Любовь побеждает

Девушка не спала больше суток. Раненных привозят каждый час, если не чаще. Силы на исходе и держится она только благодаря Ханджи. Их роман закрутился совершенно внезапно, Пик перевели в тыл полгода назад. Она познакомилась с командиром развед отряда, хотя Ханджи не заходила часто, она находила минутку поговорить с Пик, пока та обрабатывала ей садины на лице, перевязывала раны, бережно накладывая повязку. Пик искренне привязалась к Ханджи, пусть на войне не место любви, она пыталась доказать себе, что способна еще что-то чувствовать. Они с Ханджи прятались за ширмой обнимаясь, выходили на обед и делили сигарету на двоих. Скрывались ото всех, клялись друг другу, что увидят чистое небо над головой и буду жить счастливо. Ханджи ушла вчера утром. Пик не может скрыть волнения за любимую. Но она обещала, что вернется, она всегда возвращалась, раненая, едва живая, но возвращалась. Фокус внимания Пик был смещен на пострадавших. В больничной палате находилось более двадцати раненных, для небольшого помещения это нечто. Врачей не хватает, а мест в госпитале все меньше и меньше с каждым днем. Тела сжигают. Продовльствия тоже нет. В стране голод, и стоит ли упоминать оккупированный Либерио? Война идет уже четвертый год, армия Парадиза взяла в кольцо один из городов Марли, из-за чего жители остались без доступа к еде и эвакуации. Они разбомбили порт и вся флотилия пошла ко дну. У всех опускаются руки, но они продолжают стоят до последнего. Это их долг. Пик дала клятву. Она будет бороться за жизни солдат. Поэтому изо всех сил продолжает стоять на ногах и зашивать рваные раны пострадавших. Все кругом пропахло кровью, воздух стал густым. Пик сосредотачивает свое внимание на ранах, бинтуя их и обрабатывая мазью. Шумно выдыхает, закончив с раненым, она порядком уже устала от всего этого, ей страшно видеть каждый день тела погибших солдат, и еще страшнее от не знания того, проживет ли она еще день или их госпиталь разбомбят? —Пик, — до девушки доносится тихий оклик, она поворачивает голову к источнику звука, снимая перчатки. Ее звал Армин. Разведчик одного из отрядов. От того Пик сразу подошла к нему. —Новости? — спрашивает так тихо, будто не знает, что даже если новости есть, он ей не скажет, так как это гостайна. —Наши прорвались, только тихо, возможно перенаправят войска, но сегодня-завтра будет эвакуция гражданских, я зашел предупредить, раненых и больных тьма, — его тон стал мрачнее, и он направился медленно по коридору, вместе с Пик, которая желала услышать лишь одно. Где Ханджи. Армин вздохнул.—Погибших еще больше, огромная часть населения Либерио погибла от голода, сейчас открыт только коридор, через который проводят женщин и детей. —Армин… —Вечером сюда приедет еще несколько врачей, понятное дело, того штаба хирургов что есть здесь, не хватит на всех —Армин говорил тихо, но достаточно, чтобы Пик услышала. Его не должно быть здесь, и она это понимает. —В скором времени мы снимем оккупацию полностью? Как дела у врага? —полушепотом спрашивает, скрестив руки сзади. —Я не могу говорить с тобой об этом, извини, —Армин выдохнул, явно расстроеный этим. —Ты не знаешь, где сейчас отряд Ханджи? — Пик интересуется наконец, надеясь, что тому известно об этом. —Боюсь, мы разминулись, сегодня не было новостей с передовой, —он пожимает плечами, ускоряя шаг. —Ясно…—Пик тихо хмыкнула, понимая, что ей ничего не остается, кроме как ждать вестей. Ждать её. —Пик, там пришла Хистория, ты можешь пойти поспать, но сначала поешь, обязательно, а мне пора в штаб, — Армин похлопал Пик по плечу и быстро вышел из здания, оставив ее. Пик увидела и Хисторию спустившуюся со второго этажа. —Здравствуй, Пик, — она мило улыбнулась ей. Пик кивнула в ответ, ничего не ответив.