День белого какаду

      Ангел сидел на краю крыши, болтал ногами и разглядывал просыпающийся город. Вверх-вниз, длинные шнурки старых кед, то взлетали, то падали. Глаза Ангела светлели, когда из-за синей горы солнце поднималось всё выше и выше, пока теплый янтарный цвет не заполнял радужку до конца.       — Ну, теперь пора! — тихо сказал Ангел, взмахнул последний раз шнурками и спрыгнул вниз.       Он делал это каждое утро, даже если противный дождь или сильный ливень умывали город. Полет был не долог — нужное место было недалеко, сразу за углом старого особняка. Маленькая кофейня примостилась в тупике улицы. Молодой хозяин уже поднял маркизу, напевая что-то весёлое себе под нос. Дверной колокольчик звякнул, впуская мужчину внутрь и выпустив наружу запах свежесваренного кофе и пряной выпечки. Ангел остановился у витрины, прижался ладошками к чистому стеклу заглянув в пустую кофейню.       Пять столиков, небольшая стеклянная витрина с выпечкой, а за прилавком на отдельной стойке большая кофемашина и стройный ряд белоснежной посуды. Ангелу очень нравилась эстетика этого заведения, а сам хозяин больше всего. Жаль только, что Ангелам не суждено попробовать ароматный кофе или сдобную булочку. Зато находиться рядом с очаровательным бариста, он мог круглосуточно. Ну, как круглосуточно… Ангел однажды решил, что ту часть времени, которая после захода солнца он оставляет на произвол судьбы. Потому что… для него было бы невыносимо видеть возлюбленного в чужих сильных руках, да и Ангел был ещё молод, чтобы бороться с обуявшей его ревностью. Хорошо, что старший из их канцелярии вовремя подсказал и взял на себя контроль за мужчиной в тёмное время суток, пока новорождённый ангел не научиться делать это сам.       Ангел проскользнул в помещение и колокольчик звякнул, а из подсобки показалась взлохмаченная голова. Сокджин с немым удивлением уставился на дверь, потому что в помещении кафе было пусто, как и пять минут назад. Он вытер мокрые руки о фартук и вышел на середину. От тишины зазвенело в ушах и Сокджин приложил ладонь к уху.       — Что за… — он замер, когда лёгкое перышко покружило в воздухе и приземлилось прямо на подставленную Сокджином ладонь.       Пёрышко маленькое, невесомое, совсем не похожее на птичье, потому что слегка отливало перламутром.       Он перевёл взгляд на потолок, но ровные квадратики потолка были идеальными, как и год назад — ни единой дырочки или щели.       — Я линяю…, — со вздохом прошептал Ангел и сложил свои огромные крылья.       Он сидел на высоком барном стуле, прямо перед озадаченным хозяином и удел ангелов оставаться невидимыми для обычных людей, иногда просто бесил. Если появление в реальном мире перьев, ещё можно было объяснить линькой, то их количество собранное за год, навевало закономерные вопросы и Ангел знал, кого сегодня вечером он будет пытать.       Тем временем, Сокджин вытащил прозрачный контейнер, открыл и бережно положил пёрышко к своим белоснежным собратьям. Их накопилась почти целая коробка и все они были разные по размеру. Он закрыл коробку и убрал в стол, передвинул кем-то сдвинутую рамочку с фотографией. Вздохнул и погладил большим пальцем матовый отпечаток.       Ангел хмыкнул и заглянул через плечо Сокджина. Ему так и не удалось разгадать тайну этого странного коллекционирования. Нет, он, конечно, был в курсе, что у людей встречается необычная тяга к собиранию различного мусора — вот, например его перьев. Фотография его не заинтересовала, потому что Ангелы не умеют узнавать…       — Если они тебе так нравятся, то я натрясу тебе сколько хочешь. — с этими словами Ангел распахнул свои крылья и с силой махнул, и белая метель из ангельских пёрышков закружила по маленькому кафе. Они парили в воздухе, словно снежинки и не спешили приземляться.       Сокджин некоторое время, как заворожённый следил за безумным хаосом, творящемся в его собственной кофейне.       — Все-таки стоит проверить, откуда летят перья.       С этими словами он вытащил стремянку из подсобки, ловко развернул и полез к потолку. Но, пустота за потолком его разочаровала— ни птицы, ни следов их пребывания, а только легкий гул вытяжки в темноте. Колокольчик внизу опять звякнул и Сокджин торопясь навести порядок, спрыгнул на пол. Первый посетитель, или если точнее, то завсегдатай уже мялся на пороге.       — Доброе утро, господин Ким! — он смущенно потёр нос, застав Сокджина на металлических ступенях стремянки, заглядывающего за панель потолка, — Вы ещё не открылись? Я тогда подожду… там! — он неопределённо кивнул себе за плечо и попятился.       — Нет, нет, я только…— Сокджин торопливо обернулся, собираясь предупредить посетителя, что придется некоторое время подождать, пока он приберётся, но пол был девственно чист.       Он пробежал взглядом по столам, столешнице, даже заглянул в мойку, туда, где должны упасть перья, но их не было!       — Простите, ах, ничего. — Он смахнул полотенцем, как делал всегда, невидимую пыль со столика у окна, за которым обычно располагался этот постоянный посетитель.        — Вам как обычно?       Вежливая улыбка и вопросительный взгляд намертво приклеились к его лицу. Сокджин долго тренировался, Ангел это видел и с каждым удачным разом, гладил его по плечу. Но сегодня все шло не так.       Заработала кофемашина, настроенная на девять ноль пять утра и тягучая жидкость потекла в большую кружку. Еще пара минут и молочная пенка покрыла поверхность на которой Сокджин быстро нарисовал сердечко. Крохотное перышко, появившееся из ниоткуда упало точно в центр коричного сердечка.       — Чёрт…, — фыркнул бариста и попытался подцепить ногтём, но перо быстро растворилось оставив в центре белое пятнышко.       — Я ангел и твой хранитель, а не этот, как его..— Ангел обиженно надул пухлые губы, спрыгнул с высокого табурета, — Ну, вы тут развлекайтесь, а мне по делам надо. Колокольчик опять звякнул, когда Ангел подпрыгнул и задел его пальцем. Присутствующие обернулись на дверь.

