Запертые в одной лечебнице

А что если Линч так и не выбрался из психушки? Давайте представим его жизнь там. Подъем с утра, дерьмовый завтрак и прием таблеток, от которого нельзя отделаться. Или все таки можно, если обратиться к нужным людям? По иронии судьбы таким человеком оказался ненавистный фанатик. Нахождение в лечебнице заметно изменило его, ведь от прежних вспышек неконтролируемой ярости ничего не осталось. Но вот одержимость Егором никуда не ушла. Первые дни прибывания журналиста в психушке Элайджа посвятил своеобразной игрой в кошки-мышки, которая, очевидно, приносила веселье лишь ему одному. То отнимет у Линча и так с трудом добытую камеру, то подножку подставит, то толкнет. Но стоило таким образом выпустить пар за прошлые обиды, как данные действия ему наскучили. Да и зачем все это, если Егор либо слишком вялый от транквилизаторов, чтобы дать хоть какой-то отпор, или уходит в себя, видя какие-то галлюцинации. Поэтому, приложив некоторые усилия, фанатик все же смог договориться, и с этого дня журналист не получал ли одного "лекарства", чему, очевидно, был очень рад. Рад был и сам Элайджа, ведь теперь появился рычаг давления, о котором было так приятно напоминать Егору. - Вы же не хотите вернуться к лечению, Мистер Линч? - Насмешливо спрашивал он, прижимаясь к Линчу сзади и заползая ладонями под края больничной формы. Дальнейшие действия он не предпринимал, слушая, как Линч тяжело дышит то ли от возмущения, то ли от чего-то еще. Все же в больнице остаться наедине с собой было довольно сложно. Рано или поздно свершилось то, о чем безумец грезил в самых смелых фантазиях. В коридорах психушки, как и в камерах, стоит непроглядная темень, отчего все чувства разом обостряются. И благодаря воцарившейся тишине можно легко различить еле слышные звуки хлюпанья и шороха одежды. - Не знал, что вы так хорошо целуетесь - С усмешкой сказал фанатик, оторвавшись от раскрасневшегося журналиста, чего, слава богу, нельзя было разглядеть. Иначе Егор бы точно умер со стыда. Если бы ему месяц назад сказали, что он добравольно отдастся Элайдже, Линч бы назвал этого человека чокнутым и посмеялся. А вот сейчас было не до шуток, ведь ладонь мужчины уже пробралась журналисту в штаны, обхватывая в кольцо из пальцев вставший член и делая несколько поступательных движений. Играться так с Егором было до одури приятно, особенно зная, что в него можно уже вставить в любой момент. Все же полезно водить дружбу с местными врачами, которые и помогли подготовить журналиста к полноценному сексу. А так бы пришлось обойтись обычной дрочкой или минетом. А это не совсем то, чего хотел фанатик. Он желал чувствовать полную власть над Линчем. Желал понимать, что имеет его как грязную шавку, согласную на все ради обещаний совместного побега. Уложить журналиста на пол было донельзя приятно. По крайней мере Элайдже, а не журналисту. Егор еле слышно зашипел от боли в руках, которые были скручены за спиной и сейчас упирались в твердую поверхность. Он изначально был против использования для таких целей ремней на кофте, но фанатик предпочел не учитывать его мнение в этом вопросе и сделал все по-своему. Натянув на себя презерватив, мужчина положил ладони на бедра Линча, сжимая их чуть ли не до синяков. Журналист уже был без штанов, отчего выглядел до ужаса развратно и уязвимо. Насладившись беспомощностью Егора, который не мог прекратить прикосновения, Элайджа усмехнулся и не спеша ввел два пальца в уже растянутую и блестящую от смазки дырку, отчего Линч слегка выгнулся в спине, то ли стараясь уйти от проникновения, то ли насадиться сильнее. Собственное возбуждение уже подгоняло, поэтому фанатик решил прекратить эту сладкую пытку и приспустил штаны. Сев между ног Егора, он наконец-то вошел внутрь, прикрывая глаза от ощущения чужой тесноты внутри. С этого момента он больше не медлил. Вбиваясь в тело журналиста, Элайджа тихо постанывал, сжимая руки на чужом торсе. Егор под ним тяжело дышал, чувствуя, как его растягивает изнутри чужой размер. Боль в руках постоянно напоминала о себе, но она отошла на второй план, чему Линч был даже рад. Хлюпанье смазки вызывало чувство стыда, ведь невозможно было отвлечься от мысли, что его сейчас нагло имеют. Фанатика хватило, на удивление, надолго. Журналист уже сбился со времени, чувствуя, как собственное желание кончить стало практически невыносимым. Но, разумеется, докоснуться до члена он не мог, а Элайджа на все просьбы отвечал отказом и специально начинал двигаться грубее, выбивая из Егора все мысли. Линч ощущал себя тряпичной куклой, которая полностью подчинается воле хозяина, которым, к сожалению, оказался бывший фанатик. Скользя по полу по инерции от толчков, он чувствовал себя по-настоящему затраханым, ведь сил не осталось даже но то, чтобы сдвинуть ноги, когда Элайджа наконец наиграется с ним. Наконец мучения журналиста подошли к концу. Мужчина, чувствуя наступающий оргазм и сжалившись над Егором, обхватил одной рукой его член, выбивая у журналиста полузадушенный стон. Хватило еще пары толчков и движений ладони, чтобы Линч кончил вслед за Элайджей, жмурясь от удовольствия. Выйдя из Егора, мужчина натянул на себя штаны и усмехнулся, выходя из камеры и представляя лица охранников, которые утром найдут журналиста в таком виде.