности и дружно пожелаем успехов? Позволим ему делать деньги на моём труде?! В то время как я годами страдал, выносил, выстраивал, проливал кровь, пот и слёзы, сидел ночами, следя за каждым лайком, комментарием, подпиской?! Выпрашивал у читателей хотя бы точку в комментариях, чтобы убедиться, что они дочитали до конца главу, которую я писал в бессонные ночи?! А этот... — он свирепо щурится, вспоминая никнейм. — Джей-Кей просто пришёл и получил всё на блюдечке?!       — Я просто констатирую факт, — миролюбиво замечает Чимин, встав со стула и уступив место Тэхёну. — Так что теперь делать будешь?       Тэхён зло мотает головой.       — Соберусь, напишу пару новых глав к процесснику и постараюсь не размазать клавиатуру по столу.       — Принести тебе чего-нибудь вкусненького?       — Бля, лучше найди мне какого-нибудь смазливого мальчика, — выдыхает он, откидываясь на спинку стула и закрывает глаза.       — Нет уж, — Чимин хмыкает. — Я — твой помощник, а не сутенёр, и искать тебе шлюх в мои обязанности не входит.       Тэхён морщится.       — Фу, как грубо, — он подмигивает. — Это просто люди, которые слишком быстро влюбляются. И делают это за деньги.       — Пусть этим занимается Хёншик.       Тэхён закатывает глаза.       — Он в отпуске.       — А что так? Устал ничего не делать, решил отдохнуть от этого? — фыркает Чимин, вспоминая о втором помощнике Тэхёна. — Ладно, отдыхай, — он хлопает Тэхёна по плечу и направляется к двери. — Пойду заварю нам кофе.       — Со сливками?       Чимин закатывает глаза.       — Ладно, — ворчит он и исчезает за дверью.       Тэхён скрещивает руки на груди и сверлит потемневший монитор гневным взглядом.       — Джей-Кей, — он произносит имя так, словно это ругательство. — Ты ещё пожалеешь, что вообще родился. Я тебя найду. И выебу. Если не в прямом, то в переносном смысле — точно.       Он улыбается, но это не добрая улыбка. Это оскал человека, который уже придумал, как превратить жизнь другого в ад. И ему это нравится.

***

      — Охуеть.       Чимин даже не сразу понимает, что именно так эмоционально прокомментировал Тэхён.       Следующим утром ровно в десять они заходят на знакомый канал, чтобы узнать, кто же стал счастливым обладателем незаконно напечатанного фанфика Тэхёна. И…       — Охуеть, — Чимин недоверчиво хлопает по экрану, будто от этого что-то изменится. — То есть ты выиграл свой же фанфик? В конкурсе, где его напечатали без твоего согласия?       Он тут же заливается смехом, хлопая в ладоши.       — Я, конечно, лично с Богом не знаком, но отвечаю, у него просто потрясающее чувство юмора.       Тэхён скрещивает руки на груди и вскидывает бровь.       — Ещё бы, он ведь создал тебя, — бросает он и подмигивает, смотря на друга снизу вверх.       Чимин фыркает, но не отвечает.       Тем временем Тэхён, не веря в этот абсурд, перечитывает текст ещё раз. Хотя уже и так мог бы его продекламировать наизусть.

«Доброе утро! Вот и настало время определить победителя розыгрыша фанфика потрясающего автора Ви. Чтобы вы убедились, что всё было честно, я предоставляю запись экрана с моментом определения победителя! И это… Барабанная дробь… @no_name_mthrfkr!

Очень смешной ник, но, в любом случае, мои поздравления! В ближайшее время я свяжусь с Вами, чтобы уточнить способ доставки выигрыша.

Всем спасибо за участие! Кто только нашёл этот канал и не успел поучаствовать — не расстраивайтесь, я планирую проводить такие конкурсы каждый месяц. Безумно благодарен такой большой аудитории. Спасибо вам!»

      — Ты только посмотри на него, — хмыкает Тэхён. — Каждый месяц мои книги будут бесплатно прилетать кому-то в руки.       — Это же... хорошо? — неуверенно тянет Чимин.       — Чего хорошего, Чим? — Тэхён картинно закатывает глаза. — Нет, я рад, что так много людей смогут бесплатно выиграть мою книгу, познакомиться с моим творчеством, если ещё не смогли этого сделать, тем более, ты прав, арты и обложки к работам действительно охуенные! Я даже готов лично поздравить победителей и подписать им книги, но…       — Тогда твоё издательство обанкротится, — догадывается Чимин, и Тэхён понуро кивает.       — И всё то, за что я так долго и усердно воевал, полетит в тартарары. Мы только недавно выиграли бой с распространением моих работ на левых сайтах… К ещё одной войне за авторские права я не готов.       Чимин несильно сжимает плечо Тэхёна в знак поддержки.       Через какое-то время на аккаунт Тэхёна приходит сообщение от незнакомца:       «Здравствуйте! Ещё раз поздравляю Вас с победой в конкурсе! Для того, чтобы отправить Вам подарок, я должен убедиться, что Вы достигли совершеннолетнего возраста. Пожалуйста, пришлите фото паспорта или, к примеру, водительские права, только где дата рождения, другая личная информация меня не интересует. В общем, любой официальный документ, который подтверждает Ваш возраст! И ещё раз поздравляю с победой!».       — Он такой счастливый, что аж тошнит, — закатывает глаза Тэхён.       — Почему ты думаешь, что он счастливый? — хмурится Чимин, вновь пробегаясь взглядом по тексту в поисках ответа на вопрос.       — А что, не видно? — восклицает Тэхён, показывая на текст.       Он встаёт со стула и идёт к своему рабочему портфелю, где лежат документы.       — Ты что, правда собираешься отправить ему свой паспорт? — Чимин в изумлении поднимает брови.       Тэхён останавливается на полпути, хмурится и задумчиво жуёт губу.       — Хм, ты прав. Не зря же я создавал фейковый аккаунт, — он кидает на друга выразительный взгляд. — Дай-ка мне свои данные.       Чимин хлопает глазами, но через секунду пожимает плечами, выходит из кабинета и вскоре возвращается с документом. Однако, прежде чем передать его Тэхёну, рука зависает в воздухе.       — Постой… А зачем ты вообще создавал аккаунт на несуществующего человека, если мог просто попросить меня принять участие в этом конкурсе?       Тэхён театрально закатывает глаза.       — Ты только сейчас об этом подумал? — со смешком качает головой, забирая документ. — Ну, поздно пить минералку, если почки отказали.       Чимин издаёт легкий смешок и чешет затылок.       — Да вчера как-то не до этого было, — хмыкает тот. — Нужно было останавливать твою гневную тираду, — вспоминает вчерашний вечер, и на губах вновь появляется улыбка. — Кстати, а почему ты сейчас такой спокойный? Смирился, что кто-то отбирает у тебя твоё творчество?       — Хуй там, — фыркает Тэхён. — Я храню энергию для встречи с этим чудаком на букву «м». Тогда-то я ему покажу.       — Так, если ты собираешься встретиться с ним лично, зачем фотографировать данные?       Тэхён поднимает свой взгляд на Чимина и радостно улыбается.       — Ну вот, хоть у кого-то начали мозги работать, — продолжает улыбаться и одновременно с тем печатает ответ.       «Здравствуйте! Спасибо большое! Я безумно рад выиграть книгу такого талантливого автора, как Ви. Его работы — это искусство! Он так тонко чувствует персонажей, так мастерски передает эмоции… Читаешь — и просто таешь… Он замечательный! Спасибо Вам за чудесный канал!»       — Не перебор? — Чимин медленно поднимает бровь, пробегая глазами по тексту Тэхёна.       — Да, про канал лишнее, — соглашается Тэхён, стирая последние слова. — Убираю.       Чимин продолжает читать, не сводя с него подозрительного взгляда:       «Вы писали, что если победитель находится в Сеуле, то есть возможность встретиться лично. Это так?»       Ответ прилетает практически мгновенно:       «Да! Если вы живёте в Сеуле, то я с удовольствием встречусь и передам подарок лично! Когда Вам удобно?»       — Сейчас, — нетерпеливо отвечает Тэхён. — Как думаешь?       — О, что может быть романтичнее, чем врезать парню на День всех влюблённых? — ехидно интересуется Чимин.       — Чёрт, точно, — цедит Тэхён сквозь зубы. Он совсем забыл, что сегодня четырнадцатое февраля. — Он может быть занят… Ладно, рискну.       «Если у Вас нет планов, я бы хотел встретиться сегодня»       Он замирает над кнопкой отправки.       — Ну? Чего завис? — подначивает Чимин.       Тэхён молча жмёт «отправить» и замирает.       Три точки.       Джей-Кей печатает.       «Хорошо. Давайте сегодня, в два часа напротив входа в университет СИГУ, подойдёт?»       «Да. Как мы узнаем друг друга?»       — Не переживай, он тебя узнает сразу, — смеётся Чимин.       «Я буду с большим красным пакетом, на котором написано "Jk-art"».       — Ого, у него даже пакеты фирменные, — ухмыляется Чимин. — Может, и подписку на твой платный канал в подарок положит?       Тэхён игнорирует и отвечает лаконичное:       «До встречи»       Захлопнув ноутбук, он потягивается, но тут же слышит ядовитое:       — Вазелин не забудь взять.       — Я просто с ним поговорю, — тяжело вздыхает Тэхён, но по лицу ползёт самодовольная ухмылка.       — Конечно, — понимающе кивает Чимин. — Хорошо, что хоть один из нас в это верит.       Тэхён качает головой, мысленно называя своего помощника идиотом.