—Иди отдохни, тебе нужен отдых, я прослежу за пострадавшими. —Спасибо, Хистория. Пик думает о Ханджи. Где она сейчас, как? Жива ли она вообще? Но Армин прав. Ей нужно поесть и поспать. Не будет толку попусту переживать и изводить себя этим. Сейчас и без этого время тяжелое, чтобы жалеть себя. Она медленно шла в столовую, разглядывая бетонный пол под ногами и грязные порванные сапоги. Уже подбирается зима. Хотя это не имеет смысла. Небо сутки напролет затянуто тучами, а в воздухе витает запах пороха, гари и спирта. Она взяла поднос, поблагодарив женщину, которая его выдала, и села за стол, в окно разглядывая солдат, которые носятся туда-сюда в суете. Пик какое-то время просто ковыряла еду в тарелке, изредка оглядывая помещение. Но через некоторое время она все же доела и направилась к своей койке. Ей выдали отдельную комнату. Она больше похожа на каморку, но тем не менее, это лучшее, что может быть в таких условиях, и не смеет просить большего. Она забралась в кровать, которая режет уши скрипом, и закрыла глаза, пытаясь уснуть как можно скорее. Она и правда уснула быстро. Вероятно, выбилась из сил настолько, что видела Ханджи. —Добрый день, командир Ханджи, — поздоровалась Пик заходя в небольшой медицинский кабинет, в котором уже находилась военная. —Добрый, —она лучезарно улыбалась, и ее не волновал отсутствующий глаз и раненое плечо. —Как ваша рука и глаз, командир? — Пик надела перчатки и сразу подошла к шкафу со стеклянной дверью, доставая из него несколько скляночек и баночку, видимо с мазью. Она хотела побыстрее отпустить командира и не задерживать её. —Ох, не волнуйтесь, я как огурчик, — Ханджи посмеялась, а ее смех эхом отразился от стен кабинета. Пик подошла и села на стул перед Ханджи. Принялась развязывать повязку на глазу, аккуратно снимая ее, морщится от неприятного запаха, и убирает старую повязку в сторону, отматывая новый отрезок бинта, кладя на него вату с мазью, принимается снова накладывать ее, обработав рану с уже запекшейся кровью. Ее прикосновения невесомые, и сама она словно плывет, ее движения плавные и расслабленные. Она все делает методично, расслабленно, спокойно. Ее выражение лица всегда одинаковое, она как куколка. Закончив с повязкой на глазу, Пик нежно ощупывает плечо Ханджи, которое тоже перевязано. Затем она вновь снимает повязку проверяет швы и также меняет бинты на новые. И командир в открытую пялилась на Пик, которая уже минуты две сидела за рабочим столом, заполняя карты. —Вы можете уже идти, командир, — говорит Пик, почувствовав взгляд военной на себе. —Ах, да, точно, — женщина даже подпрыгнула от внезапного замечания врача.—Вы не хотите сходить со мной на обед, сегодня? —М? Если будет время, командир, — Пик отзывается, ее лицо по-прежнему не выражает эмоций. —Хорошо, доброго дня, надеюсь, я увижу вас снова. Пик распахивает глаза. Несколько раз моргает. Она у себя. В кровати. Она чувствует что-то мокрое. Подушка намокла? Пик потянулась рукой к лицу. Это слезы. Она действительно плакала. На ее памяти это второй, если не первый раз, когда она плачет. Он вскочила на ноги, глядя в окно. Что она хочет там увидеть? Ханджи? Самой не смешно? Пик подумала о ней и из груди вырвался всхлип. Слезы волной обрушились на нее. Она закрывала руками рот, чтобы не быть громкой. Ей страшно. Страшно за Ханджи. За всех. Она хочет, чтобы все закончилось… эта проклятая война закончилась. Пик плачет еще какое-то время. Ее тело тряслось, пока она сильнее куталась в тонкое одеяло, утирая слезы. Она провалилась в сон без сил. Она, пожалуй, слишком утомилась.

