Ттакджи на миллиард

Флуоресцентные лампы супермаркета безжалостно освещали уставшее лицо Ми ён, пока она методично расставляла банки с консервированными персиками.   — Эй, новенькая, шевели булками! — рявкнул менеджер, краснолицый мужчина с выпирающим животом, от которого пахло дешевым табаком и кислым потом. Его голос бил по ушам, словно молоток по наковальне. — У нас тут не дом престарелых! — Да, господин — пробормотала Ми ён, ускоряя темп. Спина ныла, ноги гудели, но она не позволяла себе расслабиться. Каждый заработанный вон приближал ее к заветной цели — вернуться в университет. Миллиард вон долга давил на нее непосильным грузом, но мечта об образовании давала силы двигаться дальше. Вечером, после изнурительной смены в супермаркете, Ми ён спешила в маленький ресторанчик, где ее ждала гора грязной посуды. — О, Ми Ён, ты уже здесь! — хозяйка, пожилая женщина с пронзительным взглядом, словно сверлящим дыру в ее душе, сунула ей в руки стопку тарелок, обжигающих пальцы жаром только что съеденной еды. — Давай побыстрее, у нас аншлаг! Запах жареного мяса и лука, густой и приторный, смешивался с едким, режущим глаза запахом моющего средства, вызывая тошноту, подступающую к горлу комком. Руки Ми Ён, и без того красные и отекшие, колючо реагировали на каждое касание, покрывались мелкими, кровоточащими трещинками, словно потрескавшаяся земля в засуху, но она упрямо продолжала тереть тарелки до скрипа, до блеска, пока пальцы не начинали неметь от холодной воды. Встретившись с Су Ён после работы, Ми Ён с трудом сдерживала слезы, которые предательски щипали глаза. Она опустилась на скамейку в парке, словно мешок с картошкой, плечи поникли, а взгляд уставился в потрескавшийся асфальт. — Я не знаю, сколько еще выдержу, — призналась она, ее голос дрожал. — Этот долг… он меня просто раздавит. Кажется, я тону и никак не могу выплыть. — Послушай, — Су Ён крепко сжала ее похолодевшую руку, — я знаю, это тяжело. Но ты сильная, Ми Ён, ты гораздо сильнее, чем думаешь. Ты все сможешь, вот увидишь. Ми Ён горько усмехнулась.  — Легко говорить, когда у тебя нет кредиторов, дышащих в спину. — Я не говорю, что знаю, каково это, — резко ответила Су Ён. — Но я вижу, как ты себя убиваешь! Две работы, постоянный недосып… Ты скоро просто сломаешься! Может, стоит… может, стоит подумать о других вариантах? Более быстрых? Ми Ён подняла на нее удивленный взгляд. — Что ты имеешь в виду? Су Ён отвела глаза, словно не решалась продолжить. — Ну… есть же… разные агентства. Подработки. Не самые приятные, конечно, но зато платят сразу и много. Лицо Ми Ён мгновенно помрачнело. — Ты предлагаешь… это? Я лучше умру, чем… — Да погоди ты! — Су Ён попыталась оправдаться. — Я просто… я просто переживаю за тебя! Я вижу, что тебе плохо, и я хочу помочь. Есть разные варианты, Ми Ён! Я не говорю, что ты должна сразу… знаешь, раздеваться перед камерой. Но есть и другие, более… приличные предложения. Хостес, например. Платят неплохо, и никаких… этих… — Нет, Су Ён, — твердо ответила Ми Ён, отдергивая руку. — Никаких "этих" и никаких "других". Я буду работать честно. Лучше медленно, но честно. — Ты упрямая, как осел! — вспылила Су Ён. — Тебе предлагают помощь, а ты нос воротишь! Я же вижу, что ты на грани! — И даже на грани я останусь собой, — отрезала Ми Ён.  