***

      Тэхён опаздывает. Но не потому, что слишком долго выбирал, что надеть, или стоял перед зеркалом, поправляя шарф. Он решил прийти позже специально. Хотел рассмотреть этого человека издалека, хоть немного изучить, прежде чем подойти и столкнуться лицом к лицу с тем, кого ни разу не встречал, но уже слегка ненавидел.       Человек, которого он искал, уже стоит на месте встречи. Ровно в два часа. Эта пунктуальность взбесила Тэхёна ещё больше, но он лишь медленно выдыхает, не позволяя злости взять верх. Он не для того пришёл сюда, чтобы поддаваться эмоциям. Нужно разобраться с этим спокойно.       Чётко.       Решительно.       Парень не соврал, в его руках действительно красный бархатный пакет с названием канала. Разукрашенный лентами или чем-то похожим. Из-за расстояния Тэхён не может разглядеть детали, да и это неважно, ведь всё его внимание приковано к хозяину пакета.       Боже...       Насколько красив этот человек. Светлые волосы слегка развеваются на зимнем ветру, кончики прядей ловят редкие снежинки. Длинное тёмное пальто подчёркивает его фигуру, голубой свитер выглядит уютным, а небрежно повязанный шарф притягивает взгляд к его шее. Молодой. Чертовски красивый.       Тэхён бы дал ему лет двадцать-двадцать пять, не больше.       Потерев замёрзшие руки друг о друга и дуя на них горячим потоком воздуха, он глядит на дорогу. Машин нет. Внимательно перейдя дорогу, он обходит парня сзади и замирает, ожидая, пока тот поднимет голову. Странно, но эта разница в их росте почему-то умиляет Тэхёна, и, слегка махнув головой, он с прищуром смотрит на шокированного, слегка позеленевшего от страха парня и, сунув руки в карманы зимнего пальто, первый нарушает молчание:       — Вижу, узнал, — усмехается он, позволяя уголкам губ приподняться в кривой ухмылке.       Парень моргает. Потом быстро-быстро кивает, как игрушечный болванчик на панели машины, и продолжает молчать.       — В общем, предупреждаю в первый и последний раз, — Тэхён с силой сжимает руки в кулаки. Но, к удивлению Кима, при виде этого шокированного, но обворожительного парня, он больше не чувствует злости или гнева. Не хочет пожелать тому чего-то плохого. Словно его душа успокоилась, когда он увидел этого парня. — Ещё раз увижу, что ты без моего разрешения продаёшь мои работы — в любом блоге, на сайте, в газете, хоть голубиной почтой, — следующий, кого ты встретишь, будет судебный пристав. Я церемониться не буду. Мы живём в Южной Корее, где за авторские права борются не на шутку.       Парень сглатывает. А затем вдруг подаёт голос:       — Но…       Тэхён замирает.       Ох, чёрт.       Голос низкий, чуть хрипловатый, такой, что внутри сразу что-то ёкает. Он и забыл, что хотел сказать. Парень неуверенно шевелится, плотнее прижимая к себе пакет, и Тэхён машинально переводит взгляд на его пальцы. Тонкие. Длинные. Красивые.       «Блять, Ким, соберись. Ты не для этого сюда пришёл».       Но будь всё иначе, будь их встреча при других обстоятельствах… О, он бы точно провёл ночь с этим красавцем. И заставил бы его стонать под собой так, что дрожали бы стены.       Проклятие.       Что-то болезненно ёкает внизу живота, и Тэхён стискивает зубы, подавляя раздражённый вздох. Его передёргивает от ледяного ветра, но от чего-то всё равно было жарко... Неужели от близости этого наглого воришки, который оказался опасно привлекательным?       Член дёргается в штанах, и Тэхён тихо ругается.       Парень, услышав это, явно принимает на свой счёт. Он замирает, губы плотно сжимаются, а плечи дрожат, будто он готовился к удару.       Тэхён сильнее стискивает кулаки в карманах пальто, заставляя себя дышать ровнее.       Морозный воздух обжигает лёгкие.       — Я не запрещаю тебе дарить людям мои работы, — произносит он, стараясь держать голос ровным, но жёстким. — Ради бога, можешь хоть каждый день устраивать розыгрыши. Но забудь о том, чтобы и дальше заниматься печатью без моего разрешения. Понял?       Он видит, как в тёмных глазах напротив вспыхивает растерянность, страх, а потом… что-то ещё.       Лёгкий блеск влаги, предательски появившейся на ресницах.       Чёрт.       Последнее, чего он хотел — это довести кого-то до слёз. Тем более этого парня.       — Прости, — выдыхает Тэхён сквозь стиснутые зубы, ненавидя себя за то, что сорвался.       Громкий голос и резкие слова — с Чимином, может быть, это ещё сработало бы. Они знали друг друга с детского сада, и тот давно привык к его резкому нраву. Но этот Джей-Кей... Тэхён не должен был позволить себе говорить с ним таким тоном.       — Нет, я понимаю, — шмыгает тот носом, нервно потерев его тыльной стороной руки. — Просто…       Он закусывает губу. От волнения или чтобы не сказать чего-то лишнего? Тэхён едва сдерживает вздох, но взгляд сам опускается ниже, цепляясь за влажную, покусанную губу, в которой блеснул металл.       Пирсинг.       Он нервно сглатывает.       Джей-Кей выглядит неловко: густой румянец покрывает его щёки, то ли от холода, то ли от стыда. Он переминается с ноги на ногу, поёживаясь в зимнем пальто, а снежинки оседают на его светлых волосах, тая почти мгновенно. Лёгкий пар срывается с его губ при каждом вдохе, и от этого зрелища Тэхёну становится ещё тяжелее дышать.       Он быстро отводит взгляд, пытаясь выкинуть из головы совершенно ненужные сейчас мысли.       «Интересно, а какие места у этого малыша ещё проколоты?»       Дерьмо.       — Позвольте мне всё объяснить, — голос парня дрожит от надежды, а в его глазах мелькает мольба.       Тэхён вздыхает и, не скрывая раздражения, бросает:       — Мне не нужны никакие объяснения. Просто прекрати печатать и продавать мои работы, и я тебя больше не потревожу.       Он сам слышит, насколько нелепо это звучит.       «Я тебя больше не потревожу? Серьёзно, Тэхён? Будто это ты здесь занимаешься пиратством».       Джей-Кей нервно сжимает в руках пакет из красного бархата, словно от этого зависит его жизнь. Несколько снежинок цепляются за его ресницы, медленно тают на тёплой коже, пока он, наконец, не решается заговорить:       — И всё-таки… — он делает шаг вперёд и протягивает пакет. — Всё не так, как вы подумали. То есть… да, я печатаю и продаю Ваши работы, но, пожалуйста, позвольте мне объяснить, как всё происходит на самом деле.       Тэхён хочет послать его. Буквально ощущает, как его злость растёт, как раздражение пульсирует в висках... но, чёрт возьми, этот голос. Низкий, чуть охрипший от мороза, он звучит так, будто растекается по венам теплом.       Тэхён медлит.       — Хорошо, — бросает он, наконец. — Говори.       Джей-Кей тут же мотает головой.       — Не здесь, — он неуверенно облизывает губы и смотрит на него снизу вверх. — Могу я… в качестве извинений пригласить Вас в ресторан?       Тэхён моргает.       — В ресторан?       Он с интересом разглядывает парня, задерживаясь взглядом на его покрасневших щеках и опущенных глазах.       Выпендриваясь, Тэхён называет самый дорогой ресторан в Сеуле. Ему даже весело наблюдать, как у парня мгновенно меняется выражение лица — от робкой надежды к тихой панике. Он крепче сжимает в руках пакет, как будто ищет в нём поддержку, и его уши заливаются румянцем.       — Что? — насмешливо хмыкает Тэхён. — Твой нелегальный бизнес ещё не позволяет тебе ходить в такие места?       Парень ещё сильнее краснеет, быстро отводя взгляд. Он выглядит таким растерянным, что Тэхён неожиданно чувствует лёгкое, почти незаметное угрызение совести.       — Хорошо, — говорит тот тише, склонив голову набок. — Сегодня вечером, часов в восемь, Вам будет удобно?       Тэхён кивает, глядя ему в глаза.       Снег продолжает падать, застревая в светлых волосах Джей-Кея, на плечах чёрного пальто, растекаясь водянистыми каплями на щеках.       Тэхён смотрит на него, задерживает взгляд на мягких губах с пирсингом, на длинных ресницах, на пальцах, судорожно теребящих бархатную ткань пакета.       «Чёрт… будь ты кем угодно, только не тем, кто ворует мой труд…»       — Договорились, — коротко кидает он, разворачивается и уходит, даже не удосужившись взять свой приз.

***

      Тэхён вернулся домой таким измотанным, словно разгружал вагоны с углём. Только позже он понял: груз, который тянул его к земле, был не физическим — он давил изнутри.       Это была тяжесть вины.       Ему до сих пор было стыдно за своё поведение. Омерзительное. Несправедливое. Но хуже всего то, что он не понимал, почему вообще так себя чувствовал...       Ведь его книги продавали незаконно. Да, эти работы, бесспорно, заслуживали уважение и похвалы, но всё же, если бы тот парень, имени которого Тэхён до сих пор не знал, предложил бы сотрудничество с ним, он уверен, согласился бы пойти на это и даже оформил бы договор, платил бы парню зарплату.       А что сейчас выходит? Весь этот «бизнес» проходил за его спиной, и если бы он случайно не загуглил свой никнейм и не зашёл в первую попавшуюся ссылку, то не увидел бы конкурс и не знал бы про этот бизнес, который продолжал «жить» у него за спиной на протяжении нескольких месяцев.       Тэхён должен злиться. Должен быть вне себя от переполняющих чувств, но вместо этого он ощущал себя последним мудаком.       Ведь тот парень, он такой добрый… У него такие тёплые глаза… Он так молод… И совсем не похож на того, кто бы зарабатывал на чужом труде.       — Ну? — в его кабинет заходит Чимин. — Как всё прошло? — с нетерпением спрашивает тот и садится на стул напротив рабочего стола.       — Сумбурно, — вкрадчиво отвечает Тэхён, присаживаясь на свой стул с колёсиками.       — Что-то случилось? — опасливо спрашивает Чимин, двигаясь к Тэхёну ближе, внимательно изучая его лицо.       — Я пока сам не понял, — пожимает плечами Ким. — Вот скажи мне, я ведь должен был злиться, так?       Чимин кивает.       — Должен рвать и метать от злости на того, кто так… плохо обошёлся с моим трудом?       — Плохо? — Чимин удивлённо поднимает брови вверх. — Это слишком мягко сказано.       — И всё же.       — Ну да, это нормально, что ты испытываешь такие эмоции.       — В этом-то и проблема, — он ерошит тёмные волосы. — Я не чувствую ничего из этого… Только…       — Только? — ждёт продолжения Чимин.       — Знаешь, в какой-то момент мне стало стыдно, что я накричал на него… Чувствую себя школьником, которого отчитали родители.       — Он что, стал отчитывать тебя за грубость? — не понимает Чимин, хмурясь.       — Нет, но его печальные глаза… Чим, он почти заплакал при мне. Я… Боже, какой же я мудак.       — Это не так, — отрицательно машет головой Пак. — Ты просто хотел справедливости.       Тэхён качает головой. Слова друга никак не помогают ситуации.       — В общем, сегодня я иду с ним в ресторан. Думаю, стоит извиниться за…       — Стой, что? — перебивает его Чимин, не веря собственным ушам. — Подожди, ты только что сказал, что пригласил в ресторан человека, который печатал и продавал твои работы?       Чимин встаёт со стула и подходит ближе к Тэхёну. Ким удивлённо вскидывает вверх голову и замирает, когда Пак касается его лба губами. Затем хмурится, когда Чимин начинает осматривать его голову.       — Температуры нет, — серьёзным тоном озвучивает Чимин. — Гематом — тоже. Нигде не ударялся?       — Нет, — фыркает Тэхён и отстраняет от себя Чимина. — Формально это он пригласил меня в ресторан, чтобы объяснить ситуацию.       — Да что тут объяснять? — Чимин кривится и закатывает глаза.       Он присаживается на край стола, складывает руки и терпеливо ждёт объяснений.       — Не знаю, что он мне скажет, но я чувствую, что нужно извиниться перед ним. Мне кажется, я болтнул много лишнего.       — Это не так, — успокаивает его Пак.       — Тебя там не было, — восклицает Тэхён.       — Нет, но я знаю тебя и знаю, насколько сильно в тебе горит борьба за справедливость.       — Вот именно, — Тэхён встаёт со стула, понимая, что на сегодня работа закончена, ведь он не в том настроении, чтобы что-то писать. — Поэтому я считаю, будет справедливым, если я извинюсь перед ним. Может быть, даже подарю печать эксклюзивной работы, которую ещё никто не видел.       Чимин удивляется его заявлению, но ничего не говорит, видя решимость в глазах напротив. Он поднимает руки в примирительном жесте и встаёт с края стола, направляясь в сторону двери.       — Хозяин — барин.       Тэхён кивает, удовлетворённый таким ответом.       — Я так понимаю, на сегодня рабочий день закончился? — спрашивает Пак, открыв дверь кабинета.       — Да, отдыхай. Всё-таки праздник.       — Счастливо, — машет рукой и выходит из кабинета.       Тэхён кивает и, посмотрев на часы, понимает, что у него много времени, чтобы подготовиться к встрече, но вместе с тем его непозволительно мало.