~~~

—Пик, — вновь голос, только на этот раз не Армина. —Здравствуйте, капитан, — Пик отвечает, продолжая перевязывать рану солдату. —Ханджи вернулась, срочно в операционную, рядом с ней взорвалась граната, — голос Леви вырвал Пик из транса, когда она услышала эти слова. Ее тело охватила тревога, которая холодом расползалась по органам.—Быстрее! Пик сорвалась с места. Она пробегала лестничные пролеты и палаты. Ей казалось что коридору нет конца, прежде чем она свернула в то самое помещение. Она с трудом подавила ком слез, подступивший в горлу, когда увидела тело Ханджи истекающее кровью. Как в тумане она принялась вынимать осколки гранаты. Каждое ее движение было сопровождено страхом. Ханджи побелела как лист, почти не дышала. Пик закончила последний шов и быстро наложила бинты, перестав сдерживать слезы. Ей было больно. Ханджи могла умереть. Она умирает. Она… Пик содрогалась, сидя на стуле рядом с койкой Ханджи, и сжимая ее руку в своей. Пока медсестра гладила ее по спине, сочувствующе глядя на хирурга. Пик хотела отдать свою жизнь Ханджи. Только чтобы она жила. Когда Пик казалось, что она успокоилась, рыдания вновь подступили, и ее тело вновь затряслось от страха, что ее возлюбленная может погибнуть. Все вокруг затуманилось. Закружилось. Темнота застилала ее и она почувствовала как ее тянет вниз. И последнее, что она помнит, это удар о бетонный пол. —Пик! — Ханджи радостно замахала рукой, войдя в кабинет. —Добрый день, командир, — Пик тепло улыбнулась, увидев Ханджи.—Твое плечо зажило! —Все благодаря тебе, —Ханджи оказалась перед Пик через мгновение, и сразу обняла ее, наклоняясь и целуя в губы. А Пик улыбнулась и слегка оттолкнула командира.—В кабинет могут войти… Пик почувствовала, как покраснели ее щеки. Но ей нравилось, что Ханджи навещает её по мере возможности. Находит время, даже во время войны. —Ну и что? Пусть смотрят, я тебя защищу, — Ханджи посмеялась. Но поменялась в лице через несколько секунд, увидев костыль стоящий у стола с другой стороны.—Что это? Пик, это твой? —Ох, не переживай, я просто подвернула ногу на лестнице, —отозвалась Пик, успокаивающе поглаживая руку Ханджи.— Я в норме, пускай теперь и не такая быстрая. Во взгляде Ханджи было видно беспокойство за лекаря, но она доверилась словам Пик. —Если тебе что-то нужно, говори. —Хорошо, — Пик притянула Ханджи ближе к себе и коротко поцеловала. —Я ухожу сегодня вечером…—Ханджи попыталась улыбнуться, чтобы Пик так не переживала за нее. —Я понимаю, —Пик ответила легко, заглядывая в глаза Ханджи. —Я вернусь, несколько дней и я сразу к тебе, слышишь? — старается говорить ласково, уверенно. Но Пик не глупая, и прекрасно знает, о чем та думает. И она думает о том же. Она может не вернуться. Пик очнулась, почувствовав резкий запах и несколько раз проморгала. Пытаясь понять где она, что она и что произошло. —Т-с-с, тише, тише, лежи, — медсестра ворковала над Пик, а рядом сидел капитан, который глядел на неё с серьезным выражением. Пик села на койке вопреки словам женщины, и несмотря на пульсирующую боль от удара. Воспоминания прокручивались в голове и слезы вновь подступали. Она позволила себе проявить слабость. Она позволила себе упасть в обморок когда Ханджи борется за жизнь? —Как ты себя чувствуешь, Пик? — спрашивает капитан Леви. Пик не понимает, почему он вообще здесь, она всего лишь штатный хирург, зачем с ней так возятся? —Капитан, я… прошу прощения, я готова приступить к работе, —тихо проговорила Пик, опуская взгляд вниз. —Поверю тебе на слово, но выглядишь ты паршиво, — ответил капитан и покинул комнату. Пик быстро переоделась, на ее форме красовался красный крест, и она направилась в палату к Ханджи, взяв необходимые препараты и бинты. Зайдя в помещение она вздрогнула, увидев бледное лицо командира и перевязанный живот. Она подошла к столу, положив пренадлежности на него, развернулась к Ханджи, из груди вновь вырвался всхлип. Сейчас не время плакать. Нужно ей помочь. Пик поменяла повязки. Крови слишком много, а Ханджи бледнее и бледнее с каждой минутой. И, вероятно, потребуется переливание крови, что в настоящее время практически невозможно. Но Пик пытается, подает запрос главному врачу, и таит надежду, что он будет одобрен в кратчайшие сроки. Пик старается не думать о худшем исходе событий и делает свою работу, подавляя слезы и унимая дрожь в руках.

