Дело Драко Малфоя

      Только когда дверь закрылась, и они остались стоять напротив друг друга в полутьме коридора, женщина ослабила хватку и отстранилась, взволнованно теребя рукава потрёпанной мантии.       Пока она собиралась с силами, чтобы начать говорить, Рон завертел головой, оглядываясь. Тяжёлые шторы закрывали окна, не пропуская и капли света; его единственным источником была почти догоревшая свеча, стоящая на кухонном столе.       Вся комната — что-то среднее между прихожей, спальней, гостиной и кухней — выглядела очень бедно и мрачно. Чтобы разглядеть хоть что-то, приходилось прищуриваться и напрягать ещё не успевшие привыкнуть к темноте глаза.       Если бы Рон не видел стоящую перед собой женщину, то наверняка бы решил, что в этом доме давно никто не живёт; до того он выглядел запущенным. — А почему шторы опущены? — шёпотом спросил он, не желая нарушать установившуюся тишину. — Чтобы он не нашёл нас, — также тихо ответила женщина и закусила губу, тревожно оглядываясь.       Всё её поведение говорило о том, что она сильно напугана. Худое тело, скрытое под мантией, вздрагивало от малейшего шороха, а ярко-зелёные глаза поблёскивали в темноте, как у кошки. — Кто такой он?       Ещё в первый месяц его службы в Аврорате, Робардс рассказал ему об одном из полезных при общении со свидетелями методе. Как бы свидетель себя не вёл, нужно расположить его к себе, а для этого — нужно сделать вид, что ты ему веришь.       Впрочем, особо делать вид Рону не приходилось. После Волдеморта и террора Хогсмида тёмными магами он вполне полагал, что один из них мог спрятаться в Запретном лесу. Это бы объяснило и таинственного незнакомца, о котором говорила женщина, и исчезновение травницы.       На секунду женщина замерла, прислушиваясь, а затем приподнялась на цыпочки, касаясь уха Рона холодными губами: — Он приходит по ночам. Ходит по домам и ищет… — Ищет?       Глаза женщины округлились, а зрачки почти полностью поглотили радужку. Бросив быстрый взгляд на дверь, она проговорила: — Он забирает их.       Вопросов становилось всё больше. В том, что женщина не совсем здорова, сомневаться не приходилось, но так или иначе Рон хотел узнать про таинственного его. Он чувствовал, что этот незнакомец как-то связан со смертью Малфоя, и был готов на всё, что угодно, чтобы докопаться до правды. — Их? — голос дрогнул.       Он старался не давить, боясь, что женщина испугается и не будет говорить, но волнение всё равно пробиралось наружу, заставляя пальцы дрожать. — Он забрал Тину. Я видела, как он говорил с ней за пару дней до исчезновения, — женщина боязливо передёрнула плечами и вцепилась костлявыми пальцами в запястье Рона, заглядывая ему в глаза. — А потом приходил и стучался в окно, шептал что-то. — Он приходил уже после пропажи? — Да, на следующую ночь. Ходил вокруг дома и стучался в окно. За мной пришёл, — она облизнула губы и отшатнулась, натягивая капюшон. — Он ещё придёт. Тот-кто-прячет-взгляд никогда не бывает сыт.       Рон кивнул, задумчиво поправляя воротник пальто. Если таинственный незнакомец действительно ходил ночью по деревне, то это не должно было остаться незамеченным. Хоть кто-то да должен был его видеть. — А как он выглядел, помните? — Про это нельзя говорить! Он не должен знать, что я его помню. Он уже идёт. Ищет меня. Убьёт, как Тину, — истерично забормотала женщина, заламывая руки. — Хорошо, извините, я…я понял, хорошо, — скороговоркой произнёс Рон и попытался улыбнуться, поднимая вверх ладони. — Можно задать вам последний вопрос? — Я не знаю, как он выглядит, — женщина замотала головой и сделала шаг назад, упираясь спиной в кресло.       Грудь её тяжело вздымалась, пальцы перебирали рукава мантии, а глаза бегали, то и дело останавливаясь на стене у Рона за спиной. — Нет, не о нём. О Тине. Вы сказали, что он убил её, но… Мы не нашли тела, да и все местные говорят, ч… — И не найдёте! — женщина сглотнула и произнесла еле слышно. — Он прячет трупы. Ест их.

