Демка

Нам уже не важно всё,

что было этим летом.

Знаешь, бэйби, только мы с тобой

вдвоем на этом свете.

В голове столько вопросов,

нет ответов нихуя.

Больше нету никого,

есть только ты и только я.

"ꜰɪɴᴀʟ ᴋɪꜱꜱ" - ɢꜱᴘᴅ

***

— Хэй, постонешь для записи? — буднично спрашивает Су Бон, а у Нам Гю глаза лезут на лоб. Вне контекста вопрос звучит ужасно, впрочем, в контексте не лучше. По крайней мере Нам Гю это не нравится. После игры решение съехаться появилось будто бы само собой - общий враг и общая зависимость оказались неплохим фундаментом для дружбы. Конечно, получив деньги, парни могли позволить себе не то что снять, они могли купить несколько квартир и сдавать их, обеспечив себе счастливое и стабильное будущее. Они бы так и поступили, честно, просто эйфория от цифр на счету и победы в этой блядской игре немного помешала. Да, дело определённо в этом, виновата явно не их сущность, вы не подумайте. Так или иначе, везучий дуэт спелся и поселился под одной крышей. Оговорка по Фрейду: спелся только Су Бон. Нам Гю совершенно не хотел быть причастным к творчеству своего товарища, красноречиво называя его новые треки жалкой пародией на Таноса, которого он слушал до форса. Не то чтобы он когда-то был фанатом. Если говорить честно, Нам Гю откровенно презирал любую попсу, но интерес к экспрессивному чудаку, который меняет цвет волос чаще, чем сам Гю перчатки во время работы за баром, привёл его к прослушиванию пары треков. "Отвратительно" - думал он каждый раз, нажимая плюсик и отправляя очередной хит в плейлист "под пиво сойдёт". Пить он бросил совсем спустя пару месяцев. Всё это было ещё задолго до игр, когда они только познакомились на почве наркозависимости Су Бона и их договора о ежемесячных выступлениях в Пентагоне. Сотрудничать с Таносом было не то чтоб выгодно, но по крайней мере забавно - да, клуб рубил бы гораздо больше денег, если бы кое-кто не тратил часть дохода на то, чтобы обдолбаться с музыкантом всевозможной синтетикой после каждого выступления, но будем честны, Гю употреблял бы и в одиночку, а с компанией всё равно веселее. Но сейчас, сидя в своей комнате перед ноутбуком и глядя в эти щенячьи глаза, менеджер клуба искренне сожалел о каждом своём решении, принятом в последние годы его жизни, потому что он явно где-то свернул не туда. — Нет, — лаконично отвечает парень, в недоумении изогнув бровь. Он сразу же возвращает своё внимание к происходящему на мониторе, решая, что Танос достаточно умён, чтобы смириться с отказом и оставить эту глупую идею. — Да чего тебе стоит, а? — Нам Гю явно переоценил его интеллектуальные способности, — У тебя тенор, my boy! И к твоему сведению, этот тембр perfect for this! Гю пока ещё не хочет ударить Таноса, но пальцы почему-то сами собой сжимаются в кулак, которым он пока просто подпирает лоб, раздражённо выдыхая. В воздухе повисает молчание - напряжённое со стороны брюнета и полное предвкушения со стороны репера, кажется, абсолютно точно уверенного, что своего он добьётся. — Ты под наркотой, что ли? — спрашивает Нам Гю, поворачивая к соседу голову, хотя заранее знает ответ. — Maybe a little, — бесстыдно признает Су Бон, лениво пожимая плечами и скрещивая руки на груди. Словно в попытке мозга переключить внимание от насущной проблемы, Гю почему-то думает о том, что хочет перекрасить дверной косяк максимально маркой краской, чтобы Танос не принимал такую раздражающую позу каждый раз, когда застывает на входе в его комнату. — И вообще, c'mon, man, какая разница? — хмыкает Бон, наконец-то отлипая от косяка и заходя в комнату. Он встаёт за спинкой