Обычай в феврале

Нил открыл дверь в спальню, впуская в неё холодный воздух гостинной, где было открыто окно. Сейчас февраль, а значит на Южную Каролину напал колючий мороз, но не столь сильный, как в умеренных широтах других штатов. Колумбию, естественно, он тоже не обошёл стороной, заставляя людей лучше укутываться в пледы и готовить себе горячие напитки. Сама комната встретила его серостью и некой мрачностью. Казалось, здесь как-то пусто и не особо обжито. Это последний год Монстров и Нил до сих пор не осознавал это. Казалось, только недавно был тот первый курс, что был переключателем и рычагом всей его истории и его существование и понимание того, что это безмятежное, но одновременно и сумбурное время заканчивается, как песок в часах - больно. Душу будто кошки скребут, а сердце гулко стучит в груди, словно отзываясь о своей печали и отчаянни, которые взвалились на него. Да, когда-то может они и соберутся оригинальным составом и посидят где-нибудь да поговорят, но это... не то. Абсолютно не то. Нил тяжко переживал уход девушек, потом Мэтта, а теперь и Ники, и Кевин(Аарон не в счёт). И Эндрю. Как бы Нил себе не лгал, ему будет плохо без него рядом. Миньярд был как глоток воздуха в плохие дни, как непоколебимая опора, на которую можно положиться, как что-то сокровенное, тайное и яркое одновременно, заставляющее что-то внутри Нила распускаться, словно пышный цветок. Нил также какое-то время не услышит шутки и подколки Ники, не услышит ворчание Дэя и его командование да даже с Аароном не сможет пререкаться, хотя это стало так привычно, что без этого, казалось, мир был сер. Словно вокруг станет совершенно пусто, всё будет лишь напоминать о прошлых Лисах. И от этого было только больнее. Какое-то время, конечно, Робин будет скрашивать его дни. Но как бы та не старалась, она не сможет быть ими. Всеми ними. Вот почему Нил сейчас смотрит в окно и не может понять, почему же стало так темно. Почему занавески вдруг перестали пропускать лучи холодного солнца, почему ковёр вдруг стал жёстким и неприятным, почему вдруг кровать перестала скрипеть, будто там никого никогда не было, почему вдруг стало мебели меньше, будто кто-то выселяется. Почему ему так кажется? Нил снова оглядел комнату, подмечая маленькие детали и вещи Лис. Вот с кровати Дэя свисает фанатская футболка Джереми, на стуле Ники расположился огромный Лис-Бородакинс со смешной бородкой, которого выслал ему Эрик, вон там лежит запечатанная пачка сигарет ни то Эндрю, ни то самого Нила. А потом он понимает, что это исчезнет, как сладкий осознанный сон, как счастливая и детская мечта, которой не суждено исполниться уже никогда. Нил смотрит с грустью и печалью на всё это, даже с некой досадой. Он знает: он переживёт следующий год, но будет тяжело без старых Лис, что были раньше рядом. Нил заприметил что-то цветное на своей с Эндрю кровати. Так как Робин теперь жила в их общежитии, Миньярд отдал ей своё место, деля с Нилом одну койку, поэтому увидеть вещи Эндрю на своей кровати совсем не в новизну Нилу. Но в этот раз его больше удивило, что это была коробка красного цвета, перевязанная чёрной лентой. Он подошёл к ней и насторожился. Вдруг это что-то опасное? Вдруг оно взорвётся? Нил взял коробку в руки и подошёл к столу, куда её положил. Взявшись за конец бантика, он осторожно и аккуратно потянул за него, из-за чего узел ослаб. Лёгким движением Нил скинул ленту в сторону и, взявшись за крышку, напряжённо её поднял, зажмурив один глаз. Он подождал минуту, ожидая подвоха, но ничего не произошло, поэтому Нил посмотрел на содержимое. Внутри лежал чёрный мешочек средь красного наполнителя. Также две маленькие коробки клубники в шоколаде и сублимированной клубники, что довольно неожиданно было увидеть. Нил не спешил брать мешочек, всё же боясь чего-то инородного в нём, поэтому потянулся