Kitty.

— Этот ничего, — Эрен стучит пальцем по прутьям клетки, но омега, находящийся там, уже заметил его. Он улыбается плотоядно и почти дико, и Эрен притворяется, что заинтересован. Он стучит еще раз, и омега перебирается на четвереньки из полулежащего положения и подбирается ближе. Пол здесь такой грязный, что похож на землю, смешанную с навозом, и Эрен пытается не скривиться от того, как влажно хлюпает грязь под руками омеги. — Покрутись, — он указывает омеге пальцем, и голубоглазый мальчишка медленно поворачивается, а затем встает. Его колени и ладони грязные, но Эрен чувствует его запах сладкой клубничной газировки, и тот притупляет омерзение. Эрену нравятся такие места. Здесь омеги не знают себе цену и продаются за бесценок. А еще здесь их можно взять в аренду, и Эрену нужно именно это. Нарушать законы природы и не сцепляться с первой попавшейся омегой становится все сложнее, и ему приходится посещать вот такие незаконные торги, чтобы утихомирить это чертово неистовое желание.  — Сколько за него? — Эрен знает, что нужно торговаться. Нужно притвориться, что интересуешься одним товаром, чтобы нужный продали подешевле. Он становится лучше в этой игре с каждым разом, как оказывается на торгах. Ему нравится заставлять лицитаторов нервничать. Нравится, когда они притворяются, что не могут скинуть ни цента, а потом предлагают цену в два раза меньше названной. — Ох, мистер Йегер, вы далеко замахнулись, — мужчина с блестящей лысиной притворно потирает подбородок, и Эрен едва сдерживается, чтобы не закатить глаза. Вот за это? Светлые кудряшки и клубничный запах? Как же заезженно. — И все-таки? — Эрен склоняет голову, притворяясь слишком увлеченным омегой, что наклоняется, стоя к нему спиной и позволяя разглядывать, как смазка стекает по бедрам вниз.  — Семь тысяч, — мужчина произносит это, и Эрен хмурится, вздыхая. Ему стоит пойти в театр, он бы отлично справился с любой ролью, раз ему так легко удается убедить этих идиотов. — Да, вы правы, это слишком много, — Эрен поджимает губы и кивает, все не отрывая взгляда от омеги так, будто ему правда жаль прощаться.  Свет здесь тусклый, и Эрен движется дальше, ведомый запахами. Сладкие, сладкие, сладкие, сладкие.  Слишком быстро становится душно, и он касается ворота футболки, оттягивая его. Где-то с низкого потолка капает вода, и Эрен морщится на звук. Слишком много омег вызывают реакцию, и Эрену нужно собраться с мыслями, чтобы контролировать себя. Он двигается дальше, останавливаясь через пару клеток от светловолосого омеги, который был его алиби на сегодня, и нехотя спрашивает стоимость. Парень за решеткой высокий, и на его ягодицах родинки похожи на россыпь звезд.  Порыв ветра с улицы застает его врасплох. Здесь где-то открыто окно, чтобы альфы не сходили с ума еще в первом ряду, но Эрен отлично держал себя в руках. До этой секунды. Пока весенний еще холодный ветер не принес этот запах. Что это? Розы? Свежескошенная трава?  Ему нужно остановиться вдыхать так отчаянно, пытаясь надышаться. Нужно остановить глоток желанного запаха прямо сейчас, чтобы не позволить этим ублюдкам обобрать себя до нитки, как гребаного новичка в этом деле. Эрен может контролировать себя. — …но для вас мы можем сделать скидку, и выйдет… семь с лишним, — мужчина мямлит стоимость, и Эрен едва сдерживает рычание, чувствуя кислый запах лжи от этой пустой и никчемной беты.  — Вы знаете, — Эрен сжимает перила клетки, чувствуя, как омега успел подобраться совсем близко и касается языком его костяшек. — Мне это не по карману.  — Мистер Йегер, будет славно, если вы назовете мне сумму, которую… — Будет славно, если вы назовете мне сумму, не равную годовому заработку каждого из вас, — Эрен рычит это, уходя дальше будто в гневе, пока легкие жадно впитывают крохи свежего и такого манящего запаха. Где же ты? Здесь засахаренный мед, а тут взбитые сливки. Кокос и лилии. Удушающие орхидеи и цитрусы.  