Вейсманизм.

—Ци Жун, ты дома?-Негромко выкрикнул в пустоту коридора Лан Цяньцю. В квартире царил полумрак, бледный свет лился только из их спальни. Темноволосый, видимо, опять засел за проверкой тетрадей на ночь глядя. Но никаких звуков, которыми обычно сопровождалась такая деятельность не было слышно. Ни шёпота, ни звука перелистывания страниц, ни письма ручки. Лишь тиканье часов прерывало мёртвую тишину, что стояла в жилище. На пороге небрежно валялись чужие чёрные сапоги, из-за которых Тайхуа чуть не споткнулся. Сколько раз они из-за этой привычки Ци Жуна не грызлись, тот всё равно ничего не менял. Ладно, впрочем, не такая уж и большая потеря. Зеленоглазого тоже некоторые повадки Цяньцю бесили. К примеру то, что он после проверки работ оставляет на столе кавардак и уходит. Или то, что Тайхуа может к нему в кабинет посреди урока завалиться со словами: «У меня в расписании окно, я тут за последней партой посижу, можно же?». Но терпит же тот как-то. Вот и он потерпит. Лан Цяньцю снял с себя бежевого цвета пальто и привесил на крючок, рядом с тёмной дутой курткой. Разувшись, он тихо прошёл в комнату, стараясь лишний раз не шуметь, чтобы не отвлекать юношу. Но отвлекать и не пришлось. Ци Жун лежал прямо на открытой тетради с неразборчивым конспектом, умиротворённо сопя. Рядом возвышалась стопка из, по меньшей мере, тридцати похожих тетрадей. От такой картины у Тайхуа невольно защемило сердце. Что-то было в этом несомненно милое. Хотелось сгрести темноволосого в охапку и заобнимать. Впрочем, ему ничего не мешает. Но пока что Лан Цяньцю лишь неторопливо подошёл к парню и осторожно, будто боясь ненароком ранить, положил руку тому на спину, поглаживая сквозь ткань тёмно-зелёной футболки чувствительную кожу. На это Ци Жун лишь пробурчал что-то нечленораздельное, при этом не пробуждаясь ото сна. Тайхуа с нежностью пригладил чужие растрёпанные волосы, пропуская мягкие коричневые пряди сквозь тонкие пальцы. Волосы у Ци Жуна обычно собраны в косу или хотя бы в хвост, но сегодняшний вечер, похоже, был исключением. Лан Цяньцю осторожно, не желая случайно разбудить, вытащил из-под головы юноши тетрадь и глянул на записи. Видимо, конспект был настолько скучным или непонятным, что Ци Жун попросту не выдержал. Может помочь ему с проверкой? Тайхуа хоть и в другом направлении специалист, но не настолько же тупой, чтобы не разобраться с проверками тетрадей? Тем более средней школы. Но вдоволь насмотревшись на дебри текста, написанного совершенно непонятным почерком, он всё таки решил, что тупой. Ве.. Вейс… Вейсманизм? Он, конечно, не любит сквернословить, потому что нецензурная лексика, как бы, является основой культурного разложения языка, но тут по другому не выразишься. Это что ещё за пиздец? Он таких слов даже не слышал никогда. Но если взять во внимание тот факт, что учебник по биологии Тайхуа после пятого класса ни разу не открыл, всё становится понятным. Перелистнув в начало тетради, Лан Цяньцю увидел парочку рисунков непонятных организмов (организмов ли?) и определение об Инфузории Туфельке. Сдержав смешок, тот понял, что это, похоже, единственное, что он помнит из школьного курса биологии. Ладно, он гуманитарий, ему простительно. Да и учитель у него был странный, объяснять не умел. Ну или Тайхуа просто не пытался понять.. Но вот если бы ему преподавал Ци Жун… То тогда он точно был бы круглым отличником. Из размышлений и разглядывания чужой тетради его вырвал негромкий голос. —Что ты там смотришь?