Су Ён вздохнула и отвернулась. В повисшей тишине слышалось только шуршание листьев под порывами ветра. — Но я должна тебе вернуть… — начала Ми Ён, смягчившись. — Забудь об этом, — перебила ее Су Ён, стараясь, чтобы ее голос звучал как прежде. — Мы подруги, разве друзья не для того, чтобы помогать друг другу… и спорить до хрипоты? Ми Ён отнесла деньги, которые дала Су Ён, к кредитору. — Это все, что у меня есть сейчас, — прошептала она, протягивая конверт мужчине в костюме, сшитом явно на заказ, но почему-то выглядящем на нем мятым и неухоженным. Его лицо, словно вылепленное из воска, с глубокими складками возле рта и крошечными, запавшими глазками, напоминало маску. — Миллиард вон – это большая сумма, – процедил он, его голос был хриплым, будто он проглотил горсть битого стекла. Перебирая купюры своими толстыми, узловатыми пальцами с неряшливо обстриженными ногтями, под которыми виднелась грязь, он добавил: — Но, к сожалению, ее хватит лишь на то, чтобы отсрочить выплату основного долга на пару недель. Проценты, разумеется, капают, как кровь из раны. — Я понимаю, — прошептала Ми Ён, чувствуя, как от его пристального взгляда по спине пробегают мурашки. Две недели отсрочки были каплей в море, но она цеплялась за эту соломинку. — И еще кое-что, Ми Ён, – проскрипел он, наклоняясь ближе. От него пахло дешевым одеколоном и чем-то гнилостным, отчего ее замутило. – Если в следующий раз ты принесешь меньше... боюсь, тебе придется отдать что-то более ценное, чем деньги. Возможно, что-то, что нельзя купить. И поверь, я знаю, что у тебя есть, что предложить. Не разочаровывай меня. Ми ён поспешила уйти, чувствуя на себе его тяжелый взгляд. Две недели. У нее есть всего две недели, чтобы найти выход из этой ситуации. Но сдаваться она не собиралась. Она будет бороться за свою мечту, за свое будущее, до последнего вздоха. Кон Ю откинулся в своем кожаном кресле, покручивая в руках бокал с янтарной жидкостью. На его губах играла легкая, почти незаметная улыбка. Он наблюдал. Все это время он наблюдал за Ми ён, словно паук, плетущий свою паутину вокруг ничего не подозревающей мухи. Ее отчаянная борьба за существование, ее наивные мечты о возвращении в университет, ее унижения и поражения – все это доставляло ему извращенное удовольствие. Он предвкушал тот момент, когда она, сломленная и беззащитная, окажется в его руках. В его глазах, обычно излучающих харизму и обаяние, порой проскальзывал холодный, почти садистский блеск. — Она идеальна, — прошептал он, делая глоток виски, словно смакуя вкус чужой боли. — Чистый холст, на котором я напишу свою историю… кровью и слезами. На следующий день на стол Кон Ю с глухим стуком упала толстая папка. — Что это? — спросил он, не отрывая взгляда от экрана компьютера, где мелькали биржевые сводки. Его интересовали не деньги, а власть, возможность манипулировать и разрушать. — Досье на Ми Ён, господин, — ответил Чон Су, почти бесшумно появившись рядом. — Как вы и просили. Кон Ю взял папку, его пальцы скользнули по гладкой поверхности обложки, словно лаская жертву. Он открыл ее и начал жадно читать, впитывая каждую деталь биографии Ми Ён, как хищник, изучающий слабости своей добычи. Его взгляд задержался на разделе, посвященном ее незаконченному проекту для конкурса молодых дизайнеров "Эко-дом будущего". Детализированные чертежи, трехмерные модели, выполненные с невероятной точностью и креативностью, демонстрировали не только талант, но и глубокую, почти детскую веру в возможность изменить мир к лучшему. Кон Ю усмехнулся. — Эта чистота… — пробормотал он, перелистывая страницу к описанию её некогда подработки: создание иллюстраций для детских книг. — И эта наивная вера в добро... Идеальная мишень для моей игры. Я буду лепить из нее то, что захочу. Сломаю, а потом соберу заново. И она будет благодарна мне за это. Его взгляд остановился на фотографии Ми ён. На снимке она улыбалась, и эта улыбка, несмотря на все трудности, которые ей пришлось пережить, была удивительно искренней и светлой. Он отложил досье и откинулся на спинку кресла, погрузившись в размышления. В его голове уже начал формироваться план. План, который