СЫН МАМИНОЙ ПОДРУГИ

      Окинув взглядом толпу людей, Мэй ощутила острый приступ социопатии. Благотворительный прием, устроенный ее матерью, Сарой Паркер, совместно с парочкой близких подруг, поражал масштабами. А уж выбранная ими локация и вовсе не оставляла равнодушным местное сообщество. Старинное поместье с огромным садом было предметом гордости их милейшего городка. По легенде, им когда-то владел некий джентльмен королевских кровей, обожающий устраивать балы и менять любовниц. В честь каждой из них он то и дело расширял сад, украшая новой беседкой или фонтаном. Учитывая, что на сегодняшний день можно было с легкостью там заблудиться — отведенного ему времени мужик даром не терял. Ежегодно тысячи туристов приезжали на экскурсию в этот самый сад, а также посещали крохотную часть поместья, где располагалось что-то вроде музея истории города.       Сегодня же поместье закрыли для посещений, равно как и сад. На прием были приглашены лишь избранные. Именно поэтому каждый сантиметр пространства вокруг Мэй Паркер, казалось, был занят чьим-то уникально важным телом. В большинстве своем совершенно ей незнакомым.       Впрочем, удивляться было нечему: она предпочитала не участвовать в мероприятиях, организуемых родительницей, всегда находя причину для отказа. Работа, мигрень, срочный телефонный разговор, «заранее» запланированный поход к стоматологу или еще какому-то врачу.       В этот раз отговорка в виде плохого настроения (в кои-то веке правдивая) оказалась недостаточно весомой для Сары, чтобы та позволила дочери остаться дома. И теперь Мэй, надев любимое черное платье в пол, оголяющее ее плечи, всеми силами пыталась не сорваться. — Боже, Мэйлин! Девочка моя, я безумно рада, что ты пришла!       Девушка обернулась на голос за своей спиной и первый раз за вечер искренне улыбнулась высокой темноволосой женщине. Та вернула ей не менее открытую улыбку. — Здравствуйте, миссис Кинг, — Мэй шагнула ближе, чтобы ее было лучше слышно среди царившего вокруг шума, — боюсь, я сейчас не в той форме, чтобы противостоять желаниям мамы вывести меня в люди.       Хлоя Кинг, давняя подруга Сары Паркер, понимающе кивнула, продолжив улыбаться. Взгляд женщины плавно прошелся по лицу и фигуре Мэй, после чего она заключила, лукаво подмигнув: — Ох, милая, будь я Сарой — тоже хотела бы похвастаться в обществе красавицей-дочкой.       Любая другая на месте девушки в ответ бы сказала, что у Хлои есть собственный ребенок, хвастаться которым можно с гордостью. Любая, но не Мэй.       Дело в том, что сын Хлои — Дейв Кинг — с самого детства являлся для Мэй типичным образцом мема «Сын маминой подруги». Сара всегда ставила его в пример дочери в качестве образца послушания, успешности и эталона для подражания. Стоило Саре и Хлое вместе пообедать, как на несчастную Мэй выливались потоки информации о жизни Дейва. Его учебе, победах в спорте и перспективах. К слову, обедали подруги вместе трижды в неделю. Надо ли говорить, как скоро внутри Мэй пышным цветком расцвела лютая ненависть к «золотому» отпрыску семейства Кинг? — Спасибо, миссис Кинг, мне правда очень приятно это слышать, — Мэй с трудом смогла выдавить из себя вежливый ответ.       Нет, своей внешностью она была более чем довольна, прекрасно знала, что многие в городе разделяют мнение Хлои Кинг на этот счет, но всегда испытывала неловкость, когда об этом говорили в ее присутствии. Раз уж на то пошло, она вообще не любила, чтобы о ней говорили. Издержки детства, проведенного среди обеспеченных женщин, не знающих, чем себя занять кроме разговоров о своих детках.       Мэй сделала глубокий вдох, пытаясь унять нарастающую в груди тревогу. Количество людей, уровень шума и взваленная матерью ответственность в виде участия в запланированном аукционе свиданий – все это не особо способствовало внутренней гармонии. — Слышала, ты будешь участвовать в аукционе, — сказала Хлоя, будто прочитав ее мысли. Доверительно наклонившись к ушку девушки, шепнула: — уверена, все здешние холостяки перегрызут друг другу глотки за право сводить тебя на ужин.       Она явно хотела поболтать подольше, но именно об этом Мэй хотелось говорить меньше всего. Еще дома она поклялась себе вытерпеть весь этот фарс, но по итогу просто не пойти на ужин с тем, кто выкупит лот с ее именем. И плевать, сколько денег он за это выложит и что на это скажет ее мать. В конце концов, это просто унизительно. Все эти богатые придурки спокойно могут расстаться со своими деньгами и без подобных увеселений.       Несмотря на симпатию, испытываемую к стоявшей напротив женщине, Мэй вдруг захотелось сбежать подальше. Побыть в тишине, привести в порядок мысли. Поправив висевший на груди золотой кулон в форме солнца, Мэй виновато произнесла: — Извините меня, миссис Кинг, нужно идти. — Не извиняйся, милая, — отмахнулась та, — скоро увидимся.       Кивнув, Мэй принялась пробираться сквозь толпу в сторону аллей сада. Она была уверена, что найдет местечко, где сможет немного прийти в себя.       Внезапно дорогу ей перегородила собственная мать. Впихнув в руку Мэй бокал с шампанским, она ловко подхватила дочь под локоть и потащила за собой. Поскольку двигались они по маршруту изначально запланированному Мэй, возражать она не стала. А вот от шампанского избавилась: зашвырнула в первую попавшуюся мусорку. Не хватало еще свалиться со сцены или запутаться в подоле. Когда они достигли изящно подстриженной изгороди перед аркой, ведущей в сад, Сара Паркер остановилась и от возбуждения едва ли не подпрыгнула на месте: — Господи, я просто не могла удержаться, чтобы не рассказать тебе эту новость! — Какую, мам? — Спросила Мэй, несмотря на то, что ответ знать совершенно не хотела. Просто иногда, чтобы выжить, нужно плыть по течению.       Сара Паркер выпрямила спину, торжественно выпятила подбородок и выдала: — Дейвен Кинг сегодня здесь.       Мать всегда звала Дейва его полным именем, считая, что оно невероятно ему идет. — Ммм. Новость и правда чумовая.       С огромным трудом удержавшись от того, чтобы не закатить глаза, Мэй поощрительно улыбнулась матери. — И это ты его еще не видела, дорогая! Боже, он вырос таким шикарным мужчиной! Нет, не спорю, он всегда был симпатичным, но сейчас… — Сара принялась демонстративно обмахиваться ладошками, как будто страдала от жары.              Порой подобные инфантильные ужимки матери искренне веселили Мэй, но не в контексте разговора про наследника Кингов. — Мам, мы сейчас вообще-то про сына твоей лучшей подруги говорим, — посчитала нужным напомнить она. — И?! — Сара всплеснула руками, негодуя на подобное ханжество дочери. — Ты даже не представляешь, насколько он хорош собой! Просто феноменально! Уверена, ты потеряешь дар речи, когда его увидишь!       Мать продолжала и дальше сыпать в адрес Дейва восхищенными эпитетами, а Мэй постаралась вспомнить, как вообще тот выглядит. Проблема заключалась в том, что она видела его единственный раз в жизни. Им тогда было лет по восемь. Дейв учился в какой-то жутко дорогой, пафосной и престижной частной школе в Швейцарии, дома появлялся лишь на каникулах. В случае их встречи — осенних.       Был Хэллоуин, и Мэй с матерью пришли на вечеринку, организованную Хлоей. Появились они одними из первых, поэтому, напутствовав начинать веселиться, Мэй просто впихнули в комнату, где уже сидел Дейв,. Немного полноватый, с брекетами и в очках, Дейв Кинг посмотрел на нее так, что стало ясно — слово «веселье» он видел только в книжке. Которую точно предпочел бы новым знакомствам. Тем не менее Мэй постаралась быть дружелюбной. Она представилась и попыталась завести разговор, однако Дейв лишь смотрел на нее исподлобья, упрямо не желая вступать в диалог. Сейчас Мэй уже и не могла вспомнить, из-за чего между ними вспыхнула ссора, зато прекрасно помнила, как ее задело высокомерное замечание Дейва про отлично подобранный костюм. В тот Хэллоуин Мэй выбрала образ зайчонка и до момента крайне грубого оскорбления Кинга-младшего никоим образом не связывала его со своими слегка выпирающими передними резцами. Она, к слову, еще довольно долго после этого комплексовала, несмотря на уверения стоматолога в том, что с ее зубами все в порядке. Таким образом, нанесенная Дейвом обида отпечаталась в памяти гораздо сильнее, чем его внешность. — Мэй, дорогая, ты меня вообще слушаешь?       Громкий голос матери ворвался в уши девушки, и она вздрогнула. Тряхнув головой, соврала: — Конечно, мам. — Тебе нужно найти Дейвена и поздороваться!       Первым порывом Мэй было ответить, чтобы Дейв катился в задницу, но внезапно она решила пойти другим путем. Изобразив восторг, чмокнула мать в щеку и, прежде чем сбежать от нее в сад, проворковала: — Чудесная идея! Прям сейчас этим и займусь!       Судя по тому, что Сара ничего не кричала вслед, эффект неожиданности сработал именно так, как и надеялась Мэй. Но на всякий случай она ушла от входа подальше, наобум выбирая направление. Когда ей почти перестали встречаться люди, девушка влетела в ближайшую к ней беседку и с облегчением уселась на скамью. Со стоном скинула туфли, все это время жутко натирающие ноги. Закинув пульсирующие от боли ступни на противоположную скамью, Мэй только тогда обнаружила, что в беседке она не одна.       В глубине сидел высокий широкоплечий мужчина и таращился на нее с явной растерянностью. — Привет, — широко улыбнулась Мэй, пытаясь делать вид, что для нее подобные выходки в порядке вещей, — не занято?       Он медленно моргнул, затем обвел взглядом беседку, будто бы ища еще кого-то, к кому она могла обратиться, а затем снова посмотрел на Мэй. Повисла пауза, во время которой девушка продолжала старательно изображать улыбку. Наконец, мужчина хрипло произнес: — Здравствуй, можешь располагаться. — Большое спасибо, — совершенно искренне выдохнула Мэй.       Он пожал своими могучими плечами, продолжая наблюдать за ней с некой настороженностью. Мэй же почувствовала себя еще хуже, чем в начале вечера. Парень был настоящим красавчиком, с копной черных вьющихся волос и совершенно невероятными глазами, цвета летнего неба в жаркий полдень. От такого она предпочла бы получить реакцию совершенно противоположную той, что сейчас транслировало его канонично красивое лицо. — Как дела? — Выпалила Мэй первое, что пришло на ум, попутно убирая ноги со скамьи.       Мужчина, казалось, растерялся еще больше. Слегка сощурив свои космические глаза, он осторожно ответил: — Неплохо. — Везет, а у меня не вечер, а полное…       Мэй осеклась, понимая, что от волнения и неловкости начинает переходить границы. Мужчина же, наоборот, заметно расслабился. Наклонив голову набок, он посмотрел на незнакомку уже с интересом. — Понимаю.       Голос, кстати, у него тоже был охренительным. Низкий, хрипловатый, проникающий в самую душу, попутно цепляясь за все имеющиеся в теле нервные окончания. Чтобы сохранить рассудок светлым, Мэй пришлось зажмуриться. Еще никогда она не чувствовала себя такой идиоткой. — Ты в порядке? — заволновался ее сосед по беседке. Наверное, решил, что она сейчас бухнется в обморок или заблюет все вокруг, включая его самого. — В полном, — солгала Мэй, не открывая глаз, но тут же устыдилась и призналась, — извини, на самом деле нет. Мне жутко неловко от того, что я вломилась и нарушила твое уединение. Наверное, ты здесь кого-то ждешь. — Нет, не жду.       Абсолютное спокойствие, даже некая мягкость в тоне мужчины прибавили Мэй уверенности. Открыв глаза, она снова рискнула встретиться с ним взглядом. Он все так же изучал ее с легким наклоном головы, но на губах появилась однобокая улыбка, демонстрирующая ямочку на правой щеке. — Все равно извини. Я сейчас уйду.       Мэй наклонилась было к туфлям, когда мужчина торопливо поднялся. Он не перестал демонстрировать ей ямочку, но брови устремились к переносице. — Разреши, провожу, — выпалил он. — Куда? — Опешила Мэй, так и замерев с вытянутой к туфлям рукой. — А куда тебе нужно?       Этот вопрос был задан с таким милейшим выражением лица, что Мэй невольно улыбнулась: — В идеале — подальше от этого идиотского мероприятия. — Моя машина на парковке у входа в поместье, — мужчина с готовностью кивнул, рассматривая ее босые ступни.       Услышав это, Мэй села прямее. Та часть парковки предназначалась для лиц с VIP-статусом. Пожалуй, даже VIP-статусом в квадрате. Нет, в кубе. Значит, этот парень еще и чертовски богат. Отлично, мать его. — Господи, только я могла так вляпаться, — пробормотала Мэй, потирая виски. — Что, прости? Не расслышал. — Я бы хотела уехать, но не могу. Моя мама — одна из организаторов. Сара Паркер, наверняка слышал.       Прежде чем ответить, мужчина выразительно кашлянул. Как если бы пытался заполнить неуместную паузу. Или подобрать приемлемую характеристику для описания своего к Саре отношения. Мэй ставила на второе. — Да, с миссис Паркер я знаком, — уклончиво, но дипломатично ответил брюнет. — Ну, тогда дальше продолжать мне не нужно. — Имени твоей мамы вполне достаточно, тут ты права, — он с улыбкой опустился обратно на скамью, но уже значительно ближе к Мэй.       Сжав пальцами ткань своей юбки на коленях, Мэй закусила нижнюю губу, пытаясь придумать тему для разговора. В голове, как назло, не было ни единой дельной мысли, поэтому молчание затянулось. — Дурацкая ситуация, — промямлила Мэй, лишь бы сказать хоть что-то. — Скорее забавная, — отозвался ее сосед. — Ты так не думаешь, — фыркнула она, скрестив руки на груди, — просто слишком хорошо воспитан.       Улыбка на губах мужчины расцвела на полную, а Мэй вдруг ощутила, как стремительно снижается показатель ее умственных способностей. В конце концов, быть таким классным несправедливо по отношению ко всем тем несчастным, к кому боженька не был так щедр. — Итак, какой план? — Спросил бессовестно великолепный мужчина напротив.       Он откинулся на витую спинку скамьи, не сводя с Мэй глаз. Привычное чувство смущения защипало ее кожу. Слова почему-то застревали в горле, когда она отвечала: — Беги, пока можешь. Он коротко, но сочно хохотнул. — Прости, плохо знаком с местностью. Лучше останусь здесь. Ты ведь не против? — Напоминаю, что это я вломилась в твою беседку. — Она не моя. — МЭЙ!       Девушка вздрогнула всем телом, услышав крик матери. Пока еще в отдалении от ее временного убежища, но вряд ли эта ситуация сохранится надолго. — Так, мне пора отсюда сваливать! — Мэй вскочила на ноги.       Бросившись ко входу в беседку, она беззвучно молилась, чтобы мать свернула в другую сторону. Красавчик-незнакомец тоже встал. Сделав шаг к Мэй, тихо рассмеялся: — Черт, я думал ,ты преувеличиваешь. — Странно слышать это от человека знакомого с моей матерью, — проворчала она, осторожно выглядывая в арку. — Не настолько близко. — О, если ты намерен с ней поболтать, то давай без меня. Мама в любом случае пристанет к тебе с вопросом, не пробегала ли мимо крайне непочтительная дочь. В черном вульгарном платье и жутко неудобных туфлях. — В вопросе удобства твоих туфель я не компетентен, но что касается платья, то язык не поворачивается назвать его вульгарным.       От прилива благодарности Мэй на секунду даже забыла о матери. Она обожала свое платье. Влюбилась с первого взгляда, как только увидела на витрине. С этим голубоглазым похожая хрень. Только увидела, а уже страшно представить, что придется расстаться. — Немедленно прекрати быть таким милым, — громким шепотом приказала Мэй. — Даже не пытался. Но могу начать, если это поможет отвлечь твою маму.       Он хмыкнул, скрестив руки на груди. Ткань легкого темно-синего пиджака и белоснежной рубашки растянулась, демонстрируя рельефные мышцы. У Мэй даже во рту пересохло от очередного приступа восхищения. Тряхнув головой, она пожалела, что решила собрать сегодня волосы в низкий хвост. Как бы чудесно было ими занавеситься. А-ля страшная девочка-призрак из фильма «Звонок». Ни тебе смущения не видно, ни глаз, горящих желанием убивать. Красота да и только. — Боюсь, мою маму сейчас способен отвлечь только один человек, а его я рядом видеть не хочу тем более.       Вернувшись к скамье, