Видеть меня в короне

Никита всегда был свободным человеком. Никто никогда его не видел на одном месте, всегда что-то новое придумывал и какие-то новые приключения. Его просто не могли запереть в четырех стенах, всегда находил выход либо же просто сбегал. Сударь гордился тем что он независимый. Он не привязывался к людям, не позволял никому контролировать его жизнь. Да, были друзья, были проекты, но он всегда оставался собой. До одного момента в жизни. Дима же всегда знал, как работают люди. Одни зависимы от адреналина, другие от признания. Никита был из вторых. Ему нужно было одобрение, нужность, уверенность, что его ценят. Дима дал ему всё это. Bite my tongue, bide my time. Сначала это было что-то вроде дружбы такой, в которой ты не замечаешь, как начинаешь дышать в такт с другим человеком. Подкаты, шутки, безумные идеи, съёмки, адреналин. Дима подталкивал его к самым сумасшедшим вещам, и Никита смеялся, говорил: «Ты псих!» но всё равно делал. Потому что если Дима говорит, что это круто - значит, так и есть. Но с каждым таким днем это уже становилось другим. Уже вроде бы не так весело но и отказаться не можешь. Сударь махал рукой на подобные мысли и снова шел на съемки, не может же он друга подвести. Никита стал замечать, что первым делом по утрам проверяет телефон, ждёт сообщения от Димы. Что любое предложение провести время без него казалось не таким интересным. Что ему важно услышать: «Круто, Сударь» – после очередного видео. Потом же мужчина начал понимать что уже без вот этого одобрения ему тяжело. Будто перекрывают доступ к кислороду. Из-за этого ему становилось страшно и непонятно. Но Масленников все еще оставался для него самым близким другом. Living or dying first? Со временем всё стало не таким очевидным. – Опять с кем-то гуляешь? — Дима говорил это будто в шутку, но взгляд оставался холодным. Когда Никита начал проводить время с кем-то ещё, Дима не стал запрещать. Он просто напомнил, что никто не понимает его так, как он. Что другие исчезают, когда становится трудно. Что Никита здесь благодаря нему. Сначала тот спорил, смеялся, отмахивался. Но со временем стал задумываться. – Ты же не против? – Никита старался не придавать этому значения. – Просто странно, что тебе кто-то ещё нужен. Он замолчал. Дима не просил его отменять встречу, не предъявлял претензий, но в его словах было что-то такое, от чего на душе становилось тяжело. – Да ладно, ты чего? Мы всё равно завтра увидимся — Сударь смотрел на Диму сквозь дверной проем, поэтому не видел даже половину эмоций на его лице, но он отчетливо чувствовал довольную ухмылку на лице шатена. – Конечно. Только не забывай, кто всегда рядом. Слова застревали в голове, и Никита всё чаще находил оправдания, чтобы остаться. Чтобы получить одобрение и не огорчать своего друга. Его другие знакомства начали тускнеть. Любая встреча без Димы казалась неправильной. За пределами дома казалось все до жути чужим. Будто бы Сударь совершает какое-то преступление. Он привык. А Дима знал это. Wearing a warning sign. С тех пор это стало чем-то вроде игры. Правда, нравилась она только одному персонажу. Дима говорил, что Никита — только его. Напоминал об этом на публике, в шутку, но с таким тоном, что у окружающих не оставалось сомнений: лучше не спорить. Он видел, как Никита всё чаще проверяет телефон, ожидая его сообщения. Как подсознательно ищет его реакцию перед каждым решением. Масленников не давил, не угрожал. Просто напомнил, сколько всего они сделали вместе. Сколько дал ему он. Этого было достаточно. – Сударь, что-то ты часто гулять стал. Надо исправить. — говорил Дмитрий на очередные попытки мужчины куда-то выйти прогуляться. Он подошел к Никите со спины и уложил свои руки ему на плечи. Слава богу, Дима был выше и тем самым чувствовал себя еще более уверенным рядом с ним. – Ты кому пишешь? Неужели кто-то важнее меня? — наклонился Масленников к уху и прошептал, заглядывая тому в телефон. – Не забывай, кому ты обязан тем, что стал таким, какой ты есть — он улыбнулся и выпрямился, отходя от Сударя, который понимал что все что говорит Дима это только правда. Ну а если рассуждать. Кем бы был Сударь если бы не Дима? Больше всего где-то бы сидел в баре или торговал дешевой шаурмой в каком-то не понятном переулке. Но тут стоит ему только появится в кадре, так у него сразу появляется все то о