Дело Драко Малфоя

      Время до встречи с Питером текло медленно, ожидание усиливалось стыдом перед справедливыми обвинениями Панси, перед её заплаканными глазами и дрожащими пальцами.       Рон чувствовал себя последним мудаком и не понимал, как искупить вину. Даже здесь он облажался. Даже здесь.       Наконец большие часы на башне Хогвартса пробили шесть вечера, и дверь «Кабаньей головы» хлопнула, запуская очередного клиента. — Привет, — Питер уже сидел за столом и читал «Ежедневный пророк», на странице которого виднелась большая колдография Рона и одного из авроров. — Можно кофе, пожалуйста.       Пить не хотелось, но пальцам требовалось что-то сжимать, чтобы меньше нервничать. — Привет! Всё доделал здесь? Когда едешь в Лондон? — Питер отхлебнул чай из своей кружки. — Думаю, да. Осталось только с друзьями попрощаться и можно ехать. — Рон, ты молодец. Правда. Робардс будет доволен. Ты прошёл огромный путь и смог откопать всё, что требовалось. Улик хватит для того, чтобы посадить Смита в Азкабан на всю оставшуюся жизнь, — Питер похлопал Рона по плечу и улыбнулся самыми уголками губ, отчего вокруг его глаз пролегла тонкая сетка морщин. — Робардс просит отчёт в течение недели, поэтому, как вернёшься, не забудь сдать его. — Смита? А Терри? Терри Бут? Его разве не судят? — в горле вдруг стало очень сухо. — Бут? — Питер нахмурился. — Подожди, тебе не сказали? — Не сказали о чём? — Рон нервно мотнул головой и сжал край свитера побелевшими от напряжения пальцами, так и норовя разорвать ткань. — Почему Бута не судят? — Извини, я думал, ты в курсе. Видимо, Гастингс забыл тебя уведомить. Терри Бут повесился в камере временного содержания несколько часов назад. На петле из одежды. — Что? Почему за ним не следили? Как такое вооб…       Рон перебил сам себя и резко выдохнул, на секунду зажмурился, чтобы собраться с мыслями. Следовало догадаться, что так произойдёт. — Дежурный аврор отошёл, чтобы заполнить документы для адвоката Смита, а утренняя смена задержалась. Вот он и улучил момент, — Питер поправил воротник пальто и откашлялся. — Мы проверили информацию, касающуюся Бута: он весь в долгах, адвокат ему и не светил. К тому же из-за того, что они с Финниганом придумали схему подставы Поттера, Лонгботтома и Смита, обвинений им предъявлено куда больше. — После смерти Симуса Терри пришлось бы отвечать за обоих, — Рон облизнул губы и сощурился, глядя на кофейную каплю, стекающую по чашке. — Мордредово дерьмо! Ну как так! — Я понимаю, что ты расстроен, но, к сожалению, такое бывает. Человеческая природа многогранна и не всегда ожидаема, — Питер цокнул языком. — Суд назначен на следующей неделе. — Хорошо. Я… я ещё нашёл воспоминания Драко о ночи смерти Тины, — полупрозрачная густая жидкость блеснула в свете барного канделябра.       Меньше всего на свете Рону хотелось присутствовать в Визенгамоте и вновь обсуждать подробности смертей, смотреть на Смита, на Мэри и на колдографии тел Малфоя и Тины. От одной мысли об этом тошнило, но он лишь сделал быстрый глоток кофе и кивнул.       Сознание слегка размазалось, слух слабо улавливал голос Питера, который говорил о том, что Невилла арестовали как соучастника, о приближающихся судах и предъявленных обвинениях.       