должен был не только решить его проблемы с Ведущим, но и удовлетворить его собственные, скрытые желания. Кон Ю снова взял папку с досье Ми ён и еще раз посмотрел на ее фотографию. В его глазах плясали огоньки азарта. Он знал, что эта игра будет опасной, но именно опасность и привлекала его больше всего. — Скоро ты будешь молить меня о милости, Ми ён, — прошептал он, его голос был мягким и вкрадчивым, словно шелест змеи, ползущей по песку. — И я буду наслаждаться каждым мгновением твоего падения. — Чон Су, — Кон Ю нажал кнопку на столе, — мне нужен полный контроль над ее жизнью. Долги, работа, связи – все должно быть под моим контролем. — Уже занимаюсь этим, господин, — раздался голос Чон Су из динамика. — Кредиторы получили необходимые инструкции. Мы также подготовили несколько вакансий, которые идеально подойдут для… подготовки Ми ён. — Отлично, — Кон Ю удовлетворенно кивнул. — И еще, найди мне информацию о ее подруге, Су ён. Нужно знать все ее слабые места. — Будет сделано, господин. Три дня пролетели для Ми ён в бешеном ритме работы. Она разрывалась между супермаркетом, рестораном и еще одной подработкой – раздачей листовок на улице. Каждый заработанный вон был для нее на вес золота, каждая минута отдыха – непозволительной роскошью. Но последние несколько дней принесли ей хрупкую надежду. Деньги, полученные от Су ён, позволили отсрочить выплату основного долга, и Ми ён с удвоенной энергией старалась заработать еще, чтобы хоть немного сократить эту пропасть.   Внезапный звонок с неизвестного номера разрезал тишину ее крошечной комнаты, словно удар хлыста. — Алло? — ответила Ми ён, вытирая руки о фартук. — Ми ён? — раздался грубый мужской голос. — Это Пак Чхоль, мы с тобой виделись пару дней назад. Сердце Ми ён екнуло. Она сразу узнала голос одного из кредиторов. — Да, господин Пак, — ответила она, чувствуя, как ее ладони становятся влажными от волнения. — Что-то случилось? — Случилось то, что ты должна нам деньги, — рявкнул Пак Чхоль. — И должна прямо сейчас. — Но… но я же… — Ми ён запнулась, не понимая, что происходит. — Я же принесла вам деньги всего несколько дней назад. Вы сами сказали, что этого хватит на пару недель… — Неважно, что я говорил, — перебил ее Пак Чхоль. — Долг есть долг. И ты должна его вернуть. Немедленно. — Но у меня нет таких денег! — воскликнула Ми ён, чувствуя, как паника начинает охватывать ее. — Я работаю на нескольких работах, я еле свожу концы с концами… — Меня не интересуют твои проблемы, — холодно ответил Пак Чхоль. — У тебя есть семь дней, чтобы найти деньги. Иначе… Он не договорил, но Ми ён и так поняла, что ее ждут серьезные неприятности. — Но… но откуда такая сумма? — пролепетала она, ее голос дрожал. — Я же отдала вам почти все, что у меня было… — Проценты, девочка, проценты, — усмехнулся Пак Чхоль. — Ты думала, мы работаем бесплатно? — Но это грабеж! — выкрикнула Ми ён, уже не сдерживая слез. — Называй это как хочешь, — равнодушно ответил Пак Чхоль. — Время пошло. Он повесил трубку, оставив Ми ён в состоянии полного шока. Она стояла посреди своей крошечной комнаты, сжимая в руке телефон, и не могла поверить в то, что только что произошло. Всего семь дней. Откуда ей взять такую сумму?   