Приговорённый к смерти

      Спокойно отдыхать не позволяло тихое шипение, что раздавалось от баллона с воздухом. Дзёно не раз ругался на этот противный звук, что не давал мирно окунуться в свои мысли. Но жалобы тщетны, что понимал он и сам. Всё же, без этого чёртового баллона Дзёно задохнётся через час-другой. Ввиду дара Сайгику держали в особой камере без единого намёка на щель: такого преступника терять нельзя. Хотя Дзёно и не сбегает. Он послушно ждёт, раскачивая ногой, что лениво свисает с неудобной и твёрдой, будто камень, постели, пока придёт его час. Кажется, казнь будет завтра? Ни часов, ни тем более календаря для Сайгику не оставили. Он ориентируется на пайки и личное чувство времени. С этим у Дзёно довольно неплохо: например, он точно знает, что от завтрака прошло около трёх часов — до обеда всего ничего. Впрочем, особыми вкусностями здесь не балуют. Остаётся надеяться, что перед казнью смилуются над внутренним гурманом и подадут нечто съедобное.              Но камеру открывают подозрительно рано для обеда. Дзёно с лёгким недоумением принимает сидячую позу и оборачивается к двери. Из-за герметизации та отворяется не быстро, трепля нервы любопытной душонки, но уже через минуту Сайгику смог почувствовать запах входящего. Тот самый. Родной и тёплый аромат, от короткого Дзёно сразу встрепенулся. Его сердце разогналось, а в животе заныло. Хочется проскулить. Пальцы смяли тонкую простыню под собой, а всё тело прошибло током. И лишь улыбка оставалась на лице, как ярлычок спокойствия.              — Спасибо. Можете закрывать, - родной голос был полон суровости и резал воздух, словно клинок. От былой ласки в нём не осталось и следа.              — Хорошо. Когда будет нужно открыть, постучите в дверь с силой. Рации тут не работают.              Предупредив, охранник плотно закрыл дверь и запустил процесс герметизации. Они не хотели давать Дзёно и шанса на побег.              — Я уже и не надеялся на твой приход, - Сайгику звучал непривычно. Совсем не тот гордый и самодовольный преступник, что любит обводить всех вокруг пальца. Сейчас он больше похож на нашкодившего котёнка.              — Не думай, что я тебя простил.              — Не думай, что мне это нужно, Тэттё-сан.              Нужно. Дзёно всего ломит, от того, как ему это нужно. Но язык никогда не повернётся это сказать даже перед смерть. Да и толку? Сайгику и не надеется на прощение. Он просто рад хоть на пару минут перед казнью побыть рядом с любимым. Пусть тот и холоднее льда.              — Прости, я забыл, что у тебя совсем нет совести.              Тэттё выворачивало изнутри. Тошнота подступила к горлу. Навещать Дзёно показалось плохой идеей. Всё тело прошибло мелкой дрожью, но вида Суехиро не подаёт. Простыми чёткими шагами приближается к кровати и садится рядом.              — Не я виноват, что ты такой дурак. Тебя облапошить было проще простого, особенно такому обаятельному мне, - Дзёно почти мурлыкал. Улыбка растянулась на его лице, рисуя маску того самоуверенного бандита, которым он когда-то был.              — Прекрати.              — Почему это? Я бы хотел поболтать, мой милый, - губы дрогнули, произнося это прозвище, но, несмотря на укол в сердце, Дзёно продолжал. – Ты ведь за справедливость, да? Ну и почему же я сижу один. Я треть работы благодаря тебе сделал.              — Дзёно, - кулаки Тэттё невольно сжались. Больно. Это чертовски больно. – Прекрати. Я пришёл к тебе по делу.              — М-м? Не говори, что это стандартное клише, где полиция просит преступника помочь, ведь им нужно думать, как преступник. Я в глупых штампах не участвую.              — Прекрати это делать.              — Умничать? Не волнуйся, ты тоже так когда-нибудь сможешь. Хотя-я, я не уверен.              — Прекрати притворяться и просто послушай меня.              В голосе Суехиро проступил рык. Дзёно секундно сжался, но просьбу исполнил. Прислонившись к холодной бетонной стене, он молча повернул голову к Тэттё и ждал. Тот собирался со словами. Они не связывались в предложения даже в голове. На языке крутилась каша. Тэттё чувствовал, как ему хуже с каждым взглядом на Дзёно, но и не думал отступать.              — Завтра у тебя казнь.              — Вау, серьёзно? А я и не знал.              — Дзёно, - Тэттё стрельнул суровым взглядом. – Тебя планируют расстрелять. Но если ты будешь сопротивляться с помощью своей способности, то им придётся тебя сжечь.              — Как мило: ты решил мне дать выбор смерти. Я польщён.              — Нет, выбора у тебя нет. Ты должен сгореть.              — Спасибо…              — Это оттянет твою смерть, ведь камеру для сжигания ещё нужно приготовить. Да и между казнями положено делать перерыв, пусть ты и особый случай.              — К чему мне это всё?              — Просто сделай, как я сказал. Прошу…              Последнее слово звучало так жалко, словно оно маленький котёнок, умирающий в суровую зиму. Его когти тут же впились в сердце Дзёно, просто не позволяя отказать.              — Хорошо. Но я могу узнать для чего это?              Тэттё просто отвернулся. Отвечать не хотелось. После тихого вздоха он поднялся с постели, издавая ужасный скрип. Тихими шагами приблизился к двери и уже хотел постучать. Но давление в сердце заставило ответить:       — Не хочу, чтобы ты умирал. Постараюсь, что-нибудь придумать.              

***

             Тэттё неподвижно сидел на стуле прямо перед командиром. Его янтарные глаза впились Фукучи в лицо. Он пытался структурировать свою будущую речь, найти какие-то аргументы, но в голове лишь гудел ветер, развевая мысли из ряда «Ну пожалуйста».              Фукучи напряжённо сидел, вглядываясь в глаза Суехиро. Свои пришлось немного прищурить от боли. Терпеть уже было невыносимо. Капитан разочарованно цокнул и прикрыл веки.              — Да блин, проиграл, - потирая свои глаза руками, пробормотал Фукучи. – Как ты это делаешь?              Тэттё с непониманием наклонил голову вбок.              — Ой, да забей, - командир махнул рукой и отлёг на спинку кресла. – Ты ведь явно не в гляделки пришёл играть. Тогда зачем?              — Я хотел с вами поговорить. Попросить, - Тэттё мялся, слова еле спадали с языка.              — Ох-х, мне продолжать делать вид, что я ничего не понимаю, или мы уже прошли эту стадию?              Суехиро лишь увёл взгляд.              — Ты в непростой ситуации, я понимаю это, но могу предложить лишь отпуск, чтобы ты смог прийти в себя. Смекаешь? От твоей ситуации никто не застрахован, но от такого преступника стоило подобного ожидать. Он просто выбрал, ну, кого-то не очень догадливого и задурил голову.              Тэттё сжал кулаки. Капитан говорит всё логично и связно, но верить совсем не хотелось. Всё нутро кричало: «нет», но Суехиро молчал. Не в его положении брыкаться.              — Пойми, насколько бы далеко не зашла ваша, кхм, дружба, тебе лучше отпустить его и забыть навсегда. Если кто-нибудь узнает про это всё, ты пойдёшь за ним следом. Да и ты сам разве согласен выпустить такого, как он, на свободу?              — Нет, - на грустном выдохе ответил Тэттё. – Но, - он замялся, - я могу попросить о смене наказания?              — Надеешься на пожизненное? Исключено.              — Почему?              — Его камеру не так легко и дёшево содержать, а отдать в другую тюрьму не вариант. Даже Мерсо не подходит. В туалет выведут — и он пропал.              — Я готов работать за еду.              — Всё ещё нет. Вдруг он найдёт способ выбраться оттуда?              Взгляд янтарных глаз упал на пол. Тэттё давно не чувствовал и намёка на желание заплакать, а сейчас еле мог сдержать слёзы. Горло обжигалось колючим лавовым комом, а всё тело трясло. Он смотрел на свои пальцы, а те дрожат. И ничего поделать нельзя. Тэттё послушно упирается ногами в пол и отодвигает свой стул, чтобы встать.              — Ну постой. Я ведь просто морочу голову.              — Что? – привычно голова Суехиро наклонилась к плечу.              — Проверял, насколько ты серьёзен в своём желании.              — На все сто процентов.              — Да это заметно. Ты бы ведь всё равно пошёл выбивать для него пожизненное, да? Упёртый, как баран.              Как реагировать, Тэттё не понимал. Капитан не звучал, будто ругает его, а мимика была привычной, словно они просто болтают за завтраком.              — Я уже давно всё решил, осталось только с ним поговорить. Но он не станет слушать меня, пока с ним не поговоришь ты. Понимаешь? Это очень важно, так что вам надо выяснить ваши отношения нужным образом.              — Я не понял. Что вы хотите сделать?              — Пригласить его в наш отряд!              Фукучи заявил это гордо и с широкой улыбкой, отчего Тэттё впал в ступор. Он приоткрыл рот, желая что-то сказать, но с языка ничего не спадало. Янтарные глаза суматошно бегали по лицу капитана, ища намёк на шутку с издёвкой.              — Вы серьёзно?              — Вполне. С него выйдет хороший стратег, не думал? И это не единственный плюс.              — Но…              — Но что? После операции он будет привязан к нам, иначе умрёт через месяц. Этакая смертная казнь с отсрочкой. Хотя я не думаю, что он сбежит.              — А если он сбежит прямо перед операцией?              — Сомневаюсь. Но именно поэтому мне нужно, чтобы ты с ним поговорил.              — Почему? Вы ведь сказали, что он меня дурачил.              — Мало ли что я сказал. Ты сам подумай: его не могли поймать уже пару-тройку лет, а последний год он вёл двойную жизнь прямо у нас под носом, флиртуя с тобой. Серьёзно считаешь, что такой человек ошибётся в той мелочи, на который мы его подловили? Это смехотворно.              — В какой-то момент преступники хотят, чтобы их поймали.              — Это больше по части маньяков. Ему это зачем?              — Зачем?              — Ох-х, - Фукучи вымученно потёр виски. – Спросишь это у него. А теперь иди и готовься к разговору с ним. Времени у тебя не много.              Суехиро поднялся со стула и отодвинул его в сторону. Не обращая внимание на дрожь в теле, плавно спустился на пол и принял позу для поклона. Фукучи неохотно глядел на эту картину:       — Не стоит.              Но Тэттё продолжал.              — Я клянусь на своём клинке, что буду ручаться за все его поступки и регулировать его поведение.              — Мне уже его жаль.              — Пусть не сразу, но я очищу его разум и сердце от желания преступать закон. И не жить мне на этом свете, если я не исполню данного вам обещания.              Тэттё медленно поклонился.              — Конечно не жить: я лично тебе голову отрублю, если эта падла что-нибудь учинит.              — Я согласен.              — Ой, да иди уже.              