к ягодам. Сначала он взял сублимированную, ведь та было менее сладкой, чем с шоколадом, которую тот, вероятно, отдаст Миньярду. Он открыл розовый зип-пакет и уставился на высушенные ягоды. На самом деле, та выглядела презентабельно и аппетитно, поэтому Нил пальцами подцепил одну и закинул в рот. Прокатывая по всей области щёк и языка, он почувствовал тонкий и приятный вкус свежей клубники, будто ту только-только сорвали с маленького кустика. На его губах появилась мягкая улыбка, и он в удовольствии закрыл глаза, разбирая вкус на ноты. Это было так же приятно, как и глоток холодной воды после изнурительной тренировки, как обжигающий поцелуй Эндрю, завоёвывающий его разум, как быстрый бег, помогающий прийти в себя. Странно, что Нил сравнивает вкус ягоды с этим, но эти вещи и моменты и вправду похожи друг на друга. Оторвавшись от клубники, он снова перевёл взгляд на мешочек и нашёл в себе силы взять его. Положив пакетик сублимированных ягод около, Нил развернул чёрную ткань, где показалась тёмно-красная маленькая коробочка. Он отложил мешочек и открыл крышку: оттуда показалась серебряная цепочка, а главным её символом был...ключ. Один в один, как ключ от Колумбии. Нил зашаркал по карманам и, найдя предмет, вынудил его, сверяя с уменьшеной версией. Копия была точь-в-точь, как оригинал, и уголки губ Нила потянулись ещё выше. Нетрудно было догадаться, что подарок был ни от кого иного, как от Эндрю. Только вот, что сегодня за день? Суббота. Недавно они приехали после матча, с чего вдруг какие-то подарки. За какие заслуги? Нил обязательно спросит об этом Эндрю, ведь тот был в соседней комнате, спокойно слушая какой-то детектив. Вероятно, Миньярд ждал, пока он заметит презент и потребует объяснения, но Нил не собирался этого делать. Он просто вытянул цепочку из коробочки, надел на шею и, захватив ягоды, отправился в гостиную к Эндрю. Телевизор играл не громко, так, был шумом заднего фона. Сам Миньярд расположился вдоль дивана, скрестив руки на груди, что-то бурча себе под нос. Скорее он дремал, чем спал, поэтому, как только Нил зашагал к нему, его веки инстинктивно открылись. Он лишь мягко улыбнулся ему, слегка приподняв ягоды в руках, мол, смотри, что у меня есть, и кивнул на грудь Эндрю. Тот понял его с первого раза, чуть двигаясь, давая немного пространства Нилу, кладя голову на подлокотник. Нил принял этот жест, как безмолвное согласие присоединится, поэтому, передав клубнику в руки Эндрю, залез к нему и устроился между его телом и спинкой дивана, слегка укладываясь на самого Миньярда. Он закинул ногу на его, а голову примостил на груди, чтобы им двоим было удобнее. Тёплое тело Эндрю констрастировало с охлаждённой кожей Нила, заставляя буквально таять, как снег на солнце. Он на минуту прикрыл глаза, под веками снова проносились моменты из его студенческой жизни. Как хорошие, так и плохие. Правда, первые оттесняли вторых, будто они ничего не стоили и являлись лишь кошмарами и фантазиями безумца, всё больше уделяя время тёплым и счастливым моментам. И это заставляло Нила улыбаться. Да, какое-то время его жизни он не мог себе позволить быть спокойным и беззаботным, постоянно находясь в приступе паранойи и апатии, шугаясь каждого угла и прислушиваясь к каждому шороху. Сейчас это не нужно, несмотря на то что рефлексы и привычки всё же до сих пор с ним. Он почувствовал, как что-то невесомое коснулось его волос и стало методично массировать кожу головы, доставляя удовольствие. Ему было приятно и одновременно совестно признавать, что ему это нравится. Нил никогда не отличался особой тактильностью и нежностью. Но это Эндрю. Грубый, безразличный, травмированный, но в одно время мягкий, наблюдательный и сентиметальный Эндрю, который прячет свои истинные эмоции за каменными стенами показывая их лишь тогда, когда посчитает нужным. Даже сейчас то, как он спокойно и трепетно перебирает рыжеватые локоны Нила - уже проявление той самой эмоции, что была закопана долгие годы. И осознание того, что Миньярд такой лишь с Нилом, заставляет его неконтролируемо краснеть и смущаться, хотя он и не думал, что способен на это. -Что это?