Мир вокруг нее рушился, мечты о возвращении в университет таяли, словно дым. Отчаяние, липкое и холодное, сжимало ее горло, не давая дышать. Она чувствовала себя загнанным зверем, пойманным в ловушку, из которой нет выхода. Звонок кредитора разорвал мир Ми ён на тысячи осколков. Она стояла посреди комнаты, сжимая телефон в дрожащей руке, словно утопающий – соломинку. Ужас, липкий и холодный, сковал ее тело, мысли метались в голове, как испуганные птицы. Ограбить банк? Продать почку? Сбежать из страны и скрываться до конца своих дней? Каждый вариант казался безумнее предыдущего, но безысходность толкала ее на край пропасти. — Су ён, — голос Ми ён дрожал настолько, что ей казалось, будто она вот-вот сломается. Она прижала телефон к уху, словно это могло как-то удержать ее от падения в бездну. — Они звонили… Кредиторы… Слова застревали в горле, слезы душили ее, мешая говорить. Она выпалила все разом, захлебываясь отчаянием, каждое слово – хриплый всхлип. Она рассказала о звонке Пака Чхоля, о его угрозах, о нереальной сумме долга, растущей как сорняк. Су ён слушала молча, и Ми ён чувствовала, как по телефону передается ее ужас. Она представила, как Су ён сейчас сидит в своей маленькой, но уютной квартирке, наверняка нервно грызет ногти, ее большие, добрые глаза наполнены тревогой. Знала ли Су ён, на что подписалась, когда дала ей эти деньги? — Это какой-то кошмар, — прошептала Су ён, когда Ми ён закончила свой сбивчивый рассказ. Голос её был тихим, словно она боялась, что их кто-то услышит. — Я не понимаю… Ты же отдала им деньги… Почти все, что у тебя было! — Они говорят, что это проценты… — Ми ён всхлипнула, глотая слезы, словно пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания. — Они сказали, что у меня есть всего неделя … Неделя, чтобы найти такую сумму… Господи, Су ён, что мне делать? Я даже не знаю, где взять такие деньги. Может, мне пойти работать на стройку? Или… или… я не знаю… Наступила долгая, мучительная пауза. Ми ён слышала только тихое дыхание Су ён в трубке. Она знала, что подруга пытается что-то придумать, но наверняка, как и она сама, чувствует себя загнанной в угол. — Ми ён, успокойся, — голос Су ён был полон сочувствия, но в нем сквозило отчаяние. — Мы что-нибудь придумаем… Должен же быть какой-то выход… Может, мне… может, я попрошу у своей тети? У нее вроде бы есть немного сбережений… Но она такая… прижимистая… И потом, это же все равно капля в море… Суён запнулась, и Миён поняла, что та уже мысленно перебирает все возможные варианты, так же безуспешно, как и она сама. Но выхода не было. У Су ён тоже не было таких денег, а занять у кого-то еще Ми ён не решалась. Она и так была по уши в долгах. И кроме Су ён у неё не было никого, к кому она могла обратиться. Надежда теплилась в ней до последнего. Ми ён обзвонила десятки агентств, предлагающих работу с высокой зарплатой. Она была готова на все: работать круглосуточно, выполнять самую тяжелую и грязную работу, лишь бы заработать нужную сумму. — Извините, нам нужны специалисты с высшим образованием, — слышала она в ответ снова и снова. — Без диплома мы не можем вас взять. Отказ следовал за отказом, и с каждым новым словом «нет» отчаяние все глубже затягивало Ми ён в свою пучину. Мир вокруг нее сужался, превращаясь в темный, безвыходный туннель. Мечта о возвращении в университет, которая так долго поддерживала ее, рассыпалась в прах. Оставалось только ждать. Ждать неминуемой расплаты, которую она не в силах была предотвратить. Она сидела на краю кровати, обхватив голову руками, и чувствовала, как слезы беззвучно текут по ее щекам. Время неумолимо двигалось вперед, отсчитывая последние дни перед катастрофой. Кон Ю наблюдал за метаниями Ми ён с каким-то странным, двойственным чувством. Его план работал как часы, девушка барахталась в расставленной им ловушке, все глубже погружаясь в пучину отчаяния. Он видел ее слезы, слышал ее отчаянные мольбы о работе, и в какой-то момент даже пожалел, что выбрал именно ее. В ней была какая-то хрупкая, наивная чистота, которая невольно вызывала в нем сочувствие. Он откинулся на спинку кресла, потирая виски. Да, он не хотел причинять ей настоящей боли, не хотел ломать ее жизнь. Но цель, которую