***

      — Ты должен мне рассказать, я не могу столько ждать! — Ангел нетерпеливо елозил возле ног старшего, умащиваясь на маленькой вышитой подушке.       — Что тебе рассказать, милый? Всё, о чём ты хотел знать и что положено тебе в твоем возрасте, ты уже знаешь. — Теплая ладонь опустилась на светлые вихры Ангела.       — Конечно, ты решил отделаться только рассказом об этом вашем инкубаторе! — разочарование разлилось в теплых янтарных глазах молоденького Ангела. Он сидел нахохлившись, закусив нижнюю губу напустив на себя вселенскую печаль.       Старший рассмеялся, обнажив коротенькие белые зубки и розовые дёсна, и на душе у Ангела потеплело. Этот хитрющий взгляд и улыбка старшего никогда его не обманывали — он ещё немного поломается и никуда не денется, ответит на все его зудящие, как улей, вопросы. Почему старший сопротивлялся, Ангел тоже знал, потому что он был его вторым учеником, после длительного перерыва.       — Ты обещал мне рассказать, что стало с твоим первым учеником!       Старший поморщился, но мягкие ладошки легли на его колени и попытка посопротивляться немного, растворилась бесследно.       — Хорошо, надеюсь, что твоё время узнать пришло. Когда- то у меня был ученик. Он был первым, и я был ненамного старше тебя. Мы доверяли друг другу, пока он не сошёл на землю к своему первому человеку, чтобы стать его хранителем. Ты же знаешь, кто такие хранители? — Ангел кивнул, придвигаясь ближе, чтобы не пропустить ни слова, — Он был смелым, любознательным и невинным. Ему достался молодой парень, возможно они были бы ровесниками в реальном мире, если бы встретились. Так вот, маленький Ангел проводил все своё время с человеком. Он не оставлял его ни на секунду и случилось, то, чего боятся все ангелы.       — А чего все боятся? — придвинуться ещё ближе Ангел не решился, тогда пришлось бы залезть на колени старшему, и скорее всего, это ему не понравится.       — Ну, все это громко сказано, — старший рассмеялся и откинулся на спинку кресла, — Любви, мой милый. Если в людском мире она дар божий, то в нашем — это тяжелый груз и не только ответственности. Человеку ангел -хранитель дается один раз в жизни и если ангел его покинет, то человек останется без защиты. Ты и сам это должен знать. Старший замолчал и на его лбу появились морщинки. Ангелу рассказали, почему старший упорно отказывался брать учеников. Потому, что первого ученика пришлось отпустить и фактически потерять. Путь реинкарнации извилист и проследить судьбу бывшего ангела для нас не всегда представляется возможным.       — Мой первый ученик влюбился. — продолжил старший, — Он был умным и послушным, схватывал знания на лету, а я пророчил ему продвижение по небесной лестнице. У него была самая настоящая ангельская душа, которая дала бы многим людям достойное сопровождение в жизни. А, когда он решил уйти в земную жизнь, переубедить его не удалось. Он исчез на рассвете, оставив мне свои белые крылья.       — И что, они встретились и стали жить долго и счастливо? — наивные глазёнки Ангела внимательно всматривались в тёмные, как вишни глаза старшего, а розовые губы приоткрылись от нетерпения.       — Увы, мой милый, тот молодой паренёк через месяц погиб — попал под грузовик. Спасти его не успели, а мой ученик, бывший ангел, пропал бесследно.             — А почему вы его не искали?       — Мы не ищем бывших ангелов, они продолжают свой земной путь в полном одиночестве и без сопровождения.       — Значит, если я решусь уйти, я останусь один? Совсем?       — Этого нам знать не дано, милый, может ты обретешь земную жизнь и проживёшь счастливо со своим избранником, только в каком виде, тебе никто не скажет.       — Что это значит? — брови Ангела собрались у переносицы, потому что вопросы множились, а ответы сильно запаздывали и в голове образовалась каша, как после теста на IQ.       — Потому, что ученику удалось вернуться на землю в качестве близкого друга — собаки, а животных мы отследить и тем более, вернуть не можем, это совсем другая радужная канцелярия. — Старший расстроенно поднялся на ноги, разгладил слегка помятую рубашку ладонями, — Терять — это очень тяжело, а возвращать еще тяжелее, а порой невозможно.       Юный Ангел так и остался сидеть на подушке с задумчивым видом, подогнув под себя колени. Ему хотелось надеяться, что первый ученик доживает свою жизнь в какой-нибудь доброй семье или приюте. Он всхлипнул, вытер нос рукавом и поднялся.       — Ничего, милый, у каждого есть свободный выбор, но не стоит забывать, что этот самый выбор — всего лишь рулетка.       — Надеюсь, я не стану дождевым червём, — пробормотал под нос Ангел. Но стук панталет старшего по мраморному полу заглушил его слова.

