Успокойся.

Ци Жун молча жевал булку, наблюдая за не на шутку разъярённым Черноводом, что сейчас без зазрения совести наводил настоящий хаос в его обители. Хэ Сюаня взбесить довольно-таки сложно, он вам не псина Хуа Чен, который взорвётся от одного не так брошенного взгляда, но если того довести до белого каления, то мало не покажется никому. В том числе и тем, кто к этому не причастен. Началось всё с того, что пребывающий в ярости Черновод ворвался к Лазурному Бедствию в пещеру и без разбору начал швырять и пинать всё, что попадало под руку, попутно браня всех и вся. Такое за всё время, что они друг друга знают, происходило во второй раз. В первый Хэ Сюаня довел до белого каления Хуа Чен, повесивший на него дополнительный долг ни за что (по крайней мере, так сказал Черновод, а в подробности «кто прав, кто виноват» Ци Жун не вникал). Ну, а второй раз происходит сейчас. Наконец закончив с трапезой (когда они успели поменяться местами?) Ци Жун отряхнул руки и уставился на Непревзойдённого. —Успокойся.-Произнёс он, заставляя Хэ Сюаня действительно прекратить разносить его обитель.-Что у тебя случилось то? Чёрная Вода вздохнул и упал на стул рядом с Лазурным Бедствием, схватившись за голову руками. —Ши Уду, сука… —М-м..-Протянул демон. Ци Жун прекрасно знал о подмене судеб и понимал, что месть остаётся лишь вопросом времени, но старательно оттягивал её на самый дальнейший срок. Он самостоятельно пережил это и прекрасно понимал, что после мести Черноводу может стать только хуже. Сам Лазурный Фонарь глубоко разочаровался, когда отомстил брату, подпалив пару десятков его храмов и поставив коленопреклоненные статуи, но ничего кроме глубокого опустошения не почувствовав. С Хэ Сюанем, скорее всего, случится та же история. —И что он сделал?-Вздохнул Ци Жун, обрезая на корне порыв погладить Чёрную Воду по тёмным волосам. Ему в детстве помогало, когда мама гладила его по макушке во время очередных истерик отца. —Ничего.-Зарылся лицом в ладони Черновод.-Просто бесит! Понимаешь, бесит.-Надорвавшимся голосом произнёс он. —Понимаю… Бедствие правда понимало. Как никто. Его тоже слишком часто просто так бесил Се Лянь. Вроде ничего не сделал, сидит, молчит. А бесит, тварина, жутко. Да так, что хочется в глотку вцепиться и задушить к чертям. А потом на обед сожрать без зазрения совести. Но неправильно, наверное, их ситуации сравнивать. Двоюродного брата он пусть и не особо жалует, но всё равно свои мысли во время гнева никогда в реальность не приведёт, а если надо будет, то может ещё и заступится. Но всё равно это того факта, что Се Лянь псина подзаборная, не отменяет. А вот дай Чёрной Воде разобрать Повелителя Вод на части, то тот непременно это сделает, Лазурный Фонарь уверен. Ци Жун приподнялся со стула и полез в шкаф в поисках чая. Хэ Сюань был у него только вчера (зачастил, гад), и он ещё не успел восполнить подчищенные им запасы продовольствия. Но чай быть должен. Залив листья кипятком, демон вновь перевёл взгляд на Черновода. Тот улёгся на столешницу, тёмными глазами прожигая дыру в стене. Ци Жун честное слово не знает, что делать, как успокаивать. Обнять? Погладить? Сказать, что всё хорошо будет? Уложить спать? Накормить? Хер его знает. Бедствие состраданием не отличалось, но то чувство, что зарождалось в глубинах души при взгляде на Чёрную Воду определённо было этим самым сочувствием. —Хочешь я ему бошку оторву?-Хохотнул Свирепый, прекрасно осознавая абсурдность своей шутки. Да и вообще шуток на данный промежуток времени. Но ничего со своими дурными привычками и плоским чувством юмора поделать не мог. —Он потом к тебе в страшных снах являться будет.-Протяжно вздохнул Хэ Сюань, в глубине души посылая Бедствие гулять далеко и надолго.-А Ши Цинсюань в ответ тебе её тоже открутит. Ци Жун на это лишь фыркнул. Разлив чай по двум фарфоровым чашкам, Зелёный Демон поставил одну из них перед носом Черновода, а сам придвинулся на стуле непозволительно близко к нему. Так, что их колени соприкоснулись, и можно было слышать дыхание друг друга. Непревзойдённый поднял глаза на Лазурного Фонаря, смерив его вопросительным взглядом. —Чег…-Произнёс он, но тут же замолчал на полуслове, оказавшись в чужих объятиях. Ци Жун одной рукой притянул к себе Хэ Сюаня, уложив чужую макушку себе на плечо, а другую расположил на его спине, принявшись размеренно водить по ней ладонью. Чёрная Вода на пару мгновений затих, ошеломлённый таким приступом тактильности, но потом всё же подал голос. —Что ты делаешь? —Не знаю.-Честно отозвалось Зелёное Бедствие. Он правда не знает зачем и почему, но такого Черновода хотелось спрятать в своих объятиях, оградив от всего чертовски несправедливого мира. Возможно, он пожалеет о такой вольности позднее, но сейчас его это не волнует. Образ жестокого, омерзительного и свирепого Бедствия, которое разорвёт и подвесит вниз головой за один неверный вздох, давно было разрушено в глазах Хэ Сюаня, поэтому сокрушаться было особо не о чем. Чёрная Вода в его объятиях ничего не сказал, лишь вздохнул, и к глубокому удивлению Ци Жуна, поудобнее устроился в чужой хватке, уткнувшись носом в бледную шею демона. Костлявая рука вцепилась в его плечо, будто отрезая все пути к отступлению. Холодное дыхание обдало морозцем выпирающую ключицу, что заставило Лазурное Бедствие едва заметно поёжится. Ладонь с длинными зелёными когтями плавно переместилась на чёрную макушку, приглаживая и без того идеально собранные в аккуратный хвост волосы. —Оставайся на ночь.-Отчего-то мягким тоном произнёс Зелёный Демон.-У меня достаточно гостевых комнат, для тебя уж точно найдётся. Тебе лучше не оставаться одному в таком состоянии.-Произнёс он. Поняв, что это прозвучало слишком заботливо, а такое для него недопустимо, он тут же добавил.-А то ещё придушишь кого-нибудь. Через пару часов Хэ Сюань будет мирно сопеть в объятиях Ци Жуна, во сне закинув на него одну ногу, и обдавая мирным дыханием шею. Лазурный Фонарь будет не против, хоть сначала и начнёт припираться, мол, кроватей в обители, как грязи, а он к нему лезет, но потом со скрываемым удовольствием пустит к себе, заботливо укрыв одеялом. Завтра будет лучше, точно лучше, он уверен. По крайней мере, для Чёрной Воды. Потому что тот спустя долгие столетия окажется кому-то нужен. Даже если это несносное Бедствие, которого шарахается любой, находящийся в здравом рассудке.