он поставил перед собой, была слишком важна. Доказать Ведущему свое превосходство, показать, кто здесь настоящий хозяин – это стало для него идеей фикс. И Ми ён, к сожалению, оказалась пешкой в этой жестокой игре. — Она сильная, — прошептал Кон Ю, глядя на экран монитора, где мелькали кадры с камер наблюдения, установленных возле квартиры Ми ён. — Она справится. Он пытался убедить себя в этом, но где-то глубоко внутри зарождался червь сомнения. Ему не нравилось это чувство, эта смесь жалости и холодного расчета. Он привык контролировать все и всех вокруг, а сейчас чувствовал, что ситуация выходит из-под его контроля. Не сама ситуация, конечно, а его эмоциональное состояние. — Господин, — раздался голос Чон Су из динамика, — все идет по плану. Ми ён на грани срыва. — Хорошо, — Кон Ю кивнул, пытаясь отогнать непрошенные мысли. — Продолжай наблюдение. И сообщи мне, как только она будет готова принять мое предложение. Он отключил связь и снова посмотрел на экран. Ми ён сидела на полу, обхватив колени руками, и ее плечи сотрясались от рыданий. Кон Ю отвернулся, не в силах больше смотреть на ее страдания. Он знал, что поступает жестоко, но не мог остановиться. Слишком многое было поставлено на карту. Его репутация, его власть, его будущее – все зависело от исхода этой игры. И он должен был выиграть, любой ценой. Даже ценой сломанной жизни Ми ён. — Прости меня, — прошептал он, закрывая глаза. — Но я не могу позволить себе проиграть. В этой борьбе за власть и признание он потерял что-то важное. Что-то человеческое. И, возможно, эту потерю он уже не сможет восполнить. Она брела по улице, не видя ничего вокруг, слезы застилали глаза. Она хотела просто исчезнуть, раствориться в воздухе, чтобы больше не чувствовать этой боли, этого отчаяния. Опустить руки, пустить все на самотек, будь что будет – эта мысль пульсировала в ее голове, словно набат. Ми ён остановилась у моста, глядя на темную воду реки. Внизу мерцали огни ночного города, отражаясь в воде, словно осколки разбитой мечты. Она сделала шаг вперед, потом еще один. Казалось, что еще немного, и она сможет освободиться от этого кошмара, от этого бесконечного круговорота долгов, унижений и безысходности. Но где-то в глубине ее сознания, словно слабый огонек в кромешной тьме, теплился здравый смысл. Тихий шепот, еле слышный, но настойчивый: «Борись… Борись, Ми ён… Ради себя…» Этот шепот, словно тонкая нить, удерживал ее от последнего, рокового шага. Она вспомнила свою мечту, ту, ради которой она так отчаянно боролась все это время: вернуться в университет, получить образование, стать тем, кем она всегда хотела быть. — Нет, — прошептала она, ее голос дрожал. — Я не могу сдаться. Я должна бороться.   Она сделала шаг назад, отступая от края пропасти. Слезы все еще текли по ее щекам, но теперь в них, помимо отчаяния, появилось что-то еще. Что-то похожее на решимость. Ми ён вытерла слезы рукавом и глубоко вздохнула. Она не знала, что делать дальше, не видела выхода из этой ситуации, но теперь она знала точно: она не сдастся. Она будет бороться до конца, даже если этот конец будет означать полное поражение.   Кон Ю застыл перед монитором, наблюдая, как Ми Ён стоит на краю моста, ее хрупкая фигурка, словно птица с подбитым крылом, балансирует на грани пропасти. Он вдруг почувствовал ледяную хватку страха, сжимающую его внутренности. Сердце его бешено заколотилось, словно пойманная в клетку птица, бьющаясь о прутья. В горле пересохло, словно он проглотил горсть песка. Он не мог поверить своим глазам. Неужели его план, так тщательно продуманный, так безупречно исполненный, вот-вот рухнет из-за… из-за какой-то девчонки? Его обычно безупречный костюм вдруг показался ему тесным и неудобным, словно смирительная рубашка. Он попытался убедить себя, что его волнение вызвано исключительно возможным провалом. Что его цель – доказать Ведущему свое превосходство – гораздо важнее, чем жизнь какой-то Ми Ён. Весь его план был построен на искусной манипуляции. Он должен был довести Ми Ён до отчаяния, сломить ее волю и предложить ей "спасение" – в виде полного подчинения ему.