Эрен спрашивает цену еще парочки, даже не останавливаясь у них, и вся его схема трещит по швам, рвется и рушится, когда Эрен добирается до него. Внутри все переворачивается, и Эрен вглядывается в темноту совсем нечеловеческим взглядом, пытаясь найти омегу.  Он видит силуэт. Отвернутый спиной к нему и обнимающий себя тонкими руками. Видит тонкие белые пальцы, что будто держат ребра вместе, и свет луны из открытого окна слепит Эрена, и он рычит, щурясь. Омега испуганно оборачивается, и Эрен видит его лицо, и кровь замирает в груди, заставляя все органы перевернуться. А затем жарким потоком окатывает лицо, грудь и шею, заставляя всю альфа-сущность молить о том, чтобы ее выпустили на волю.  И Эрен видит хвост. Черный и пушистый, он обвивает стройную ногу омеги, и Эрен мгновенно возвращается взглядом к его лицу, пытаясь понять, что это такое. Он видит движение, а затем образ выстраивается воедино, когда очертания кошачьих ушей становятся очевидными. — Это что такое? — Эрен склоняет голову ближе, чувствуя этот запах свежих срезанных роз и руки буквально пригорают к перилам.  Только бы сдержаться. Только бы не выломать их и не забрать омегу себе. Только бы справиться с этой безумной тягой и желанием пометить, что горячей слюной заполняет рот. — Неко, завезли из Японии. Думали, будет ходовой товар, сами понимаете, — лициратор мерзко усмехается, и Эрен хмурится. Уши на голове омеги двигаются, и он отводит их назад, видимо, напуганный ситуацией, и Эрен так сильно хочет его защитить, закрыть собой, что сжимает зубы. Нужно сдержаться. Не показывать интерес. Иначе эта омега никогда ему не достанется. — И часто берут такое? — Эрен старается звучать тише. Старается как может, потому что чем громче будет его голос, тем больше в нем различат эмоций.  — Не особо. Считают его диковинкой и берут только вместе с кем-то для вечеринок, чтобы удивлять гостей, — мужчина откашливается, и Эрен пытается отвести взгляд от омеги. Нужно это сделать. Нужно справиться с желанием. — И все-таки… Говоря о том блондине, — Эрен мямлит. Не может говорить четче, потому что колени слабеют от того, как хочется попросить омегу обернуться. Подойти ближе. Как хочется протянуть руку и ждать сколько понадобится, чтобы омега позволил коснуться себя. — Семь тысяч, мистер Йегер. Это финальная цена, вы же знаете. Я ничего не могу скинуть с нее. Он слишком хорош, — мужчина пожимает плечами, и Эрену удается сделать шаг назад. Он отворачивается тут же, не прощая себе даже этого, и притворяется, что размышляет. — А если на этот гон я возьму кого-нибудь другого… Подешевле, что скажете? А вы прибережете мне того омегу, — Эрен щелкает пальцами, привлекая внимание, когда слышит, что нужный омега обернулся на него. Он слышит это и хочет обернуться к нему больше всего не свете, но сдерживается, сжимая руку в кулак. — Мистер Йегер, я не думаю, что… Это возможно… — До мужчины медленно доходит выгода нынешнего положения, и он прищуривается, пытаясь посчитать. — Я могу обойтись вашим неходовым товаром, сейчас это не представляет для меня проблемы, — Эрен пожимает плечами, лишь легким кивком головы указывая вбок, будто себе за спину. Так, чтобы лициратор думал, что эта гениальная идея принадлежит ему.  — Мистер Йегер, весь наш товар — ходовой, и мы гордимся каждым омегой, что… Хотя… — Эрену нравится слышать, как мысли достигают голову мужчины с промедлением. Нравится слышать, как шестеренки в его голове медленно, но верно проседают под давлением Эрена. Запах роз кутает и кружит голову, и Эрен различает в его нотах запах снега. Хрустящий и звенящий чистотой в этом прогнившем и убогом месте, где совсем рядом пробегают крысы, а плесень захватила каждую из обитых и убогих стен.  — Ладно, хорошо. Только потому что вы — наш постоянный клиент! И я смогу отсрочить покупку лишь на месяц, мистер Йегер, не больше, — он трясет указательным пальцем, и Эрен оглядывает других омег, притворяясь, что подыскивает себе кого-то другого на сегодняшнюю ночь. Руки подрагивают от желания, и он размышляет над тем, насколько глубже в беззаконие погрузится, если просто свернет мужчине и двум охранникам шею, а затем украдет свою омегу. — Не знаю, что вам предложить, мистер Йегер. У всех наших омег элитное предназначение, и если говорить об их плюсах, то, несомненно… — мужчина прижимает палец к губам, и Эрен хмурится. — Сколько у вас есть сегодня, мистер Йегер? Будьте честны. — Около тысячи, — Эрен лжет. Мужчина понятия не имеет о том, насколько Эрен богат, и даже если он увидит состояние счетов Эрена, то просто не поверит своим глазам.  Эрен мог бы купить всех этих омег, не торгуясь.  Но в высших кругах есть необходимость чистоты перед законом, а когда твое имя засвечивается в торгах, то это будет темным пятном на репутации еще долгие годы. И вот почему Эрен хочет избежать рисков и преследования, запугивания с последующим шантажом в желании получить больше денег и неспокойной жизни. — Ох, как плохо… Ну что ж, мистер Йегер, боюсь, что у нас с вами нет выбора, — мужчина пожимает плечами, и Эрен чувствует, как впервые в жизни сердце подскакивает к глотке в страхе ошибиться.  Это чувство ему незнакомо, и он не хотел его знать, но лицитатор оборачивается и каждая секунда того, как он медленно указывает на клетку с омегой тянется вечность и за ней еще одну, и Эрен не знает, как вернуть времени привычный ход.  Зубы сжимаются, и Эрен знает, как опасно выглядит сейчас, полный злости на самого себя и свою реакцию, и оборачивается тоже, наконец-то различая, как в лунном свете рука лицитатора указывает на клетку с нужной омегой. — Я возьму с вас тысячу, мистер Йегер, хоть и цена этой омеге не больше семисот, — мужчина деловито включает аппарат для оплаты, и Эрен не думая подносит свою карточку. — Остаток суммы я возьму за удержание необходимой вам омеги, правильно?  — Все верно, — Эрен кивает, не сводя взгляда с аккуратного лица в форме сердечка, что теперь полностью обращено к Эрену. Его глаза прищурены, а кошачьи ушки отведены назад, и Эрен очень хочет сказать, что все в порядке. — Сутки, не более, мистер Йегер, — мужчина кивает, щелкая браслетом, и омега протягивает свою руку, не сводя взгляда с Эрена, как и должно быть. — Конечно. Я думаю, что справлюсь быстрее, — Эрен улыбается, пожимая руку мужчине, и когда омега покидает клетку, ладонь Эрена провожает его талию, и мех хвоста мягко задевает запястье. Мурашки пробегают по коже, и Эрен пытается не забыть оглянуться на блондина, но проваливается, ведомый мягким и совсем кошачьим движением бедер и пушистого хвоста.  Ушки больше не прижаты к голове, и Эрен принимает это как хороший знак. Он открывает перед омегой дверь машины и позволяет себе проследить, как он осторожно забирается внутрь и закрывает дверь. На улице темно, и Эрен оборачивается, вглядываясь в темноту улицы, но не замечая ничего подозрительного, и садится за руль.  Двери заблокированы, и Эрен глубоко вдыхает, тут же выдыхая и вдыхая вновь куда более жадно, пока руки сжимают руль до скрипа. Запах роз и свежих срезанных стеблей и листьев кружит голову, заставляет сделать вдох снова и выпустить воздух быстрее, чтобы вдохнуть еще раз.  — Вам плохо? — Голос такой тихий, невозможно мягкий и урчащий, и Эрен оборачивается к нему, мгновенно ныряя в глубину электрически синих глаз.  Эрен не отвечает, потому что сам не знает ответ. Слава богам мозг довел до автоматизма процесс заведения машины, и Эрену стоит только нажать газ и свалить отсюда к чертовой матери.  Машина медленно заполняется запахом омеги, и Эрен начинает различать в нем нотки. Звенящий мороз и хруст снега, что парадоксально мешается с хрустом сломанных стеблей и сводит Эрена с ума. Лепестки роз окружают сознание, и Эрен не осознает, как ладонь ложится на чужое бедро, и то оказывается таким теплым и манящим, что Эрен позволяет руке проскользнуть совсем немного дальше, но отводит ее на место. Нужно вернуться домой.  — Как тебя зовут? — Кошачьи ушки реагируют на голос, и Эрен хочет коснуться макушки, чтобы узнать, какова будет реакция, но не хочет отвлекаться от дороги. Омега молчит, и Эрен легко шлепает его по бедру, привлекая внимание. Он делает это еще и еще, а затем его рука попадает в плен прохладной ладони, и омега просто прижимает ее к своему бедру, запрещая двигать. — Будем играть в молчанку? — Эрен вздергивает брови и бросает взгляд на лицо омеги, пытаясь считать эмоции, но в темноте машины ничего не разглядеть. — Вы же на мои вопросы не отвечаете, — Эрену нужна секунда, чтобы осознать ответ, но неверящий смех срывается с губ быстрее. Значит, кошечка попалась строптивая. Это хорошо. Эрен ощущает веселье, и улыбка смягчается, а ладонь на бедре двигается вверх и вниз, несмотря на предостережения ладони омеги. — Я не ответил, потому что сам не знаю ответ. Ты слишком хорошо пахнешь, — Эрен улыбается, чувствуя, как расслабляются плечи. На сегодня эта омега принадлежит ему. — Но не так хорошо, как тот блондин, да? — Вопрос провоцирует, кусается, и Эрен пропускает красный свет светофора в желании добраться до дома быстрее. Нотки ревности придают запаху терпкость, и даже так он ощущается прекрасно. Все еще свежо и так чисто, и Эрен вдыхает его поглубже, как сомелье пытаясь разобрать ноты.  — Это стратегия. Нельзя показывать интерес сразу, иначе необходимого товара не получишь, — Эрен пользуется паузой, перехватывая ладонь омеги, и тот испуганно пытается отдернуть ее, но сдается, когда понимает, что Эрен не причинит вреда.  Омега позволяет грубым пальцам Эрена проходиться по своей нежной коже, изучать очаровательно мягкую кисть с будто припухшими местечками на ладони, касаться обработанных, но острых коготков и проходиться снова и снова по костяшкам, и Эрен понятия не имеет, как они остались такими нежными. — Необходимый товар, — омега задумчиво повторяет слова Эрена, убирая черные пряди с лица, и Эрен вглядывается в его открытое лицо. Губы приоткрытые, сухие, но легко могут стать влажными, учитывая, как он сглатывает сейчас, застанный врасплох.  Эрен едет дальше, ускоряясь на шоссе и достигая дома быстрее, чем предполагал. Должно быть завтра ему придет целая куча штрафов. Суммой куда больше, чем он отдал сегодня за сокровище.  Эрен выбирается из машины и не позволяет омеге открыть дверь самому, выпуская его и тут же касаясь талии. Ладонь словно намагниченная ищет тепла, пока Эрен оглядывается. На улице пусто, не считая проезжающих мимо машин, и омега оборачивается на звук одной из них, что ускоряется и издает слишком много шума. — Просто не знает, где сцепление, — Эрен произносит это, хмурясь, и омега оборачивается к нему, поднимая взгляд.  Воздух застревает в горле, когда Эрену удается разглядеть цвет его глаз в свете подсветки всей улицы. Они бесконечно голубые, почти лиловые, и Эрену кажется, что такого не может быть. Блики молний играют то тут, то там в светлых радужках, и Эрен видит слегка вытянутый зрачок, что то и дело расширяется, когда кошачий взгляд замечает что-то на лице Эрена. В груди искрит, будто кто-то оборвал провода, и Эрен тянется за заземлением, но находит бесконечное тепло, не осознавая, как рука забирается под тонкую изношенную футболку. Талия такая узкая, а кожа такая мягкая и бесконечно теплая. Эрен вдыхает глубже, чувствуя, насколько слаще становится запах, раскрываясь малиной и приходится сглотнуть слюну. Он склоняется ниже, почти касаясь своим носом носа омеги, и тот пробует остановить Эрена, упираясь ладонями в его грудь, но лишь сжимает футболку крепче и притягивает ближе. Поцелуй кажется таким логичным, что Эрен не сдерживается, наклоняясь еще немножко ниже и притягивая омегу ближе. Рука полностью обхватывает его, и он такой легкий, что Эрен пробует приподнять его, но в плечо мгновенно впиваются когти, и он тихо шипит от боли, но не двигается. — Будешь кусаться? — Эрен все так же близко. Когти разрывают кожу, а губы омеги так близко к его губам, что он чувствует кроткое дыхание.  