Впереди оставалось лишь самое лёгкое и самое сложное одновременно — дать показания и посадить Смита в Азкабан.       Рон уже помахал Питеру на прощание, когда тот вдруг коснулся рукава его пальто: — И ещё, я подумал, что тебе важно будет это знать. Мистера Поттера арестовали, сейчас против него выдвигаются обвинения в домашнем насилии и сокрытии улик. — Каких улик? — голос предательски дрогнул, но Рон усилием воли натянул спокойное выражение лица в попытке не выдать истинных чувств. — Мистер Финниган же взял у него мантию, но мистер Поттер об этом не упомянул. Его адвокат пытается выдать эту ситуацию за случайность, но я уверен, что это произошло намеренно. — Думал шантажировать мистера Финнигана в будущем или что-то в этом роде, — Питер залпом допил чай и тоже поднялся. — Не верил в то, что я раскрою дело? — Скорее всего. Но ты справился, молодец. Будь готов увидеться с мистером Поттером на суде, — Питер расплатился и, похлопав Рона по плечу, пошёл к выходу.       Рон отстранённо кивнул, но с места так и не сдвинулся.       Ещё вчера они с Гарри ехали в Хогвартс-экспрессе, смеялись над общими шутками и втихаря пили огневиски в гриффиндорской гостиной. Сегодня его обвиняют в нескольких преступлениях. Завтра они встретятся в суде.       Вся эта неделя казалась пугающей, как бесконечный кошмар, который и не думал заканчиваться. Люди вокруг выглядели знакомо, но на деле оказывались лишь лицами, переработанными и болезненными, словно из чужой и незнакомой реальности.       К Хагриду Рон пришёл лишь через полчаса, когда смог заставить себя отмереть и немного собраться с мыслями.       Хижина лесничего одиноко стояла у леса, над тыквами летали вороны, холодный осенний ветер развевал одежду пугала и гонял пустое металлическое ведро по грядкам с громким неприятным звоном.       Рон пригладил волосы и постучал; частью сознания он надеялся, что никто не ответит, но в глубине домика раздались тяжёлые шаги, и вскоре дверь широко распахнулась. — Ох, Рон! Я уж и не надеялся тебя увидеть, — на усталом лице Хагрида прорезалась улыбка, и он довольно потёр руки, что-то бормоча Клыку. — Проходи, проходи скорее, не мёрзни! Чаю будешь? — Спасибо, — дрожащие пальцы сломали в кармане ещё одну сигарету.       Дрова уютно потрескивали в камине, над которым в огромном котле варилось нечто ароматно пахнущее, стол был заставлен книгами, склянками и тарелками. — Извини, здесь бардак, сейчас уберу! Мне взрывопотамчика маленького обещают привезти на время, чтобы мы с Луной его потом ребятишкам могли показывать, вот я и изучаю разное, чтобы ему тут покомфортнее было.       На слове «взрывопотамчик» Рон несдержанно фыркнул. Что-то поменялось, но нежная любовь Хагрида к жутковатым фантастическим тварям оставалась прежней. — Он такой хорошенький! Просто чудо! — Извини, что я так к тебе и не зашёл, — наконец тихо сказал Рон, опускаясь на скамью, его взгляд рассеянно скользил по хижине. — Наверное, не ожидал, что будет настолько тяжело здесь находиться. — Я понимаю, конечно, — Хагрид кивнул и отвернулся к плите, чтобы поставить чайник.       Его массивная фигура закрывала собой камин, широкие ладони осторожно сжимали кружки. Рядом с креслом сидел Клык и тяжело дышал, из пасти его на пол текли слюни.       