***

      Тэхён приходит в ресторан раньше назначенного времени на целых полчаса. Перед выходом он заранее позвонил и забронировал VIP-столик на своё имя. К счастью, места ещё оставались, и это его порадовало. Он понимал: вечер пятницы, День всех влюблённых, и вероятность того, что весь Сеул сейчас ужинает в ресторанах, была чрезвычайно высока.       Войдя внутрь, он оглядывается и уверенно направляется к стойке регистрации. Хостес — симпатичная блондинка — приветливо улыбается ему, и он отвечает ей ослепительной улыбкой.       — Добрый вечер. На имя Ким Тэхён, — произносит он.       — Да, конечно, пройдёмте, — она жестом приглашает его следовать за ней.       Тэхён шагает грациозно, притягивая взгляды окружающих. На нём элегантный тёмно-синий костюм-тройка, идеально сидевший на его стройной фигуре. Белая рубашка подчёркивает линию ключиц, а тонкий галстук придаёт образу завершённости. Тэхён выглядит безупречно, словно сошёл с обложки модного журнала.       Ресторан сияет мягким светом множества ламп. По залу развешаны гирлянды из розовых и алых сердец, мерцавших в приглушённом освещении. В воздухе витает тонкий аромат цветов и пряностей. В углу небольшой оркестр исполняет тихую романтическую мелодию, добавляя атмосфере уюта и интимности. Этот вечер целиком посвящён любви, и об этом напоминает буквально всё вокруг.       — Прошу Вас, — хостес указывает на кресло у элегантно сервированного столика. — Принести Вам что-нибудь?       — Пока не нужно, я жду ещё одного человека, — отвечает Тэхён, но внезапно осекается. В этот момент он замечает Джей-Кея у входа. Тот тоже пришёл раньше назначенного времени.       Мысль о том, что, возможно, сегодня утром, в их первую встречу, парень так же, как и сейчас, пришёл раньше назначенного времени, заставляет немного поежиться. Неужели он там долго стоял на морозе ради того, чтобы после на него накричали?       — Вон тот молодой человек, — обращается он к хостес, указывая на вход. — Пригласите его сюда.       — Как скажете, — кивает она, и Тэхён почти уверен, что уголки её губ слегка опустились.       Оставшись наедине с мыслями, он позволяет себе осмотреть зал более внимательно. Здесь всё буквально кричит о том, что сегодня День всех влюблённых: свечи в изящных подсвечниках, лепестки роз, разбросанные по белоснежным скатертям, парочки, сидящие в уютных нишах, держась за руки. Тэхён тяжело вздыхает.       «У Бога определённо есть чувство юмора», — с иронией думает он. Как ещё объяснить тот факт, что этот вечер он проводит с человеком, о котором узнал всего день назад, успел его возненавидеть, но в то же время — испытать к нему что-то, похожее на симпатию?       — Здравствуйте, — Тэхён резко поворачивается на знакомый голос. Поднимает глаза и замирает.       Большие, сияющие в полумраке ресторана глаза смотрят на него с лёгким волнением, отражая разноцветные огоньки ламп. В животе что-то странно сжимается. Он сглатывает, невольно задержав дыхание.       — Привет ещё раз, — голос звучит мягче, чем он планировал. Тэхён поднимается, отодвигает соседний стул и лёгким движением приглашает парня сесть.       — Кстати… — он слегка наклоняет голову, наблюдая за тем, как тот всё ещё смущённо стоит на месте. — Ты так и не сказал, как тебя зовут.       Джей-Кей вздрагивает, словно его застали врасплох. Он прижимает к груди красный пакет, будто это его единственная защита в этом дорогом, чужом месте.       — Ч-Чонгук, — наконец, произносит он, кивая в знак благодарности, прежде чем аккуратно сесть на предложенный стул.       Тэхён незаметно улыбается, двигает стул ближе к столу, а затем вновь опускается на своё место. Он кивает официанту, и тот тут же подходит, кладёт перед ними два меню и карту напитков.       — Спасибо, — коротко благодарит Ким, но его внимание тут же возвращается к Чонгуку.       Парень всё ещё прижимает пакет к своей груди, не осмеливаясь его выпустить. Тэхён не может сдержать лёгкой усмешки.       — Ты так и будешь весь вечер сжимать его? — в его голосе нет насмешки, только лёгкая теплота. — Отдай на сохранение.       Чонгук нерешительно кивает, прежде чем передать пакет официанту. Несколько раз тихо благодарит его, прежде чем тот удаляется.       Меню он даже не открывает. Вместо этого по-детски ёрзает, словно не понимает, как себя вести в этом месте. Тэхён замечает, как он почти незаметно потирает потные ладони о штаны, нервно оглядываясь.       — Ты нервничаешь? — спрашивает он, опираясь локтями на стол.       Чонгук резко поднимает взгляд. В глазах — лёгкий испуг, будто его застигли врасплох.       — Не смотри на меня так, будто ты оленёнок, попавший под свет фар, — усмехается Тэхён, откладывая меню в сторону. — Обещаю, я не кусаюсь.       Даже при тусклом освещении ресторана он замечает, как Чонгук краснеет. Щёки пылают, словно кто-то поднёс к ним огонь.       Тэхён на мгновение теряется. Он не привык видеть таких реакций.       — Вообще, я хотел извиниться, — признаётся он тихим голосом, в надежде.       Подняв глаза, он замирает, но быстро расслабляется. Этот парень вызывает у него смешанные чувства, которые он не ощущал раньше.       — В общем, прости за мою грубость и то, как я повёл себя сегодня утром. Просто, когда я увидел твои работы, — он ерошит идеально уложенные волосы, а после тихо ругается за такое опрометчивое движение. — Кстати, готов признать, они очень красивые! Я рад, что у меня такие талантливые читатели.       Чонгук опускает голову, пряча взгляд. Покраснел ещё сильнее, если это вообще возможно. Он не говорит ни слова, но всё же медленно кивает, будто не верит, что услышал это.       Тэхён смотрит на него и чувствует странное, тёплое волнение в груди.       — Так вот, прости меня, когда я увидел твои работы и твой блог... Я разозлился и хотел, чтобы ты почувствовал это. Но сразу после того, как я ушёл, я пожалел о своих словах, — он спокойно выдыхает, ощущая, как тяжелый груз покидает его. — Если ты согласишься сотрудничать, я готов забыть о том, что было раньше, — начать всё с чистого листа, — голос Тэхёна звучит ровно, но внутри него что-то дрожит, отдаваясь напряжённой вибрацией в груди.       Он чувствует чужую нервозность — видит, как пальцы Чонгука сжимаются на краю стола, как он слегка сутулится, будто пытается спрятаться от взгляда. И сам Тэхён невольно начинает нервничать: сердце отбивает бешеный ритм, удары эхом раздаются в ушах, дыхание сбивается. Во рту пересыхает, и он начинает жалеть, что ранее не попросил у официанта стакан воды.       — Вы, правда, считаете, что мои работы хорошие? — Чонгук говорит это тихо, но в голосе звучит робкая надежда, смешанная с сомнением.       — Правда, — без колебаний отвечает Тэхён. — Ты очень талантливый.       Чонгук кивает, опуская взгляд.       — Спасибо, — смущённо бормочет он, а затем кончиком языка касается пирсинга, прокручивая его между губ.       Тэхён сглатывает, незаметно облизывая пересохшие губы. Он не должен обращать внимание на такие мелочи, но взгляд словно сам собой цепляется за эти движения.       — Что будешь заказывать?       Чонгук хмурится, словно взвешивая что-то в уме, а потом, выдохнув, произносит то, ради чего пришёл сюда.       — Я не продаю Ваши работы.       Тэхён слегка щурится.       — То есть, продаю, но… Я не живу на эти деньги, не трачу их на себя. Я…       Он запинается, нервно прикусывает губу. В этот момент возвращается официант, и Чонгук мгновенно замолкает.       Тэхён, даже не спрашивая, заказывает несколько блюд. Чонгук смотрит на него с удивлением, но не возражает.       — Тебе же есть двадцать один? — вдруг спрашивает Тэхён.       Чонгук замирает, затем отрицательно качает головой.       Тэхён хмурится.       — Сколько тебе лет?       — Двадцать, — шепчет Чонгук.       Чёрт.       Тэхён старше его на десять, сука, лет.       Он вздыхает и, не показывая никаких эмоций, спокойно говорит официанту:       — Тогда два апельсиновых сока.       Передаёт меню, благодарит, а затем снова смотрит на Чонгука, давая ему время собраться с мыслями.       — Все деньги, заработанные на печати, — Чонгук шумно выдыхает, словно собираясь с духом. — Шли на благотворительность.       Тэхён замирает.       — Моей одногруппнице нужна была срочная операция, — голос Чонгука дрожит, он по привычке теребит рукав свитера, в котором был сегодня утром. — Я понимаю, что пошёл против Вас, против Ваших авторских прав… Простите меня, пожалуйста.       Он сжимает кулаки, в глазах застывает тревога.       — Просто… она Ваша большая поклонница, — Чонгук судорожно сглатывает. — И тогда, полгода назад, я нарисовал для неё несколько артов по Вашей работе, чтобы хоть как-то поддержать. Ей очень понравилось… и тогда я решил… Я надеялся…       Он не заканчивает фразу — просто молчит, стискивая зубы.       Тэхён смотрит на него и вдруг замечает, как по щеке Чонгука тихо скатывается слеза.       В груди что-то щёлкает. Как будто сердце сбивается с ритма, пропуская удар.       Тэхён даже не сразу понимает, что задержал дыхание в ожидании продолжения.       — Я связался с Вашими помощниками, чтобы спросить разрешение на печать или хотя бы на благотворительную помощь… но мне отказали, — Чонгук всхлипывает, смахивает слезу тыльной стороной ладони и нервно шмыгает носом. — Тогда я решил сам напечатать несколько экземпляров, чтобы заработать ей на операцию. Я бы смог заработать и другим способом, даже устроился в кофейню на полставки, но дело в том, что зарплата там очень маленькая и платят раз в месяц. А за Ваши работы... люди готовы отдать сумасшедшие деньги в самые короткие сроки.       Его плечи сотрясаются, но он продолжает, будто боясь, что если замолчит — уже не решится договорить.       Тэхён молчит, взвешивая слова. Он, конечно, знал, что популярный автор, но всё же уверен, что люди покупали его работы за такие деньги не только потому, что им нравилось то, как он писал. У Чонгука потрясающие арты, и, скорее всего, покупатели были не против заполучить такие шедевры.       — А потом к нам начали обращаться другие… Люди, которым тоже нужна была помощь, но у них, как и у меня, и у моей одногруппницы, не было денег… И я просто… — он сглатывает, с трудом подбирая слова. — Я не мог отказать им. Не мог.       Тэхён вглядывается в его лицо, разглядывает блестящие от слёз глаза, напряжённую линию губ. В груди странно сжимается.       — И эта благотворительность существует уже пять месяцев? — тихо догадывается он.       Чонгук кивает, комкая в руках рукава свитера.       — Да, — он выдыхает, голос дрожит. — Мы говорили всем, что деньги идут от Вас. Что Вы… спонсируете их операции. И… Мы получаем столько благодарностей, столько писем… Я даже отправлял их Вам на почту.       Тэхён слабо усмехается.       — На почту моего помощника?       — Да… Но нам никогда не отвечали, — Чонгук опускает голову, ресницы подрагивают. — Я знал, что всё это неправильно. Что нужно закрывать фонд… Я просто хотел помочь ещё нескольким людям… и всё закончить.       Он закрывает лицо ладонями, и в следующую секунду его плечи вздрагивают от сдавленного всхлипа.       Что-то внутри Тэхёна щёлкает.       Он встаёт, подходит к Чонгуку и, осторожно касаясь его плеча, заставляет подняться. А затем просто прижимает его к себе.       Чонгук замирает. Кажется, даже задерживает дыхание.       Тэхён нежно гладит его по спине, ощущая тепло его тела, хрупкость момента.       — Всё хорошо, — шепчет он мягко, с теплотой. — Я не злюсь на тебя.       Чонгук дрожит в его руках, но не отстраняется. Лишь сильнее цепляется за него, прячет лицо в дорогой ткани его пиджака. Слёзы медленно впитываются в ткань, но Тэхёну, честное слово, нет до этого никакого дела.       Он касается ладонью затылка Чонгука, мягко перебирая его светлые волосы.       — Я хочу сотрудничать с тобой, — продолжает он, чуть склонившись к его уху. — И если ты согласен, то мы сможем продолжить этот благотворительный фонд.       Чонгук замирает.       Медленно поднимает голову.       Глаза у него покрасневшие, губы чуть приоткрыты, а дыхание сбито. Он смотрит на Тэхёна так, будто боится поверить в его слова.       — Правда? — в его голосе слышна осторожность, недоверие и… слабая, почти детская надежда.       Тэхён улыбается, смягчаясь. Осторожно касается его щеки, смахивает остатки слёз.       — Правда.       Чонгук не успевает ничего ответить, потому что Тэхён снова обнимает его, крепче, ближе. Ему нравится чувствовать его тепло, нравится, как Чонгук чуть сильнее прижимается к нему, словно нуждается в этом.       — Всё будет хорошо, — шепчет он, едва заметно улыбаясь. — Мы всё решим.       Он чуть отстраняет его, заглядывает в глаза, давая время отдышаться, а затем с лёгкой усмешкой спрашивает:       — Ну что, теперь, когда разобрались, можно, наконец, поесть?       Чонгук смотрит на него, а потом вдруг… улыбается.       Совсем чуть-чуть, уголками губ.       И Тэхён, чёрт возьми, теряет сознание от этой улыбки.       — Да, — чуть неуверенно соглашается Чонгук, садясь обратно.       Тэхён глубоко выдыхает, прочищает горло, поправляет галстук.       И едва сдерживается, чтобы снова не улыбнуться, глядя на него.