~~~

Пик почти засыпала, все так же держа руку Ханджи в своей, она не смотрела на ее лицо, а только опускала взгляд вниз. Она не хотела оставлять ее ни на миг, но это было недоступной роскошью, ей и без этого делали замечания, что она проводит слишком уж много времени в ее палате. Пик почувствовала что Ханджи пошевелилась. Она пришла в сознание. Она очнулась. —Ханджи, дорогая, я здесь, с тобой, я тут…—лепечет Пик, крепче сжимая руку. Ханджи не может посмотреть на нее, один оставшийся глаз и тот не хочет работать. Но она отчетливо слышит обеспокоенный, дрожащий голос Пик. —Моя милая, Ханджи…— Пик всхлипнула, она хочет, чтобы все это закончилось.—Все будет хорошо. Вот увидишь, я помогу тебе, слышишь? Я сделаю всё. Пик правда делала все, чтобы помочь ей. Днями и ночами она сидела с ней, ставила капельницы, меняла швы и повязки, лелеяла её и все ворковала над ней, она даже говорила с ней. Она старалась, и казалось, что Ханджи становилось лучше, но в сознание она больше не приходила. Пик не хотела признавать, что наврятли она выкарабкается, потому и продолжала отдавать всю себя, оказывая ей помощь.

~~~

Пик сидела у койки Ханджи, поглаживая ее руки, разглядывая ее бледное лицо. —Ханджи, милая... прошу, проснись...— тихо молвит Пик себе под нос. Как будто это поможет. Она разговаривала с ней почти каждый день. Иногда она просто молча проводила с ней время, иногда читала газеты с фронта... иногда вспоминала их будни вдвоем. —А ты помнишь... помнишь как мы обедали вместе? Я тогда так не хотела идти с тобой... но все таки пришла...— по щекам катились слезы, она провела тыльной стороной ладони по щеке Ханджи, слегка улыбнувшись. —Пик! Вы все же пришли! — воскликнула Ханджи через всю столовую, активно размахивая рукой. —Ну...на обед отводится не так много времени...—Пик засмущалась, присаживаясь напротив командира. —Что вы, я очень рада, что вы пришли! —Как ваше плечо?—Пик с беспокойством посмотрела на Ханджи, ковыряясь вилкой в тарелке. —Я уже говорила, все отлично, не стоит так переживать,—Ханджи болтала с набитым ртом, что очень забавляло Пик. —Хорошо, это... хорошо,—Пик тихо проговорила опуская взгляд в тарелку. —Все благодаря вам, вашей заботе,—она мило улыбнулась, продолжая жевать. —Что вы... я делаю свою работу и только... —А почему вы стали хирургом? Мне интересно,—Ханджи удивила Пик этим вопросом. Не то чтобы, Пик скрывала это, просто никто и не спрашивал, на фронт ее призвали, так как она военнообязанная, врач как никак. —Я пошла по стопам отца, он был врачом, не хирургом, конечно, но...— Пик запнулась, вспоминая об отце, который уже никогда не увидит мирного неба над головой.—В общем, это он привил мне интерес к этой профессии. Но он погиб, в прошлом году... знаете, вспышка туберкулеза... и...— Пик едва могла думать об этом, обычно ей помогала отвлечься работа, а сейчас–ничего.— И меня как раз тогда перевели сюда, я получила телеграмму, мне сообщили о его смерти. —Ох, мои соболезнования...это должно быть так тяжело, когда не можешь быть рядом с близким во время этого...— Ханджи сочувственно взглянула на врача. И Пик благодарна ей за то, что она больше ничего не спрашивала о ней.

