Одиночество

      Лололошка вернулся.       Он вернулся к своим друзьям, которые тут же его окружили с множеством вопросов. Они спрашивали, где он был и что он делал, как он себя чувствует и не ранен ли он, кого он встретил и что успел натворить. Но мироходец почти не слышал их голоса, ведь их перекрывал громкий звон в ушах.       Лололошка чувствовал себя так, будто кто-то сильно сжал его голову руками и не хотел отпускать, так ещё и бил по ней молотком. Голова ужасно сильно болела и кружилась, в глазах темнело, а в ушах звенело так громко, что казалось, будто барабанные перепонки вот-вот лопнут.        Это очередные галлюцинации, не так ли?       В реальность того, что он наконец-то смог вернуться, Лололошка ещё не верил. Он был уверен в том, что сейчас перед ним не его друзья, а галлюцинации. Он не мог разобрать, что они говорили. Наверное, спрашивали, почему он такой слабый, что не может выдержать даже простого одиночества.       За всё своё время нахождения в одиночестве мироходец понял, что его галлюцинации никогда не упустят возможности как-то оскорбить его.       Он понимает, что больше не может стоять на ногах и вот-вот потеряет сознание. Кровать слишком далеко, а упасть больше не на что. Прикрыв глаза, Лололошка принимает факт того, что сейчас ударится головой об холодный и железный пол. Он лишь молча надеялся на то, что это будет не слишком больно.        Когда ноги наконец-то сдались и подкосились, Лололошка так и не коснулся пола своей головой. Его поймали. Его поймали чьи-то до боли знакомые и тёплые руки. Холодный пол бункера и не менее холодный взгляд Смотрящего, а также тот мороз, что исходил от него, совсем отучили Первого от тепла человеческих рук.       Это прикосновение показалось обжигающим. Приятно обжигающим.       Когда он в последний раз обнимал или держал за руку кого-то? Когда он в последний раз чувствовал рядом чьё-то тепло? Когда он в последний раз видел кого-то родного? Когда он в последний раз говорил с кем-то, кому он мог довериться? Лололошка уже не помнит. Он даже не уверен, сколько времени он провёл в разрушенном Архее.       Подняв взгляд, он разглядел силуэт Райи. Она не дала ему упасть, вовремя поймав его, и сейчас он чувствовал тепло её рук. Лололошка вспомнил, как сильно он скучал по всем своим друзьям, в том числе и по Райе Абер. Тёплая и искренняя улыбка медленно расплылась на его лице, а изо рта вырвалось тихое «я скучал, мама».       Он почувствовал, как она вздрогнула после того, как он так её назвал. Усилив хватку, Райя что-то сказала Лололошке. Жаль, что звон в ушах всё ещё не давал ему разобрать хотя бы одно слово. Он даже не заметил, как начал плакать, но ему всё равно на это. Он наконец-то рядом с друзьями, и это было важнее всего.       В этот момент вся усталость, накопившаяся во время его путешествия, накрыла его просто гигантской волной. Всё его тело болело и ныло. Он хотел спать. Он очень сильно хотел спать. Рядом с ним его друзья, они о нём позаботятся… Именно поэтому Лололошка позволил своим глазам закрыться.