-с лёгкой хрипотцой ото сна в голосе произнёс Ци Жун. Лан Цяньцю невольно вздрогнул, совершенно не заметив, что тот проснулся, и перевёл на него взгляд, сразу же узрев прелестнейшую картину. Темноволосый, видимо, ещё не до конца придя в себя после отдыха, потирал глаза. Волосы у него растрепались ещё сильнее, а футболка помялась. Макияж он, видимо, смыл ещё по приходе домой, так что сейчас на его лице косметики не было. Всё это придавало ему слишком домашний вид, и Цяньцю не мог им не восхититься. Захотелось выхватить из кармана брюк телефон и оставить такого Ци Жуна в фотоплёнке навсегда. Порой он так и делает, но сейчас зеленоглазый вряд ли поймёт. Да и вообще, Лан Цяньцю уже начинает параноить, что кто-нибудь увидит этот кладезь фотографий Ци Жуна, сделанных из-подтишка, и решит, что он сумасшедший сталкер. А он, вообще-то, просто ценитель искусства и своего возлюбленного. —Да вот…-Невольно расплылся в улыбке Тайхуа.-Биологию решил выучить. —О как.-Настала очередь темноволосого ухмыляться.-Ну и что? Как успехи? —Что такое вейсманизм?-Вместо ответа, почесав в затылке спросил Лан Цяньцю, чем вызвал искренний смешок у парня. —Ой, блять, даже не начинай.-Ци Жун протянул руку к его запястью, принявшись поглаживать его, с непривычной для юноши нежностью. Он сощурил глаза, с хитрой ухмылкой отвечая.-Всё равно нихуя не поймёшь. Слишком сложно для тебя. Тайхуа прекрасно знал, что зеленоглазый обожает моменты, когда может продемонстрировать где-нибудь свои знания или умения и выставить кого-то дураком, но всё равно невольно оскорбился столь неподобающим отношением к себе. Ой, будто это все знают. Ци Жуну, видимо, в своё время делать было нечего, и он решил наизусть выучить учебник по биологии. —Я тебя сейчас заставлю морфологический разбор деепричастия делать, раз такой умный.-Напыщенно произнёс Лан Цяньцю. Зеленоглазый поднялся со стула, сразу же обнимая юношу, и оставляя смешок у того в районе шеи. —Боюсь…-вздохнул Ци Жун. Тайхуа уложил руки тому на поясницу, тем самым сильнее прижимая его к себе, и устроил голову на чужом плече. Морфологический разбор Ци Жун и вправду не умел делать. Лан Цяньцю, если честно, не знает, уходят ли познания темноволосого дальше понимания, что такое глагол. Он вообще по русскому в одиннадцатом классе еле дотянул до четвёрки. Считай, за красивые глаза поставили. Но не ошиблись, кстати. Внезапно темноволосый повалил Тайхуа на кровать, возвышаясь над ним на локтях. Тот уложил руку на шею Ци Жуну, но больше ничего не предпринимал, ожидая дальнейших действий другого. Но тот лишь улёгся сверху на Цяньцю, согревая тёплым дыханием чужую ключицу. —А как же тетради?-С наигранной печалью спросил Тайхуа. На самом деле, меньшее, чего ему сейчас хотелось, так это того, чтобы Ци Жун вернулся к проверке глупых конспектов. Тот вновь приподнялся с груди Лан Цяньцю, чтобы взглянуть ему в глаза. —Скажу что не сдавали.-С ноткой вызова в голосе вздохнул он, отводя взор в сторону настольной лампы, что сейчас бледным сиянием освещала стопку тетрадей. —Все тридцать?-Улыбнувшись, поинтересовался Тайхуа, заглядывая, кажется, в самую глубину зелёных глаз собеседника. —Все тридцать четыре. Коллективное помешательство, что уж там.-С ухмылкой поправил того Ци Жун и потянулся за поцелуем.