стула, наглым образом укладывая руки на чужие плечи, чуть сжимая ткань серой толстовки. — Это не имеет значения, — морщится он, как будто вопрос его очень задел, — Я тебя как друга прошу! — А я тебе отказываю, тоже как друг, — тут же парирует Гю, запрокинув голову и вглядываясь в горящие глаза. Полчаса. Примерно столько времени Су Бон крутился вокруг Нам Гю, рассказывая о том, какой вклад в развитие музыкальной индустрии внесёт его новый альбом, как он будет разрывать стадионы похлеще, чем в свои лучшие годы, как важна дружеская поддержка и взаимовыручка, как имя Гю будет красиво смотреться в строке соавторства и какая будет монетизация с одного только YouTube. Нам Гю всё это время думал, что расплачивается за грехи всей своей родословной на пару поколений вперёд. Он соглашается, уверяя себя, что просто не бывает лишних денег и дело точно совсем не в том, что Танос практически ползает перед ним на коленях. Если бы действительно ползал, уложились бы за десять минут. Нужно отдать Су Бону должное, его импровизированная студия выглядит почти профессионально. Убрать кучу хлама с пола, протереть пыль и выкинуть мусор с кресла - будет совсем красота. Мусор, кстати, совсем разошёлся и не заткнулся ни на секунду с тех пор, как услышал заветное "ладно-ладно". — Это будет лучшей моей работой. Dude, youre amazing! — бубнит Танос себе под нос, как-то маниакально стуча пальцами по клавиатуре. Нам Гю в это дело предпочитает не влезать, наверное, впервые в жизни вспоминая о принципе "не умеешь - не берись". Он усаживается на край стола, с кошачьей грацией скидывая с него упаковки от лапши, картонные стаканчики с доставки, пустые блистеры, шприцы. Чёрт, да как можно работать в этом месиве? Гю раздражённо закатывает глаза, пока не вспоминает, что тоже внёс свою лепту. Танос ведь никогда не кололся, слишком ссыковал портить руки. Элегантным движением ступни шприц отправляется под стол. С глаз долой, из сердца вон. До второго он не достаёт и предпочитает сделать вид, что его не существует. Су Бон на проект разгром не реагирует, только подтягивает к себе на кресло одну ногу, удобно устроив на коленке подбородок, и наконец-то перестаёт бормотать себе под нос. Даже хмурится немного. Такой сосредоточенный, что смех берёт. Брюнет не утруждает себя его сдерживанием. — Huh? — он слишком похож на щенка, когда смотрит так. Хочется протянуть руку и почесать за ухом. И Гю тянется, но просто кладёт ладонь на чужой затылок, разворачивая чужую голову обратно к монитору под недоуменным взглядом голубых глаз. — Nevermind, — на английском отзывается Гю, чтобы до товарища точно дошло. Этот ответ его устраивает, и Бон, лишь тихо хмыкнув, возвращается к настройке. Нам Гю успевает заскучать. Неужели нельзя было всё приготовить и только потом приходить вымаливать милость? Да, он согласился только после получасового монолога и обещания Су Бона неделю возиться со всеми бытовыми вопросами. Но согласился же! Ладно, видимо репер был уверен в своём успехе не на все сто. Это даже радует, а то уж больно наглый стал в последнее время. "Нужно было подольше его динамить" — размышляет брюнет, как-то по-детски покачивая ногами в ожидании,и едва успевает слегка наклониться, поглядывая на экран, прежде чем почти сразу отпрянуть - Танос резко вскочил на ноги. Колёсики кресла жалобно скрипнули, когда оно слегка откатилось назад. — You ready, my boy? — глаза горят, улыбка чуть ли не до ушей. Су Бон подаёт Нам Гю руку, вычурно кланяясь. Какой джентльмен. И брюнет не был бы собой, если бы проигнорировал этот выпад. Он подаёт товарищу руку, но вставать со