- всё же спросил Нил, собравшись с мыслями. - Я не вижу,- всего ответил Эндрю тихим и умиротворённым голосом. -Цепочка,- уточнил Нил, слегка приподнимая её, чтобы Миньярд смог рассмотреть. -Ты сам ответил на свой вопрос. -Ты понял, о чём я. Эндрю что-то промычал, а потом сделал движение рукой, которое Нил не мог разглядеть со своего положения. Приподняв голову, он уставился на такую же серебряную цепочку, только на ней в этот раз был изображён нож, как символ, вместо ключа от Колумбии, как у него самого. Эндрю демонстративно потряс ею и отпустил, вновь откидывая голову на быльце. Нил только сейчас осознал, какой из ножей Эндрю был на цепочке того. Его подарил сам Нил, похоже, на Рождество, Он всегда оставался с ним, находясь под повязками, тогда как Нила были всё ещё пусты. На его лице расцветала маленькая улыбка. - И всё же, что тебя сподвигло их купить, да и клубнику тоже?- не унимался он. -14 февраля, слыхал? Нил недоумённо вскинул бровь. -День Святого Валентина? - Десять очков, Джостен,- скучно промурлыкал Эндрю, закрывая глаза. Нил слегка расхохотался. -Не думал, что ты присоединишься к обычиям этого праздника. Когда это ты в романтики затеялся? -Ещё одно похожее слово - и я скину тебя на ковёр,- шуточно пригрозил Миньярд. Плечи Нила застряслись от безудержного смеха. Казалось, уголок губ Эндрю слегка приподнялся, но никто об этом не сказал. -Хорошо, хорошо, а что насчёт клубники? -Я планировал её у тебя отобрать,- честно признался Эндрю. Он никогда не врал Нилу. А Нил старался делать то же самое. - Так вот почему там ещё и в шоколаде,- усмехнулся он. -Видишь, иногда умеешь думать,- упрекнул Миньярд. -Можешь забрать,- стоило дать ему зелёный свет, как Эндрю, не думая, потянулся за неоткрытой упаковкой. Послышалось шуршание, а потом перед его лицом возникла одна ягода, мол, на, попробуй-неподавись. Нил взял клубнику, окунутую в белый шоколад и украшенную поломанными орехами кешью. Он потянул её в рот и откусил маленький кусочек. Шоколад таял во рту, орехи сопровождались приятным хрустом, а ягода отдавала сладковатый и кислый вкус. Нил разжевал клубнику, закинув полностью, и удовлетворённо хмыкнул, потянувшись за следующей, но его руку отбили, на что он недовольно протянул "э". -Обойдёшься,- набитым ртом аргументировал своё действие Эндрю, продолжая наслаждаться ягодой. Нил насупился, но ничего не сказал, вновь осматривая мирно лежащую на его груди цепочку с ключом. В его голове проносилось одно единственное слово - дом. Раньше он ассоциировался с жестокостью, кровью и болью. Раньше дома было страшно, было холодно, было мерзко. Повсюду были крики боли и громкие мольбы, слова отчаяния и ужаса. Туда не хотелось возвращаться, хотелось лишь уйти подальше и даже не оборачиваться. Убежать. Смотря на всё сейчас, он понял, что дома. Что дом - это не четыре стены, с одним окном и дверью, дом - это не страх, который не прекращался с каждым шагом, с каждой мыслью. Дом - это люди, необязательно кровные, не обязательно по документам. Главное, что они ждут тебя, жалуют тебя рядом, беспокоятся и заботятся о тебе, не взимая в обмен на что-то. Дом - это не сделка, не обещание, не мечта, он просто есть, за него нужно бороться. И , не думая, Нил боролся за этот дом, и в конечном счёте получил его. Получил всё и даже больше, чем когда-либо представлял и предполагал. Взяв маленькую копию "дома", он сжал его, мысленно находясь здесь, в этом самом моменте. В день Святого Валентина, подаривший ему очередной день, который он забросил в банку с надписью "дом".