***

      Несколько часов спустя они выходят на улицу, кутаясь в тёплые пальто. Ночная прохлада нежно касается их щёк, но даже самая мягкая ткань не может согреть так, как прикосновения Чонгука. Тэхён украдкой глядит на парня — тот чуть ёжится от ветра, втягивает голову в воротник и сжимает ручки пакета сильнее, чем это требуется. И Киму так хочется сейчас просто протянуть руку, прижать его ближе, согреть в своих объятиях. Услышать, как Чонгук удивлённо затаит дыхание, как сердце его забьётся чуть быстрее, ощутить, как он робко прижмётся в ответ.       За этот вечер Тэхён понял одно: он влюбился. Не просто очаровался, не просто заинтересовался, а падал в бездну этих карих глаз, терялся в голосе Чонгука, в его жестах, в том, как он страстно рассказывал о своём художественном образовании. Чонгук говорил с таким восторгом, с такой любовью к своему делу, что Ким ловил себя на мысли — он готов слушать его бесконечно.       Но больше всего Тэхёну запомнился момент, когда Чонгук признался: он тоже, как и его одногруппница, сходит с ума от историй Кима. Тэхён тогда едва не забыл, как дышать. Он, кажется, даже не сразу ответил, просто смотрел на Чонгука, пытаясь запомнить каждую черточку его лица. В тот момент он пообещал себе одно: подарить Чонгуку все свои книги и подписать их самыми тёплыми словами, лишь бы увидеть ещё раз его сияющую улыбку.       Он пообещал себе и другое: что сделает всё, что в его силах, чтобы Чонгук всегда был счастлив. Чтобы никогда больше в его глазах не отражались слезы.       Тэхён зябко передёргивает плечами и снова ловит себя на мысли — Чонгуку, наверное, тоже холодно. Как же он хотел бы сейчас взять его за руку, просто переплести их пальцы и провести по безлюдной улице, делясь теплом. Но он знает — пока ещё не имеет на это права. Пусть он и принёс искренние извинения за утренний инцидент, чувствовал, что этого недостаточно.       И всё же, если бы Чонгук сейчас просто посмотрел на него, если бы он сам сделал шаг навстречу, Ким бы не отстранился. Он бы обнял его, согрел.       И, наверное, уже никогда бы не отпустил.       — Подержи, пожалуйста, — просит Ким, передавая Чонгуку пакет.       Он молча кивает и забирает пакет, даже не подозревая, что внутри — подарок для него. Теперь в его руках два пакета, и Тэхён невольно улыбается, глядя на эту картину: Чонгук выглядит так трогательно, так доверчиво, что внутри поднимается волна нежности, но тут же накатывает чувство вины.       «Какой же я всё-таки мерзавец», — думает Тэхён.       После утреннего скандала, после того, как он накричал на Чонгука, тот всё равно пришёл на встречу. Всё равно оказался с ним, пусть, возможно, и понимал, что вечер может закончиться новой бурей негатива. И при этом он не просто пришёл — он принёс подарок для победителя, словно заранее знал, что не сможет уйти, не сделав Тэхёна хоть чуточку счастливее.       И от этого осознания Киму становится ещё тяжелее.       И неважно, что победитель — автор этих фанфиков и у него, скорее всего, весь шкаф забит собственными книгами.       Но у Тэхёна нет напечатанной версии Чонгука с его собственными иллюстрациями. И Ким соврёт, если скажет, что не хотел бы получить этот экземпляр, ведь знает — Чонгук по-настоящему талантливый.       — Мне нужно кое-кому позвонить, а потом вызовем такси, хорошо? — голос Тэхёна звучит мягче, чем обычно. Он хочет быть с Чонгуком таким же добрым и нежным, как парень, стоящий рядом.       Он нащупывает телефон в кармане пальто и отходит чуть в сторону, понимая, что не хочет, чтобы Чонгук слышал его гневную тираду.       Набирает номер помощника, о котором они с Чонгуком разговаривали.       Тэхён уверен: если бы Чонгук первоначально связался с Чимином, то всё могло бы быть совершенно по-другому, ведь Пак сразу бы рассказал Тэхёну всё, что беспокоило Чонгука, и они бы нашли выход в этой ситуации без скандала, ругани и нервотрепки и, скорее всего, ещё полгода назад оформили бы все нужные документы, чтобы Чонгук печатался у Кима официально и с соглашением автора.       Но нет.       Чонгуку не повезло, и он связался с другим помощником Тэхёна. Тем самым, которого Ким успел проклясть за ужином несколько раз.       — Хёншик? — после третьего гудка Пак, наконец, берёт трубку.       — Тэхён? — голос сонный, хрипловатый, будто его вытащили из глубокого сна.       — Объясни мне, какого хуя я только сейчас узнаю, что полгода назад с тобой связались по поводу вопросов благотворительного фонда?!       — Что? — Хёншик громко зевает, и Тэхён едва не ломает телефон пополам. — Подожди… Какого фонда?       Тэхён сдержанно, но резко пересказывает информацию, которую узнал от Чонгука.       Несколько секунд в трубке стоит тишина. Потом раздаётся раздражающее, ленивое:       — А-а-а…       Ким сжимает телефон так, что тот едва не трещит в пальцах.       — Эти дети спрашивали разрешения напечатать твои работы и продать их, чтобы быстро собрать деньги на какую-то там операцию, — наконец, продолжает Хёншик. — Но никаких документов не предоставили. Просто спросили, можно ли использовать твои рассказы и не хочешь ли ты им ещё денег подкинуть. Короче, мошенники. Я так им и сказал.       — И ты, блядь, даже не попытался проверить информацию?! — Тэхён срывается на шёпот, в котором с трудом сдерживается ярость. — Не попытался переговорить со мной об этом лично?       — Да ну, конечно, нет. Я что, идиот?       — Нет, Хёншик, ты не идиот. Ты полный, законченный мудак! — Ким уже не сдерживается. — Ты без моего ведома принимал решения, которые напрямую касались меня! Из-за тебя я попал в такую жопу, что, боюсь, даже экскаватор не поможет выбраться из неё!       — Тэ…       — Знаешь что? Иди на хуй! Ты уволен. У тебя есть несколько часов, чтобы собрать свои манатки и катиться ко всем чертям!       Не дав Хёншику ответить, Тэхён сбрасывает вызов и, подняв голову вверх, ловит холодные снежинки на горящее от злости лицо.       Опустив взгляд, он видит, что Чонгук остался на месте, не сделав ни шага. Парень смотрит на него явно немного растерянно.       Тэхён качает головой, взъерошивает волосы, смахивая снежинки, возвращается к Чонгуку и улыбается своей обворожительной улыбкой, словно до этого ничего не произошло.       — Ну что, поехали к тебе, зайчонок? — ласковое прозвище легко слетает с губ, и Тэхён улыбается, глядя, как щёки Чонгука вспыхивают нежным румянцем.       — Д-да, — хрипло выдыхает он, тут же отворачиваясь, надеясь, что сможет спрятаться от чужого взгляда.       Но Тэхён уже успел изучить его. За несколько часов, которые они провели за ужином, он поймал каждую смену выражения, каждую неуловимую реакцию, каждый оттенок эмоций. Он чувствует Чонгука, будто настроился на его волну, и ему нравится это ощущение. Нравится наблюдать за ним, разгадывать его, находить маленькие, скрытые от других детали. Нравится мысль, что впереди у него будет ещё множество таких моментов, когда он сможет узнать его... всего.       Полностью.       Тэхён вызывает такси через мобильное приложение, стараясь удерживать себя в руках. Они договорились созвониться с одногруппницей Чонгука по видеосвязи, чтобы Тэхён мог лично пожелать ей выздоровления. Она сейчас за границей, а приложение для связи есть только на ноутбуке Чонгука — значит, им придётся ехать к нему.       Тэхён глубоко вздыхает, силясь сосредоточиться на этом простом, логичном объяснении, но его мысли всё равно ускользают в другую сторону. Боже, как же сложно не думать о том, что они окажутся в одной комнате, наедине. Что он увидит Чонгука в привычной для него обстановке. Что, возможно, тот снова смутится, вновь закусит губу, в которой блестит пирсинг, и украдкой посмотрит на него — Тэхён окончательно пропадёт.       Он прикрывает глаза и чуть качает головой, стараясь отогнать ненужные фантазии. Он не собирается заходить так далеко. Не сейчас. Не с Чонгуком. С ним хочется быть другим — нежным, осторожным, правильным.       Рядом с ним просто хочется быть хорошим.