*****

      Обратно в Хогвартс Рон возвращался в смешанных чувствах. Ему следовало провести допрос Невилла, Паркинсон и Нотта, но ощущение тревоги, сгустившейся внизу живота, никак не проходило.       Закурив, он дошёл до мемориального садика, разбитого Луной, и уже хотел было пройти к могиле Фреда, как заметил две фигурки, стоящие у свежевскопанного куска земли близ ограды. При их последней встрече профессор МакГонагалл говорила, что там Луна и Хагрид поставят могильный камень Малфоя.       Стараясь не шуметь, Рон прокрался за белые кусты эустом и потушил сигарету о влажный валун, чтобы случайно себя не выдать.       Паркинсон, в шёлковом платке и длинном чёрном платье, что-то сказала Парвати, замершей рядом, и опустилась на корточки, закапывая в землю, готовящуюся стать могилой, маленький свёрток. Рон прищурился, пытаясь разглядеть очертания того, что она прятала, но цветы, колышащиеся на ветру, закрывали ему обзор. — Уверена, что это никто не найдёт? — чтобы перекричать шум разбушевавшихся волн, Парвати пришлось говорить громче обычного. — Кому оно здесь нужно, — Паркинсон пожала плечами и оглянулась, проверяя, нет ли кого рядом.       Рон резко присел на корточки, не успев подобрать полы пальто и надеясь, что сквозь кусты и ограду его не будет видно.       Паркинсон сказала что-то ещё, и они с Парвати медленно пошли к выходу из садика, держась за руки. Ветер трепал их волосы, соединяя друг с другом, и быстрая мысль проскользнула в голове у Рона, но он её тут же откинул.       Парвати встречалась с Терри, они оба это подтвердили. Правда, что-то всё-таки связывало её с Паркинсон. Что-то близкое.       Дождавшись, пока садик опустеет, Рон перемахнул через ограду, чудом не задев кусты, и подбежал к могиле Малфоя. Вооружившись антимагическим пакетом, который выдал ему Питер, он начал копать мокрую от дождя землю.       Впрочем, Паркинсон, видимо, не хотела закапывать свёрток слишком глубоко, потому что Рон не так уж и долго провозился в его поисках. На первый взгляд, это была обычная, чуть размокшая из-за влаги бумага. Внутри неё находился бархатный зелёный мешочек, который он поместил в пакет, желая осмотреть в своей комнате.       От волнения сердце билось в горле, с каждым разом сжимаясь всё больнее. Даже не смотря на содержимое мешочка, лишь подержав его в руках, Рон почувствовал знакомые очертания, и внутри всё похолодело.       Этот предмет он трогал много раз, согревал дыханием и даже облизывал, вызывая у его владельца игривую улыбку.       Встав с колен, он зажмурился, заставляя набежавшие слёзы исчезнуть, но они всё равно прорвались, стекая по щекам и смешиваясь с дождём. — Думаешь, я мог бы любить тебя сильнее? — несвязно шепчет Малфой, покачиваясь и разглядывая лицо Рона так, словно видит его впервые.       Глаза его мутные, с пьяной поволокой кажутся грязно-серыми; куда грязнее обычного. — Думаю, мы оба не могли бы, — Рон мягко улыбается, касаясь бледной кожи кончиками пальцев, и целует Малфоя прямо в приоткрытые губы.       Они пахнут смородиновым ромом и чем-то древесно-знакомым, густым и неприятным. Рон знает этот аромат, потому что он — тесный спутник Фреда и Джорджа, особенно после того, как они съехали из Норы. — Это травка? — рот изгибается в недовольной гримасе сам собой, и Малфой хмурится, обиженно бубня: — Какая разница? Могу уйти, если тебе не нравится.       Он уже разворачивается, но Рон сжимает тонкое запястье и мотает головой, шепча извинения.       Их отношения катятся в бездну. Летят на огромной скорости прямо в пропасть, распахнувшую свои мрачные объятия.       Что-то произошло летом; что-то страшное и тяжёлое, оставившее на Малфое заметный отпечаток. Рон не знает, что именно стало катализатором холода между ними. Не знает, почему Малфой избил Гарри в поезде, и почему друзья наперебой утверждают, что у него на предплечье набита Метка.       Он пытается выяснить, но Малфой молчит и избегает его, оправдываясь отработками и домашними заданиями. Больше никаких встреч у развалин Хогсмида и побегов в Выручай-комнату.       Малфой резко повзрослел. Он больше не смеётся и не улыбается. Лишь мрачно смотрит на Дамблдора и при редких встречах просит у Рона прощения, никогда не объясняя за что. — Где твоё кольцо? — спрашивает Рон, когда они заходят в какой-то заброшенный класс и запирают заклинанием дверь. — Это? — Малфой гордо демонстрирует кольцо со змеёй на большом пальце и скошено ухмыляется, опускаясь на парту.       Его шатает, и огромные зрачки, заполоняющие радужку, пугают Рона, но он молчит, боясь, что Малфой уйдёт. — Это. Я не заметил, думал, ты его потерял, — Рон садится рядом и осторожно целует тонкий палец, задевая губами край кольца.       У Малфоя постоянно дрожат руки. И сейчас, когда организм переполнен алкоголем и наркотиком, они продолжают жутковато трястись, пока он о чём-то негромко рассказывает, улыбаясь впервые за долгое время. — Ты же скажешь мне, если что-то случится, да? — вдруг перебивает Рон, чуть сильнее сжимая чужое запястье.       Малфой оборачивается и одаривает его долгим взглядом, а затем вдруг серьёзно спрашивает, будто трезвея на мгновение: — А ты будешь меня любить несмотря ни на что?       Слова бьют прямо в сердце, разбивая его на миллионы крошечных осколков. Рон кивает и обнимает Малфоя так крепко, что дыхание сбивается, и лёгкие болезненно сжимаются.       Чёрная Метка нависает над их головами, разрезая полыхающее огнём небо. Шипя, змея выползает изо рта белеющего в полутьме черепа и зависает в воздухе, высовывая раздвоенный язык.       До начала конца остаётся всего несколько часов. Метка на предплечье Малфоя горит, прожигая кожу, и Рон гладит её сквозь рубашку, уже догадываясь о страшной тайне, которая раз и навсегда сломает их жизни.       Они целуются, и поцелуй отравленным золотом расплывается на губах, тая в одно мгновение. Это их последняя ночь вместе перед годами разлуки, и в Выручай-комнате в Исчезательном шкафу исчезает и появляется живая птица.