~~~

Пик приходила к Ханджи каждый день с бинтами и капельницами, на протяжении месяца, пришла бы и сегодня. Но ее вытолкали вчера вечером из палаты, потому что сама Пик больше походила на приведение. Она была еще бледнее, чем раньше, сильно похудела, спутанные волосы уже недели две не расчесывались, а под ее глазами были огромные синяки от недостатка сна, с костылями она не расставалась теперь ни на день, потому что ослабла. Пик знает, что если бы Ханджи видела ее такой, то наверняка отругала бы ее, за то, что пытается свести себя в могилу собственными руками, хотя у нее вся жизнь впереди. Но Пик не нужна жизнь, в которой не будет Ханджи. Не будет ее озорного смеха, глупых шуток и постоянной болтовни. Пик проспала более пятнадцати часов. Лениво вылезла из-под тонкого одеяла, ступая босыми ногами на холодный пол. Она переоделась, надев обычную форму и взяв сумку с медицинскими штучками. Волосы она так и не расчесала, только распустила хвост. Она не могла заставить себя быстрее идти к Ханджи, с костылями тяжко передвигаться, хотя каждый второй смотрит на нее и предлагает помощь. Пик вежливо отказывалась, ей не нужна жалость. Пик открывает дверь в палату и видит, точнее не видит Ханджи. Где она? Почему ее тут нет? Почему здесь нет никого? Она развернулась, собираясь идти к Хистории, как едва ли не взрезается в нее. —Хистория… —Пик, ты здесь… Пик замолчала, увидев серьезное выражение лица коллеги и услышав твердость в ее голосе. —Ханджи погибла этой ночью, ее тело уже направили в ее родной город так что… —Что? — Пик не могла поверить в услышанное. Мир вокруг нее только что разрушился. Её мир. Снова. Снова её не было рядом... Она пошатнулась, ноги предательски подкосились от новости, а слезы ручьем полились по щекам. Пик прислонилась спиной к стене, ее начинало трясти, а рыдания становились громче. Она закрыла глаза. Она хочет, чтобы когда она их откроет, все это окажется сном. Ханджи жива и не отправлялась никуда, рядом с ней не взрывалась граната а она не умирала на протяжении месяца на глазах Пик. Это всего лишь сон, верно? Нет. Это реальность. Самая худшая из всех реальностей. Пик не слышала ничего, что происходило вокруг нее. Она не хотела слышать кого-либо. Она ненавидела себя. Ненавидела за это, что не смогла спасти Ханджи. Не смогла ей помочь, не смогла… Осознание накрыло ее волной боли утраты. Она никогда больше ее не увидит. Не услышит. Не обнимет и не поцелует. Она не сможет жить с ней, как она того хотела, не сможет… теперь, никогда. Она проклинала войну. Проклинала тех, кто бросил эту гранату. Тех, кто начал эту войну. И себя. За то, что не уберегла ее, не смогла защитить. Она даже увидеть ее последний раз не смогла. Да что ж это такое? Почему все сложилось именно таким ужасным образом? Почему она не может быть просто счастлива с любимым человеком? Ее снова не было рядом. Опять.

~~~

Ханджи забрала из рук почтальона свой заказ, в письме ей пришлось четко изложить то, что она хочет получить. Пришлось попотеть над тем, чтобы раздобыть эту вещь во время войны. Благо не вся страна под огнем и не везде еще есть армия врага. Она прячет в карман вещицу и направляется в палатку, в которой они прорабатывают план действий. Сейчас обед и почти никого нет, только один человек сидит в палатке, сгробившись над картой. —Где вас носит, командир?— подает голос Леви, даже не поднимая взгляда на вошедшего человека. —Я отлучилась на пять минут, всего-то...—Ханджи возмущенно вздохнула, проходя в глубь палатки. Она достала мешочек с биркой, кладя его на стол рядом с картой. —Это еще что?—Леви поднял на нее вопросительный взгляд, ожидая ответ на вопрос. —У меня к тебе просьба,—сказала Ханджи, взяв в руки ручку и начав выводить буквы на бирке, под пристальным взглядом Леви.—Я хочу, чтобы ты отдал это Пик. Пик Фингер, врач, в округе Либерио. Ты ее знаешь. —А почему ты сама ей не отдашь?— в голосе Леви проскользнуло сомнение. —Я могу не вернуться, понимаешь?— она посмотрела него, откладывая ручку и протягивая мешочек Леви. —Я тоже могу не выжить. —Ты! Ты выживешь и пожалуйста, отдай это ей, когда все закончиться, и прошу...—она сделала глубокий вдох.— Прошу, пригляди за ней, если я... —Ладно, хорошо, я понял,—сдался Леви принимая вещь из рук женщины. —И еще, я бы хотела, чтобы она познакомилась с моей семьей, передай и это тоже, пожалуйста. —Как скажешь,—Леви фыркнул, но согласился с просьбой Ханджи.