***

             В этот раз походка Тэттё была увереннее: он нашёл способ спасти свою любовь. Тепло приятно растекалось по телу, начиная от быстро бьющегося сердца. Ноги, как вата. На душе очень странный коктейль из чувств и эмоций. Но отступать нет и мысли.              Сайгику сидел в углу, приобнимая колени. Нутро ныло от боли. Руки жгло. Он расцарапал их до крови вилкой. Его ужин стоял рядом и был совсем не тронут. Ни единого куска не лезло в рот. Дзёно тошнило от самого себя. В голове крутились все тёплые моменты и то, как ловко он врал. Он обманывал того, кто столь близок его сердцу. Обманывал того, кто подарил ему всю свою веру и любовь без остатка.              Тяжёлая дверь вновь открылась. Дзёно мог ждать кого угодно, но в жизни бы не подумал, что Тэттё вернётся к нему вновь. Его сердце разрывалось на мелкие куски, он мечтал оказаться в тех прошедших днях, где они нежатся в обнимку, но возвращать всё это не хотел. Он не достоин такой любви.              Суехиро зашёл в камеру, но вместо приветствия лишь хмуро оглядел руки Дзёно. Нежная бледная кожа была покрыта алыми полосками. Кровь пропитала белую ткань его одежды и простыню.              — Не закрывайте. Принесите бинты и перекись, пожалуйста.              — Но он ведь сбежит.              — Я прослежу.              Охранник растерялся, но перечить не стал. Решил как можно быстрее принести нужное, чтобы законсервировать это бедствие в кратчайший срок.              Тэттё же присел на кровать рядом с Дзёно. С уст Сайгику не падало ни единого слова. Он лишь прикусил губу, когда Суехиро нежно подхватил его изрезанные руки и мягко их поцеловал. Янтарные глазки с жалостью разглядывали бледное личико напротив. Тэттё тихо прошептал:       — Зачем ты это сделал?              — Таким тебя всегда можно было пронять, - Дзёно самодовольно усмехнулся, вырывая руки из чужой родной нежной хватки. – Я просто дождаться не могу, пока ты вновь сделаешь всю грязную работу за меня. Ты такой правильный и честный, а уже планируешь спасти такого преступника, как я.              Дзёно наклонился в сторону Тэттё. Его ладонь легонько дотронулась щеки Суехиро. Нежно огладила, доходя большим пальцем до губ. Сайгику притянулся ближе, едва держа себя от поцелуя. Он наклонился к ушку и бархатно прошептал:       — Мой милый и наивный мальчик, так не хочется верить в то, какая я тварь? Ну давай же, выпусти меня и я с радостью продолжу дурить твою голову.              — Твои слова делают мне больно.              Такой простой ответ имел слишком сильный эффект. Дзёно тут же отшатнулся, возвращаясь в свой угол. Его сердце заныло, будто кто-то всадил кинжал. Он и хотел сделать Тэттё больно. Хотел спугнуть раз и навсегда. Но кто же знал, что делать больно любимому человеку, это так сложно? Кто знал, что руки будут дрожать, а в горле заселится колючий ком? Никто и никогда не говорил Дзёно, что он хоть когда-то почувствует эту невыносимо жгучую боль от слов, что слетают с его собственных губ.              — А ещё у тебя глаза припухли.              С трудом Дзёно проглотил вязкую слюну. Он не знал, что ответить и просто молча сидел в своём углу. Дышать старался плавно и размеренно, ведь слёзы подступали вновь. Не сейчас. Сейчас не время.              Охранник постучал в стену, оповещая о своём приходе из приличия. Он протянул Тэттё аптечку и быстро выбежал из камеры. Совсем скоро они услышали, как герметизируют дверь.              — Позволишь? – Тэттё продолжал говорить тихо. Его голос дрожал, как бы он не старался держаться.              Дзёно послушно выдвинул свои руки. Он слышал, как суетливо Тэттё открывал аптечку, как уронил немного ваты и еле удержал перекись в дрожащих руках.              — Твоя честность делает меня безоружным, - горько признался Дзёно и вновь сглотнул. Его голос ломался от желания разрыдаться. В груди резали тысячи мечей, отравляя измученное сердце.              