Омега сглатывает, и его глаза широко распахнуты. Он быстро дышит, и Эрен обжигается этим дыханием, но хочет попробовать еще раз. В месте, где омега касается его плеча, становится теплее, и Эрен не обращает внимания на кровь, прижимаясь губами к губам в поцелуе. Его встречает тепло. Губы такие мягкие, что Эрен понятия не имеет, как остановиться. Он просит раскрыть их, целует снова, наклоняется ближе, притягивает к себе, просит еще, оставляя короткие поцелуи на сомкнутых губах, не ощущая боли в плече — лишь тепло от касания, пока все лицо и грудь обдает жаром.  Эрен хочет остановиться. Знает, что нужно. Нужно зайти домой, спрятать свою омегу и никому не отдавать. Нужно прекратить то, что он начал здесь прямо сейчас, потому что еще секунда, и эта тонкая старая рваная футболка превратится в мусор так же, как и его — вся пропитанная кровью. — Не больно? — Омега вздергивает брови, отталкиваясь от Эрена, и он позволяет это, ослабляя объятье. Ладонь омеги покрыта кровью Эрена, и он не осознает, как качает головой, смотря в фиалковые глаза.  В груди — тепло, а в голове — пусто, и он понятия не имеет, заблокировал ли машину и не оставил ли ключи прямо в ней, пока направляет омегу к дому, затем в лифт и после — в свою квартиру. Внутри светло, несмотря на темную ночь за окном, не считая искр большого города, но Эрен не собирается отвлекаться на это. Он мог бы провести экскурсию, правда. Его квартира достаточно большая, чтобы это считалось экскурсией. Предложить воды или чего покрепче тоже было бы достаточно вежливо. Но руки сами тянутся к телу омеги, берут то, что принадлежит по праву и притягивают ближе. Эрен слышит шипение, отвечает тихим рычанием, потому что какие слова тут нужно сказать? Да-да, я понимаю, ты меня заждался в той дурацкой клетке, прости. Извини, что так долго, этого больше не повторится. Я больше никогда не оставлю тебя. Эрен наклоняется к шее омеги, чувствуя, как ощутимо когти впиваются в плечи, но не обращает внимания, вынюхивая горячую шею в поисках самой сладкой точки запаха. Его кожа нежная до безумия, и Эрен чувствует неадекватный приток слюны и дрожь в руках, что отчаянно сжимают футболку.  Нужно пометить.  Нужно забрать свое. — Если пометишь меня, то о блондине можешь забыть, помнишь это? — Эрену нравится его голос. Урчащие нотки в нем заставляют Эрена хотеть услышать еще. Что-нибудь о нем, неважное или самое важное в жизни. Что он любит есть на завтрак и как оказался на торгах.  — Я уже сказал — мне плевать на него. Это все было для того, чтобы выкупить тебя без подозрений, — Эрен не сдерживает рычание и по привычке ждет кроткого молчания омеги, но в ответ слышит низкое и глухое, урчащее рычание, исходящее прямиком из груди омеги, и то почти ласково переходит в шипение, и Эрен теряет рассудок от того, насколько сильно хочет им обладать. — Ты лжешь, — его рот еще приоткрыт. Эрен может разглядеть линии острых клыков, что немного больше, чем у человека, но совсем не помешают Эрену поцеловать его. Эрен качает головой и урчит несогласие, наклоняясь за поцелуем снова, так сильно желая получить ответ, что почти уговаривает, осторожно обхватывая запястье и заводя его себе за шею. Он отступает, и омега следует за ним, так хорошо и так правильно, бесшумно ступая следом, и Эрен видит, как его ушки больше не прижаты к голове в страхе. Коридор заканчивается, и Эрен не собирается тратить время на душ или еду. Он хочет свою омегу. Хочет так сильно, что желание могло бы испугать, но Эрен слишком глубоко погрузился в лепестки роз и хрустящий снег, чтобы даже подумать о том, чтобы сбежать. — И что это за план такой? Как сэкономить на покупке омеги? — Омега улыбается, и Эрен чувствует, как ноги подкашиваются.  Он использует это, как повод, и заваливает омегу на кровать, устраиваясь сверху между разведенных бедер. Что-то касается его бедра с внутренней стороны, и он опускает взгляд, осознавая, что это хвост. Он обвил бедро Эрена и будто обнимает, и это ощущается по-новому. Эрен слишком хочет узнать, как это будет ощущаться без одежды. — Прости, — омега тянет руку к хвосту, пытаясь его убрать, но Эрен перехватывает его запястье, останавливая тут же, потому что ощущение слишком приятное. — Все хорошо. Мне приятно, — Эрен наклоняется ближе и на секунду, всего на секунду, успевает уловить, какими широкими становятся зрачки омеги вместе с тем, как он оказывается ближе и окатывает теплом своего запаха.  — Ты лжешь, — он повторяет это, теряясь и забываясь тут же, и Эрен вновь качает головой, наклоняясь за своим поцелуем.  Еще один уговаривающий, безумно теплый и все еще невинный от того, что омега сжимает губы из страха неизвестности или недоверия, а Эрен так сильно хочет его переубедить. — Я торговался и притворялся, что ты мне неинтересен, чтобы потом эти ублюдки не пришли за тобой. Они понятия не имеют, что я зарабатываю гораздо больше, а когда узнают, то не отстанут от нас. Не хочу всю жизнь провести в бегах, — Эрен сдается, но лишь на секунду, пока проговаривает это, и омега смотрит ему в глаза, хмурясь. — Так… Ты типа очень богатый? — Он вздергивает брови, оглядываясь, будто только сейчас заметил, насколько большой была квартира и насколько свежий был ее ремонт.  Эрен кивает, потому что омега должен знать. Желание показать свое преимущество перед другими альфами становится все сильнее, и Эрен позволяет запаху расползтись по всему помещению и заполнить квартиру. Это его дом. Здесь безопасно. Здесь омега принадлежит ему. — Тогда пометишь меня? — Он улыбается, совершенно невозможно и так скромно, будто не бывал на вечеринках для мерзких альф, не продавался на торгах и не сдавался в аренду для ублажения других, и Эрен сгорает от ревности к ним, выдуманным и неважным. — Как тебя зовут? — Эрен спрашивает снова, и омега склоняет голову вбок, позволяя Эрену увидеть все сходство с семейством кошачьих. Ушки направлены вверх, а хвост покорно лежит на бедре Эрена, то и дело притягивая ближе. — Леви, а тебя? — Имя звучит так хорошо, и Эрен не знал, что почувствует себя таким счастливым, когда услышит его. Оно звучит, как начало клятвы о вечности вместе, и впервые Эрен не боится этого, а жаждет слишком сильно. — Эрен, — Эрен произносит свое имя и оставляет на щеке омеги поцелуй, такой невинный и совсем не вяжущийся с сегодняшней ночью, с грязью, в которую они оба были вынуждены погрузиться ради того, чтобы встретиться.  Эрен рад, что с этим покончено. На сегодня. — Если я помечу тебя без ответной метки, они не отдадут тебя мне, — Эрен не ожидал такой грусти в собственном голосе. Не ожидал, что будет думать о метке и о том, чтобы связать свою жизнь с кем-то, но вот он здесь, а касания к плечам из раздирающих стали такими нежными, что думать и рассуждать становится невозможным. — Покажешь мне, чем ты хорош, альфа? И, может быть, я соглашусь пометить тебя, — Леви привстает на локтях, прижимаясь щекой к шее Эрена, и жест кажется Эрену отчаянным, нуждающимся, но таким правильным, что руки сами стягивают эту чертову футболку и джинсы с омеги, утопая между его бедер и жадно вдыхая каждую нотку аромата, отчаянно пытаясь сдержаться, чтобы не свихнуться, но омега сводит бедра, когда Эрен прижимается губами к его паху через боксеры, и их нет уже через секунду — так быстро Эрен разрывает их, припадая губами к промежности.  Поцелуи становятся влажными, почти дикими, и Эрен слышит тихое урчание сверху, что мешается с тихими и нежными стонами, и собственный член твердеет до такой степени, что становится больно, и Эрену приходится пережать основание, чтобы не кончить прямо сейчас. Омега в его руках тает, бедра разъезжаются, и Эрен стягивает всю свою одежду, пока язык не может не углубиться дальше, попробовать смазку на вкус и не сдержать стонов от того, насколько идеально они подходят друг другу. Пушистый хвост оплетается вокруг шеи, так хорошо и так правильно, и Эрен толкается языком дальше, глубже, вынуждая омегу дрожать от удовольствия уже здесь, а Эрену это не стоило никаких усилий. Он мог бы заниматься этим всю ночь и всю жизнь.  