стола не спешит - второй прикрывает рот, демонстрируя смущение настолько плохо, что в целом становится даже правдоподобно. Таноса пробивает на смех, и, слезая, Гю очень старается наступить ему на ногу посильнее. Тоже смеётся, ведь смех Таноса, сука, заразительный, особенно когда он балансирует на грани трезвости и отходов. Гю ловит на себе неясный взгляд и списывает его на дурь в чужой крови. В кресло парень падает как король, тут же устраивая руки на подлокотниках и закидывая одну ногу на другую, к столу кресло подталкивает Бон, почти повиснув на спинке, как (Нам Гю на нём во время игр) обезьяна. Он не отходит, просто тянет руку к микрофону, щекочет рукавом футболки щёку Гю, а тот чувствует, как в нос ударяет резкий запах аммиака и чего-то сладкого. Домашние шмотки Су Бона, по скромному мнению Гю, провоняли сильнее, чем вся остальная квартира. — Короче, тут ничего не трогай, я всё как надо выкрутил, — объясняет великий репер, как будто Нам Гю впервые видит микрофон. Бесит, но только самую малость, — По высоте нормально? — Гю молчит, потому что Танос и не ждал ответа - сам наклонился, устроив подбородок на чужом плече, с серьезным видом оценил ситуацию и, выпрямляясь, кивнул сам себе. — Ну так что, готов или тебе надо настроиться? — с лукавой улыбкой протянул Су Бон, становясь сбоку от соседа и упираясь в стол поясницей. — Дать бы тебе по лицу, — выдохнули в ответ с напускным раздражением, — Готов. Врубай уже. Гю не был готов. Возможно, даже немного стеснялся первые секунд двадцать, пока не вспомнил, что стыдиться Таноса - это как стыдиться самого себя. Не после их пьянок, которые заканчивались тем, что они в обнимку сидели перед унитазом и Су Бон держал его волосы. Не после того, как Нам Гю умывал заблеванного репера, кое-как дотащив его до ванны после его передозировки, и три часа драил всю квартиру, дав любимому соседу возможность отойти. Не после чужой крови на их руках и быстрой "дружеской" дрочки друг другу в туалете, прямо по той крови, вместо смазки, не потому что они хотели, а потому что адреналин после судной ночи зашкаливал и нужно было его выплеснуть. В конце концов, как можно стесняться человека, который сам стеснения никогда не знал? Су Бон щёлкает накрашенными пальцами перед карими глазами и с недовольным лицом машет рукой, мол "выдай уже что-нибудь!". И Гю выдаёт, слегка прокашлявшись. Он не герой хентая и даже не девушка - выходит грубо и суховато. Вспоминает последнее просмотренное порно, потому что блять, да, нужно было настроиться. Там паренёк снизу стонал противно, но не потому что это было фальшиво, а потому что Нам Гю не нравился его голос. Говорят, женские стоны звучат приятнее, но последний раз видео подобного характера с прекрасным полом он открывал лет в 15, чтобы окончательно убедиться, что самые противные мужские всхлипы всё равно будут лучше. В голову ничего больше не лезет, это раздражает, и он прикрывает глаза, чтобы хотя бы не видеть ожидающую рожу Таноса. Но он всё равно видит - мозг в воспоминаниях добирается до той самой судной ночи, хотя Гю готов был поклясться, что не помнит ничего, кроме самого факта, он же был обдолбан в край! Но красное лицо Таноса, он, как оказалось, не забыл - если бы умел рисовать, то хоть сейчас мог бы бежать за холстом с красками. И звуки не забыл. Следующий стон выходит слишком натуральным, потому что голос Су Бона даже в воспоминаниях настроиться помог. Он просто не был противным. И когда Гю распахивает глаза, удивлённый, что так вообще умеет, он не видит и грамма шока на чужом лице. Зато видит довольный прищур, едва вздёрнутые