Никчёмный Деку

      Этот день с самого утра отличался от череды других будних дней.       Во-первых — Изуку проснулся на два часа раньше. Надо было собрать вещи и заехать к маме, а потом успеть на дневной поезд. И это могло оказаться непросто, ведь с мамой надо было ещё позавтракать, что могло затянуться надолго, учитывая, что в последнее время она очень интересовалась его личной жизнью.       Годы шли, а он по-прежнему был холост, и мама всё чаще намекала, что хотела бы дожить до внуков.       Во-вторых — аллеи ЮЭЙ сегодня были пусты. Он шёл по ним, жмурясь на слепящие лучи летнего утреннего солнца. Стрекотали невидимые цикады, шелестела листва. Колёсики его чемодана тихо шуршали по асфальту. Летние каникулы разогнали учеников и учителей по домам, оставив в школьных общежитиях только директора да пару постоянно живущих здесь учителей.       В-третьих — предвкушение от предстоящей вечером встречи наполняло его сердце таким счастьем, что улыбка с самого пробуждения не сходила с его губ.       Так что… наверное, к лучшему, что аллеи ЮЭЙ были пусты и никто не видел бывшего величайшего героя, а ныне уважаемого учителя, с таким дурацким блаженным выражением на лице.       — Мам, ну правда, хватит, — чуть виновато пробормотал Изуку, когда мама подложила на его тарелку уже третий кусок пирога и села напротив, не сводя с него глаз. Мама была рада, что он наконец навестил её, но он отчётливо видел тень беспокойства на её лице и знал, что это значило: Мидория Инко переживала, что её сын снова одинок, как в детстве, до поступления в ЮЭЙ, и сейчас эти переживания готовились вылиться на Изуку нескончаемым потоком вопросов.       — Так, говоришь, вы завтра вечером встречаетесь с ребятами?       Она начала издалека, но Изуку на всякий случай заранее набил рот пирогом и лишь невнятно буркнул что-то в ответ.       — А что же тогда ты едешь сегодня? Остался бы со мной, мы ведь так давно не виделись…       Изуку уже подумал, что на этот раз пронесло, но мама продолжила:       — Хоть бы рассказал, как там твои друзья, раньше ты мне всё рассказывал! Вы же общаетесь? Что, женился кто-нибудь из них?       Изуку помотал головой, стараясь жевать пирог помедленнее. Он ненавидел эти разговоры об одноклассниках, потому что они всегда сводились к одному.       — Ох, жаль, конечно, в вашем возрасте пора бы уже создавать семьи, но с их работой…       Он знал, что мама имела в виду: «У них работа опасная, дети могут сиротами остаться, да и командировки всё время, но ты-то, Изуку, учитель в престижной школе, великий герой и завидный жених! Можешь позволить себе хорошую квартиру, или даже дом в городе, и машину, чтобы ездить на работу, а вместо этого ютишься в школьном общежитии! Пора уже остепениться!» Так или иначе, всё это было высказано ему за последние три года, завуалированно и осторожно, но тревоги и желания мамы по поводу его настоящего и будущего читались как открытая книга.       — А та девочка, Урарака, как поживает? Она будет на встрече одноклассников?       Изуку поперхнулся и, выпучив глаза, поспешил залить чаем застрявший в горле кусок.       — Боже, милый, ты такой голодный? У вас в ЮЭЙ учителей совсем не кормят? — проворчала мама, пододвигая к нему тарелку с салатом. — Если бы ты жил где-нибудь рядом, я могла бы чаще угощать тебя вкусной домашней стряпнёй, а если бы у тебя была жена…       — Мама… — страдальчески вздохнув, произнёс Изуку, тщетно надеясь прекратить эти неловкие разговоры.       — Что «мама»? Я уже двадцать семь лет мама! Урарака такая милая девушка, и вы очень друг другу подходите!       Изуку оторопело уставился на мать и почувствовал, как лицо заливает краска. Так прямо она ещё ни разу не сватала ему никого из знакомых девушек.       — Опять покраснел! Изуку, ты уже взрослый мужчина, будь решительнее, или ты так и останешься один!       — Мы с Ураракой просто друзья! — поспешно сказал он и взглянул на часы. — Мне пора, спасибо за завтрак, был очень рад тебя повидать, заеду на обратном пути через две недели!       Он вскочил со стула, но обнаружил, что мама стоит между ним и чемоданом, уперев руки в бока: невысокая, полноватая, но, когда дело касалось счастья её сына, очень грозная женщина.       — Это с Бакуго Кацки вы просто друзья! Не все женятся по большой любви, Изуку! Если есть подходящая девушка, то надо создавать семью! Вот мы с твоим отцом…       — И к чему это привело? — Изуку прервал её, сам не заметив, как повысил голос, и его слова прозвучали резковато.       Глаза мамы тут же наполнились слезами, она прижала руки к груди и прошептала, шмыгнув носом:       — Я же о тебе думаю, Изуку, нельзя же всё время быть одному!       Он вздохнул и бережно обнял её не в силах сердиться.       — Я не одинок, мама, поверь, у меня есть друзья и ученики, у меня всё в порядке, не беспокойся.       Тепло её объятий было таким родным, что и у него на глазах тоже выступили слёзы.       Да, мама была права. Раньше он рассказывал ей всё о своей жизни, о друзьях, но теперь настойчивость мамы в некоторых вопросах и её ни разу не высказанный, но такой явный укор, когда она рассказывала ему о внуках своих знакомых, как будто воздвигли между ними невидимую стену. Он чувствовал, как эта стена становилась всё выше и прочнее с каждой их встречей, и это вызывало в нём внутреннее сопротивление. Воспоминания о том, как они делились радостями и переживаниями, теперь, казалось, стёрлись и потускнели. Он понимал, что мама заботится о нём, но её ожидания давили на него тяжёлым камнем.       Слёзы, которые он сдерживал, были не столько от нежности, сколько от чувства вины за то, что он так и не смог оправдать её надежд.       — Я обязательно напишу, как доберусь до отеля, спасибо за угощение, но я действительно вот-вот опоздаю на поезд, не волнуйся! — тихо сказал Изуку.       Уходя, он чувствовал её укоризненный взгляд, и это омрачало и погожий летний день, и предстоящую встречу.       Он просто не мог рассказать маме о своей жизни всё.       Больше не мог.       Когда Изуку вышел из поезда, солнце ещё стояло высоко, и на небе по-прежнему не было ни облачка. Он уже собирался поймать такси, как телефон коротко тренькнул в кармане, уведомляя о новом сообщении.       «Купи хлеб и упаковку салфеток, как приедешь».       — Вот ты сейчас серьёзно? —пробормотал Изуку, возмущенно фыркнув и поджав губы.       Ладно. Ему всё равно надо было зайти в банк, чтобы уладить некоторые проблемы со счётом, а в том же здании был большой магазин. Просто он хотел заняться этим уже завтра. Где-то между сладким сном до обеда (после намечающегося сегодня романтического ужина) и завтрашней встречей с одноклассниками. В принципе, можно было сначала добраться до квартиры, оставить там вещи и сбегать в комбини, но Изуку подозревал, что в таком случае ему уже никуда не захочется идти.       — «Упаковку салфеток…» — сердито бормотал он, шагая по широкой, оживлённой улице. — Очень романтично, ничего не скажешь!       Вход в продуктовый магазин находился с торца большого здания, большую часть первого этажа которого занимал банк. В магазине было светло и уютно, стеллажи стояли близко друг к другу, людей было немного. Хлеб он нашёл сразу, а вот салфетки пришлось поискать, и по пути Изуку кинул в корзину пару упаковок любимого печенья.       То, что он искал, нашлось в самом углу — и именно там он неожиданно столкнулся со своими знакомыми.       — Учитель Деку! — раздался рядом с ним восторженный возглас, и Изуку, обернувшись, увидел двух своих учеников.       — Здравствуйте! — широко улыбаясь, сказал парнишка с торчащими вверх пепельными волосами. — Вы тоже в Токио! Вот это да!       Его друг немного смущённо прижимал к груди упаковку разноцветных сахарных колечек.       «Первокурсники. Мацукито Арата “Хронофлекс”, причуда — “Манипуляция временем”, и Канемори Такаши “Радио Маг”, причуда — “Радиовещание”», — сразу вспомнил Изуку.       — Мы приехали к другу на летние каникулы! Это так здорово, что вы тоже здесь!       — Я тоже рад вас видеть, — искренне ответил он. — В первый раз в Токио? Как вам город?       — Он потрясающий! — в один голос ответили ученики, их глаза светились от восторга. — Мы уже успели сходить в парк Героев!       — Что ж, может, напишете об этом эссе? — лукаво улыбнувшись, спросил Изуку. — За дополнительную оценку!       