Только сейчас Рон заметил, как на самом деле постарело всё вокруг. Когда пелена тоски немного спала, Хогвартс открылся с несколько иной стороны: чуть больше пыли, больше седых прядей, больше тяжёлых вздохов. — Извини, мне следовало заходить чаще. Ты… ты уже слышал про Гарри? — даже имя его теперь звучало иначе, хоть буквы и не поменялись. — Слышал, как не слышать-то. Вся деревня, да и газеты только об этом и говорят, — Хагрид кивнул в сторону свежей газеты «Ежедневный пророк», которую Рон видел у Питера.       Со второй страницы на него насмешливо смотрел Гарри с рассечённой губой и привычно лохматыми волосами.       «Герой Магической Британии арестован по подозрению в домашнем насилии и помощи при убийстве бывшего Пожирателя Смерти Драко Малфоя» — гласила статья. — Мне жаль, — пробормотал Рон, не отрывая взгляда от колдографии.       Он и сам не знал, за что извиняется. За то, что привлёк внимание к преступлениям Гарри? Или всё ещё за то, что не приходил? Или за то, что не спас Малфоя, когда требовалось?       Скорее всего, за всё сразу.       Вечная вина отравила сердце и ядом впиталась в кожу, проникла в кровь. — Уезжаешь сегодня? — Хагрид поставил на стол чашки с чаем и свои любимые каменные кексы с шапочкой из крема сверху; Клык печально вздохнул у дивана. — Да, наверное. Нужно подготовиться к суду, да и с отчётами всё решить, — Рон кивнул и отпил крепкий ромашковый настой. — Не могу больше здесь находиться.              Хагрид помолчал, тоже кивнул и тяжело опустился на стул. — Понимаю, я тоже. Здесь всё так изменилось после Войны, а после смерти Малфоя и подавно. Ходят слухи, что школу хотят закрыть. Жуткое дело, для МакГонагалл это будет большим ударом.       Рон ничего не ответил, лишь быстро моргнул и наконец заставил себя отвести взгляд от газеты. От мысли о закрытии Хогвартса болезненно саднило сердце. — Ну, мы что-нибудь придумаем, обязательно! Деткам же надо где-то учиться, а Хогвартс — лучшая школа в мире! — Хагрид громко отхлебнул чай. — Нельзя позволить ей закрыться! — Нельзя.       Дальнейший разговор не клеился. Рон пытался придумать тему, спросить о чём-то, но слова выливались изо рта тяжело и сжато, словно горло стянуло до такой степени, что говорить стало невозможно.       Мысли тоже скользили совершенно в другом направлении и отказывались повиноваться.       Он смотрел в окно на разбитые тыквы, прислушивался к звону ведра, гремящего об изгородь, и хотел поскорее уйти.       Хагрид тоже поддерживал диалог достаточно вяло: пару раз упомянул про взрывопотама и морщерогих кизляков, заметил про неурожай и замолчал, уставившись в камин.       Время тянулось медленно, часы над кроватью громко тикали в тишине.       Наконец Рон собрался с силами, поднялся и постарался улыбнуться: — Был очень рад встрече с тобой! Пиши мне, я тоже обязательно буду. Надеюсь, что школу не закроют.       Ложь скользнула сквозь зубы, они оба это почувствовали, но оба промолчали. Никто никому не напишет, это их последняя встреча. — Удачи на суде! — большая ладонь крепко сжала руку Рона. — Мне очень не хватало тебя.       Слеза скользнула по морщинистому лицу и скрылась в кустистой бороде. Хагрид быстро вытер лицо грязным платком и нарочито широко улыбнулся, маша Рону на прощание.       Ведро в очередной раз врезалось в изгородь.