Если бы он провалился, Ведущий унизил бы, превратив в пешку в своей собственной игре. Он ведь видел ее как цифру, как инструмент. Разве можно переживать за инструмент? Но где-то глубоко внутри, под слоем холодного расчета и цинизма, зашевелилось что-то другое. Он вспомнил ее фотографию в досье - искренняя улыбка, несмотря ни на что. Ему вдруг захотелось узнать, что заставляет ее так улыбаться. Неужели это возможно сломать? Неужели он сможет ее сломать? Эта мысль одновременно пугала и возбуждала его. Сочувствие? Страх? Нет. Не сочувствие. Любопытство? Да. Интерес к эксперименту? Возможно. Но… было что-то еще, неуловимое и странное, что он не мог понять и поэтому презирал. — Черт возьми! — выругался Кон Ю, ударив кулаком по столу. Удар отдавался болью в костяшках пальцев, но он почти не почувствовал ее. Вся его концентрация была направлена на экран. — Что она творит?! Он схватил телефон и набрал номер Чон Су. Рука его слегка дрожала, выдавая его внутреннее напряжение. — Что происходит? — рявкнул он в трубку. — Почему она на мосту?! — Я… я не знаю, господин, — пролепетал Чон Су, явно испугавшись гнева начальника. — Я просто… выполнил ваши указания… — Идиот! — крикнул Кон Ю. Кровь прилила к его лицу, делая его щеки неестественно красными. Он отключил связь, не слушая оправданий Чон Су. Нужно было действовать, и действовать быстро. Если Ми Ён действительно решится на отчаянный шаг, его план рухнет, как карточный домик. Кон Ю набрал другой номер. — Приготовь машину, — коротко приказал он. Голос его был холодным и жестким, словно лезвие ножа. Он должен был остановить ее, должен был предложить ей свою помощь. Не из сострадания, конечно. Из чистого прагматизма. Он не мог позволить ей разрушить все, что он тщательно строил. — Она не должна умереть, — пробормотал он, скорее самому себе, чем кому-то еще. Капли пота выступили у него на лбу, и он небрежно смахнул их тыльной стороной ладони. — По крайней мере, не сейчас. Он должен был предложить ей сделку, от которой она не сможет отказаться. Сделку, которая спасет ее от кредиторов и даст ей шанс начать новую жизнь. Но эта сделка будет иметь свою цену. Цену, которую Ми Ён придется заплатить сполна. Кон Ю посмотрел на экран монитора. Его зрачки сузились, взгляд стал острым и хищным. Ми Ён уже уходила с моста, ее походка была неуверенной, словно она все еще не до конца осознала, что только что произошло. — Скоро мы встретимся, Ми Ён, — прошептал он, его губы изогнулись в едва заметной улыбке. Улыбка не тронула его глаз, делая ее холодной и пугающей, словно маска. — И ты примешь мое предложение. У тебя просто не будет другого выхода. Сумерки сгущались над городом, окутывая улицы мягкой синевой. Ми ён брела по тротуару, погруженная в свои мысли, не замечая ничего вокруг. Она не знала, куда идет, что будет делать дальше. Просто шла, куда глаза глядят, надеясь, что хоть где-то найдет утешение. Внезапно фары выхватили Ми Ён из темноты, словно ослепляя добычу. Чёрный седан, казалось, возник из ниоткуда, затормозив в метре от неё с тихим, угрожающим шипением. Дверь открылась, и из салона вышел тот самый мужчина. Её сердце забилось как пойманная птица. Эта встреча не могла быть случайностью. Что ему нужно? Интуиция кричала об опасности, словно сирена. — Господин… — Ми ён неуверенно начала, вытирая слезы