~~~

Война, длившаяся четыре с половиной года завершилась полным разгромом врага. Был подписан мирный договор и страна противника должна была выплатить репарации Марли. Пик была награждена орденом за самоотверженность и оказание помощи солдатам и гражданским. Девушка накрыла рукой значок на груди. Глядя перед собой. В квартире тишина. И нет больше того человека, которого она хотела привести сюда. Ее больше нет с ней. Тело Пик затряслось от нового приступа слез. Она не могла перестать плакать. Она скрывала свои слезы на награждении и во время парада. Она скрывала свои слезы перед товарищами Ханджи. Перед собой ей уже нет смысла притворятся. Ее сердце разорвало на части. Струны которые были бережно натянуты в ее душе руками Ханджи, разорвались осколками снаряда. Пик сорвала значок с груди и кинула его в сторону. —Я не заслуживаю этого, я… я не спасла ее…— бормочет Пик, содрогаясь от рыданий. Царапает руками кожу головы и задыхается от слез. Пик хочет исчезнуть. Раствориться в воздухе. Она не хочет жить в мире без Ханджи. Не хочет просыпаться по утрам и не видеть ее уже бодрую и веселую. Пик скучает. Скучает так сильно как никогда раньше. Она сидит на полу у кровати подобрав к себе колени и уткнувшись в них лицом. Слезы уже высохли, оставив после себя неприятное ощущение. Пик все еще дрожала, но истерика утихла и она старалась не думать о ней. Дыши, Пик. Вдох. Выдох. Вдох… Она вздрагивает от резкого и громкого звонка в квартиру, сразу после которого послышался стук в дверь. Пик медленно помогла себе встать, опираясь руками о кровать. Ей тяжко передвигаться на своих двух, она всегда с костылями. И проходит около двух минут, прежде чем она все же поворачивает замок и открывает дверь незванному гостю. И ее удивлению нет предела, когда она поднимает взгляд на того, кто пришел к ней. —Капитан? — спрашивает Пик, удивленно подняв брови. —Мы не на войне, называй меня Леви, —говорит мужчина и проходит внутрь, даже не спрашивая разрешения. —Вы… ты, ты что-то хотел? — Пик закрывает за ним дверь, неуклюже передвигаясь вслед. Он как будто на подсознательном уровне знает где что, и заходит на кухню, оглядывая квартиру Пик. Светлые обои в цветочек и белые занавески на окнах. Небольшая уютная кухня, где кажется, нет ничего кроме чайника и пары чашек. —Нет, ты выглядишь паршиво, мне просто не хочется, чтобы ты с собой делов наделала, — Леви ставит чайник на плиту, включая огонь под ним. Прямо как у себя дома. —Может я сама? Что ты хочешь? У меня есть чай и кофе, только… —Сиди уже, ты еле ходишь, — Леви рукой показывает ей, чтобы она села и не вызывалась лишний раз напрягать свои слабые ноги. — Я приглядываю за тобой, потому что таковой была просьба Ханджи. —Что? — Пик казалось что земля из-под ее ног уходит, она проваливается в пропасть. Ханджи попросила Леви приглядывать за ней? Она сделала это? На глазах Пик вновь наворачивались слезы, она смахнула их рукой и опустила взгляд на колени, не желая смотреть на Леви. —Она просила передать тебе это, когда война закончится, —Леви достал из кармана пиджака красный мешочек, на котором висела бирка, он протянул его Пик. —Что это? —Пик растерянно взглянула на Леви и взяла его в руки. —Я не знаю, посмотри, — Леви пожимает плечами и разворачивается к чайнику, снимая его с плиты. Пик судорожно взялась второй рукой за бирку, читая, что на ней написано. «Моей милой Пик Фингер, от Ханджи Зоэ, за твою заботу обо мне» Пик опустила руки. Она начала плакать. Не сдерживая себя. Она только отошла от предыдущей истерики, как нагрянула новая. Пик не могла заставить себя посмотреть, что лежит в том мешочке. Она боялась, что тогда окончательно потеряет себя. Леви не трогал Пик, только поставил перед ней чашку с зеленым чаем, и сочувственно смотрел на нее. Пик потеряла нечто важное на войне. И это не способность нормально ходить, спать ночью, следить за гигиеной. Она потеряла Ханджи. Конечно, каждый потерял кого-то во время этого ужаса, и она далеко не единственая такая. Но до чего же больным было это осознание. Утрата кого-то, кто год назад был незнакомцем, нанесла ей самую страшную рану в ее недолгой жизни. —Пик, знаешь…—Леви замолчал на мгновение, подбирая слова. Пик подняла на него стеклянный взгляд, ожидая, что он скажет ей.