***

      — О боже! — вздыхает девушка с экрана ноутбука, задыхаясь от эмоций. — Это… это… — она резко прокашливается, лихорадочно тянется к коробке салфеток и вытирает рот. — Бо-о-же!       — Здравствуйте! — Тэхён широко улыбается, сидя за ноутбуком, и машет рукой в камеру. — Джиён, верно? — его взгляд скользит вверх, встречаясь с глазами Чонгука.       Чонгук смущённо кивает. Тэхён на мгновение задерживает на нём взгляд, сердце предательски пропускает удар, но он быстро возвращается к беседе и вновь смотрит на экран.       — Боже! — продолжает Джиён, хватаясь за сердце. — Ви-ши, пожалуйста, зовите меня Джи-Джи!       — Тогда зовите меня просто Тэхён, — с теплотой в голосе откликается он.       — Бо-о-же!       Чонгук прыскает со смеху, запрокидывая голову. В этот момент его рука невзначай ложится на спинку стула Тэхёна, и тот чувствует, как по телу пробегает электрический разряд. Горячий, колючий, слишком приятный. Он быстро берёт себя в руки, но щёки начинают выдавать его с головой.       — Она сейчас потеряет сознание, — смеётся Чонгук, но Тэхён слышит в его голосе что-то теплое, почти нежное.       — Я очень рад, что нам удалось познакомиться! — Тэхён старается звучать непринуждённо. — Обещаю, когда Вы вернётесь в Корею, мы встретимся лично!       Джиён замирает, перестает дышать на секунду, а затем издаёт радостный визг, чуть не роняя телефон из рук.       — Бо-о-же!       Чонгук наклоняется ближе, его губы оказываются почти у самого уха Тэхёна.       — Обещаю, у неё есть и другие слова в лексиконе. И вообще, она очень умная, — шепчет он с лукавой улыбкой.       Тэхёна пробирает до кончиков пальцев. Он слегка прочищает горло, чувствуя, как уши начинают предательски краснеть.       Они продолжают болтать, и Тэхён не замечает, как проходит время. Ему легко с ними, как будто они знакомы уже сто лет. Он смеётся над шутками Чонгука и Джи-Джи, пытается шутить сам, хоть это у него и выходит коряво. Впрочем, Чонгук всё равно улыбается, и от этого у Тэхёна на душе становится тепло.       Но всё же есть одна проблема, из-за чего Тэхён вечно отвлекается и ему требуется чуть больше времени, чтобы собраться с силами.       Дело в том, что у Чонгука...       Вся. Правая. Рука. Забита. Татуировками.       Как сейчас говорят зуммеры: «Татуировки и пирсинг Чонгука для Тэхёна — личная римская империя».       Тэхён украдкой скользит взглядом по этим узорам, завораживающим, сильным, словно искусство, ожившее на коже. Чёрные линии, изгибы, скрытые смыслы. А рядом — тёплая улыбка, глаза, полные искренности. Контраст между тем, как Чонгук выглядит снаружи, и тем, какой он внутри, сбивает с ног.       Снаружи он — бэдбой с проколотой губой и татуировками, от которых перехватывает дыхание. И одному Богу известно, что у него ещё проколото.       А внутри?.. Внутри Чонгук — зефирка в мятной глазури. Такой мягкий, нежный, добрый, будто созданный из солнечного света.       И этот контраст сводит Тэхёна с ума.       Он глубоко вдыхает, пытаясь прийти в себя, но сердце, кажется, уже давно решило иначе.       — До свидания! — девушка радостно прощается, и Тэхён словно выныривает из другого измерения обратно в реальность.       — Еще раз спасибо большое, Гук, за предоставленную возможность! И Тэхён-ши, спасибо Вам за Ваши истории и за то, что разрешили Чонгуку печатать свои версии обложек с личными артами внутри! Мы, правда, очень переживали из-за этого, и я рада, что всё сложилось так прекрасно!       Она на мгновение замолкает, затем с улыбкой добавляет:       — Кстати, в Южной Корее же до сих пор четырнадцатое февраля?       — Да, — Тэхён кивает, и его губы растягиваются в едва заметной улыбке.       — С праздником! Чонгук, ты счастливчик.       Чонгук широко раскрывает глаза, явно не ожидая услышать подобное. Он поспешно прощается и отключает видеосвязь, но даже после этого продолжает смотреть на экран, будто надеясь, что неловкий момент растворится также быстро.       — Кхм… — он неловко прокашливается, будто пытаясь сбросить с себя внезапную растерянность.       Тэхён молча наблюдает за ним. Потом облизывает пересохшие губы и медленно поднимается со стула. Он задвигает его, приглушая шум, и делает шаг вперёд — один, второй, пока не оказывается непозволительно близко.       — Вина? — неожиданно предлагает Чонгук, часто моргая, будто сам поражён собственной смелостью.       Тэхён улыбается — мягко, тепло, словно этот момент им предназначен.       — Тебе ведь нет двадцати одного года.       — Мы здесь вдвоём, — пожимает плечами и только после этого осознаёт сказанное.       Тэхён, не замечая смущения парня, лишь кивает и проходит за ним на кухню.       — За встречу, — негромко произносит Тэхён, поднимая бокал.       Чонгук смотрит на него, ловя каждое движение. Свет лампы отражается блеском на бокалах, и когда стекло касается стекла, то раздаётся едва слышный хрустальный звон.       — Конечно, всё могло бы быть иначе… — Тэхён делает короткую паузу, будто оценивая свои слова. — И, возможно, я бы не вывалил на тебя свой гнев, но…       Он не договаривает, просто поднимает бокал к губам. Вино обволакивает язык горьковатым вкусом, но в послевкусии остаётся лёгкая сладость — так же, как и их первая встреча, полная остроты, и вторая, в которой предвкушается что-то новое, сладкое.       Чонгук, всё это время внимательно следивший за ним, вдруг улыбается.       — Я не злюсь на Вас, — его голос звучит тихо, искренне. — И рад, что Вы разрешили мне печатать Ваши работы с моими иллюстрациями.       Он сжимает бокал, словно решаясь на что-то большее.       — Мы хорошо дополняем друг друга.       Тэхён не отвечает сразу. Он просто смотрит на Чонгука, ощущая, как слова постепенно оседают в сердце. Затем делает ещё один глоток, вино мягко касается губ.       Но воспоминания нахлынули внезапно. Тэхён ставит бокал на стол, может, чуть сильнее, чем нужно, и морщится от неожиданно громкого звука.       — Ещё раз прости за всё, что произошло, — он облизывает губы, будто пытаясь избавиться от горечи. — Я на самом деле не такой ужасный, каким мог показаться тебе.       Чонгук спешит поставить свой бокал рядом.       — Нет, — он качает головой, быстро, но искренне. — Я не считаю Вас плохим. Вы правильно сделали, что накричали на меня. Я заслужил это.       Щёки Чонгука заливает румянец, а в уголках глаз собираются бисеринки влаги. Он сжимает руки в кулаки, будто борясь с чем-то внутри.       — Мне… Мне очень стыдно, — голос дрожит, но он не отводит взгляда. — Всё должно было быть по-другому…       Он вдыхает, выдыхает, смахивает слезу с щеки.       — Вы — потрясающий автор, — Чонгук улыбается, и эта улыбка до боли искренняя. — Я следил за вами несколько лет, однажды пришёл на фан-встречу, чтобы подписать Ваши книги… А потом…       Тэхён замирает.       — А потом? — его голос звучит тише, почти шёпотом.       Чонгук смотрит на него. Секунда — две — вечность.       — Влюбился в Вас, как идиот, — его смех короткий, смущённый, но такой… настоящий. — Вы невероятны. Ваши книги… Ваши истории… Я не могу передать словами, как мне нравится окунаться в Ваши миры, переживать с героями все оттенки чувств. Особенно Ваша последняя книга, с темой «от ненависти до любви»…       Он сглатывает, пытаясь собраться с мыслями.       — Я всегда завидовал Вашим героям, — говорит он тише. — У них такая история любви… Я плакал в конце каждой книги, осознавая, что такие вещи случаются только там...       Тэхён хочет что-то сказать, но замирает.       — Хотел бы я, чтобы такое бывало в жизни, — Чонгук улыбается, даже несмотря на слёзы, текущие по щекам.       И Тэхён понимает: он никогда раньше не видел улыбки красивее.       Не выдержав ни минуты больше терзаний Чонгука, Тэхён резко поднимается из-за стола. Он чувствует, как сердце с силой бьётся в груди, но сейчас его больше волнует не это. Подойдя к парню, он осторожно берёт в ладони его лицо, покрытое тонкой пеленой слёз.       — Я никогда не встречал таких людей, как ты, Чонгук, — шепчет он, голос дрожит от нахлынувших эмоций. Большими пальцами он бережно стирает солёные дорожки с его щёк, наслаждаясь каждым мгновением этого прикосновения. — Ты будто собрал в себе все самые лучшие качества, что я когда-либо искал в людях и писал в своих героях… Умный, добрый, настоящий, с сердцем, которое не умеет ненавидеть, с глазами, видящими в мире только свет.       Тэхён сглатывает, чувствуя, как и его собственные глаза начинают предательски щипать.       — Несмотря на то, что я утром… — он жмурится, пытаясь прогнать воспоминания о своём гневе, о тех жестоких словах, которыми обидел Чонгука. — Несмотря на всё, что я сделал, ты всё равно пригласил меня на ужин, улыбался мне, принёс мне этот подарок…, который я выиграл.       Он тихо хмыкает, и уголки его губ дёргаются в тёплой, но виноватой улыбке.       — Чонгук… Ты удивительный. И я счастлив, что встретил тебя. Пусть мне потребуется время, чтобы заслужить прощение за все мои ошибки, я не хочу, чтобы что-то в этой истории происходило иначе.       Его взгляд задерживается на губах Чонгука, где блестит пирсинг, — мягких, немного припухших от волнения, таких желанных, что от одной только мысли к ним прикоснуться внутри всё сжимается до боли и нетерпения. Он невольно проводит языком по своим собственным, ощущая лёгкое покалывание от этого внезапного желания.       — С этого началась наша история, — шепчет он, будто запечатывая эти слова в воздухе.       — Подарок… — вдруг выпаливает Чонгук, резко дернувшись в сторону коридора, где оставил пакет.       Тэхён только улыбается и, прежде чем разум успел опередить сердце, нежно перехватывает его запястье.       — Потом, мой хороший, — тихо выдыхает он, притягивая парня к себе.       