pins & needles

Терпеть не могу, блядь, Флориду. И так понятно, почему столько грязных дел творится в этом штате, но ненавижу его от этого не меньше. Духота, ебанутые, насекомые, вообще все. Ненавижу тут абсолютно все. Вот бы уже свалить домой. — Скучаю по английской погоде, — проворчал Гоуст. Губы Соупа дрогнули в улыбке, и он поддел Гоуста бедром, как только мог при их разнице в росте. — Скучаешь по холоду, темноте и сырости? — поддразнил он. Гоуст покосился на него, но раздражение сошло на нет, стоило им оказаться ближе. — Ну разумеется. — Уверен, сможем найти тебе пещерку где-нибудь на базе. Разве не в пещерах британцы черпают свое уныние? Прости, что не позаботились о твоих потребностях, — протянул Соуп. Он буквально почувствовал, как Гоуст закатил глаза. Тот пихнул его в плечо, когда они поднимались в самолет. Мимолетное прикосновение лишь сильнее раззадорило Соупа вернуться на базу. На миссиях им сложно было улучить хоть минутку наедине, не считая сна. А уж когда выдавалась возможность поспать, они оба вырубались как убитые. И все же, даже на заданиях они спали в обнимку, хотя поначалу оба стеснялись, пока пару месяцев назад на миссии на севере России не замерзли вусмерть. Был ебучий дубак, они ночевали в заброшенном доме рядом с подозрительной атомной станцией, чтобы продолжить наблюдение. Ни отопления, ни целых окон, снег и ветер продували насквозь, а разжигать огонь не рискнули, чтобы не спалиться. Газ взял первую вахту, позволив остальным поспать часок-другой. Прайс отрубился, привалившись к рюкзаку, ровно через пять секунд. А вот Соупу холод, щиплющий кожу, мешал уснуть. Гоуст растянулся рядом, прислонившись к стене и откинув голову под углом явно не слишком удобным. Они не касались друг друга, но лежали близко. Соуп скучал по их общей кровати на базе — неважно, в чьей комнате они решали вырубиться, главное, что вместе. — Ты дрожишь, — тихо заметил Газ, не отрывая взгляда от тактического ноутбука. Соуп бросил на него сердитый взгляд, сжимая кулаки, чтобы унять треклятую дрожь. Но под маской, защищающей от мороза, Соуп различил улыбку младшего по званию засранца. — Эх, был бы у тебя здоровенный бойфренд в той же комнате, чтоб тебя согреть, — нарочито трагично вздохнул Газ как бы невзначай. Не дразнился и не оскорблял, скорее подначивал. — Была б рядом целая команда, поддерживающая ваши отношения. Или, — тут голос Газа стал игривым, — мы бы с тобой комнаты не по соседству снимали, и я бы не слышал, как вы зажигаете почти каждую ночь... — Да иди ты, — огрызнулся Соуп, игнорируя, как трясутся плечи Газа от смеха, а не от холода. — Зас-сранец, — проворчал он, но взгляд сам метнулся к Гоусту. «Бойфренд» — звучало по-детски, и даже близко не описывало, что Соуп чувствовал к Саймону. Сердце до сих пор замирало, когда Газ это говорил. А еще Гоуст был просто как печка ебаная. Любая постель с ним превращалась в сауну. И сейчас Соупу бы не помешало его тепло. Поэтому, все еще дуясь на наглое заявление Газа, что он уже несколько недель в курсе про них, Соуп придвинулся вплотную к Гоусту и уткнулся лицом ему в шею. Выдохнул, ощущая, как его окутывает жар чужого тела. Они ничего не сказали, но через пару секунд рука Гоуста легла Соупу на затылок, притягивая ближе. С тех пор на миссиях они больше не отдалялись друг от друга. И все же Соуп готов был признать, что скучает по тому, как Гоуст прижимает его к кровати и втрахивает в матрас до тех пор, пока они не отрубятся в обнимку. Во время работы такого не случалось (кроме того единственного раза, когда Гоуст завалил его на стол и быстро и жестко выебал, пока никто не заметил отлучки). И предвкушение покалывало под кожей, когда Гоуст садился рядом. Широко раздвигал ноги, упираясь коленом в бедро Соупа. И тот понимал — нарочно. Зараза. Самолет взревел, оживая, и шум почти оглушал. Но Гоуст наклонился к самому уху Соупа, вторгаясь в его личное пространство: — Вообще-то мне больше по душе тепло и влажность... ну знаешь... как у тебя внутри, когда принимаешь мой член. Желудок Соупа ухнул вниз, на щеках вспыхнул румянец. Гоуст не то чтобы шептал, просто говорил не настолько громко, чтобы услышали остальные. Лететь им в этой чертовой металлической хреновине было еще несколько часов. А Гоуст уже расписал в подробностях, чем они займутся ночью, когда даже взлететь не успели. Соуп сердито глянул на него, но был слишком возбужден, чтобы отстраниться от этого мудака. Поерзал, устраиваясь поудобнее в кресле, и мысленно приказал своему члену игнорировать чужие слова. — Блядь, терпеть не могу британцев, — пробурчал Соуп, вызвав у Гоуста тихий недоверчивый смешок.