чем можно только мечтать. Дима не требовал, он не приказывал. Просто создавал ощущение, что без него Никита — никто. И Никита верил. Когда кто-то предлагал ему что-то без Димы, он невольно чувствовал тревогу. Будто предаёт. Будто делает что-то неправильно. Даже если Дима ничего не говорил — Никита знал, что он замечает. И это нравилось ему. Нравилось ему быть в центре внимания, понимать что ты нужный и тебя не хотят делить. Но в тоже время это и пугало. Однажды один из знакомых на съемочной площадке спросил его: – Ты не замечаешь, что зависишь от него? — это был кто-то из операторов. Он слишком часто начал видеть Сударя, поэтому решил поинтересоваться. Никита хотел уже рассмеяться. Хотел сказать, что это чушь. Развернуться и уйти. – Да ну, бред. Просто мы давно работаем вместе — отчасти это было правдой. Дима и Никита уже давненько работают вместе, еще со времен влогов. – Не только. Ты даже решений без него не принимаешь — а вот это было точно в цель. Никита прищурился и поджал губы, он понимал это но чтобы кому-то об этом сказать вслух, никогда в жизни. – Глупости. Я могу делать, что хочу. – Правда? Тогда возьми и не поезжай к нему завтра. — оператор улыбнулся, увидев сомнения на лице брюнета. Никита открыл было рот, чтобы возразить, но осёкся. Действительно ли он может вот так вот взять и не переехать? Это же неправильно.. Просто нельзя так, вот и все, поэтому он даже не стал пытаться не ехать к Диме. Он оправдывал себя: не хочу его подставлять. Дима стоял рядом и слушал весь разговор, но услышав реакцию своего Сударя он улыбнулся и понял что все идет так как ему надо. I’m gonna run this nothing town. С каждым днём хватка становилась крепче. Никита перестал общаться с теми, кто не нравился Диме. Его круг общения сузился до одного человека. Это не пугало а настораживало. Когда он пытался хотя бы немного отдалиться, хотя бы просто меньше разговаривать. Хотя бы немного игнорировать. Дима тут же реагировал. – Ты что, забыл, кто тебе всё это дал? — спрашивал он прищуриваясь, и подходя ближе к брюнету, который и так уже был забитый в угол. – Ты ведь мой, правда? — Никита кивал. Всегда кивал. Пойти против Димы невозможно. Нельзя. Неправильно. Дима не заслуживает чтобы его разочаровывали. Но все таки однажды ночью, когда уже все спали Никита вышел на балкон и задумался. Что ему мешает просто сейчас взять и уйти? Написать старому другу, спросить как он? Может ли он вообще исчезнуть с жизни Димы? И понял, что нет. Не может. Оно и не нужно, думал. Вернувшись к себе в комнату он укрылся одеялом и снова уснул, будто и не было ничего только что. Watch me make ’em bow One by one by one Однажды Никита медлил с ответом на сообщение. Дима ждал. Он терпеливый, да и знал что еще скоро ему ответят, по другому и быть не может. Когда тот, наконец, приехал, он выглядел напряжённым. В глазах читалась борьба — слабая, но ещё живая. Дима усмехнулся и положил руки ему на плечи. – Ты ведь не собираешься меня избегать? Никита отвёл взгляд в сторону. Он пытался сделать все только чтобы не смотреть в серый глаза, в которых он тонул каждый день. Он мог уйти. В любой момент. – Ты всегда можешь попробовать уйти. Пауза, которая длилась слишком долго для Никиты, но казалась слишком сладкой для Димы. – Но ты ведь не хочешь. Голос был спокойным, без угроз, без усмешки. Просто констатация факта. Очередные напоминание что Сударь всегда будет Димы и даже пытаться что-то изменить просто бессмысленно. И Никита молчал. Потому что это было правдой. Масленников улыбался, ведь понимал, что его шалость снова удалась, снова он все для Никиты. Он немного наклонился и поцеловал того резко и не понятно. И не успел Сударь опомнится, как Дима уже отстранился и ушел в другую комнату. Однажды, в полумраке студии, Дима подошёл к нему и положил руку на плечо. – Сударь.. Голос был мягкий, почти ласковый. Масленников сел возле Никиты и взял того за руку – Ты же меня любишь? — Дима сделал милое лицо. Он знал ответ но для удачной манипуляции нужно сам ответ от Сударя. Никита молчал но все таки кивнул. Он смотрел на шатена поджав губы. Было уже не весело рядом с ним. Но и отказаться он него было бы просто невозможно и не правильно. – Мой хороший мальчик, я желаю тебе только всего лучше — Дима улыбнулась и мягко коснулась губами руки брюнета. Дима взял его телефон, вытащил сим-карту и