Он рассмеялся, увидев, как они замялись и скривили лица в ответ, и добавил мягко:       — Отдыхайте, но обязательные задания не забудьте выполнить! До встречи в ЮЭЙ, ребята!       Изуку направился к кассе самообслуживания, когда его внимание привлёк странный звук, доносившийся из-за стены. Какие-то глухие удары, голоса. Он с подозрением посмотрел в ту сторону.       Коробки с соком, стоящие на стеллаже у стены, дрогнули.       Одна упала вниз.       Он хотел подобрать её, но в ту же секунду раздался оглушительный грохот и часть стены рухнула внутрь магазина. Изуку успел отпрянуть назад и закрыться руками от обломков. Его обдало бетонной пылью, мгновенно захрустевшей на зубах.       — Всем на пол! Лежать!       Раздались испуганные крики со стороны кассы. Кажется, кто-то попытался выбежать в дверь, но та не открылась.       Изуку присел за упавший стеллаж с пластиковыми контейнерами и, прищурившись, вгляделся в облако пыли.       Что за той стеной? Банк?       — Учитель Деку… — прошептал дрожащий голос рядом.       Изуку оглянулся. Его ученики присели на пол за его спиной и смотрели на него с надеждой.       — Что будем делать? Дадим отпор? — спросил Мацукито. Он всегда был более бойким, чем его друг, но Изуку заметил: несмотря на то, что глаза мальчика горели решимостью, колени и подбородок дрожали. Канемори Такаши растерянно оглядывался по сторонам, всё ещё прижимая к груди коробку — или скорее вцепившись в неё: картон смялся под его пальцами.       От взгляда на их побледневшие лица у Изуку ёкнуло сердце. Они все были такими же на первом курсе, весь их класс, впервые столкнувшийся со злом. Тогда с ними был только учитель Айзава. Сейчас на месте Айзавы был он сам.       — Ничего не делайте без моей команды, — сказал он со спокойной улыбкой. — А сейчас, Хронофлекс, сделай нам временной пузырь!       Мацукито взглянул на него растерянно, с мелькнувшей на секунду в глазах паникой, но тут же взял себя в руки, нахмурился и кивнул.       — Полтора метра в диаметре, но надолго меня не хватит, — произнёс он сквозь зубы. Стоящие торчком волосы на его голове едва заметно зашевелились.       Изуку удовлетворённо кивнул.       — Вот что, ребятки, постарайтесь ничем не выдать, что вы из ЮЭЙ, иначе вас сочтут угрозой! И особо не высовывайтесь! Радио Маг, на какое расстояние ты можешь транслировать мои слова?       — Около трёхсот метров… — ответил Канемори, и, замявшись, добавил: — нет, меньше… около двухсот пятидесяти.       — Насколько я помню, твоя причуда обходит все глушилки, в том числе и причудные?       — Да, учитель.       — Настройся на волну геройской ассоциации, будем надеяться, что поблизости есть герои. Можешь пробиться через временное искажение Хронофлекса?       — Конечно, мы тренировались вместе! Готово.       Изуку наклонился к уху мальчика и тихо произнёс:       — Говорит Деку…       Описывая ситуацию, в которой они оказались, Изуку заметил, что Мацукито тяжело дышит и становится всё бледнее. Действия его причуды не хватало надолго: мальчику ещё предстояло развить выносливость в этом деле.       — Снимай искажение! — тут же скомандовал он.       Мацукито судорожно вздохнул, и вытер со лба выступивший пот.       — Эй! А вы чего тут заныкались?! — прогремел над ними голос одного из злодеев. Действие причуды Мацукито закончилось, течение времени вернулось в своё русло, и их тут же заметили — над стеллажом поднялся большой водяной пузырь со зрачком посередине.       «Так, у одного следящая причуда, облетел торговый зал этим глазом и, наверное, второй глаз в здании банка, а может и на улице… у обоих входов?»       — Поднимайте свои жопы и топайте к кассе! Да шевелитесь, обсоски! И без глупостей!       Изуку встал и, приподняв руки, пошёл вперёд, краем глаза отметив, что ученики последовали за ним.       У кассы, на полу, сидело четверо заложников: две девушки, старушка и полноватый мужчина в форме кассира. На двери горела надпись «закрыто».       — Выворачивайте карманы! — рявкнул один из преступников. Изуку машинально полез в карман пиджака за мобильником, в то же время осматриваясь.       Злодеев было трое:       Тощий, со спутанными сальными волосами, в сварочной маске, как будто приваренной к лицу — он, вероятно, отвечал за вскрытие сейфа, возможно что-то сделал с дверями и окнами, чтобы никто не вышел и не вошёл.       