*****

— Какого чёрта, Уизли?! Ты, что, следил за нами? — окрик Паркинсон, пробившийся сквозь плещущиеся волны, вывел Рона из воспоминаний.       Он вздрогнул и обернулся, быстрым движением вытирая влажные глаза и пряча пакет с мешочком в карман.       Паркинсон и Парвати стояли у входа в садик. Парвати нервно куталась в пальто, то и дело поправляя развевающиеся пряди, а Паркинсон пылала гневом, хоть и почему-то не двигалась с места. — Я детектив. Имею право, — собственный голос показался чужим, и Рон откашлялся, отгоняя от себя образ Малфоя. — Но воровать ты права не имеешь! Верни на место то, что взял, — проваливаясь каблуками в размокшую глину, Паркинсон всё же подошла к нему и остановилась в паре ярдов, тяжело дыша.       Её яростный взгляд скользнул по лицу Рона, а затем вдруг губы, искажённые гримасой, расслабились, а складка меж бровей исчезла, словно её и не было.       Пару секунд она смотрела Рону в глаза, а затем убрала мокрые пряди за уши и качнула головой, негромко произнося: — Он всегда был хорош для тебя. Слишком хорош.       Из-за дождя тушь у Паркинсон растеклась, тонкой чёрной струйкой стекая по щекам. Рон молчал, наблюдая за тем, как капли размывают её, делая цвет всё менее заметным.       Он затаил дыхание, боясь услышать продолжение. Если Паркинсон расскажет обо всём Робардсу — о завершении дела он может и не мечтать. Пальцы подрагивали, сжимая прохладный пакет, леденящий карман, а сердце оглушительно стучало в ушах, посылая по коже тревожные импульсы. — Ты можешь забрать чёртово кольцо себе, но помни, что это моя память о нём, ясно? — чётко, по слогам, проговорила Паркинсон и прищурилась. — Ты должен был его увезти, а вместо этого отпустил сюда совсем одного. Ненавижу тебя.       Выплюнув последнее слово, она развернулась и пошла к Парвати, боле не обращая на Рона внимания.       Он сглотнул и поднял голову, смотря на разражающиеся ливнем тучи. Панси была права. Смерть Малфоя — его вина.