barentaindē

Тепло чужого тела ярче всего ощущается, когда на улице холодает.   Сидя на краю широкой двуспальной кровати, Йо-ка думал о том, какие они с Юуки полярно разные: у того кожа всегда такая приятно теплая, успокаивающая, мягкая – а у вокалиста Diaura руки ледяные даже в разгар жаркого лета.    Йо-ка уже около получаса просто разглядывал вид в панорамном окне. Он уже давно не забирался так высоко, поэтому сейчас с высоты двадцать четвертого этажа отеля Hyatt вокалист наблюдал, как Токио погружается в сумерки. Вокруг загорается все больше огней: даже не верится, что это – такой привычный Шиндзюку. Да, наверное, Юуки прав: иногда нужно менять что-то в повседневной рутине и выбираться в новые места.    Сегодня Йо-ка впервые поменял что-то в своей рутине настолько сильно. И дело даже не в изысканной обстановке роскошного отеля: гораздо более чуждо ощущалось то, что он впервые первым инициировал встречу. Вокалист Diaura даже сам не до конца понимал, как решился на это – возможно, дело было в самой банальной тоске по человеческому теплу. Они с Юуки поссорились еще в конце января и не виделись уже почти две недели. Как назло именно в этот период февраль вдруг вспомнил, что он тоже зимний месяц: и неожиданно стало холодно и зябко – каждый раз на улице Йо-ка промерзал до костей.    Обычно после ссор Юуки всегда писал или звонил первым: или просто мог вернуться в их общую квартиру как ни в чем ни бывало. Но вот уже вторую неделю подряд вокалист Diauraвозвращается домой и ужинает покупным бенто в одиночестве – впервые это угнетает так сильно. С холодной усмешкой Йо-ка подумал, что это все возраст и чертова привязанность к Юуки. Причем тот вряд ли специально игнорирует его и пытается вывести на нервы. Скорее всего, просто снова утонул в работе – Йо-ка никогда не интересовался подробностями бизнеса Юуки, но за столько лет успел запомнить, что в феврале тот обычно сидит в офисе до утра и говорит что-то о закрытии финансового года.    «Приходи сегодня в Hyatt на Шиндзюку. Номер 2412».    Сообщение, которое Йо-ка отправил, состояло всего из нескольких слов. Тогда же вокалист обратил внимание на дату – четырнадцатое февраля, День Всех Влюбленных. Осознание того, что его приглашение походило на обычное свидание, заставило Йо-ку поморщиться: ему хотелось, чтобы сообщение выглядело, как будто он не очень-то и заинтересован.    Настолько не заинтересовал, что снял номер в дорогом отеле только потому, что помнил: Юуки любит смотреть на Токио ночью.   Сейчас вокалисту Diaura казалось, что его идея абсолютно провальна: поэтому он поставил телефон на беззвучный и положил на стол экраном вниз – чтобы наверняка не увидеть, что ответит ему Юуки. Больше всего на свете Йо-ка ненавидел проявления слабости. И сейчас самому себе он казался даже не слабым, а жалким: впервые проявил инициативу и так боится последствий.    Так и не придумав, чем себя занять, Йо-ка несколько раз прошелся по просторному номеру. Он не любил показную роскошь, но не мог не признать, что здесь все сделано со вкусом – ничего кричащего, все очень сдержанно и просто: и при этом элегантно. Очень похоже на Юуки.    В конце концов, вокалист опустился на кровать прямо в одежде, лицом к окну: Токио стремительно переключался в режим ночи. Ну и ничего, если Юуки не придет – зато удастся хорошо выспаться. Свет в номере Йо-ка не включал, поэтому в полумраке, разбавляемом лишь огнями соседних небоскребов, быстро начал засыпать. В полудреме он еще успел подумать, что взрослая жизнь –слишком сложная. Когда они с Юуки только начинали музыкальную карьеру вместе, было гораздо проще: можно было отрываться на лайвах, подрабатывать в комбини и до утра заниматься сексом в тесной съемной комнате. Скандалить, бить посуду, пытаться задушить друг друга от злости, а потом всю ночь мириться, переплетаясь телами.    