Молодой, модно одетый парень со светлыми волосами. Время от времени он щелкал пальцами со скучающим видом, видимо, обновляя действие своей причуды — этот, возможно, создавал помехи, чтобы не сработала сигнализация и никто не смог позвонить, или глушил звуки в помещении.       Лысоватый коротышка с закрытыми глазами, над которым висел, медленно вращаясь, пустой водяной пузырь — тот самый злодей с причудой слежения. Он выглядел очень сосредоточенным — неудивительно, если у него несколько таких «глаз».       В помещении банка наверняка кто-то остался.       Изуку прислушался.       Да, там слышался чей-то спокойный голос. Уж точно не голос заложника. К тому же Изуку помнил, что видел высокий массивный силуэт в проломе стены — этот злодей, с предположительно силовой причудой, тоже остался в банке.       Оставалось надеяться, что сигнал Канемори прорвался через причуду блондина. Изуку перевёл взгляд на заложников. Девушки беззвучно плакали, старушка явно старалась держаться с достоинством, мужчина сопел и потел, не сводя вытаращенных глаз с двери. От мужчины, возможно, стоило ждать проблем — либо бросится в стекло витрины с перепугу, либо его удар хватит.       — Сколько можно ждать! — процедил щёлкающий пальцами блондин. — Хапач уже должен был сгрести всё из хранилища с его-то ручищами, пора выбираться, у меня плохое предчувствие!       — Да успокойся, Красавчик! — глухим скрипучим голосом ответил злодей в сварочной маске. — Без нас не смоются!       — Да и героев поблизости не видно, — задумчиво добавил третий злодей.       — Я не о том! — раздражённо процедил Красавчик. — Эй! Что с этим парнем?!       Изуку обернулся к ученикам. Мацукито привалился к стене и тяжело дышал, хватая ртом воздух. Канемори обнимал его за плечи с ужасом на лице.       — Он что, какую-то причуду применял?! Что это ты задумал, кусок говна?!       — У него паническая атака, — спокойно ответил Изуку. — Оставьте мальчика в покое!       — А ты чо лезешь?! — рявкнул Красавчик. — Ты его адвокатом заделался?       — Я его учитель, и я не позволю кричать на моих учеников, — твёрдо ответил Изуку. — Они всего лишь дети!       — «Учитель», — словно сплюнув это слово, прошипел Красавчик. — Сиди и не рыпайся! И успокой его, а то он бесит своим мандражом!       Изуку вздохнул почти с облегчением: Красавчик, кажется, потерял к ним интерес, отвернувшись к окну. Зато коротышка повесил один из своих «глаз» прямо напротив них.       — Постарайся дышать глубже и медленнее, — прошептал Изуку Мацукито. Все же отдача после использования причуды была слишком сильна. Хорошо было бы после каникул поговорить с Айзавой о том, чтобы заняться тренировкой выносливости парнишки.       Если будет какое-то «после». Ведь если вокруг не было ни одного героя, то никто не слышал его передачу, а в таком случае никто не помешает злодеям убрать заложников, как только они перестанут быть нужны.       И он не сможет помешать.       Давно уже Изуку не чувствовал себя настолько беспомощным. Мысли путались в его голове. Он сделал всё, что мог, но этого было слишком мало.       «Каччан, ты мне сейчас ох как нужен!» — с отчаянием подумал Изуку, закусывая губу.       — Эй! Да я же видел этих парней, — раздался вдруг скрипучий голос «сварщика». — Они из ЮЭЙ, я смотрел спортивный фестиваль в этом году!       — Во-от как… — протянул Красавчик, резко оборачиваясь к ним. — «Всего лишь дети», да?       Он подошёл поближе и присел на корточки в трёх шагах от них.       — Какие у них причуды?       — Хрен их знает, они, кажется, в самом начале вылетели, слабаки какие-то.       — И всё же вспомни их причуды, давай, напряги свою тупую башку, сдаётся мне, они тут что-то мутили!       Изуку понял, что пора вмешаться, иначе, чего доброго, от мальчишек просто решат избавиться на всякий случай.       — Прекратите издеваться над детьми, — твёрдо сказал он. — Они всего лишь первокурсники!       Красавчик презрительно хмыкнул, но, встретившись с суровым взглядом Изуку, помрачнел.       — «Всего лишь дети», «всего лишь первокурсники», дальше что? Эй, а ты? Ты сказал, что ты их учитель, а значит, ты у нас «всего лишь герой»? Рожа у тебя какая-то знакомая! Какая у тебя причуда, зелёная башка?       — У меня нет причуды.       — Ого-о-о…       Злодей встал и усмехнулся, глядя на Изуку сверху вниз.       — Да ты тут самый тупой кусок говна, если думаешь, что я тебе поверю! Но если ты не сбрехал, то это ржака! Такие как ты ещё существуют?! Как ты вообще стал учителем, да ещё и в ЮЭЙ?!       Изуку молчал. Откуда вылезла эта банда, что не узнаёт его лицо? Не то чтобы он возгордился и считал, что все должны его знать, и, конечно, прошло уже довольно много времени, а он старался избегать публичных выступлений, но в совместных благотворительных акциях с другими героями он часто участвовал. Хотя вряд ли эти злодеи интересовались благотворительностью.       — Что тут у вас? — лениво поинтересовался новый голос, и Изуку обернулся посмотреть на появившихся из пролома стены злодеев: силача, несущего сразу несколько битком набитых спортивных сумок, на обоих плечах, и худого мужчину примерно его возраста.       Изуку замер.       Мужчина курил, держа сигарету удлинёнными причудой пальцами.       — Эй, Хапач, — крикнул Красавчик. — Прикинь, тут беспричудный учитель ЮЭЙ! Такое вообще бывает? Разве они там типа не герои все?!       — Что? — Тот, кого назвали Хапачом, резко повернулся к Изуку, их взгляды встретились, и рот Хапача растянулся в широкой злобной ухмылке.       — Де-еку-у-у… — протянул он, прямо-таки с наслаждением. — Сколько лет, сколько зим! Как поживаешь?       — Нормально, — только и ответил Изуку. Он, конечно, собирался завтра встретиться с одноклассниками, но не из средней школы. И точно не с ним — не с бывшим подпевалой Каччана, ставшим по иронии судьбы злодеем.       — Деку? — переспросил Красавчик и вытаращился на Изуку. — Да ладно, тот самый?       — Ага.       На Изуку теперь смотрели все: и злодеи, и заложники, не обращавшие раньше на него внимания.       — А что самое весёлое, у нас тут воссоединение с бывшим одноклассником, — произнёс Хапач, и в его голосе не звучало ничего хорошего.       — Что бы ни случилось, сидите смирно! — спокойно произнёс Изуку, обращаясь к ученикам.       Он услышал испуганный всхлип кого-то из них и как жалобно охнула одна из девушек-заложниц, но не отвёл взгляда от медленно, вразвалочку приближающегося врага.       Кажется, это был конец. Сколько времени прошло с тех пор, как они послали сигнал? Если кто-то их услышал, сейчас было самое время появиться. Изуку сжал зубы от бессилия. Сейчас он должен был быть оплотом спокойствия и безопасности для беззащитных учеников и гражданских, но самым беззащитным здесь был он сам.       «Сходил в магазин, называется…» — лишь обречённо подумал Изуку, когда длинные суставчатые пальцы сомкнулись на его шее и дёрнули вперёд.       Он упал на пол, успев подставить руки и чудом не разбив лицо, но его тут же дёрнули за волосы вверх, поставив на колени.       Изуку стиснул зубы. Перед его лицом возникло лицо Хапача: тот смотрел на него почти с ненавистью.       — Ты считаешь, что стал крутым, немного побыв героем? — прошипел он. — Нет, грязью под ногами ты был гораздо дольше! И сейчас ты снова всего лишь грязь, никчёмный Деку! Пора показать тебе твоё место!       Он замахнулся и Изуку зажмурился.       Первый удар пришёлся наотмашь по лицу, второй — тяжёлым ботинком в живот, и он тут же скорчился на полу, задохнувшись от боли. Затем ботинок врезался в его бок.       Изуку прикрыл голову руками, не пытаясь встать. С каждым ударом он слышал отдалённые, испуганные женские крики, «Оставь его в покое! Злодей!» — кажется, это подала голос старушка. Он слышал, как Мацукито крикнул: «Учитель Деку!»       Он помнил парализовавший его ужас, когда Ному ломал руки учителю Айзаве и только надеялся, что его ученики сейчас тоже не смогут пошевелиться и не полезут в безнадёжную драку.       Если он хоть так сможет потянуть время до появления помощи, то он согласен быть грушей для битья хоть для всей банды, но…       Но надолго его не хватит, и это он знал.       — Эй, а с этим парнем что? Его кто-то ударил? — раздался голос глазастого злодея.       