***

Гоуст набросился на него, едва они оказались в комнате Соупа. Бросив рюкзак у двери, он прижал Соупа к ней и впился в губы. Соуп повторил его движение с рюкзаком, обвивая руками шею Гоуста и зарываясь пальцами в его наконец-то обнаженные волосы. Он позволил языку Гоуста проскользнуть в свой рот, встречая его собственным. Вжался в Гоуста всем телом, и смущающий отчаянный стон вырвался из горла, когда их возбужденные члены потерлись друг о друга. Без предупреждения Гоуст сжал ладони на его бедрах и поднял Соупа, словно тот весил не больше котенка, побуждая обхватить его талию ногами. Соуп послушно сделал, как он хотел, и оба издали удовлетворенные звуки от такого контакта. Собрав остатки сил, Соуп отстранился лишь для того, чтобы прошептать: — В комнату. На кровать. Гоуст кивнул, снова припадая к его губам. Доверяя, что Соуп удержится, он открыл дверь и внес его внутрь, захлопывая ее ногой позади себя. Швырнул Соупа на постель, наклонился, скидывая ботинки, и помог с тем же Соупу. Стянул футболку через голову, позволив Соупу жадно огладить его горячую татуированную кожу ладонями. Соуп пылал от желания ощутить Гоуста внутри, голова кружилась от вида, как тот стаскивает штаны, такой же отчаянно возбужденный. Ухватившись за ворот футболки Соупа, Гоуст приподнял его руки и сдернул ее, отшвыривая куда-то в сторону. Соуп откинулся на кровать. — Быстрее, — взмолился он, приподнимая бедра, чтобы Гоуст мог раздеть его. — Я ждал этого всю неделю. Хочу тебя, Саймон. Гоуст издал мучительный стон, сдергивая с Соупа штаны так резко, что протащил его по кровати. — Перевернись на колени, — приказал Гоуст. Соуп поспешно подчинился, опираясь грудью на постель и оставляя задницу кверху так, как любил Гоуст. Его член дернулся, когда Гоуст сзади застонал, и до Соупа донесся щелчок открывающегося флакона смазки. — Шире, — скомандовал он, но не дал Соупу шанса выполнить, просто раздвигая его бедра рывком. Соуп приглушенно застонал в простыни. Липкие теплые пальцы нежно обвели его вход, пока Гоуст наклонился, целуя поясницу. Первый палец обжигал, и Соуп поморщился, сдавленно замычав, но все равно подался назад, принимая глубже. Он хотел, чтобы подготовка прошла как можно быстрее, чтобы ощутить, как Гоуст стискивает его бедра и насаживает на свой член. — Обожаю видеть тебя таким, Джонни, — одобрительно проурчал Гоуст, отвлекая от жжения второго пальца, протискивающегося внутрь. — Никто больше не видит тебя таким: раздвигающим ноги и умоляющим о члене. Как думаешь, кто-то из ребят догадывается, как сильно тебе нравится, когда тебя трахают? Знают ли они, что мой член в тебе ощущается так охуенно, что ты хнычешь и рыдаешь? Словно в подтверждение своих слов Гоуст надавил на распухшую простату Соупа, выбивая громкий скулеж из его горла. Уронив голову набок и прижимаясь щекой к прохладным простыням, Соуп прикрыл глаза, когда третий палец коснулся его входа. — Ты... блядь, — Соуп прервался, гортанно застонав, когда третий толстый палец проскользнул в него, растягивая шире. Задыхаясь, Соуп продолжил дрожащим голосом: — Ты слушал те аудиозаписи после того, как показал мне файлы? Движения Гоуста замерли, и Соуп был уверен, что тот моментально вспомнил аудио, на которых Соуп выкрикивал его имя, доводя себя до разрядки. После того, как они сошлись, Гоуст показал ему все файлы на флешке и предложил уничтожить, но Соуп отказался. Послушав все до конца с пылающим лицом, он решил, что хочет оставить их у Гоуста. — Помнишь, там был один очень длинный? — улыбнулся Соуп, но улыбка исчезла, стоило Гоусту толкнуться пальцами глубже. Движения стали медленнее, пока он слушал. — С тобой мне всегда мало, Саймон. Я постоянно хочу тебя еще, а той ночью просто не мог остановиться. Было больно, но так хорошо. Я даже не помню, сколько раз кончил, но под конец рыдал, выкрикивая твое имя. Внезапный всхлип