Кисть и перо.

      Рабочая смена проходила, как обычно, спокойно. Амаи читала очередную книгу, которую вернули обратно в библиотеку, не торопясь ставить её на полку. Но её расслабленная поза в офисном кресле за пару секунд стала максимально собранной, когда в коридоре послышались шаги. Перед девушкой возникла фигура утренней незнакомки. Две пары зелёных глаз уставились друг на друга крайне удивлённо, и их обладательницы некоторое время не могли выдавить из себя ни слова. —Неожиданная встреча, ха-ха... – первой подала голос нэко. —И правда. – согласилась Амаи. —Эм... Амаи... Озусогава-сан, – прочитав имя и фамилию на бейдже, неуверенно проговорила девушка. – я могу завести карту читателя? —Да... Конечно. – растерянно ответила та и вывела монитор, стоящий перед ней на столе, из спящего режима. – Мне нужны Ваши имя, фамилия, адрес и телефон.       Библиотекарша открыла программу, в которой вёлся учёт книг и читателей, готовая добавить новую карту читателя. —Ивико Циин... – отозвалась посетительница и продиктовала адрес и номер. —Готово. Какую книгу Вы бы хотели взять, Циин-сан? —Можно просто Иви-чан! – торопливо произнесла та. – Я... Удивлю Вас, наверное, но Гарри Поттера. Застала его выход, но всё это время игнорировала... А теперь, вот, интересно стало.       Амаи по-доброму хмыкнула и принесла девушке первую книгу «о мальчике, который выжил». Номер книги вбили в карточку. —Срок – две недели. Чтобы продлить, достаточно позвонить по телефону. —Спасибо.       Ивико убрала книгу в почтальонку. —Простите ещё раз за утренний инцидент... Я, наверное, выглядела очень странно. —Не буду врать, немного странно, но... – любопытство взяло верх. – Можете сказать, почему Вы так пристально смотрели на скамью? —Оу... Ну, это прозвучит ещё более странно, но я... Стала человеком... Лёжа под ней.       Озусогава удивлённо моргнула. —О боги... – Циин, наблюдая реакцию девушки, неловко захихикала. – Давайте, я расскажу всё по порядку? ***       Мэй Циин была жительницей провинциального японского городка; всю жизнь девушка была очень увлечена историей, но профессиональным историком никогда не была. К закату своей жизни она стала известным в Японии художником – писала картины, вдохновляясь историями и мифами из прошлого...       К сожалению, Мэй всю жизнь была очень одинокой: отношения с родителями оборвались очень рано, друзей у неё не было, любовь так и не нашлась. В пожилом возрасте она стала ощущать это острее всего. Между тем, двадцатый век постепенно приближался к своему исходу, мир менялся с бешеной скоростью, а у Мэй-Мэй не было никого, кто помог бы ей адаптироваться к такому быстрому развитию общества и техники: ей приходилось справляться самой и продолжать свою деятельность.       Выход нашёлся: Циин серьёзно и ответственно решила завести котёнка и отдавать часть своих сил на заботу о нём, чтобы хотя бы так заполнить пустоту в своём сердце.       Её взяли из приюта. Её назвали Ивико [イビコ]. Это был золотистый котёнок с большими зелёными глазами и мягкой пушистой шёрсткой. На её шею повесили ошейник с кулоном в виде звёздочки, на обратной стороне которого было имя кошки и приписка: «В случае обнаружения звонить Циин Мэй по номеру...»       Мэй очень сильно полюбила это маленькое чудо и посвящала ей всё своё свободное время. Ивико была счастлива. Правда, малышка долго привыкала к тому, что иногда хозяйка могла подолгу не уделять ей внимание (во время работы), когда накладывала какие-то странные слои отвратительно пахнущего масла на белые прямоугольники... Но даже тогда, когда Иви шалила и скидывала тюбики с краской и прочие принадлежности для рисования с какой-либо поверхности, Циин её не ругала. А ближе к пяти годам кошечка уже и вовсе полностью ко всему привыкла и смотрела за странным процессом с любопытством.       Но счастье Ивико вместе с хозяйкой не могло длиться вечно. Однажды на прогулке Мэй стало плохо: она упала в обморок. Кошечка пыталась самостоятельно привести хозяйку в чувства, но тщетно. Вскоре вокруг скопилась толпа людей, и Иви очень сильно перепугалась, потерялась в суматохе и отбежала подальше... Вскоре приехала очень страшно шумящая машина, а затем пронеслась мимо. Люди разошлись, а хозяйки на прежнем месте уже не было... Жалобное мяуканье слышалось на той улице вплоть до глубокой ночи: кошечка ходила туда-сюда и искала любимую Мэй-Мэй. Безуспешно...       