Изуку глянул из-под локтя на своих учеников. По щекам Мацукито текли слёзы, но глаза Канемори были сухими и какими-то стеклянными, губы шевелились как будто он тихо говорил что-то, а из носа стекала струйка крови.       «Он задействовал причуду!» – понял Изуку.       В этот момент кассир, всё это время смотревший на дверь, не выдержал и бросился вперёд, тихо, сдавленно вскрикнув. Возможно, он решил,что злодеи слишком заняты Изуку и его учеником, чтобы следить за остальными заложниками, но попытка бегства провалилась. Злодей-здоровяк оказался очень быстрым. Не выпуская из рук сумки, он мгновенно оказался у двери и встретил беглеца ударом ноги в живот. Мужчина не издал ни звука. Его отбросило назад как футбольный мяч. Сбив два стеллажа, он остался лежать на них, раскинув руки. Он не дышал.       Девушки завизжали.       — Не надо злить Бугая, — процедил Хапач. — Он перебил всех в банке из-за того, что один посетитель пытался применить причуду! Впрочем, вас всех и так пора кончать, заложники нам больше не нужны, — добавил он, поворачиваясь снова к Канемори. — Не знаю, что за причуда у этого малолетки, но он точно её активировал, и нам пора валить отсюда! Начни с него, Бугай!       — Стойте! Начните с меня! — крикнул Изуку, поднимаясь. Сердце бешено колотилось в груди, словно пытаясь пробить грудную клетку. Ещё чуть-чуть. Канемори превысил предел своей причуды, в этом он был уверен. Если у них будет ещё пара минут…       — Хо-о… не хочешь видеть смерть своих учеников? — с издёвкой спросил Хапач. — А придётся, тебя я оставлю напоследок! Всё равно перебить вас всех — дело пары минут для нашего здоровяка!       Бугай сбросил сумки с плеча. Заложники закричали, пытаясь отползти, их лица были перекошены от страха. Сколько раз Изуку видел такие лица? Перекошенные страхом, болью, отчаянием, ненавистью… Он посмотрел на своих учеников в последний раз и улыбнулся. Мацукито прикрывал собой потерявшего сознание друга. Изуку встал над ними, заслоняя их и закрыл глаза.       Щемящая тоска наполнила его сердце. Умирать с сожалениями… что может быть хуже? Он не открыл своё сердце маме, он не сказал главных слов любимому человеку…       «Вот и всё. Прощай… Я люблю тебя. Всегда любил тебя. Прощай…»       — Что за! Я не вижу! Все мои гляделки на улице вдруг пропали!       Изуку приоткрыл глаза и увидел, что злодей-коротышка испуганно вертит головой. Остальные тупо уставились на него — и тут за стеклом витрины полыхнул взрыв.       Грохот и звон стекла оглушили Изуку, и он чуть не упал на своих учеников.       — Валите на улицу нахрен!       Он узнал этот голос и почувствовал взгляд его обладателя за секунду до того, как увидел.       — Каччан… — прошептал Изуку одними губами.       Их взгляды встретились всего на мгновение, но, как это бывало много раз в их жизни, время как будто замедлилось вокруг них — а потом Каччан смёл Бугая взрывом.       Изуку судорожно вздохнул от облегчения, чувствуя ужасную слабость в ногах, но тут же взял себя в руки.       — На улицу! Живо! — скомандовал он Мацукито, взвалил Канемори на плечо и ринулся к выходу. Остальные заложники сами поспешно выбирались из здания, где слышались теперь только взрывы и вопли злодеев.       Изуку сидел на лавочке под деревом, прикрыв глаза. Уже вечерело. Небо над городом окрасилось в розовые и золотые оттенки. Воздух стал свежим, и легкий ветерок заботливо обдувал его лицо, всё ещё горящее и пульсируцющее от боли.       Репортёры пытались взять у него интервью, но он отделался парой сухих фраз, а потом полиция оттеснила их за ограждение и его оставили в покое. Медики осмотрели заложников, злодеев заковали в ограничители и увезли в тюрьму — он не смотрел на них: в этот момент его ученики со слезами на глазах прощались с ним, и он надеялся, что это прощание действительно будет последним до начала учёбы.       Тела убитых посетителей банка и кассира магазина отправили в морг.       — Ты как, Мидория? — голос Киришимы выдернул его из полудремотного состояния.       — Я в порядке.       Изуку приоткрыл глаза. Киришима стоял совсем рядом и смотрел на него с беспокойством.       — Я в порядке, серьезно! — Изуку попытался улыбнуться, но разбитые губы болели, и он лишь поморщился.       — Досталось тебе, — сочувственно пробормотал Киришима, садясь рядом. — Как только Бакуго услышал по рации… даже не знаю, что он там услышал, но он буквально вылетел сюда! Я еле успел за ним на машине!       Изуку огляделся. Автомобиль Каччана был припаркован чуть ли не на тротуаре, и в другое время Каччан за такое голову оторвал бы кому угодно, но сейчас он стоял неподалеку, раздраженно препираясь с полицейским и не спуская с Изуку глаз.       Некоторое время они смотрели друг на друга, и Каччан явно не слышал, что ему говорил полицейский.       Впрочем, он сам тоже не слышал Киришиму, который продолжал что-то рассказывать.       — Вот поэтому Каччану так далеко до первого места в рейтинге! — пробормотал Изуку, глядя, как тот рявкнул на полицейского и направился в их сторону.       Киришима гоготнул, соглашаясь.       — Да мы ему все это говорим, но разве он послушает!       Изуку улыбнулся уголком рта.       — Тебя подвезти? — Каччан остановился совсем рядом, нахмурившись и по-прежнему не сводя с Изуку глаз.       — Да, хорошо бы, — ответил он и добавил, обращаясь к Киришиме: — Мой чемодан где-то в магазине остался, можешь найти?       — Да! Конечно! — Киришима был всегда рад помочь.       Как только он скрылся в магазине, Каччан наклонился к Изуку так близко, что его дыхание потревожило волосы на его голове.       — Идти можешь? — спросил он тихо.       — Конечно.       — А если не геройствуя?!       Изуку усмехнулся и поморщился.       — Всё со мной в порядке, не беспокойся, ничего даже не сломано, уж я-то знаю, поверь.       Каччан посмотрел на него с негодованием.       — Оно и видно! Хоть на плечо обопрись, если упадёшь — понесу как принцессу, и учти, что это будет во всех грёбаных газетах и по всем каналам!       — Не заставляй меня смеяться! Больно же! — взмолился Изуку, но опёрся на руку Каччана. Он был уверен, что это тоже будет во всех газетах и по всем каналам.       Киришима принёс его чемодан и попытался сесть на переднее сидение, но Каччан захлопнул перед ним дверь.       — Пешком иди! А после того, как ты так припарковал мою тачку, скажи спасибо, что тебе ещё есть, чем ходить, — прорычал он и надавил на педаль газа.       — Мидория, до встречи завтра! — крикнул Киришима, помахав рукой на прощание, когда они отъезжали. Изуку помахал ему в ответ, подушкоподобное заднее сидение машины Каччана уже обволакивало его, и он со стоном удовольствия погрузился в него как в облако.       Каччан тяжело вздохнул.       Изуку посмотрел в зеркало заднего обзора и увидел отражение его глаз. Каччан смотрел на него с тревогой.       — Да в порядке всё, правда, — сказал Изуку. — Ты же знаешь, как я люблю это сидение, оно такое… комфортное!       Каччан фыркнул.       — Не можешь ты без приключений, — сказал он ворчливо.       — А кто прислал мне романтическое сообщение о том, что нужно купить салфетки? — Изуку постарался, чтобы его голос звучал не менее ворчливо.       Каччан молчал.       — Эй… — Изуку забеспокоился, когда молчание затянулось.       — Я бы не простил себе, если бы ты… — сдавленно произнёс Каччан.       — Брось… Такое может произойти где угодно и когда угодно!       — Нет! Такое не должно происходить с тобой!       — Каччан…       — И почему ты не взял с собой костюм?!       Изуку вздохнул.       — Он только для тренировок в ЮЭЙ, ты же знаешь, я не хочу его так использовать. Если действительно понадобится — я, конечно, надену его и пойду бороться со злом, но…       — Он действительно понадобился сегодня! — голос Каччана звучал сердито, но Изуку уловил в его тоне нотки горечи. — Герой Деку понадобился сегодня!       Изуку слегка улыбнулся и тихим, печальным голосом ответил:       — Герой Деку был сегодня на месте, Каччан, и он сделал всё, что мог. Этот костюм слишком дорог для меня, и новый мне никто не сделает.       — Если бы ты всё же пошёл в моё агентство, тебе бы обеспечивали починку костюма… и мы могли бы видеться чаще, чем пару дней в месяц!       Изуку вздохнул.       — Ну давай, добивай меня, — пробормотал он. — Ты мне этот отказ всю жизнь припоминать будешь? Каччан, сегодня, когда эти мальчики были за моей спиной, растерянные и напуганные, я понял, что действительно нашёл своё призвание! Я буду вести этих детей за руку, показывая им верный путь к становлению героями! Защищать и опекать… решать их проблемы… ну, знаешь, как это делали для нас Айзава и Всемогущий!       