В следующее мгновение их губы встречаются в лёгком, осторожном, едва уловимом поцелуе. Неуверенном, но наполненном огромными чувствами. Тэхён позволяет себе лишь секунду — одну короткую вечность, чтобы ощутить вкус Чонгука, почувствовать его дыхание, его дрожь.       Когда он отстраняется, перед ним открывается нечто завораживающее: широко распахнутые, полные потрясения глаза Чонгука, а губы его слегка приоткрыты, будто он забыл, как дышать.       Тэхён всё понимает ещё до того, как осознание окончательно захлёстывает его самого.       — Прости, — выдыхает он хрипло, в панике убирая руку с его лица. Внутри всё переворачивается, адреналин обжигает кровь. — Я… Я, наверное, всё не так понял.       Он отступает, не в силах выдержать этот взгляд, полный тысяч неозвученных эмоций.       — Мне… мне, наверное, стоит уйти.       Голос предательски дрожит, а руки сжимаются в кулаки, чтобы не сорваться снова, не позволить себе погрузиться в эти губы, в эти тёплые объятия, которые манят, словно магнит.       Тэхён медленно разворачивается, продолжая двигаться к выходу, и, открыв шкаф, скользит пальцами по деревянной поверхности, пока достаёт свое пальто. Он едва успевает накинуть верхнюю одежду, как вдруг чувствует, что Чонгук резко, но в то же время аккуратно, разворачивает его за плечи, и, едва их взгляды встречаются, в следующее мгновение губы парня накрывают чужие в страстном, почти обжигающем поцелуе.       Тэхён ахает, его дыхание прерывается от неожиданности. Он не ожидал такой смелости от парня, который с виду кажется таким смущённым, почти застенчивым. Но Чонгук — это всегда сюрприз, что-то новое, нечто, что заставляет Тэхёна терять голову. Сколько еще тайн скрывает этот парень? Сколько еще сюрпризов ему предстоит пережить, прежде чем он полностью поймёт, кто такой Чонгук на самом деле?       Пальто падает на пол с мягким шорохом, и Тэхён почти на ощупь следует за Чонгуком в его комнату, где царит полумрак. Свет не горит, и только слабый отблеск луны пробивается сквозь светлые шторы, окутывая всё мягким серебристым сиянием.       Чонгук обнимает его за плечи, его пальцы скользят по спине Тэхёна, снимая пиджак. Затем он нащупывает пуговицы рубашки, но, кажется, терпение покидает его слишком быстро. С лёгким рычанием он одним резким движением рвёт ткань, и пуговицы разлетаются в разные стороны, звонко ударяясь о линолеум и отскакивая, как маленькие металлические искры от него.       Тэхён улыбается в поцелуй, его губы дрожат от смеха. Он хочет пошутить, сказать что-то вроде «в тихом омуте черти водятся», но Чонгук не даёт ему и слова вымолвить. Одним уверенным движением он опускает Тэхёна спиной на кровать, их тела сливаются в едином ритме, а поцелуй становится глубже, горячее. Их языки сплетаются в огненном танце, который лишает Тэхёна остатков рассудка.       Его руки блуждают по телу Чонгука, ощущая каждую линию, каждый изгиб. Они скользят по его талии, опускаются к круглым упругим ягодицам, о которых Тэхён мечтал весь вечер. Его дыхание становится тяжёлым, прерывистым, но он не хочет останавливаться, не хочет прерывать этот момент.       Чонгук, словно чувствуя его желание, оставляет опухшие губы и спускается поцелуями ниже. Сначала касается его щёк, затем переходит к шее, где пульсируют вены, потом к ключицам, оставляя на коже следы своих губ, словно невидимые ожоги. И вот его рот находит один из сосков Тэхёна, и он с лёгким вожделением засасывает его, слегка покусывая, вызывая у Тэхёна стон, который вырывается из его губ почти против воли.       — Бля-ять... — выдыхает Тэхён, выгибаясь в пояснице, его тело дрожит от нахлынувшего удовольствия.       Его пальцы тянутся к футболке Чонгука, срывая её с тела, обнажая кожу, которая кажется такой горячей под его прикосновениями.       Тэхён даже не помнит, как выглядит комната, которая их окружает. Всё, что он видит, чувствует, — это Чонгук. Его губы, его руки, которые сейчас скользят вниз, к его ширинке, где уже болезненно пульсирует возбуждение.       Маленькая, но уверенная рука Чонгука накрывает его член сквозь ткань, и Тэхён шипит от прикосновения, его бёдра непроизвольно подрагивают. Одежда кажется слишком тесной, слишком неудобной, и он хочет, чтобы она исчезла, чтобы ничто не мешало им быть ближе, чем сейчас.       — Чонгук... — шепчет он, его голос дрожит от желания.       Но Чонгук уже знает, что делать. Его губы продолжают свой путь вниз, оставляя следы поцелуев на животе Тэхёна, чувствуя, как под губами подергиваются мышцы пресса, пока он не добирается до края его брюк. И тогда, с лёгкой улыбкой, он начинает освобождать Тэхёна от всего, что мешает им быть ближе, чем сейчас.       Тэхён запрокидывает голову назад, его дыхание становится глубже, а сердце бьётся так громко, что, кажется, его слышно даже в этой тихой комнате. Брюки вместе с бельём легко соскальзывают с его бёдер, и вот он уже полностью обнажён перед Чонгуком, который смотрит на него с таким голодом, что Тэхёну становится жарко даже от одного этого взгляда.       — Вы такой... красивый, Тэхёни-хён, — шепчет Чонгук, его голос низкий, хриплый, и от этих слов Тэхён чувствует, как его тело вспыхивает ещё сильнее.       Чонгук не теряет времени. Его губы опускаются ниже, оставляя горячие поцелуи на внутренней стороне бёдер Тэхёна, заставляя его дрожать от предвкушения. А потом... Потом его язык касается головки члена, и Тэхён не может сдержать стон, который вырывается из его груди.       — Чонгук... — он хватается за простыни, его пальцы сжимают ткань так сильно, что кажется, она вот-вот порвётся.       Чонгук не останавливается. Его язык скользит по всей длине члена Тэхёна, медленно, с наслаждением, как будто он пробует что-то невероятно вкусное. Затем он берёт его в рот полностью, и Тэхён выгибается, его тело напрягается от волны удовольствия, которая накрывает его с головой.       — Да... вот так... мой хороший, — шепчет он, его голос дрожит, а мысли путаются.       Но Чонгук явно не намерен останавливаться на этом. Он поднимается, его глаза горят тёмным огнем, и он смотрит на Тэхёна так, что тот чувствует, как его сердце замирает.       Хотя нет... Чонгук не просто смотрит — он пожирает его взглядом, как будто Тэхён — это что-то невероятно ценное, что он хочет полностью ощутить, изучить, поглотить.       Он медленно опускается на всю длину, затем вновь поднимается, и Ким может отчётливо видеть, как его губы блестят от влаги, а глаза пылают тёмным, почти хищным огнём, который ранее Тэхён никогда не видел.       Чонгук — это невообразимая смесь похоти и нежности в одном флаконе.       — Тэхёни-хён, — его голос звучит низко, почти рычаще, и от этого Тэхён чувствует, как по его спине пробегают мурашки. — Вы так прекрасны, когда теряете контроль.       Чонгук опускается снова, но на этот раз его движения более уверенные, более властные. Его губы касаются головки члена Тэхёна, мягко, почти нежно, но затем они обхватывают его полностью, и Тэхён чувствует, как его тело буквально взрывается от ощущений. Губы Чонгука горячие, влажные, и он движется с такой уверенностью, что у Тэхёна вырывается грудной стон.       — Чонгук... — его голос дрожит, когда Чонгук начинает помогать себе рукой.       Одновременно с тем парень облизывает, сосёт, делает вакуум, играет с чувствительной мошонкой, и Тэхён ощущает, как его тело напрягается, как волны удовольствия накатывают на него снова и снова.       — Да... — шепчет он, его голос дрожит, а мысли путаются.       Чонгук ускоряет темп, его губы плотно обхватывают Тэхёна, а язык продолжает свои сладкие пытки. Он то опускается до самого основания, то поднимается, оставляя лишь головку во рту, играя с ней, заставляя Тэхёна стонать всё громче. Каждое движение Чонгука — это мастерство, каждое прикосновение — это огонь, который разжигает пламя внутри Тэхёна.       — Я... я сейчас... — Тэхён задыхается, его тело выгибается, а пальцы сжимают простыни ещё сильнее.       Чонгук чувствует, что Тэхён близок, и он не останавливается. Наоборот, ускоряется, его губы, язык и руки работают в унисон, доводя Тэхёна до края. И когда Тэхён, наконец, достигает пика, то его тело вздрагивает, а перед глазами вспыхивают звёзды. Он гортанно стонет, его голос дрожит от удовольствия, а Чонгук продлевает удовольствие мужчины до тех пор, пока Тэхён не изольётся ему в рот до последней капли.       — Чонгук... — Тэхён шепчет, его голос слабый, а тело дрожит от остаточных волн удовольствия. — Ты... ты сводишь меня с ума...       Чонгук поднимается, облизывая блестящие от смеси спермы и слюны губы. Его глаза горят тем же знакомым Тэхёну тёмным огнем. Он смотрит на Тэхёна с улыбкой, которая говорит о том, что он знает, что сделал, и ему это нравится.       — Вы стоите того, — шепчет он, его голос звучит как обещание, и Тэхён чувствует, как его сердце снова замирает.       Справившись с головокружением, Тэхён опускается на край кровати, позволяя дыханию выровняться. Краем глаза он замечает, как Чонгук, не спеша, достаёт из тумбочки лубрикант и презерватив. Губы Тэхёна трогает улыбка — похоже, их ночь ещё далека от завершения.       — Ты уверен? — мягко спрашивает он, не сводя взгляд с Чонгука. Тот только накрывает его губы поцелуем, в котором столько желания и нежности, что у Тэхёна перехватывает дыхание. Особенно от ощущения собственного вкуса на языке.       Это одурманивает.       — Я не хочу торопить, я готов подождать… — продолжает Тэхён после того, как парень слегка отстраняется.       — Нет, — Чонгук энергично мотает головой, избавляясь от последних предметов одежды, словно они мешают ему. В глазах сверкают искры. — Сегодня же День всех влюблённых. Разве Вы забыли?       Тэхён замирает, поражённый этими словами. Он смотрит на Чонгука — раскрасневшегося, немного смущённого, но совершенно решительного — и чувствует, как что-то внутри сжимается, но не от страха, а от чего-то гораздо более значимого. Он знал. Уже давно знал, что влюблён. С первого взгляда, с первого смеха Чонгука, с первого неловкого касания их пальцев.       Его сердце вдруг наполняется теплом, а на губах расцветает улыбка.       — Как ты хочешь? — голос слегка дрожит, но он не торопится, просто хочет услышать это.       Чонгук пожимает плечами, но в его глазах читается тихая уверенность.       — Так, как Вы хотите меня, Тэхён-ши.       Что-то сладкое разливается в груди Тэхёна. Он протягивает руку, пальцами ласково касаясь щеки Чонгука, прежде чем вновь впиться в его губы поцелуем, в котором нет спешки — только ощущение бесконечного притяжения.       Пальцы Тэхёна медленно скользят вниз, обрисовывая контуры тела парня, изучая каждый изгиб, каждую линию. Когда он просит Чонгука принять коленно-локтевую позу, тот лишь молча кивает, полностью доверяя ему. Его спина красиво изгибается, а тело едва заметно дрожит от предвкушения.       Тэхён, стоя позади него, медленно проводит ладонями по бёдрам, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы. Он не торопится, наслаждается моментом, теплотой кожи, мягкостью движений. Осторожно раздвигает ягодицы, раскрывая то, что до этого было скрыто, и замирает, просто любуясь.       — Ты такой… красивый, — голос звучит низко, почти хрипло, пропитан восхищением.       Чонгук вздрагивает, прикусывая губу, а Тэхён улыбается, нежно касаясь его поясницы губами. Он хочет, чтобы этот момент стал для них особенным. Чтобы Чонгук чувствовал не только страсть, но и всю любовь, которая сегодня переполняет Тэхёна до краёв.       — Ты готовился к этой ночи? — голос Тэхёна звучит мягко, почти лениво, а губы касаются горячей кожи Чонгука, заставляя того вздрогнуть.       Чонгук запрокидывает голову назад, прикрывая глаза.       — Да... — едва слышно выдыхает он, голос дрожит от волнения. — Я... не знал, что сегодня что-то будет, и подготовился просто так. Не подумайте, будто я планировал... — он нервно оглядывается через плечо, и в его взгляде читается смущение.       Тэхён улыбается, тепло, нежно.       Вернулся его скромный, робкий зайчонок.       — Ш-ш-ш, малыш, — тихо шепчет он, даря лёгкий поцелуй в правую ягодицу. — Всё хорошо, я понял.       Чонгук расслабляется, доверчиво опуская голову на сложенные ладони, а Тэхён, продолжая улыбаться, вновь касается его губами. Медленно, почти с благоговением, он скользит языком по тёплой коже, заставляя Чонгука судорожно втянуть воздух.       Его пальцы впиваются в простыни, а дыхание становится прерывистым.       — Тэхён… — шепчет он, и в этом коротком слове так много — мольба, просьба, предвкушение.       Но Тэхён не торопится. Он смакует этот момент, изучает, наслаждается, оставляя влажные следы на чувствительной коже. Каждое прикосновение — это обещание, каждая ласка — признание в чувствах, о которых не знает даже сам Тэхён.       Когда язык углубляется в сжимающееся колечко, Чонгук стонет — низко, срывающимся голосом, и этот звук проникает в самую душу, заставляя сердце Тэхёна трепетать.       — Ты... Ты сводишь меня с ума, — выдыхает он, чувствуя, как Чонгук дрожит от накрывшего его удовольствия.       Тэхён продолжает, доводя Чонгука до состояния, когда тот едва может дышать, а его тело становится податливым и открытым, доверяя ему полностью. Это настолько интимно, настолько невероятно, что Тэхён ощущает, как его собственное возбуждение разгорается с новой силой.       Он поднимается, его губы влажные, а взгляд тёмный, затуманенный.       — Ты готов? — голос низкий, пропитанный теплом и заботой.       Чонгук смотрит на него, и в его глазах читается не только страсть, но и что-то гораздо более глубокое.       — Да… — он кивает, дыхание сбивается, но в его взгляде только нежность и доверие. — Я готов.       Тэхён улыбается, его пальцы мягко сжимают бёдра Чонгука, прежде чем он льёт небольшое количество смазки на руку, разогревая её, чтобы не причинить даже мгновения дискомфорта, а затем на анус парня. Когда его пальцы медленно и осторожно касаются Чонгука, тот расслабляется, позволяя Тэхёну проникнуть глубже.       Тэхён не спешит. Он смакует этот момент, смакует каждое движение, каждый звук, каждый дрожащий вздох Чонгука. Его губы оставляют лёгкие, едва ощутимые поцелуи на чувствительной коже, язык скользит медленно, соблазнительно, а пальцы внутри ласкают, изучают, раскрывают. Он словно художник, рисующий на теле Чонгука картину желания.       Парень под ним дрожит, пальцы судорожно сжимают простыни, ногти чуть впиваются в мягкую ткань, а бёдра двигаются навстречу прикосновениям, будто стремясь к ещё большему контакту.       — Тэхён… — голос Чонгука срывается на хриплый шёпот, в нём столько умоляющей сладости, что у Тэхёна перехватывает дыхание.       — Ш-ш… — Тэхён улыбается, ласково проводя ладонью по бедру Чонгука. — Так хорошо, малыш… Такой отзывчивый.       Но он не торопится. Он дразнит, доводит до грани, чувствуя, как Чонгук плавится под его руками. Ему нравится видеть его таким — растрёпанным, раскрасневшимся, таким искренним и открытым в своих ощущениях.       Пальцы Тэхёна двигаются глубже, плавно нащупывая чувствительную точку, и когда он касается её, то Чонгук всхлипывает, выгибая спину.       — Ох, Тэхён… — его голос дрожит, слова путаются.       Тэхён чувствует, как его собственное желание накрывает с новой силой.       — Ты сводишь меня с ума, — он касается губами спины Чонгука, чуть прикусывая кожу. — Ты такой… чувственный.       Чонгук не отвечает, он не может, только издаёт жалобный, полный мольбы звук, заставляя Тэхёна довольно улыбнуться.       Когда мышцы под его пальцами перестают напрягаться, он осторожно убирает руку, вытягиваясь вверх. Слышится шуршание упаковки, и Чонгук вздрагивает от этого звука, словно его разум затуманен настолько, что он только сейчас осознаёт, что будет дальше.       Тэхён замечает это — лёгкое напряжение, волну стеснения, которая проходит по телу Чонгука. Его щёки окрашиваются лёгким румянцем, а дыхание становится ещё более прерывистым.       — Всё хорошо, малыш, — Тэхён проводит ладонями по его спине, сжимая его бёдра чуть сильнее, оставляя покрасневшие следы от пальцев.       Чонгук жалобно стонет, чуть прогибаясь в пояснице, а Тэхён усмехается, двигаясь ниже и проводя головкой члена между его ягодиц. Он чувствует, как Чонгук замирает, как его тело горит в предвкушении, и всё ещё продолжает играть с ним, не торопясь, наблюдая, как он жаждет большего.       — Скажи мне, — шепчет он, легко кусая мочку уха, его голос низкий, завораживающий.       Чонгук чуть выгибается, его руки стискивают простыню сильнее, а дыхание сбивается.       — Пожалуйста… — голос дрожит, в нём столько желания, что у Тэхёна перехватывает горло.       Его ладони мягко сжимают бёдра Чонгука, заставляя его чуть сильнее прогнуться.       — Вот так, зайчонок… — Тэхён улыбается, прежде чем медленно, осторожно, но непреклонно взять его.       — Ну же, Тэхёни-хён… — Чонгук стонет, запрокидывая голову, его спина прогибается в немом умоляющем жесте. — Пожалуйста… Я…       Он не успевает закончить, потому что Тэхён, не выдержав, медленно, но уверенно входит в него.       Горячий.       Твёрдый.       Настойчивый.       Чонгук громко всхлипывает, его пальцы с силой впиваются в простыню, а Тэхён, застонав, сжимает его талию, прижимая к себе ещё крепче.       — Чёрт… Такой узкий, такой… — он едва сдерживает себя, чтобы не дёрнуться глубже, сильнее, но Чонгук, словно чувствуя это, подаётся назад, требовательно, дерзко, и Тэхён срывается.       Их движения становятся быстрее, их тела движутся в едином ритме — слаженно, идеально подходя друг другу. Пот каплями стекает по разгорячённой коже, смешиваясь с их ароматами, насыщая воздух чем-то терпким, сладким, сводящим с ума.       — Тэхён… — Чонгук хватает ртом воздух, его голос прерывается, и Тэхён чувствует, как внутренние мышцы подрагивают вокруг его члена, сжимая, не отпуская.       — Малыш… — он обхватывает ладонью горло Чонгука, чуть надавливает, чувствуя бешеный пульс под пальцами, и наклоняется, чтобы оставить мокрые поцелуи вдоль позвоночника. — Ты такой прекрасный… Ты доводишь меня до безумия.       Он толкается глубже, резче, и Чонгук вскрикивает, его бёдра дрожат, но он всё равно подаётся навстречу, прося ещё без слов, только своим телом, своими сжатыми пальцами, рваным дыханием.       Оглушительные пошлые звуки наполняют комнату — влажные шлепки, судорожные вдохи, стоны, имя Тэхёна, слетающее с губ Чонгука в каждой отчаянной просьбе. Тэхён теряет голову, ускоряется, чувствуя, как внутри Чонгук становится ещё горячее, ещё теснее, пока в какой-то момент он не сдавливает его настолько, что Тэхён теряет контроль.       — Чонгук… Чёрт, я… — он рычит, стискивая его бёдра, вжимаясь до конца.       Чонгук вскрикивает, его тело напрягается, изгибается, и он кончает с громким стоном, разрываясь от нахлынувшего наслаждения. Его бёдра всё ещё подрагивают, он бы точно упал и испачкался бы собственной спермой, если бы крепкие руки Тэхёна не держали его за талию. По его коже катятся бисеринки пота, пока Тэхён делает ещё несколько толчков, прежде чем сам с громким стоном теряет себя, кончая в презерватив, дрожа от силы оргазма.       Он наваливается сверху, тяжело дыша, обхватывает Чонгука руками, как будто боится, что тот исчезнет. Его губы жадно скользят по влажной коже, оставляя ленивые поцелуи, и только когда дыхание постепенно выравнивается, он прижимает губы к виску Чонгука, шепча:       — Такой идеальный… мой.