С того дня Ивико начала повсеместно сталкиваться с трудностями, ощущая на себе все тяготы бродячей жизни. Раньше она никогда их не знала, ведь мама кошка родила её и братьев с сёстрами уже в приюте. Стерилизованная, она успешно избегала нежелательного внимания со стороны котов. Но холод и голод сильно подкосили здоровье кошечки, которой перевалило за десять лет... Охотница из неё была никудышная: птиц она сама боялась, а мыши были для неё слишком быстрыми. Порой её кормили люди, но, как только человек касался, даже случайно, её ошейника, сразу же убегала. Ошейник с кулоном – это всё, что осталось у неё от хозяйки, и кошка свято его хранила.       Ивико кое-как протянула полтора года. Почти настал её двенадцатый день рождения, но изнеможение было сильнее её. Был август. Лето было аномально жаркое. Солнце палило беспощадно. Кошечка едва добралась до ближайшей скамейки, но не смогла запрыгнуть на неё. Она упала под скамью и медленно закрыла свои изумрудные глазки. «Хозяйка... Может, я увижу тебя, когда открою глаза..?» —Девушка..? Девушка, у Вас всё хорошо?       Иви приоткрыла глаза и увидела перед собой незнакомого парня, не понимая, что тот от неё хочет. —Фух, живая... Что Вы здесь делаете? —Я..?       Ивико удивлённо моргнула. Кто это озвучил её кошачьи мысли? Приподнявшись, она ударилась головой о скамейку и вскрикнула, а после откатилась вбок. Осмотревшись, она вскрикнула снова: её тело стало человеческим и было обёрнуто в плотную, но нежную белую ткань, мягкие лапки превратились в ладони. Кошкодевушка тут же рванула куда-то на четвереньках от испуга, но бег давался ей очень тяжело. Она запнулась обо что-то и скатилась с небольшого склона, снова испуганно крича. Инерция донесла её до берега паркового озерца, где она еле-еле приподнялась и робко взглянула на своё отражение в воде: оттуда на неё глядела молодая девушка с опущенными кошачьими ушами и мокрым носиком, в волосах которой запутались всяческие листья и веточки. —Это... Я?       Отражение и голос казались очень чуждыми... Но теперь это была она.       Девушка посидела на берегу немного, а после спряталась в каких-то «кушерях». Она не знала, что теперь ей делать... —Эй, малышка нэко.       Внезапный голос за спиной снова напугал Иви, и она бросилась в сторону, оборачиваясь. Перед ней стояла рыжая девушка кицунэ с двумя хвостами. —Ага. Значит, это ты бегала по парку с истошными криками и пугала прохожих.       Кицунэ вздохнула и за шкирку подняла Ивико на ноги. Её коленки, дрожа, подкосились. —К-кто ты..? —Меня зовут Таката. И я работаю в фонде помощи юным ёкаям. Таким, как ты. —Я... Ёкай? —Ну не я же! Кхм... То есть, не я же юная ёкай из разряда нэко. —Но я же ещё вчера была кошкой...       Таката вздохнула. —Полагаю, что ты бакэнэко. Ты родилась с предрасположенностью стать ёкаем, кисунь, и спустя двенадцать человеческих лет удостоилась благословения.       На лице Иви отобразился ужас, и кицунэ тяжело вздохнула. Бакэнэко бесцеремонно закинули на плечо под её визги и понесли в штаб фонда. Таката повидала уже слишком много таких юнцов, чтобы продолжать с ними церемониться.       В фонде с девушкой побеседовала местная психологиня, которая являлась тенгу. Иви выкупали и одели. Она долго не хотела отдавать свой ошейник, пока ей не предложили надеть чокер, а кулон повесить на верёвочку и носить как украшение.       Таката стала наставницей Ивико в познании человеческой жизни от базовых навыков до цивилизации. Правда, их прогулки ещё долгое время выглядели, как выгул. Особенно учитывая то, как часто Иви вылизывалась из-за жары, не спадавшей в том году до середины сентября.       Одним таким жарким днём во время прогулки ёкаи прошли мимо творческого магазина, и Ивико зависла: она остановилась и прислонилась к стеклу витрины. —Так вот как на самом деле выглядят эти тюбики со странным маслом... Такие яркие и разноцветные.       