Сейчас… как будто бы появилось слишком много каких-то ограничений, нюансов, условностей. А скандалить вдруг стало страшно, потому что каждая ссора может оказаться последней: а проведенных вместе лет Йо-ке хватило, чтобы осознать – рядом ему нужен только Юуки.    ***   Йо-ка проснулся от негромкого стука в дверь. Он не сразу понял, где оказался и что вообще происходит – только глянув на электронные часы на прикроватной тумбочке, вокалист вспомнил: это номер отеля Hyatt на Шиндзюку. Час ночи. Тряхнув головой, Йо-ка прогнал остатки сна и направился к двери, распахнув ее почти на автомате.    – Прости, я припозднился.    Вместе с Юуки в теплый номер проник уличный холод: бывший вокалист был одет в широкую дутую куртку, поверх которой намотал объемный шарф – от этого оверсайза сам он казался еще миниатюрнее. Пройдя в номер, мужчина снял верхнюю одежду с обувью и без лишних вопросов завалился на кровать, раскинув руки. Вот уже несколько месяцев волосы Юуки черные: он сказал, что слишком устал подкрашивать отрастающие корни, у него на это просто нет времени.    – Сколько же проблем от того, что мир состоит из идиотов, – выдохнув, бывший вокалист прикусил губу. – Из-за того, что хэд отдела передал договора с поставщиком стажеру, тот не добавил в них комиссию с нашей стороны, и получается, что работаем мы бесплатно.    – О, – Йо-ка постарался, чтобы в его голосе было хоть что-то, напоминающее интерес. – И что теперь делать? Составлять новый контракт?   Их общение всегда было таким: сначала они доводили друг друга, едва не доходя до избиения –несколько раз соседи даже вызывали полицию – а при следующей встрече делали вид, что ничего не произошло. Так гораздо проще. Сейчас вид Юуки вдруг позабавил Йо-ку: бывший вокалист, одетый в узкие джинсы и свободную толстовку, больше напоминал старшеклассника, который играет во взрослого и говорит о взрослых вещах.    – Да ладно тебе, – Юуки перевернулся на бок, чтобы посмотреть на чужое лицо. – Ты ведь позвал меня сюда не для того, чтобы обсуждать мою работу?   В очередной раз Йо-ка подумал, каким же бывший вокалист был красивым: черты его лица такие мягкие, аккуратные – только серьезные глаза выдают в нем взрослого. И при этом, при всей своей миниатюрности, Юуки совсем не вызывает ощущение хрупкой слабости – скорее, даже в его тонких запястьях кроется сила.    – Я…   Йо-ка замолчал, не зная, какое слово подобрать. «Соскучился» слишком слащаво, «хотел тебя увидеть» слишком блекло, «нуждаюсь в тебе» слишком драматично.   – Замерз.    Прошептав это, вокалист Diaura тоже опустился на кровать и, перекинув через Юуки ногу, устроился на его бедрах, запустив пальцы под чужую толстовку – мужчина тут же вздрогнул и поморщился.    – Правда замерз, – Юуки чуть хмыкнул, ощущая, как от этих ледяных ладоней кожа покрывается мурашками.    Тепло чужого живота дарило желанное спокойствие, и Йо-ка просто закрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям – по телу медленно разливается возбуждение. Подавшись вперед, он тянется к губам Юуки, и тот мгновенно обнимает его за талию, притягивая ближе. Они целуются долго, словно пытаются распробовать, как оба изменились за две недели друг без друга: Йо-ке этот поцелуй почему-то напомнил потрескивание пламени в камине.    Нежность быстро уходит на второй план, и вокалист Diaura, не удержавшись, прикусил губуЮуки, чуть оттягивая ее – тот мгновенно ответил и сжал ягодицы Йо-ки, сильнее притягивая его к себе. Отстранившись, мужчина воспользовался моментом, чтобы еще раз рассмотреть лицо Юуки с такого близкого расстояния. Под его глазами залегли глубокие синяки, а нижняя губа искусана –верный признак того, что тот много нервничает. И даже это ему идет.    Их секс всегда был хаотичным. Сначала Юуки просто мягко поглаживал поясницу Йо-ки, чуть массируя ее, а потом вдруг подмял мужчину под себя и навис сверху – задрав чужой свитер, бывший вокалист принялся оставлять на бледном животе влажные следы от поцелуев. Поцелуи быстро перешли в болезненные укусы. Когда Юуки закусил бледно-розовый сосок, Йо-ка не удержался и застонал, выгибаясь в пояснице.    