Простынь под когтями рвется и трещит, и Эрен ревнует даже к ней, забираясь выше, чувствуя, как бедра сжимают его талию, притягивая ближе, и член прижимается к отверстию, что нуждается в нем и только. Первые толчки нетерпеливые, Леви стонет и рычит, царапает в попытке требовать большего, а Эрен рушится в желании дать все, что есть, но не навредить, и движения становятся хаотичнее, несвязнее, бьют по всем нервным окончаниям и заставляют терять контроль. Когда бедра касаются бедер с влажным звуком, тихим, горячим и обезоруживающе правильным, Эрен наконец-то чувствует, как жадно и нетерпеливо губы Леви раскрываются, и поцелуй ощущается так сладко. Язык Эрена неминуемо двигается дальше, метит и изучает, погружаясь в просящий рот Леви, пока его член двигается в нем, а когти не оставляют живого места на спине Эрена. Рычания мешаются, зубы стучат о зубы, и Эрен сдается. Он чувствует, как сильно Леви хочет эту метку — пытается солгать, но просит, притягивает к шее и так просяще запрокидывает голову, что отказать нет никакой возможности.   Эрен берет его за бедра, входит чувственнее и ярче, глубже и задерживается в тепле, что сжимает его со всех сторон, а Леви под ним стонет, рычит и извивается, прося еще больше, в конце концов хныча от того, что не получает этого и выбирается из-под Эрена.  Эрен думает, что ему придется ловить омегу и готов броситься за ним куда угодно, но Леви рычит и шипит, недовольно, но так ласково, а затем переворачивается, и Эрен почти теряет сознание от того, как сильно он хочет трахнуть его. Его спина прогибается от того, как красиво он стоит на коленях, в то время пока грудь лежит на подушках, щека нежно прижата к ним же, и Эрен видит эти ушки, этот очаровательный хвост, и притягивает Леви к себе за бедра, входя целиком и полностью, и двигаясь так, как хотелось все это время: быстро, жадно и глубоко, отслеживая каждый толчок от головки до самого основания и заставляя омегу содрогаться  в оргазме. Хвост оплетает его шею, притягивает ближе, и Эрен наклоняется к самой шее Леви, приподнимая его за талию себе навстречу, и местечко на затылке ощущается так хорошо, что зубы впиваются в него сами, чувствуя на языке лишь тающий снег и лепестки роз. Метка расцветает пожаром на сливочной коже, и Леви переворачивается, шипит и рычит, притягивая Эрена ближе, но тот дрожит и рычит, не осознавая ничего вокруг, и Леви сажает его, тут же забираясь сверху и двигаясь так, как нужно им обоим, доводя Эрена и оставляя свои метки на шее, плече, нижней губе и щеке, погружая когти в плечи и спину, выстанывая его имя так хорошо и сладко, что Эрен рушится на спину, притягивая Леви к себе и давая им секунду, чтобы отдышаться, а затем сгибая ноги, чтобы продолжить медленно и ласково трахать свою омегу так, как он того заслуживает. Рассвет наступает вместе с очередным оргазмом, и тот вспыхивает еще одной меткой, а за ней еще одной, и Эрен не осознает, что творит. Все тело Леви искусано, покрыто следами его зубов, а их кровь смешалась на простынях с их спермой и смазкой. Между ними нет пространства, и Эрен не собирается позволять даже воздуху разлучать их. Пальцы поглаживают затылок, задевая такие мягкие ушки, а хвост приятно и почти привычно сжимает бедро Эрена, будто играясь с ним, пока Леви плавает где-то между сном и явью. — Сначала нужно поехать на торги снова. Забрать у них твои документы и… — Не хочу туда возвращаться, — Леви мурлычет это, и Эрен осторожно дергает его за ушко, тут же слыша тихое шипение.  — Тебе нужны документы. Мне нужны твои документы. Я хочу пожениться, — Эрен произносит это, не до конца веря в свои слова, но одна мысль о том, чтобы позволить Леви уйти вводит его тело в режим убийцы, так что он не собирается думать о других вариантах.  — Вау, ты реально серьезно? Ты не выглядишь как человек, серьезно думающий о браке, — Леви просыпается окончательно, ложась на животик и опираясь на локти. Его хвост игриво поднимается вверх, как и одно ушко, и Эрен тает от этого вида. На щеке Леви отпечаталась его подушка, а на его шее сотня меток Эрена.  Как и на шее Эрена.  Как и должно быть.