уголки губ и короткий одобрительный кивок. Гадёныш, походу, тоже многое помнил. "Сука" — думает брюнет то ли про Таноса, то ли про самого себя, слишком быстро отводит взгляд. Повторяет ещё раз, голос почему-то дрогнул, он бы это вырезал. Су Бон обязательно вставит именно этот кусок. Вышло реалистично, но лишних зубов у него нет, поэтому он держит язык за имеющимися. Просто смотрит, стуча пальцами по ребру стола. Нам Гю хватает на три минуты ровно, после которых он отъезжает от стола, вскинув руки. — Я больше не могу позориться, — коротко, сухо, почему-то с искренним раздражением. — Это был не позор, — хмыкает репер без особого энтузиазма - спорить с Гю себе дороже, пожимает плечами и останавливает запись, — I like your voice, man, — Танос хлопает соседа по плечу и сам не знает, пытается ли его подбодрить или издевается. Его всё равно ожидаемо игнорируют и закатывают глаза. Гю тоже сейчас мало понимает. Бесится, а придумать весомую причину не может, и голова начинает идти кругом. — Я курить, — вот и весь ответ. Он встаёт и просто выходит, прячет руки в карманах и даже дверью не хлопает - точно бесится на серьезных щах. Косяк он берёт из общей заначки и, только подпалив, понимает, что это какая-то соседская муть, а не его нормальная трава. Чертыхаясь, кидает зажигалку на подоконник и открывает окно. В их квартире почти нет запретов, исключение - только следы похождений Таноса в общей гостиной, но уж точно не курение, просто Нам Гю нужен был свежий воздух. — Редкостная дрянь, — шипит себе под нос, но затягивается и смакует так, словно ничего лучше не пробовал. Под настроение подходит. — Согласен, твои поставщики лучше, — отзывается Су Бон, ступая на балкон. Этот чёрт специально липнет к спине и держится за его плечо, пока достаёт зажигалку, потому что в любой другой момент он бы просто перешагнул хлам на полу и не пользовался знанием о тактильной натуре друга. — Но я повёлся на цены, man, хотел сэкономить наш бюджет, — теперь от запаха начинает немного кружиться голова. Открытое окно не спасает от духоты, становится тесно, хотя реперу хватает совести встать поодаль. Нам Гю только изгибает бровь и бросает косой взгляд, безмолвно показывая, что легенда слабенькая и стоило подумать над ней немного дольше. — Тебя моё лицо взбесило? — Танос нарушает молчание, когда косяк в чужой руке истлевает до половины. — Возможно. — Да, я помнил, что у тебя хороший голос, что ты умеешь, — прямо в лоб. По-хорошему опешить бы, возмутиться, но так на самом деле даже лучше. Нам Гю немного благодарен. — Ты не сразу моё имя запомнил, а единственную ошибку - пожалуйста, — резонно заметил брюнет, слегка сгибая спину и подпирая подбородок рукой. — This is not a mistake, — опять пожимает плечами. Хочется вдарить по ним хорошенько, чтобы прекратил, — И имя я твоё запомнил, хотя Нам Су тебе больше идёт. И исправлять меня с важным видом тоже идёт. — Почему не попросил помочь кого-то из своих? — хочется добавить "стерв". Ещё сильнее - "шлюх", им даже больше пойдёт. Нужно просто выплюнуть что-то едкое, чтобы переключиться на нелюбовь к пассиям соседа, а не отвечать на это. — Ты лучше, — так просто срывается с чужих губ и Нам Гю ненавидит читать между строк, но что-то недосказанное повисает в воздухе и мозг сам интерпретирует это во что-то большее, чем помощь в записи второсортной херни. — Ты не спал с мужчинами. — Я до тебя в принципе только свой член трогал, so what? — Да заметно было. Танос смеётся коротко, но звонко, склоняется над подоконником и упирается в свою лежащую руку лбом, вторую с косяком вытягивает, чтобы не подпалить