—Ты знала Ханджи чуть больше полугода, и этого времени тебе хватило чтобы узнать ее лучше нас, ее товарищей. Ты показала ей то, что не смогли показать ей мы. Она любила тебя и будет любить, даже если сейчас ее нет здесь, она есть в твоем сердце. Пик перестала плакать, только изредка всхлипывая и икая после слез. Они сидели в тишине по меньшей мере полчаса. Пик думает о словах Леви. Неужели это она, была той, кто залез в душу и сердце Ханджи? Неужели она была той, кого она любила? Была той, за чье благополучие и счастливую жизнь, отдала свою собственную? Пик помнит её признание в любви, когда она провожала ее на миссию. Последнюю миссию. И она тогда ничего не ответила, а только красноречиво улыбнулась и поцеловала ее. На глазах у всех. Конечно, за это последовал выговор от главного врача и командующего. Пик не жалеет о том поцелуе. Жалеет о том, что не сказала ей, что любит ее. До того, как она вернулась с пробитым животом и в крови. Пик подняла руки к лицу, держа в руке мешочек с биркой. Разглядывая его. —Откроешь? —доносится до нее голос Леви. Она открыла его и потрясла над рукой. Из мешочка выпало кольцо. Кольцо. На нем выгравировано «Любовь побеждает» Любовь, черт возьми, побеждает. Пик сжала его в руке. Любовь ли победила? Или смерть? Слезы вновь подкатывают. Пик разжимает руку, разглядывая кольцо, не решаясь надеть его. Достойна ли она его? —Надень его, оно твое. —Я не уверена… заслужила ли я его…заслужила ли я её. —Она считает, что заслужила, и с ней лучше не спорить, поверь мне, — бормочет Леви, пытаясь приободрить девушку. Пик дрожащими руками надевает кольцо на безымянный палец левой руки. —Я не сниму его. Никогда, —прошептала Пик, будто бы себе самой. Ее губы тронула легкая улыбка, пока она смотрела на кольцо. —Есть еще кое-что, о чем просила Ханджи, —начал Леви после недолгого молчания. —Что же? —Пик сразу же взглянула на него, насторожившись. —Ханджи хотела, чтобы ты познакомилась с её семьей, если с ней что-то случится, но только если ты захочешь, конечно, —ответил Леви. Пик была ошарашена этой новостью. Она точно не готова к тому, чтобы приехать к ее родным. Как она посмотрит им в глаза после того, как не смогла спасти её от гибели? После того, как сделала недостаточно? —Нет… нет… я… я не могу… как же я…—затараторила Пик сразу отказываясь от этого. —Ты до сих пор винишь себя в этом? Пик? —голос Леви смягчился, когда он произнес это. Вызвав у Пик необьяснимое чувство спокойствия. —Я не спасла ее, я не могу взять и явиться к ее родным после этого, это… это… —Ты сделала все, что могла, нет твоей вины в этом, Пик, ты проводила с ней времени больше, чем спала,—хмыкнул Леви, скрещивая руки на груди.—Ты знаешь, что она писала письма своей семье, и в каждом из них говорила о тебе? —Что? —Пик удивилась и кажется покраснела от головы до пят. —Да, и ты думаешь, что они будут ненавидеть тебя? Прошло полгода с момента ее смерти, и никто не винит тебя в этом. Кроме тебя самой. Оставь себя в покое, и живи дальше. —Дай мне время подумать…— Пик опустила взгляд.—Ты можешь…оставить адрес? Тебе необязательно ехать со мной. —Оставлю, но мне так или иначе надо туда, так как я все же там живу, —ровным тоном отвечает Леви, встав и направившись в коридор.—Звони, если что-то будет нужно, я буду в штабе несколько дней, —бросает Леви и покидает ее квартиру. Что ж, одно дело сделано. Она, по крайнер мере, не пытается себя угробить. Ей не нужно время на размышления. Она уже приняла решение. Она поедет к ее семье.