рукавом. — Что вы… что вы здесь делаете? В голове роились подозрения, но от усталости и пережитого стресса не было сил анализировать ситуацию. —Ми Ён, какая неожиданная встреча, - Кон Ю говорил мягко, бархатисто, но в этом голосе слышалась сталь. – Я не мог не заметить такую прекрасную девушку, гуляющую в одиночестве в столь поздний час. Всё в порядке? Ми ён смотрела на него с недоверием. Его объяснение звучало неубедительно, слишком надуманно. Интуиция подсказывала ей, что здесь что-то не так. — Правда? — спросила она, ее голос был холоден. — Просто не могли не заметить? Кон Ю усмехнулся, и эта усмешка не предвещала ничего хорошего  — Наша жизнь полна сюрпризов, Ми Ён. А я - человек, который любит сюрпризы. Ми ён ничего не ответила, но ее взгляд говорил сам за себя. Она явно не верила ни единому его слову. — Мне пора, — резко сказала она, отворачиваясь. — Спасибо за… заботу. Кон Ю понимал, что теряет ее. Он должен был что-то сделать, чтобы расположить ее к себе, втереться в доверие. — Ми ён, подождите, — сказал он, делая шаг к ней. — Я действительно хочу помочь. — Чем вы можете мне помочь? — спросила Ми ён, не поворачиваясь. В ее голосе слышалась явная неприязнь. — У меня есть предложение, — начал Кон Ю, стараясь говорить как можно более убедительно. — Предложение, которое решит все ваши проблемы. Ми ён медленно повернулась к нему. На ее лице отражалась смесь недоверия и отчаяния. Она была готова ухватиться за любую соломинку, но интуиция кричала ей об опасности. — Какое предложение? — спросила она, ее голос был насторожен. Кон Ю улыбнулся. Он знал, что она на крючке. — Давайте пройдемся, — предложил он. — Я все вам расскажу. Несмотря на внутренний протест, Ми ён согласилась. Ноги словно налились свинцом, но любопытство и отчаянная надежда на хоть какое-то решение ее проблем пересилили желание бежать без оглядки. Кон Ю шел рядом, держа руки в карманах дорогого пальто. Его улыбка не достигала глаз, оставаясь лишь изгибом тонких губ. Ми ён кожей ощущала исходящую от него холодную ауру власти и контроля, и это чувство ее пугало. Они шли молча, городские шумы казались приглушенными, словно весь мир замер в ожидании. Ми ён несколько раз пыталась заговорить, спросить о предложении, но каждый раз ее останавливал пронзительный взгляд Кон Ю. Наконец, они дошли до небольшого, уютного кафе, скрытого от шума улиц в тихом переулке. Кон Ю жестом пригласил Ми ён войти. Внутри было тепло и пахло свежесваренным кофе. Они сели за столик у окна, откуда открывался вид на ночной город. — Итак, — начала Ми ён, не терпеливо постукивая пальцами по столу. — Какое предложение вы хотели мне сделать? Кон Ю откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Его взгляд стал серьезным, изучающим, как будто он оценивал ее, словно произведение искусства перед покупкой. Он слегка склонил голову, словно прислушиваясь к чему-то, что слышал только он. — Я знаю о ваших маааленьких проблемках, Ми ён, — сказал он, и его голос, ровный и слегка насмехающийся, был наполнен скрытой силой. Он постукивал пальцем по подбородку, словно пытаясь вспомнить что-то важное. — Я знаю о ваших долгах, о вашем желании вернуться в университет. Знаю как вы сами загнали себя в ловушку и знаю, что именно я могу вам помочь выбраться из неё. Ми ён смотрела на него, затаив дыхание. Как он может насмехаться над ней? В первую их встречу он унизил ее, дал денег будто тому это ничего не стоит и теперь даже когда предлагает  помощь считает ее посмешищем, будто она сама не может справиться. Это породило в ней какую то неестественную волну гнева на него. — Как? Снова будете бить и платить за это деньги?