*****

      Тео уже стоял у заднего двора Хогвартса, словно заранее знал, куда направился Рон после встречи в «Кабаньей голове»; очевидно, догадался. Пару секунд он молчал, а затем негромко заметил: — Панси просто нужно время, чтобы прийти в себя. — Я понимаю, конечно, всё в порядке. Передай ей мои извинения. Ты уже слышал про Бута? Про его смерть. — Да, Панси рассказала — газеты уже как-то прознали об этом, Скитер выпустила огромную обличительную статью в «Пророке», а другие жёлтые газетёнки подхватили. — Не удивлён, — уж от кого, а от Скитер такое было более, чем ожидаемо. — Кстати, если тебе интересно, то мы закрыли ферму. Насовсем. Я уничтожил кусты, — Тео чуть наклонил голову и слабо улыбнулся. — Теперь снова на стороне закона.       Рон фыркнул, однако сразу же почувствовал облегчение. По крайней мере на одну серьёзную проблему точно стало меньше. — Сейчас надо поговорить с Луной и можем ехать в Лондон. Тебе есть там где остановиться? Или можешь… можешь пожить со мной.       Предложение выскользнуло раньше, чем Рон успел его обдумать, и по щекам скользнул нервный румянец. У него действительно была квартира в Лондоне, в Косом переулке. Их с Малфоем квартира.       Он и сам не понимал, хочет ли, чтобы Тео отказался, или чтобы согласился. Согласие означало предательство, отказ… отказ тоже. — Ты же знаешь, что нам необязательно дальше всё делать вместе, если ты не хочешь? Ты мне ничего не должен. Дело раскрыто, мы можем… — Тео тяжело вздохнул и мягко продолжил: — мы можем расстаться.       Сердце кольнуло, пальцы превратили ещё один обломок сигареты в труху. — Да, можем.       Рон представил, как возвращается в Лондон один, как идёт в суд, едет в больницу к Мэри, а потом приходит в Аврорат и подписывает заявление об увольнении.       Невозможно привыкнуть к человеку за неделю, один секс ничего не решает, пара поцелуев под наркотиками — тоже.       Однако здесь всё было совершенно иначе. Не привычка, а глубинная привязанность, поиск одного в другом. Тео оставался Тео, но неосознанно возвращал воспоминания о Малфое, оставался последней связующей ниточкой. — Но я бы не хотел, — Рон осторожно скользнул пальцами к бледному запястью, где билась голубая венка, и прикусил губу. — Я бы не хотел расставаться. А ты?       Они оба знали ответ и оба боялись себе признаться. Два человека, которые когда-то любили третьего, теперь искали его друг в друге. Отношения, обречённые на провал, зависимость, обречённая на увядание.       Но отказаться было непосильно. — Я бы не хотел, — Тео качнул головой и прошептал: — И я останусь в твоей квартире. С тобой.       Рон шмыгнул носом, потянулся и поцеловал его. Очень мягко, легко, почти не касаясь губ. — Мы попробуем жить без Малфоя и, возможно, у нас даже получится.       Луну они нашли в мемориальном саду. Белые волнистые волосы сливались с эустомами, словно она и сама стала частью своего творения. — Привет, Луна, найдётся минутка поговорить? — Тео откашлялся и присел на корточки, наблюдая за тем, как её пальцы осторожно разгребали землю и сажали цветы на могиле Малфоя.       Рон смотрел то на могильный камень, то себе под ноги, густой комок в горле никак не желал рассасываться. — Он чувствует твои страдания, — вдруг мелодично заметила Луна и повернулась. — Он тоже страдает в тумане, теперь дорогу видно, просто идти по ней не хочется. — Дорогу? — Рон сглотнул. — Какую дорогу? — К прощанию. И к прощению тоже, — выпуклые голубые глаза уставились на него чуть удивлённо, будто это был очевидный ответ. — Он меня простил? — Рон склонил голову и, бросив взгляд на печально застывшего Тео, добавил: — Нас. Нас простил? — Он никогда и не злился. Дорога наполнена слезами и горестями, скорбь мучает душу, но в конце концов сердце всё отпускает, — Луна скользнула рукой по кудрям Тео и оставила у него за ухом белый распустившийся цветок. — Чтобы пройти по дороге, нужно забыть про то, что случилось.       «Я не хочу забывать», — хотелось ответить Рону, однако он сдержался и промолчал.       Несколько долгих минут они стояли в абсолютной тишине, ничто её не нарушало. Будто весь мир перестал существовать и остался лишь сад, окружённый молочной дымкой, и могильные камни тех, кто никогда не вернётся.       Всё растворилось в вечной печали.