***

      Когда Лололошка наконец-то оказался дома, Джон был очень рад. Когда он через мгновение увидел то, в каком состоянии находился этот мироходец, Джон был обеспокоен. Когда тот почти потерял сознание, чуть не упав на пол, Джон был очень обеспокоен. Когда Лололошка всё же потерял сознание, Джон испытывал слишком много эмоций в один момент.       Он был зол из-за того, что Лололошка был так сильно покалечен. Он был огорчён из-за того, что не мог быть рядом с Лололошкой, чтобы помочь ему. Он был разочарован из-за того, что не мог быть рядом с ним всё то время.        А ещё он был напуган (чего он никогда не признает вслух) из-за того, как ужасно выглядел Первый: исхудавший, с огромными мешками под глазами, с большим количеством новых шрамов и царапин, весь в синяках, с потрёпанной одеждой, весь трясущийся. И единственным вопросом в голове было лишь «Господи, Лололошка, что с тобой произошло?»       Другие в шоке уставились на потерявшего сознание Лололошку, не до конца уверенные в том, что им делать. Спустя минуту Райя рванулась в медицинский кабинет, а остальные побежали за ней. Джон остался стоять в коридоре, смотря в пол и всё ещё думая о произошедшем.       Его взгляд упал на очки Первого, что спали с его лица. Наклонившись, он поднял их и, аккуратно сложив, положил в карман своего халата, а затем поспешил за остальными. Уж если кто и разбирался в медицине среди их компании, так это были только Райя и JDH. Окетра пришла из не особо продвинутого в плане медицины мира, а Джодах… Ну, это же Джодах.       Именно поэтому Джон уже морально готовился к тому, что оказывать медицинскую помощь с вероятностью пятидесяти процентов будет он.