сорвался с губ Соупа, когда пальцы Гоуста выскользнули из него, но это ощущение быстро сменилось давлением горячего тела Гоуста, прижимающегося к его ягодицам и бедрам. Одна рука Гоуста заскользила по позвоночнику Соупа, останавливаясь между лопаток и припечатывая его к постели. Соуп задрожал в предвкушении, почувствовав, как тупая головка члена Гоуста трется о его вход, дразняще обводя по кругу. — Пожалуйста... — проскулил Соуп, толкаясь бедрами назад. На удивление, Гоуст позволил ему, издав одобрительный стон, когда дырка Соупа сжалась в попытке поглотить его. — Продолжай, Джонни. Ты справишься, — хрипло подбодрил Гоуст. Широко разведя трясущиеся колени, Соуп вцепился в простыни и насадился на толстый член Гоуста. Того не хватило, чтобы как следует его растянуть, ну и черт с ним — Соуп так истосковался по этому ощущению, что мог поклясться: никогда еще не было так хорошо. Вторая рука Гоуста вцепилась в его задницу, раздвигая половинки еще шире, несомненно, чтобы полюбоваться видом, как Соуп опускается на его член. — Блядь... — ахнул Соуп, всхлипывая, пока не уперся в бедра Гоуста. Он судорожно хватал ртом воздух, сосредоточившись на тяжелом дыхании и приглушенных стонах Гоуста позади себя. — Ты всегда такой тугой для меня, Джонни, — ласково проурчал Гоуст, пока Соуп привыкал к растяжению. Он принялся поглаживать поясницу Соупа и его плечи, показывая свое одобрение. Под жаркими шершавыми ладонями Гоуста Соуп в ничто растекался по постели. — Вот так, детка, — довольно прорычал Гоуст. Это было единственным предупреждением, прежде чем он вышел почти полностью, оставляя внутри лишь головку, и резко вогнал обратно. Соуп дернулся от движения, наслаждение прошило все тело, когда Гоуст безошибочно задел простату. Как Соуп и хотел, Гоуст вцепился в его бедра и принялся трахать так, будто от этого зависела его жизнь. Вбивался в Соупа достаточно сильно, чтобы оставить синяки, достаточно быстро, чтобы вышибить все мысли из головы. Не прошло и пары минут, как Соуп начал хныкать, бессвязно лепетать и умолять. Умолять еще, сильнее, быстрее. — Здесь, да, вот здесь, — безумно всхлипывал он, когда Гоуст сменил позу и вколачивался в него под новым углом. Пальцы Соупа впились в простыни, пока Гоуст подталкивал его все ближе и ближе к оргазму. Потерявшись в собственном удовольствии, Гоуст притягивал Соупа бедрами навстречу каждому толчку. Громкие стоны, вздохи и неприкрытая похвала срывались с его губ, пока он использовал тело Соупа, чтобы получить кайф. Ненадолго он приподнял чужие колени над кроватью, продолжая трахать, но от ощущения, как грубо с ним обращаются, член Соупа запульсировал еще сильнее. Бедра бессильно вдавились в постель, но Гоуст просто притянулся следом, перенося руки на его задницу. Он придавил Соупа к матрасу, сам шире расставляя ноги, чтобы трахать его как следует. Чувствительный член Соупа тёрся о мягкую простынь под ним, и этого оказалось достаточно, чтобы звезды взорвались под веками. — Сейчас кончу, я... Саймон! — почти выкрикнул Соуп, теряя остатки самообладания, содрогаясь в оргазме. Тело Гоуста навалилось сверху, и зубы впились Соупу в загривок, заглушая вскрик. Он вбился бедрами еще раз, прежде чем кончить, его первобытный рык удовольствия отдавался вибрацией по коже. Обессиленные, они оба обмякли, изнеможение накатило, стоило утолить жажду друг друга. Гоуст выпустил Соупа, разжав зубы, но тут же прошелся по отметине языком, чтобы зализать укус. — Скучал по этому, — прошептал Гоуст, тяжело дыша и покрывая плечи Соупа поцелуями. — Я тоже, — согласно выдохнул Соуп. Когда оба (в основном Гоуст) нашли в себе силы пошевелиться, то лишь спихнули с кровати испачканное покрывало и забрались под одеяло. Измотанные успешной миссией и умопомрачительным сексом, они оба быстро провалились в сон. Обнявшись, прижимаясь близко-близко, как делали каждую ночь.