***

      Они лежат в уютной комнате Чонгука, вдыхая тишину, наполненную только их дыханием. Оно постепенно выравнивается, словно подстраиваясь под размеренный ритм сердца Тэхёна, к которому Чонгук прислушивается, уткнувшись носом в тёплую кожу. Кончиками пальцев он водит по его груди, невидимо рисуя линии, в которых сам едва может разобрать смысл, но которые, кажется, складываются в признание, запечатанное в их прикосновениях.       Чонгук улыбается, поймав себя на воспоминаниях. Он вспомнил день, когда впервые узнал об этом авторе. И их первую встречу, о которой Тэхён, скорее всего, даже не помнил. Она была мгновенной, незначительной — для него. Для Чонгука же стала моментом озарения, глупым и смелым, как сама любовь. Он осознал, что влюбился. В мужчину, который был старше его на десять лет, в человека, который писал так, будто видел мир иначе. Было ли ему страшно? Несомненно. Но не из-за возраста. Ему было страшно, что Тэхён никогда не узнает о его существовании, никогда не взглянет на него так, как Чонгук смотрел на него с самого первого дня.       И всё же... Сейчас он лежит рядом с этим человеком. В своей постели. В его руках.       Судьба ли это? Что Тэхён выиграл в конкурсе собственную работу, которую Чонгук распечатал без его согласия?       Он знал, как Тэхён всю жизнь будет извиняться за их встречу на улице и его грубое поведение, так Чонгук будет извиняться за то, что растоптал его авторские права.       Честное слово, он действительно собирался только оплатить операцию Джи-Джи за границей и закрыть этот нелегальный бизнес. Его счастье, что его мама работает в типографии и не попросила разрешение на печать, но всё равно была недовольна поступком сына, хоть и одновременно с тем очень гордилась за то, что он не оставил Джиён в беде и старался всеми силами помочь ей, даже идя на криминал.       И несмотря на то, что желающих получить его экземпляр было очень много, он понимал, что пришло время расстаться с блогом и читателями. Единственная причина, по которой он устроил этот конкурс — у него оставалось несколько экземпляров, которые они не успели продать и тем самым, разыграв их, он хотел отблагодарить каждого, кто не прошёл мимо и внёс свой вклад в благотворительный фонд, помогая нескольким сотням людей.       — У меня для тебя кое-что есть, — раздаётся бархатный шёпот Тэхёна, вырывая Чонгука из потока мыслей.       Парень слегка приподнимается на локтях, вопросительно глядя на Тэхёна, который, совершенно обнажённый, шлёпает босыми ногами по холодному полу. Чонгук невольно любуется его плавными движениями, изгибом спины, лёгкой походкой — каждый его шаг словно вплетается в воздух, оставляя за собой ощущение чего-то завораживающего. Через несколько секунд Тэхён возвращается, держа в руках небольшой бумажный пакет. Он садится на край кровати, с лёгкой улыбкой протягивая его Чонгуку.       — Что это? — осторожно спрашивает парень, не решаясь взять вещь.       — Открой, и сам всё увидишь, — голос Тэхёна тёплый, почти мурлыкающий. Он свободной рукой осторожно убирает выбившийся из тёмных прядей светлый локон за ухо Чонгука, кончиками пальцев невесомо коснувшись его кожи.       Чонгук смущённо улыбается, его сердце непроизвольно ёкает, но пальцы тянутся к пакету. Он разворачивает его с лёгким трепетом, словно там скрывается что-то драгоценное. И когда под его пальцами шуршит подарочная упаковка, то он с трудом сдерживает нетерпение.       Сорвав обёртку, Чонгук ахает, его глаза расширяются от восторга, а дыхание перехватывает.       — Подарочное издание… невыпущенных экземпляров? — выдыхает он, не веря своим глазам. Его голос дрожит от волнения, а пальцы сжимают книгу так, словно это самое ценное сокровище в мире.       Тэхён кивает, наблюдая за ним с ласковым выражением на лице. Его забавляет и одновременно умиляет этот детский восторг — широко распахнутые глаза, раскрасневшиеся щёки, дрожащие от эмоций губы.       — Нравится? — с лёгкой улыбкой спрашивает он.       — Конечно! — Чонгук восклицает так, будто иного ответа просто не могло существовать. Он даже не даёт Тэхёну договорить, потому что в следующий момент книга отлетает в сторону, а сам он бросается мужчине на шею. Его руки крепко обхватывают Тэхёна, губы жадно находят его, передавая в каждом поцелуе всё, что невозможно было выразить словами — благодарность, счастье, любовь.       Тэхён отвечает также нежно, принимая его эмоции, наслаждаясь их искренностью. А когда Чонгук, наконец, отстраняется, тяжело дыша, Тэхён мягко улыбается и шепчет:       — Я рад.       — У меня ведь тоже есть для тебя подарок… — смущённо бормочет Чонгук, теребя уголок простыни и не решаясь поднять взгляд. Он столько раз пытался вручить этот подарок, но каждый раз Тэхён лишь отмахивался, утверждая, что ему это не нужно.       Но в этот раз всё было иначе.       Тэхён вдруг улыбается — мягко, широко, почти заговорщицки.       — Неси.       Чонгук замирает, поражённый, а затем, ощутив внутри странное предвкушение, тянется за бархатным красным пакетом, который лежал рядом с кроватью. Он крепче сжимает его в руках, ощущая волнение, и неуверенно передаёт Тэхёну.       — Ты первый, кто выиграл в моём конкурсе, — начинает Чонгук, робко кусая губу. — И… я долго думал, что бы такого туда положить, чтобы человеку точно понравилось, но в итоге…       Он осекается, позволив Тэхёну самому узнать правду.       Тот с лёгким трепетом заглядывает в пакет, и первое, что ловит его взгляд, это книга. Его собственная книга — но теперь её обложку украшает невероятный арт, нарисованный Чонгуком.       — Боже… Чонгук, это потрясающе, — восхищённо выдыхает он, пальцами проводя по рисунку, наслаждаясь деталями.       Но затем взгляд зацепляется за нечто другое, и Тэхён на мгновение застывает.       — Подожди… — в его голосе слышится удивление. Он медленно достаёт маленькую бархатную коробочку и осторожно открывает её. Внутри блестят два серебряных медальона, каждая половинка которых представляет собой кусочек сердца.       — Это…?       Чонгук тихо хмыкает, проводя пальцами по краю простыни, а затем поясняет:       — Мы придумали это с Джи-Джи… Сделать два медальона в виде половинок сердца, чтобы человек, который влюблён, смог отдать вторую половинку своему возлюбленному. И… мне показалось, что идеально будет подарить это именно на День всех влюблённых.       Тэхён замирает, пальцы нежно сжимают холодный металл, а глаза внимательно скользят по выгравированным словам.       На одной половинке значится «Clash», на другой — «Crush».       — Отсылка к твоей последней истории, — мягко поясняет Чонгук, наблюдая за его реакцией. — От любви до ненависти…       — Один шаг, — с улыбкой заканчивает Тэхён и поднимает на него взгляд, полный тепла и нежности.       Чонгук не успевает ответить, потому что в следующий миг губы Тэхёна мягко касаются его припухших губ. Поцелуй медленный, тёплый, наполненный чем-то большим, чем просто благодарность. Чонгук тихо стонет в поцелуй, прижимаясь ближе, но внезапно слышит, как что-то падает на пол — Тэхён скидывает всё ненужное с кровати и аккуратно укладывает его на простыни.       — Я — самый счастливый человек на планете, — бормочет он между поцелуями, касаясь губ Чонгука снова и снова, словно не может насытиться.       Чонгук улыбается в поцелуй, но в мыслях возражает: нет, самый счастливый человек на планете — это он сам.