~~~

Пик толкает калитку проходя во внутренний дворик засаженый цветами. Она ярко улыбается разглядывая кусты роз и замечая цветущую яблоню у дома. Пик видит огромное количество разных цветов, названий некоторых из них она даже не знает. Она проходит по каменной дорожке и ступает на крыльцо дома. Оглядываясь вокруг, прежде чем постучать. Рука замирает прямо над дверью, пока в голове роятся сомнения и с лица сползает улыбка. Возможно ли, что ей и правда не будут рады? Что ее погонят тряпками куда подальше? Не захотят вести с ней разговор? Леви сказал, что это не так. Они будут рады ей. Так же, как ей была рада Ханджи. Пик бросает взгляд на кольцо, вновь на лице расцветает улыбка. Стук. Один. Второй. Третий. Пик затаила дыхание, ожидая, когда ей откроют. Проходит не больше минуты и дверь распахивается. Милая женщина лет 60, с каштановыми волосами, собранными в пучок, открыла дверь и в удивлении посмотрела на Пик. Она глядела на Пик секунд пять. И ни она, ни Пик не говорили ни слова. —Дорогой, у нас гости! —крикнула женщина, тепло улыбнувшись Пик и обняв ее так крепко, что Пик едва ли могла вдохнуть, она почти выронила свой костыль, Пик заулыбалась ярче прежнего, понимая, что в этом доме ей действительно рады. Никто не желает ей смерти, не смотрит на нее с презрением, и не закрывает перед ней двери. —Кто на этот раз? —доносится до Пик голос мужчины из дома.—Ох. —Дорогой, это же Пик! Та Пик, о которой говорила наша дочь! —женщина радостно ответила мужу, выпуская Пик из объятий, и она ставит костыль у стены. Пик осознает. Что до этих пор не произнесла и слова. —Здравствуйте…я…— Пик не успевает договорить, как женщина перед ней берет руки Пик в свои, продолжая улыбаться ей. —Ты ее возлюбленная, я знаю, милая, ты все же приехала, мы так рады тебя видеть, Ханни столько говорила о тебе, проходи скорее, не стесняйся! —Да, она в каждом письме рассказывала о тебе! —мужчина по-доброму посмеялся, проходя обратно в глубь дома. —Присаживайся, дорогая! Меня зовут Хелен, а моего мужа Уильям, —женщина ласково разговаривала с Пик. У нее в груди разливалось тепло, она уже знает, что любит этих людей.—Я приготовила блинчики, как чувствовала, что ты придешь! —Вы очень милы со мной… но... разве не не сердитесь на меня? — Пик неуверенно и тихо задала вопрос, прикусив губу от накатывающей вины. —За что нам тебя ненавидеть, дорогая? — Хелен поставила тарелку с блинами перед Пик и посмотрела ей в глаза. —За то, что я не смогла спасти жизнь вашей дочери…— ответила Пик и предательский всхлип вырвался наружу. —Ох… милая, —женщина подошла к Пик и взяла ее руку в свои, крепко сжимая.—Нам не за что тебя ненавидеть, ты сделала ее счастливой, и нет твоей вины в том что она погибла… понимаешь, она была солдатом, и она, и мы, конечно, знали, что она может погибнуть. Разумеется, мы скорбили, и скорбим до сих пор по нашей Ханни, но разве мы можем ненавидеть тебя за это? —Хелен успокаивающе гладила руку Пик. Пик не смогла сдержать слез. Она вновь думает о ней. Хелен прижала Пик к себе, обнимая и поглаживая ее по спине, по волосам, пока та плакала. —Я... л-люблю её...оч-чень..— Пик кричала сквозь всхлипы. Столько боли она держала в себе и сейчас, наконец, признала то, что ей не хватало этого.—Я...я.. н-не успела... с-сказать ей....эт-того.... —Тише, тише, милая…все хорошо, —женщина ворковала над Пик, лелеяла её.—Она говорила в своих письмах, что ты заботилась о ней, что никто не был так ласков с ней как ты, никто не дарил ей таких эмоций как ты, Пик, она любит тебя, и мы тоже тебя любим, слышишь? —Хелен взяла лицо Пик в свои руки и вытерла ее слезы, затем обняв ее снова. —Тебе здесь рады, —подал голос Уильям, тоже обнимая Пик вместе с Хелен. —Спасибо вам… спасибо…—пробормотала тихо Пик, слегка улыбнувшись. —Ну, милая, переставай плакать и поешь, ты наверняка ничего не ела, я вижу. —Что вы… —Ну, тихо! —женщина ласково шикнула на Пик, не желая принимать отказы. Пик стало тепло на душе. Она улыбалась так ярко, как только могла, впервые за долгое время, и она хотела бы, очень хотела бы, разделить эту улыбку с Ханджи, не на фронте, не на войне. А здесь. В кругу близких людей. Дома. Но она дала себе обещание, что будет жить, будет жить дальше. Ханджи всегда с ней. Ханджи в ее сердце, натягивает новые струны.