Отвечать Суехиро не стал. Он пытался наладить мысли и прийти в себя. Обработка ран была некой медитацией. Тэттё пристально смотрел то на кровь, проступающую, стоит убрать ватку, то на личико Дзёно, что хмурилось от саднящей боли. Затем аккуратно наложил бинты и вновь украдкой поцеловал искалеченные руки.              — Спасибо, - всё, что смог выдавить из себя Дзёно.              — Ты можешь честно ответить на мой вопрос?              Пара зубов надавила на губу. У Сайгику начался озноб от этого разговора. Он кое-как смог согласно кивнуть, пусть и делал это на свой страх.              — Почему ты дал себя поймать?              — Что, прости?              — Капитан сказал, что ты сделал это специально. Почему?              Это застало врасплох. Кинжал из сердца зашевелился, распаляя боль ещё сильнее. Дзёно переминал свои руки, царапая кожу ногтями. Губы медленно разомкнулись, давая свободу дрожащему голосу:       — Вначале я думал просто убить себя и оставить тебе записку, но у меня не получалось. Помнишь, ты нашёл меня в комнате одного с украденным у тебя пистолетом?              Кулаки сжались. Тэттё передёрнуло от этих слов. Противный ком подступил к горлу. Он наклонился ближе к Дзёно и крепко обнял. Из глаз Сайгику проступили слёзы. Он тихо ругнулся, утирая их рукой — тщетно. Они продолжали течь горькою струёй, обжигая щёки. Тэттё дотронулся своими шершавыми пальцами нежной кожи, собирая солёные слёзы.              — Тогда я решил, что будет лучше сдаться. Ты ведь всегда говорил, что предпочитаешь справедливый суд, каким бы не был преступник, - усмешка надломлено слетела с уст.              — Зачем это всё?              — Я же не знал, что полюблю тебя, - слова дрожали. Мурашки бегали по всей коже, пока боль стягивала живот. – Я больше не хотел водить тебя за нос. Это невыносимо. Я не хочу, чтобы ты меня любил! Ты можешь это прекратить?!              — Ни за что.              — Придурок! Ты полнейший придурок. Я обманывал тебя целый год и благодаря этому украл кучу ценных документов, убил пару десятков людей. Ты всё это знаешь! Почему?! Ты грёбанный извращенец с самыми отвратными вкусами на свете!              Тэттё утянул Дзёно в объятия. Тот вцепился ему в спину и крепко сжимал. Лицо уткнулось в родную грудь, что нервно сжималась от всех этих слов. Мозолистая ладонь нежно прошлась по белым волосам. На макушку падали редкие слёзы.              — Я слишком сильно тебя люблю, - Суехиро и сам не мог узнать своего голоса в этих блеклых прерывистых звуках, дрожащих, как лист на ветру. – Мне больно из-за твоей лжи, но..              — Никаких но, придурок. Просто отпусти и дай спокойно умереть.              — Нет, - Тэттё вынудил Дзёно оторваться от своей груди, чтобы заглянуть ему в лицо. – Никогда. Ты будешь обок со мной и я заставлю тебя искупиться. Сайгику, ты станешь ищейкой?              — Что?..              — Это единственный способ оставить тебя в живых. Ты станешь частью нашего отряда?              — Это звучит как бред.              — Это предложение капитана. И если ты не исправишься, то я умру вместе с тобой. Ты предашь мою верю и мою любовь.              — Ты что уже наобещал? Придурок… какой, чёрт возьми, ищейка?! Я… хах?! Хорошо. Я согласен на что угодно, если ты этого хочешь.              — Ты обещаешь исправно служить на благо Японии и не предавать нас?              — Постараюсь.              Дзёно опёрся на свои вялые ватные руки и приподнялся к лицу Тэттё. Его ладонь улеглась на нежную щёку возлюбленного, а губы потянулись за поцелуем. Таким горьким и желанным. Всего за секунду перед этим он тихонько спросил:       — Я могу?..              Тэттё тут же примкнул к его губам, ощущая долгожданный жар. Измученное сердце заколотилось, разгоняя всю боль. Им ещё многое придётся пережить, они справятся со всем вместе.