***

      Утро началось не как обычно. Причина тому тысячи перьев, кружащих в воздухе и их исчезновение, после этого Сокджину показалось, что он медленно сходит с ума. Но, гость мирно сидел за столиком у окна и громко прихлёбывал кофе. Если Сокджин правильно истолковывал его методы привлечения внимания, то у этого парня появились вполне реальные шансы на знакомство. Но, пока только кофе в девять ноль пять на протяжении месяца и краснеющие уши посетителя — не в правилах Сокджина торопить события. И да, перьев в коробочке за месяц значительно прибавилось.       Поздний сентябрь одаривал город багряным нарядом, прохладными вечерами и всё чаще и чаще мелкими, тоскливыми дождями. Сокджин просыпался с рассветом, проводил туалетный ритуал и выходил из дома. Ему нравилось не торопясь шагать по еще спящему городу. Под зонтом или без, ему было неважно, прогулка умиротворяла и готовила к новому дню.       День сегодня похож на сотни других, если не считать утра, и проходил без суеты. Первый утренний посетитель так и ушел, скомканно поблагодарив за вкусный завтрак. Сокджин изо дня в день наделся, что вот-вот наступит час и этот симпатичный мужчина наберется храбрости и… Но, тот вставал, застегивал пуговицы на плаще, низко кланялся (спасибо что не реверанс), краснел, бормоча что-то неразборчивое, спотыкался на пороге и исчезал до следующего утра.       Но из Сокджиновой головы весь день не выходил снежный вихрь из перьев, вновь вытаскивая утреннюю картину из памяти.       За последним посетителем закрылась дверь и колокольчик жалобно тренькнул. Сокджин составил чистую посуду на полку, повесил фартук на крючок в подсобке и выключил электричество. Зал на мгновение погрузился в темноту и желтый свет уличных фонарей тут же заполнил помещение причудливыми тенями и очертив темный силуэт напротив окна. Сокджин вздрогнул.       — Не бойся, выходи смелее, — прошептал старший и легонько подтолкнул его в спину.       Если бы Сокджин мог слышать или читать мысли… Впрочем, старший взял на себя труд дежурить по ночам, потому что юный Ангел, ревновал? Ангелы не должны испытывать эмоции, а тем более ревновать. Что они там себе позволяют в инкубаторе?       Тень скользнула к дверям и застыла в ожидании. Сокджин его узнал и сердце бешено заколотилось, как в первый раз десять лет назад.       — Простите, господин Ким, если я вас напугал! — хриплый от волнения голос утреннего посетителя дрожал и слова смешивались в непонятую кашу. — Разрешите вас проводить?       «Это всего лишь похожая тень», — подумал Сокджин, и протягивая руку, вслух сказал, — Я буду рад, если вы составите мне компанию. Меня зовут Сокджин.       — Я знаю, у вас на бейджике написано, — ладонь Сокджина утонула в крепом рукопожатии нового знакомого, — Ким Намджун, ваш постоянный гость.       — Я заметил! — усмехнулся Сокджин, потому что, как-то неловко выглядело их знакомство на улице спустя месяц и махнул зонтиком в нужную сторону. — Мне туда.       Вечер явно желал близости между двумя людьми и расчехлил свою душевую лейку, щедро поливая не только улицы, но и двух мужчин под зонтом, тесно прижавшихся друг к другу.       С волос и крыльев старшего стекали холодные ручейки, но ангелам не свойственно чувствовать холод или жару. Он посмотрел вслед, удаляющейся парочке, а потом поднял голову, вглядываясь в темное ночное небо. — Только ради тебя. — тихо прошептал он.

***

      Открыв глаза, Сокджин потянулся, расправляя руки по одеялу и касаясь ладонью голой спины Намджуна. Выходной день порадовал солнечной погодой, и они вдвоем собирались посетить одно очень любопытное местечко. Прошло почти три месяца с момента их знакомства, а казалось целая вечность разделяла его жизнь на до и после. Сокджин погрузился в новые отношения и болезненные воспоминания о прошлых, переставали его терзать. Намджун был весёлым, нежным, страстным и Сокджин удивлялся открывающимся в нём неожиданным граням. Им не было скучно вдвоём ни дома, ни на прогулке. Они разбегались по утрам по своим делам и в разные стороны. Иногда встречались днём в кофейне Сокджина и жадно целовались в подсобке, если в зале не было посетителей.       Ангел сидел с понуро опущенной головой на лавочке напротив кафе. Декабрьский ветер шаловливо трепал белоснежные крылья и уносил в темноту пёрышко за пёрышком.       — Линяю…, — шептал Ангел провожая взглядом.       Ему очень хотелось прижаться к Сокджину, почувствовать биение его сердца и ощутить на коже горячее дыхание, но ангелы не способны чувствовать, им позволено только оберегать и ни при каких обстоятельствах не вмешиваться в человеческую жизнь.       — Скучаешь? — низкий голос старшего проник в подсознание.       Ангел поднял голову — старший сидел рядом. Он всегда оказывается поблизости, когда грусть наполняет его душу. Светлые волосы Ангела растрепались, а в янтарных глазах поселилась тоска. Он кивнул. Все труднее становилось находиться рядом с Сокджином, все болезненнее давалась ему эта миссия.       — Так бывает у всех? — печальный шепот Ангела уносило ветром. — Он может видеть меня, только когда моё желание станет очень сильным?       Старший смотрел, как ветер кружит пожухлую листву и молчал.       — Не ответишь. — резюмировал Ангел, — Никто не ответит.       — Почему же, — горестно вздохнул старший, — Ты никогда не станешь настоящим ангелом, поэтому слушай меня внимательно.

***

      Сокджин крутился перед зеркалом, то заправляя футболку в широкие джинсы, то вытаскивая её и никак не мог решить, как же лучше. Мягкие объятия и Намджун умостил подбородок на плече, вместе с ним всматриваясь в отражение напротив.       — Ты можешь вообще раздеться, одежда тебе не идёт!       Сокджин хмыкнул. А ведь и правда! У него красивое тело, тонкая талия, широкие плечи и как говорит Намджун, нежная кожа во всех местах.       — Да уж, — пробормотал Сокджин, розовея щеками, — От скромности ты не умрёшь! Звонкий поцелуй под ухом и Сокджин залился краской, казалось до пят. Кстати, надо при случае посмотреть, так ли это.       — И сегодня годовщина. — деликатно напомнил Намджун, — Сейчас доставят цветы и по дороге в питомник, мы заедем на кладбище.       На глаза мгновенно навернулись слёзы и Сокджин запрокинул голову, чтобы мокрый поток не размазал макияж. Он давно научился управлять эмоциями, но не в этот день и сегодня он позволит светлой грусти затопить его сердце.       Четырнадцатое февраля — День всех влюблённых. Влюблённых в жизнь, в мечту, в Намджуна и … в Чимина. Сокджин не перестанет его любить, пока жив он, жива и его память.       Десять лет назад его забрал несчастный случай, когда его Чимин бросился спасать мальчишку, попавшего под грузовик. Но, на дороге было темно и шёл сильный дождь. Он успел набрать службу спасения, сообщить координаты и проезжающий мимо автомобиль, не заметив сигнального фонаря, сбил его насмерть.       — Макияж уже не спасти, — Сокджин влажной салфеткой стёр подводку вместе с дорожками от слёз. Провел пальцами по фотографии в деревянной изящной рамочке, где они с Чимином улыбались так, что еле влезли в объектив. — Я о тебе всегда помню, мой Ангел.       Звонок в дверь и Намджун принял огромный букет из белых хризантем, оставалось вызвать такси.