Одежда быстро стала мешать, а потому оказалась на ближайшем к кровати стуле – смакуя этот момент предельной близости, вокалист Diauraприник к чужому телу, будто пытаясь слиться с теплом Юуки, раствориться в нем. Широкая кровать позволяла кататься, переплетаться друг с другом, и Йо-ка не рассчитал момент, когда оказался на краю. Голова уже свесилась вниз, но Юуки вовремя поймал его – правда, вместо того, чтобы подтянуть мужчину обратно, он вдруг сомкнул тонкие пальцы на его шее.    Никто не опалял ледяной мир Йо-ки так, как это умел делать Юуки.   Из-за положения кровь прилила к лицу, а бывший вокалист, сдавливая шею Йо-ки все сильнее, снова потянулся к его губам. Этот поцелуй был на грани потери сознания, а потому ощущался особенно ярко – как будто перед глазами расцветают вспышки фейерверков. Рядом с Юуки вокалист Diaura всегда думал об одном и том же: в таком экстазе не жалко даже умирать.    Юуки был перфекционистом во всем – начиная работой и заканчивая их садистской любовью. Когда он разжал хватку и вернул Йо-ку в нормальное положение, тот еще около минуты судорожно хватал воздух и приходил в себя. Бывший вокалист в это время слез с кровати и нашарил в кармане джинсов плоскую упаковку от презерватива.    Когда он вернулся, Йо-ка уже расставил ноги и сразу же притянулся его к себе, обнимая больно, до хруста в костях. Оба были на пределе, и Юуки прижался к члену вокалиста Diaura своим членом, и обхватил оба ствола, надрачивая быстро, чуть грубовато. В этот момент они смотрели друг на друга пристально, глаза в глаза. Огни от небоскребов вокруг падали на лицо Йо-ки, подчеркивая острые скулы и прямую тонкую переносицу. И Юуки, не удержавшись, второй рукой жестко сжал чужую челюсть, впиваясь в бледную кожу так, что наверняка останутся синяки – ответка на то, как во время последней ссоры Йо-ка швырнул в него кружку и рассек подбородок.    Напряжение достигло предела, в комнате слышались только два частых дыхания и хлюпающий звук. Напоследок оттянув губу вокалиста Diaura вниз, Юуки отстранился и принялся размазывать оставшуюся на пальцах смазку по проходу Йо-ки – этого было недостаточно для гладкого проникновения, но оба любили именно такое начало: тогда финал на контрасте дарит еще больше удовольствия.   Ловко натянув презерватив, Юуки вошел в чужое тело резко, одним толчком, и сразу же начал быстро двигаться. Морщась от боли в растянутом проходе, вокалист Diaura только обнял мужчину за талию, притягивая его еще ближе – при каждом движении Юуки задевал животом член Йо-ки, размазывая смазку по теплой коже. Только в такие моменты, когда они почти сходили с ума, как животные, можно было шептать самые запретные и опасные слова – их признания в любви были размашистыми, смазанными, как и сам секс.    По вискам Юуки стекали капли пота, и Йо-ке казалось, что он и сам плавится от жара, по которому так соскучился. Удовольствие уже было на пике, но за долгие годы вместе вокалист Diauraнаучился его растягивать – низ живота приятно сводило, когда Юуки решил поменять позу. Перевернув мужчину на бок, он закинул его ногу себе на плечо, раскрывая его еще больше. Второй рукой бывший вокалист обхватил член Йо-ки: в этот раз он, словно насмехаясь, дрочил ему медленно, почти нежно – и на контрасте грубо вбивался в растянутое, зудящее кольцо мышц.    Не удержавшись, Йо-ка первым кончил, запрокидывая голову и заходясь в глубоком стоне: тот редкий момент, когда эмоции можно не контролировать. Забрызгав спермой живот Юуки, вокалист Diaura откинулся на подушки и расслабился, позволяя мужчине закончить все самому – тот толкнулся еще несколько раз и тоже кончил, содрогнувшись всем телом.    После этого оба еще несколько минут лежалимолча и восстанавливали дыхание: потом Юуки первым обнял Йо-ку, прижимаясь к нему мокрым лбом. Вокалисту Diaura совсем не хотелось сразу идти в душ – ему нравилось ощущать на теле тепло кожи Юуки, его пот, запах. Их объятья были ленивыми, расслабленными, и Йо-ка, не удержавшись, быстро потянулся к чужим ключицам, чуть прикусывая их.    – Я хочу есть, – Юуки заявил это совершенно неожиданно.    – Ты опять не ужинал из-за работы?   – Ужинал. Но секс так изматывает… у тебя не так?   Йо-ка неоднозначно пожал плечами: он вообще не слишком зависел от еды и иногда просто забывалесть – поэтому и не мог понять, откуда у миниатюрного Юуки такой аппетит.    – Тут вроде можно заказать доставку из ресторана при отеле, – потянувшись к тумбочке, Йо-ка взял карточку с кьюар-кодом. – Посмотри.    – Достань мой телефон из куртки.    – Сам доставай, я что твой дворецкий?   – Бля, иди нахуй.    – Был там только что.    Закатив глаза, Юуки все-таки встал с кровати и через мгновения вернулся с телефоном: Йо-ка даже не пытался скрыть, что внимательно читает каждое высветившееся на чужом экране уведомление. Только сообщения по работе. Снова устроившись поудобнее, Юуки обнял мужчину одной рукой, позволяя ему улечься на своем плече, а сам принялся листать меню.    – Доверсоль-а-ля-меньер? Бёф бургиньон? –бывший вокалист нахмурился, изучая блюда. –Хочу чего-то нормального. Ммм… горячего рамена.    – Может, еще в Макдоналдс хочешь заскочить? –Йо-ка тут же съязвил в ответ.    – Может, и хочу.    Спустя несколько минут ругани все-таки было решено выйти на улицу и поискать, что из ближайших ресторанов работает ночью. Быстро приняв душ, оба мужчины оделись и покинули отель: несмотря на позднюю ночь, на улице было полно машин, в офисных небоскребах горели целые этажи – как будто жизнь в Токио не останавливается никогда. Февральский холод быстро рассеял ощущение тепла тела и дыхания Юуки. Недовольно поморщившись, Йо-ка спрятал руки в карманы пальто и натянул шарф повыше, прячась от ветра.    Февраль такой неуютный, холодный и колючий –самый ужасный месяц из всех существующих. Вокалист Diaura думал об этом, пока Юуки вдруг не сунул руку в его карман, переплетая их пальцы: в этот момент даже февраль вдруг стал казаться чуть менее ужасным.    Они нашли работающий ресторан примерно через десять минут после выхода. Как будто вселенная услышала просьбу Юуки, это оказалась маленькая раменная – в такой час посетителей, конечно, не было, и пожилой хозяин с любопытством глянул на ночных гостей.    – Шио-рамен со сливочным маслом, пожалуйста. Масла побольше, лапшу самую упругую.    Сделав заказ, Юуки первым направился к столику у окна в углу. Йо-ка последовал за ним, не переставая удивляться, как можно столько есть и оставаться таким худым – любой другой давно бы уже страдал от ожирения.    В маленькой раменной было жарко и влажно, пахло специями, и Йо-ка очень быстро согрелся вновь. Сидя напротив Юуки, он рассматривал его, подперев голову руками – в помещении щеки бывшего вокалиста быстро раскраснелись, а глаза заблестели: так он еще больше был похож на подростка. Как будто время вдруг отмоталось назад, и они только-только познакомились.    – Сегодня День Святого Валентина? – Юуки с удивлением пробормотал это после того, как им принесли большую чашу рамена и чек. – Так это что, было свидание?   Йо-ке в ответ осталось только устало вздохнуть. Бывший вокалист был так погружен в свою работу, что даже не следил за ходом времени: даты он обычно узнавал случайно – когда видел на чеках или бросал взгляд на экран телефона. И разве можно так жить?    – Правда? – вокалист Diaura даже не попытался сделать удивленный тон, зная, что Юуки уже давно изучил его наизусть. – Я тоже не знал. Конечно, это не свидание. Так совпало.    Юуки в ответ только хмыкнул и прикрыл рот ладонью, скрывая смех. Спорить с Йо-кой он не стал только по одной причине: его ждала целая чаша рамена с аппетитной упругой лапшой и тающим в бульоне маслом – подцепив лапшу палочками, Юуки ловко втянул ее в рот, довольно прикрывая глаза.    Не удержавшись, Йо-ка тоже чуть улыбнулся, самыми кончиками губ.    Он знал, что в их квартире снова на какое-то время станет тепло – даже несмотря на дурацкий февраль.