***

      Придя в сознание, Лололошка обнаружил, что находится в небольшой комнате. Он лежал на кровати, рядом с которой стояла маленькая тумбочка. На тумбочке лежали его очки. Свет в комнате был включён, он на мгновение ослепил мироходца, когда тот только проснулся.       Придя в себя, Лололошка получше присмотрелся к своему окружению и понял, что он находится в абсолютном одиночестве. В комнате был только он. Рядом никого не было: ни его друзей, ни кого-то ещё. Из звуков он мог слышать лишь собственное дыхание, которые становилось все более неровным с каждой новой секундой, и писк машин.       Писк машин. Надоедливый писк машин. Точно такой же писк, что был и в бункере. Точно такой же писк, что никак не давал Первому уснуть по ночам. Точно такой же писк, что постепенно сводил с ума вместе с одиночеством.       И вот опять компанию Лололошки составляли лишь противный писк и полное одиночество.       Его руки тряслись ещё с момента пробуждения, но теперь они тряслись чуточку сильнее. Возвращение домой было всё лишь сном, не так ли? Пульс участился. Он снова в бункере, не так ли? Дыхание сбилось, с каждым новым вздохом становилось всё сложнее и сложнее дышать. Какая-то труба сломалась и теперь кислород в бункере кончается, не так ли?       Дышать было совсем трудно. Если выдыхал Лололошка легко, то вот делать вздохи ему было очень трудно. Воздух будто комом застревал в горле, отказываясь попадать в лёгкие. И сколько бы вдохов мироходец не делал, он не мог избавиться от ощущения, что он задыхается.       Возвращение было лишь сном, во время которого в бункере сломалась одна из труб, и теперь кислород кончался. Лололошка сейчас задохнётся. Он сейчас задохнётся и умрёт. Он умрёт, так и не увидев своих друзей по-настоящему хотя бы ещё один раз. Он умрёт в полном одиночестве, и никто даже не будет знать о том, что он умер.       По спине пробежал холодок. Он мог чувствовать на себе чужой взгляд. Это Смотрящий пришёл посмотреть на его смерть, да? Смотрящий просто будет стоять рядом, холодно смотря прямо в душу Лололошки, пока тот задыхается.       Он схватился рукой за толстовку в том месте, где должно быть сердце. Почему оно билось так сильно? Почему ему казалось, будто оно вот-вот выпрыгнет наружу или просто остановится? Почему ему казалось, что он сейчас просто умрёт?       Лололошка схватился за волосы, сильно сжав руки. Такое обычно помогало ему прийти в себя в моменты паники. Боль, которую он чувствовал из-за того, что слишком сильно дёргал свои волосы, помогала ему прийти в себя… Но сейчас это боль лишь заставило его паниковать ещё сильнее.       Он осознал, что всё его тело болело. Он понимал, что ему просто не хватит сил встать и добежать до костюма. Всё, Первый точно обречён на смерть. Он задыхался от недостатка кислорода, но был в слишком слабом состоянии, чтобы надеть на себя спасательный защитный костюм. И за всем этим, судя по всему, ещё и наблюдал Смотрящий.       Услышав рядом чей-то голос, Лололошка поднял глаза. Перед ним стоял Джон Дейви Харрис, который что-то говорил. Это была очередная галлюцинация, да? Мироходец не смог разобрать его слов, ведь бесконечный поток мыслей в голове и звон в ушах были слишком громкими.       — Я знаю, что ты галлюцинация… — тихо, хриплым и трясущимся голосом сказал он. Первый даже не заметил, как слёзы сами покатились из его глаз настоящей рекой, капая на одежду и кровать. — У-уйди!..       Джон нахмурился и придвинулся ближе к Лололошке, опять что-то говоря. Его слова опять не были услышаны. Ло лишь закрыл глаза и, зажав уши руками, стал снова и снова повторять «уйди» в надежде на то, что пропадёт либо противный звон в ушах, либо галлюцинация в виде Джона, либо хоть что-то.       В этот момент чужая рука аккуратно легла на его плечо. Лололошка вздрогнул, распахнув глаза и опять подняв взгляд наверх. Джон был… не галлюцинацией?.. Мироходец убрал руки от ушей, уставившись на учёного в халате.       — Я не галлюцинация, видишь? — было приятно услышать такой родной голос, особенно когда он был не плодом твоего воображения. — Дыши вместе со мной.       Сев на край кровати так, чтобы Лололошка мог видеть его грудную клетку, Харрис замолчал и просто ровно дышал, смотря на Первого и ожидая, чтобы тот повторил за ним. Его рука всё еще лежала на плече Ло, и тот, закрыв глаза и пытаясь выравнять своё дыхание, положил одну свою руку поверх руки Джона.       Было удивительно, что они не слились. Наверное, из-за долгого отсутствия рядом друг с другом, процесс слияния слегка деградировал (как бы смешно это не звучало), и мироходцы снова могут прикасаться друг к другу, не превращаясь в Джонолошку. Или Лолоджона. Или Лоджона. Они ведь так и не договорились, как будут называть это.       Спустя пару минут Лололошка успокоился. Его дыхание выровнялось, пульс пришёл в нормальное состояние, звон в ушах пропал. Он больше не чувствовал себя так, будто вот-вот умрет. Нескончаемый поток тревожных мыслей замедлялся.       — Лучше? — спросил Джон, слегка наклонив голову в бок и смотря на Лололошку.       — Да, — кивнул тот в ответ, заметив, что его рука всё ещё лежала поверх руки Джона. — Спасибо, что помог мне.       — Не за что, красотка! — Джон на секунду взглянул на свою руку, которую он так и не убрал с плеча Первого. Он не хочет её убирать.       Хорошо, что на нём были очки, иначе Лололошка заметил бы то, что Харрис заметил. Как бы Джон не хотел этого признавать, но он скучал по своему собрату в голубом шарфе. Он успел привязаться к нему за их совместное путешествие, поэтому отсутствие Лололошки его очень беспокоило. Он был рад наконец-то прикоснуться к нему.       Но он был не рад тому, что Первый был таким холодным. Помещение, в котором они находились, обогревалось… Сам Лололошка лежал под тёплым одеялом (о чём побеспокоилась Райя). Присмотревшись, Джон заметил, что мироходец дрожал от, скорее всего, холода. И только сейчас он заметил, что его рука была очень холодной.       Ну, отлично, не хватало ещё того, чтобы у Лололошки была анемия!       Джон хотел было сказать ему что-то по этому поводу, но в этот момент в комнату вошла Райя Абер, в руках которой были какие-то бумажки.       — Результаты анализов показывают, что-… — в этот момент она подняла глаза и увидела, что её старый знакомый был в сознании. Бумаги упали на пол, а Райя подбежала к Лололошке со словами о том, как сильно она волновалась и как же она рада, что тот наконец-то пришел в себя.       Джон сказал, что позовёт остальных и встал с кровати, всё же убирая свою руку с плеча Первого. Райя кивнула ему, а затем крепко обняла своего лежавшего на кровати сына, который лишь тепло ответил на объятия.