свои патлы. Это успокаивает, становится немного легче дышать. Гю стряхивает пепел, почти докурил. — Виноват. Исправлюсь, — только голову повернул и улыбается, щурится от искусственного света с улицы. Красивый, зараза. Может об него хоть окурок потушить? — Трапа себе найдешь? — хмыкает, отводит взгляд. Не хочет вникать, хотя это уже не намёк, это почти прямое заявление. — Ты согласен сиськи пришить? — Это ты так в симпатии признаешься? — Не знаю, — слишком честно для них обоих, — I'm not gay, но... Но. Но что? Окурок летит вниз, и Нам Гю встаёт к окну спиной, по привычке тянет рукава толстовки пониже - прикрывает костяшки, скрещивает руки на груди. Молчит. Ждёт. Смотрит так, что Су Бону на мгновение хочется последовать примеру косяка, но он только липнет к своему и продолжает после добротной затяжки. — После тебя всё не то. И после нашего сожительства стало только сложнее. Damn, чувак, я запутался, — репер усмехается без веселья, выпрямляется и свободной рукой треплет свои волосы, как будто это поможет структурировать мысли. Не помогает. Он выкидывает наполовину истлевший косяк в окно и даже не провожает его взглядом, окончательно стирая свои слова об экономии. Смотрит на профиль Нам Гю и признаётся самому себе, что окончательно пропал. — Я тоже, — Гю требуется слишком много времени, чтобы ответить. Парень прикрывает лицо руками, обречённо выдыхает, слегка запрокинув голову и трёт веки кончиками пальцев, — Ты меня бесишь, — убирает руки от лица и прячет их в карманах, наконец удостоив Су Бона взглядом, — и я не могу тебе простить, что в тот раз мы даже не поцеловались. Ого. Репер сперва даже теряется, секунд двадцать просто хлопает глазами, как олень в свете фар. Поворачивается слишком быстро и неловко, почти запинается о какую-то коробку, когда встаёт перед соседом, опираясь руками о подоконник и заключая его в своеобразную клетку. Ноги поставлены широко из-за всё той же злополучной коробки, и Су Бон впервые задумывается об уборке. Зато их лица на одном уровне, глаза в глаза. Ладно, можно не прибираться. — I'm sorry, my boy, — звучит даже слишком виновато. Неужто и правда раскаивается? Это почти мило. Нам Гю невольно усмехается, прикрыв глаза, по-кошачьи хитро улыбается. Поднимает руки и удобно закидывает их на плечи Таноса, цепляется за ткань футболки и слегка надавливает на чужую спину, чтобы сократить расстояние между ними. — Только болтать горазд, — брюнет качает головой, слегка прищурившись, и Су Бон видит в этих глазах вызов. На понт берёт? Насмехается? Провоцирует? Плевать, он ведётся. Он хочет вестись. Снова и снова. Нам Гю издаёт позорный писк, когда его затылок щекочет холодный уличный воздух, и едва не душит репера - настолько сильно обнимает его шею. Выпасть из окна в его планы на вечер точно не входило. Но руки Су Бона держат крепко и уже неважно в какой момент они оказались на талии. Они не целуются - воюют за превосходство. Одновременно пытаются укусить друг друга и сталкиваются зубами, усмехаются в унисон, и Нам Гю автоматически побеждает, когда сразу после высовывает язык и коротко лижет нижнюю губу Таноса. Тот приоткрывает рот то ли от удивления, то ли, чтобы выдать что-то глупое, но не успевает. Впрочем, расстраиваться не приходится - это приятно. Даже когда Гю запускает пальцы в его волосы и слабо тянет, даже когда всё-таки кусает его за губу, даже когда второй рукой впивается в плечо так сильно, что наверняка оставляет синяки. Приятно. До дрожи, чёрт его дери. Су Бон тоже никогда не простит себя за то, что не попробовал его раньше. И травка уже кажется не такой плохой.