— спросила она слегка осмелев. Кон Ю приподнял бровь, словно удивленный её словами. Он достал из кармана элегантную зажигалку и, не спеша, начал её вертеть в руках, наблюдая за бликами света на её поверхности. — Ах, Ми ён, какая бурная фантазия, — усмехнулся Кон Ю. — Я полагаю, у вас есть веские причины так думать? Ми ён напряглась. Он перевернул ситуацию, заставив её оправдываться. — Я погашу все ваши долги, — продолжил Кон Ю, не обращая внимания на колкость, — И обеспечу вам возможность продолжить обучение. Но… — он сделал паузу, его взгляд стал пронзительным. — За это вы должны будете мне оказать… небольшую услугу. Сердце Ми ён екнуло. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок. Что-то в словах Кон Ю ее насторожило. — Учтите эскорт я отмела ещё давно — ответила она, ее голос стал ледяным.  Кон Ю улыбнулся, и эта улыбка показалась Ми ён хищной. — Что за мысли у вас, Ми ён? Вы должны будете всего лишь поработать на меня, — сказал он. — Выполнить одно… деликатное поручение. — Поручение? — спросила она, стараясь удержать голос ровным. — Какое? Что вам от меня нужно? — Терпение, Ми ён, терпение, — ответил Кон Ю. — Всему своё время. Прежде чем я раскрою карты, расскажите мне о своих планах на будущее. О чём вы мечтаете? Что готовы отдать за свою мечту? Ми ён молчала, пытаясь осмыслить услышанное. Предложение Кон Ю казалось ей сделкой с дьяволом. С одной стороны, он предлагал ей выход из безысходной ситуации, шанс на новую жизнь. С другой — она не знала, чего он потребует взамен. И это ее пугало. — Я лучше сдохну, чем приму помощь от вас, — твёрдо ответила она, — Прошу простить, мне нужно идти. Ми ён резко встала, опрокинув стул. Внутри все кипело от негодования. Как он смеет, этот… этот человек, предлагать ей такую «помощь» после всего, что она пережила? Кон Ю тоже поднялся, его улыбка исчезла, сменившись холодным, непроницаемым выражением. В его глазах мелькнуло что-то похожее на гнев, но он быстро взял себя в руки. — Ми ён, не будьте глупой, — сказал он спокойно, но в его голосе появились стальные нотки. — Вы сами себя загоняете в тупик. Я предлагаю вам реальное решение ваших проблем. Ми ён, не обращая внимания на слова Кон Ю, развернулась и быстрым шагом направилась прочь из кафе. Ей не нужно было время на раздумья. Ответ был однозначным – нет. Лучше уж умереть с голоду, чем стать марионеткой в его руках. Она шла, почти бежала, по темным улицам, игнорируя окрики Кон Ю, который пытался ее остановить. Его голос казался ей змеиным шипением, от которого хотелось закрыть уши и бежать еще быстрее. С каждым шагом гнев и отвращение к этому человеку росли в ее душе, подпитывая решимость бороться, несмотря ни на что.   Наблюдая, как Ми ён, игнорируя его окрики, практически бежит по улице, Кон Ю невольно усмехнулся. Ее поведение показалось ему одновременно детским и… интригующим. Словно он наблюдал за диковинным зверьком в зоопарке, который, испугавшись, прячется в свою нору. В нем проснулся азарт охотника, желание приручить эту непокорную добычу. Он еще пару раз окликнул ее, но, видя тщетность своих попыток, махнул рукой. Пусть бежит. Куда ей деваться? Он знал, что она вернется. Рано или поздно она поймет, что у нее нет другого выхода.   Кон Ю сел в машину и откинулся на спинку сиденья. Ее реакция не расстроила его, скорее, наоборот, раззадорила. Он привык, что люди подчиняются ему беспрекословно, а Ми ён посмела ему отказать. Это было… необычно. "Ну что ж, Ми ён," — подумал он, глядя на удаляющуюся фигурку девушки. — "Дам тебе пару дней на размышление. Ты еще приползешь ко мне на коленях, умоляя о помощи."   В его глазах мелькнул холодный блеск. Он не привык проигрывать. И он не собирался уступать эту странную, но уже заинтересовавшую его девушку. Он получит то, что хочет. Рано или поздно.