***

      Когда все наконец-то поговорили, обнялись и, кажется, поцеловались (Джону казалось, что на это были способны и Окетра, и Джодах) с Лололошкой, наступил вечер.       Райя объяснила, что в целом его физическое состояние было в норме, но уровень гемоглобина в крови был очень низким, а одна из его лодыжек была сломана. Придётся некоторое время воздержаться от приключений и путешествий по мирам, чтобы заняться своим здоровьем.       Лололошка даже был рад, что ему не придётся какое-то время отправляться в очередное приключение, чтобы исправить какую-то ошибку Джодаха или сделать ещё что-то.       Кое-как уговорив Райю идти спать, Джон воспользовался моментом, чтобы поговорить с Лололошкой наедине. У него было очень много вопросов, которые он хотел бы задать ему наедине. У него было много слов, которые он так сильно хотел сказать ему наедине.       Постучавшись в дверь и услышав «войдите», учёный вошёл в комнату. Лололошка улыбнулся, когда увидел, что это был Джон. Джон же улыбнулся в ответ.       — Привет, красотка! — сказал он, вновь садясь на край кровати. — Как ты? Пернатик и синеволосая тебя не замучили своими расспросами?       — Привет, — махнув рукой, ответил тот. — Ха-ха, немного замучили. Они мне такие вопросы про моё приключение задавали, что я не был уверен, что вообще знаю ответы…       — Они очень испугались, когда после нашего совместного приключения вернулся лишь я. Видел бы ты, как они потом паниковали и переживали за тебя всё это время!       — Я удивлён, что они тебя не прибили, учитывая прошлый раз.       — Ну, знаешь ли, я был единственный из нашей компании, кто мог тебя вернуть обратно. Хотя, по правде говоря, Райя мне сильно помогла в этом.       Лололошка лишь хмыкнул в ответ, и в воздухе повисла тишина.       Противный писк бил по ушам, заставляя вспоминать холодный и одинокий бункер. Всякий раз, когда Первый оставался один в этой комнатке, ему нужно было напоминать себе, что он больше не один, и остальные что-то делают в соседних комнатах. Ему нужно было напоминать себе, что он не в бункере. Ему нужно было напоминать себе, что он в безопасности.       И всякий раз, когда он слышал лишь писк машин и своё дыхание, его пульс учащался. Голову набивали мысли о том, что возвращение — это всё же очень хороший сон, и Лололошка сейчас проснётся в бункере, совершенно один. Он проснётся и снова будет в одиночестве. Он проснётся и снова окажется один.       От мыслей его отвлёк Джон Дейви Харрис, положивший руку ему на плечо. Прямо как тогда, когда он успокаивал Лололошку. Рука Первого, прямо как тогда, легла поверх руки учёного.       — Я скучал, — сказал Джон, вздохнув. — Очень сильно скучал по тебе.       Слёзы сами снова начали ручейком литься по щекам Лололошки, капая на его одежду и на кровать. Не будь на мироходце в халате его красных очков, то его собрат увидел бы, что его глаза слезятся.       — Я тоже скучал, Джон.       После этих слов Лололошка убрал свою руку с руки Харриса и всем телом потянулся к нему, заключая в объятия. Джон слегка вздрогнул от неожиданности, но крепко обнял Первого в ответ. Удивительно, что они не слились! Но об этом они поговорят потом, сейчас важным было другое дело.       Лололошка наконец-то дома, и это было важнее всего.