Изуку мечтательно улыбнулся.       — Гладко стелишь! — произнёс Каччан сквозь зубы.       — Подумай, Каччан, теперь это моя геройская академия, самое место для меня, разве нет? Я мог бы, конечно, быть героем на подхвате, разгребать завалы и всякое такое, но это не то… Героев такого уровня и без меня больше, чем надо. Да и кому нужен одноразовый герой?       — Мне!       — Нет. Соревноваться с беспричудным в костюме поддержки — то же самое, что спортсмену-бегуну состязаться с инвалидом в коляске. Может, в коляску встроен реактивный мотор, но зачем такие соревнования, если изначально данные не равны? Сам посуди: провод перегорит, износится какой-нибудь винтик, или встретится препятствие, которое один легко перепрыгнет…       — Да знаю я! — воскликнул Каччан, резко затормозив и повернувшись к Изуку. — Ты не инвалид, понял?! И мне давно уже посрать на соревнования, плевать, на каком я там месте в этом грёбаном рейтинге! Единственное, что я хочу — возвращаясь домой, слышать твой задротский бубнёж! Просыпаться утром и видеть, как ты спишь рядом, напускав слюней на мою подушку! Хочу обнимать и целовать тебя каждую ночь до конца моей грёбаной жизни! Если бы ты… сегодня… зачем мне было бы жить?!       Изуку замер, выслушивая эту гневную, наполненную болью тираду. Они некоторое время молчали, глядя друг на друга, а потом Изуку шмыгнул носом и почувствовал, как слёзы неудержимым потоком хлынули по щекам и свежие ссадины мгновенно засаднили.       — Приехали, — пробормотал Каччан, выходя из машины и открывая заднюю дверь. Но вместо того, чтобы выпустить Изуку, он сел рядом, достал из его кармана платок и начал бережно вытирать его заплаканное лицо.       — Что ты делаешь? — хлюпая носом, поинтересовался Изуку.       — Жду, пока ты перестанешь лить слёзы на своё дурацкое побитое лицо. — проворчал Каччан и, обхватив платком его нос, заставил высморкаться.       — По-твоему, у меня руки переломаны, или что? — буркнул Изуку, успокаиваясь.       — Нет, по-моему, я хочу наконец поцеловать своего парня, а он утопает в соплях!       Каччан наклонился к его лицу и мягко коснулся его губ своими губами.       — Сегодня на большее не рассчитывай! — твёрдо сказал он. — Я не отвёз тебя в больницу, но ты сейчас же ляжешь и будешь лежать не меньше суток! Я приготовлю на ужин что-нибудь мягкое и без специй!       — Спасибо, — пробормотал Изуку. — Кстати, узнал главаря той банды?       — Лучше бы не узнавал, — помрачнев, процедил сквозь зубы Каччан, но внезапно усмехнулся и добавил: — Знаешь, он пытался меня оскорбить, сказав, что я теперь твой жополиз.       — Оу… — Изуку почувствовал как краснеет, но еле сдержался от смеха.       — Надо позвонить маме, — спохватился он. — Она, возможно, уже видела новости и места себе не находит!       Изуку вытащил телефон, но, поджав губы, уставился в экран.       — Когда ты собираешься ей сказать?       Вопрос Каччана был ожидаем, и Изуку тяжело вздохнул.       — Она хочет внуков, знаешь ли… — только и ответил он.       — Ну… — Каччан обнял его и заглянул в глаза. — Думаю, больше всего твоя мама хочет, чтобы ты был счастлив!       Изуку улыбнулся ему уголком рта, чувствуя невероятный прилив нежности.       — А сейчас я возьму тебя на руки и как принцессу отнесу в квартиру! — решительно произнёс Каччан. — Папарацци тут нет, можешь не переживать.       Он осторожно подхватил Изуку под колени и спину, а тот обнял его за шею и положил голову ему на плечо. Перед дверью дома он снова поцеловал Каччана, прижался губами к его губам так крепко, как смог. И в этот миг, когда их губы снова встретились, в голове Изуку мелькнула мысль: а может, действительно, пусть здесь были бы вездесущие репортёры, пусть бы сейчас жадные взгляды и камеры следили за каждым их движением! Наплевать! Сейчас он хотел бы, чтобы их видел весь мир!       Может, действительно настала пора перестать бояться осуждения и сплетен, перестать скрывать свою любовь, позволить ей выйти на свет, и стать частью их истории.