бросил её на стол. Никита молча посмотрел на это действие и кивнул. Он знал что Дима поступает правильно. – Теперь же никто не помешает нашему счастью. Да? — Масленников подвинулся ближе и обняв Никиту стал водить рукой по волосам. – Да — Коротко ответил Сударь прижимаясь ближе к теплому телу. Бежать уже некуда, и смысла бороться тоже нет. Сопротивляться уже давно давно было поздно. Blood on a marble wall I like the way they all scream Прошло несколько дней. Телефон остался на том же месте — без сим-карты, бесполезный, как и любые попытки Никиты вернуть прежнюю жизнь. Дима сделал так, что прошлое стерлось. Незаметно, шаг за шагом. Все контакты, что не входили в его круг, исчезли. Те, кто пытались достучаться, вскоре перестали. Никита уже не помнил, когда последний раз сам кому-то звонил. А смысл? Всё, что ему нужно, уже было здесь. В этой квартире за стенкой. – Ты доволен? — однажды спросил Никита, когда зашел в комнату и увидел Масленникова который спокойно монтировал видео. You should see me in a crown Your silence is my favorite sound – А ты?— Дима посмотрел на него с лёгкой улыбкой, не отрываясь от монитора, в которой пересматривал отснятый материал. Никита не знал, что ответить. Он давно перестал задавать вопросы, на которые не хотел слышать ответа. Но внутри что-то скребло. Он опустил взгляд, словно собираясь с духом, и вдруг тихо спросил: – Почему именно я? – на выдохе сказал Никита не поднимая взгляд на шатена, боясь увидеть снова разочарование в его глазах. Дима на секунду отвёл глаза от экрана. – Что? – Почему ты выбрал именно меня? – Никита сжал руки в кулаки и все таки поднял глаза. Он хотел знать ответ, это было важно. Дима посмотрел на него внимательно, чуть наклонив голову, словно изучая. Затем медленно усмехнулся. – Разве это не очевидно? — Дима выгнул бровь. Никита ждал объяснения, но его не последовало. Дима лишь протянул руку и легонько похлопал его по щеке, будто уговаривая не думать лишнего. – Ты всегда был моим, Сударь. Просто раньше этого не понимал. Однажды ночью он всё-таки вставил обратно сим-карту и включил телефон. Экран вспыхнул, заливая комнату голубоватым светом. Сообщений почти не было — только пара уведомлений от старых знакомых, на которые он так и не ответил. Руки дрожали, когда он нажал на контакт, чей номер знал наизусть, но давно не набирал. Это был номер их общего друга, который начал первый интересоваться про состояние Сударя. Но вскоре из-за этого был выгнан с команды. На экране светилось яркая надпись «Даник». Сигнал пошёл. Раз. Два. Три. И тишина. А потом — голос Димы, спокойный, но с оттенком ожидания: – Сударь, ты что делаешь? — с каким-то наигранным разочарованием произнес это Дима. Он понимал что когда-то Никита все таки решится на этот шаг, но не думал что так рано. Никита резко развернулся. Дима стоял в дверях, не отрывая от него взгляда скрестив руки на груди. Масленников свел брови к переносице и внимательно изучал мужчину напротив. Телефон медленно выскользнул из рук и с глухим стуком упал на пол. – Я просто..— Не успел договорить Никита как тут же его перебили. – Просто? Он сделал шаг ближе. – Ты ведь знаешь что я всегда все замечаю. Его голос был тихим, почти нежным. Но Никита понимал, что эта нежность — самое опасное, что могло быть. If you think I’m pretty You should see me in a crown Никита молчал. Он только наклонился и поднял телефон, протянув его Масленникову. – Забери его у меня, я больше не хочу тебя расстраивать— Сударь каялся и наклонил голову, не позволяя себе смотреть на Диму. А Дима улыбнулся и забрал телефон положив его к себе в карман джинс. Он указательным и большим пальцем поднял голову за подбородок Сударя, чтобы тот смотрел ему в глаза и произнес: — Мой мальчик, люблю тебя. С тех пор Никита больше не пытался. Да и не было смысла. Возможностей. И мотивации. Не потому, что боялся. А потому, что не знал, есть ли у него вообще выбор. Он стал тенью Димы, частью его мира, проектом, который тот вылепил сам. Он улыбался, когда надо. Говорил, что нужно. Делал, как сказано. I’m okay, I’m not your baby If you think I’m pretty Дима задушил жизнерадостного Никиту. Задушил его возможности. Уничтожил все. У Сударя больше ничего и никого нету. Только Дима. И когда Дима снова повторил«Ты только мой», он больше не вздрагивал. Просто кивал. Потому что знал — это правда.