***

      Птичий питомник оглашался криками, пением и еще бог знает какими звуками. Намджун ухмылялся и тащил Сокджина за руку. Между ними метался Ангел, цепляясь крыльями за вольеры.       — Давай сначала сюда! — Намджун потянул в сторону огромного вольера с клетками внутри. — Эклектусы, это самые яркие представители из попугаичьих.       Зеленые, синие, красные, они орали, заглушая человеческие голоса. Сокджин, конечно, любит птиц, но не настолько. И зачем Намджун привёз его сюда? Потоптавшись в вольере и почти оглохнув, они перешли в другой. Здесь было тихо и непривычно немноголюдно. Обычно в выходные посетителей бывает много. Заводчик пропустил их в помещение. Несколько десятков клеток пустовали и только в нескольких Сокджин заметил птиц.       — Господа, вы хотите посмотреть кого-то конкретного? — и мужчина, не дожидаясь ответа, быстро прошёл к самой дальней клетке и открыл. — Этот малыш, единственный, который ни к кому не идёт. Дубль сто первый!       На дверцу выбрался белый какаду и замер. Сокджина удивило, потому что насколько он знал, попугаи очень социализированные птицы и человек для них не представляет опасности и поэтому они изначально не боятся людей. Между тем, мужчина открывал клетку за клеткой, пока все птицы не разлетелись по вольеру.       — Посмотри вот на того, с желтым хохолком, забавный, правда? — Намджун умилялся и Сокджин расслабленно расстегнул куртку.       — Не думаешь ли ты…       Шум крыльев и мчащееся на него белое облако, заставило замолчать на полуслове. Белый какаду словно торпеда нёсся на него через весь вольер. Сокджин закрыл от страха глаза. Шлепок по груди и острые коготки впились в толстовку.       — Нет, нет, постойте, не трогайте его! — услышал он крик мужчины.       Сокджин не понимал, что происходит, а глаза открыть боялся. Прошла целая минута или пять, а он только слышал щелчки у себя на груди. Он открыл один глаз. Перед ним стоял Намджун с отвисшей челюстью и мужчина с круглыми от удивления глазами. И было чему удивляться — на его груди, прижившись всем телом и положив голову на плечо, в прямом смысле лежал большой белый какаду…       Сокджин, как во сне гладил птицу по белоснежным перьям, шептал какие-то глупые слова, а та тихонько пощёлкивала клювом, ещё плотнее прижимаясь к нему.       То, что происходило дальше, он помнит смутно. Намджун скрылся куда-то с заводчиком, а потом появился, неся в руках огромную клетку, которую им презентовали в подарок к попугаю. Какие-то мешочки с кормом, игрушки, поилки — этим всем занялся Намджун, потому что оторвать птицу и посадить в переноску не удавалось— один орал от возмущения, второй от острых когтей. Так Сокджин и ехал в такси до дома, прижимая к себе белоснежное чудо.       Время шло и ласковая птица быстро прижилась в новом доме, даже подружилась с Намджуном и его таким милым сарказмом.       — Чима, курочка! — шепелявил Намджун и вытягивал губы трубочкой для поцелуя.       Попугай поднимал хохолок и передразнивая Намджуна с характерной шепелявостью отвечал:       — Чима, ангел! Целуй.

***

      — Мне жаль с тобой расставаться, Чимин, — мягкий голос старшего успокаивал, а юному Ангелу не было страшно. Он сделал свой выбор. Расправив в последний раз свои большие белые крылья, он улыбнулся и его янтарные глаза засветились радостью. — Только будь счастлив, мой милый!       Больше старший никогда не возьмет учеников, это Чимин знал наверняка. Он топал по большой дороге в изношенных кедах и шнурки болтались вперед и назад, норовя обеспечить бывшему ангелу чувствительное приземление. Но, это того стоило, не правда ли?