Бакэнэко только привыкала к тому, что стала различать цвета в разы лучше, хоть и не утратила ночное зрение. —О, это? Это масляные краски. Ими люди пишут картины. —Мэй-Мэй тоже... Писала картины. Интересно, насколько яркими они были... Таката, а я могу научиться этому?       Горящие изумрудные глаза уставились на кицунэ. —Но ты ещё даже письму не обучилась, а работать с маслом дорого и сложно. —А если я буду стараться, то ты позволишь купить немного масла?       Её глаза расширились максимально. —Тц... Сначала покажи мне результат. —Обязательно!       Тёплые воспоминания о том, как Циин писала картины, пробудили в Ивико тягу к краскам... Тягу узнать, каково это. Возможно, так она чуть лучше поймёт свою хозяйку?       2025 год. Ивико на этом свете живёт вот уже тридцать семь лет... Она всё ещё юна сознанием и, как ёкай, выглядит, словно молодая девушка. Она научилась обращаться обратно в кошку и полностью перевоплощаться в человека без животных черт, но чаще всего пребывает в промежуточном состоянии. Она смогла обучиться человеческой жизни и устроилась на работу, а в свободное время отдавалась творчеству. Она писала не только маслом: пробовала различные материалы и техники и старалась совершенствоваться. Все свободные заработанные деньги уходили на творчество. Во время процесса Иви всегда уносилась далеко в прошлое, вспоминая тёплые вечера с хозяйкой... Теперь она действительно могла её понять и полюбила ещё больше, ведь дело Мэй перешло к малышке Ивико и стало её новым смыслом жизни. ***       То были дела давно минувших дней, и по Циин было видно, что вспоминала она это уже просто как часть своей истории, не выделяя какие-то фрагменты определёнными эмоциями. Лишь о хозяйке она говорила с особенной теплотой... Зато эмоции по ходу повествования появлялись на лице Амаи: то она хмыкала, то хихикала, охала и ужасалась, а потом хихикала снова. —Как-то так. По мне не видно, но в августе мне будет уже тридцать восемь. —Вау... Я, конечно, знала, что у ёкаев часто очень насыщенные судьбы, но и не подозревала, что настолько.       Ивико лишь по-доброму рассмеялась. —Говорите, Вы художница, Иви-чан? —Да, я пошла по стопам мамы. Но это не работа, а призвание. А вот работаю я с Мио-сан в том самом фонде, я её помощница. Но иногда ещё и занимаюсь менторством, как Таката-сан. —Вот как...       В этот момент пришёл ещё один посетитель, и Амаи подскочила, возвращаясь на рабочее место. Пока парню выдавали книгу, Иви наблюдала за своей новой знакомой, так как чувствовала, что их разговор ещё не окончен. И действительно: когда посетитель получил книгу, Озусогава подозвала Циин. —Иви-чан, эм... Сколько времени Вы планируете уделять чтению? Профессиональный интерес.       Иви вновь подошла к столу. —Думаю, что буду читать в перерывах между работой... И хотя бы пару часов после. Мне сейчас не помешало бы немного отдохнуть от картин. Да и я всё равно собиралась приступить к новому направлению, нужно набраться сил перед этим. —Вы упоминали, что постоянно пробуете новые техники и направления... Что на этот раз выберете? —Оу, знаете, я раньше в основном рисовала пейзажи или какие-нибудь предметы, не всегда на натюрмортах даже, архитектуру пыталась, но людей – крайне редко. Хочу заняться портретами. —Удачи... Мне всегда казалось, что рисовать людей – сложнее всего. —Соглашусь... Анатомия людей и в целом живых существ поразительна и поразительно сложна.       Циин вздохнула. —Ладно, мне уже пора... Я обязательно вернусь за следующей частью! Надеюсь, что в Вашу смену, Озусогава-сан. —Можно тоже просто Амаи-чан. —Ой, хорошо. До свидания, Амаи-чан. —До свидания.       И какой бы чуднóй эта встреча ни была, Амаи осталась после неё в непонятно приподнятом настроении. Даже где-то на подкорке сознания промелькнула мысль, что Озусогава надеется на то, что они увидятся вновь. История этой девушки-нэко её увлекла, притом настолько, что она и забыла о другой невероятной истории, что преследовала её который год. Правда, ненадолго... Но и на неё девушка теперь взглянула иначе: стоило начать воспринимать её не как давящие текущие события, а как опыт прошлого, который просто всплывает в памяти... Возможно, тогда и работа над книгой пойдёт легче? Любопытно.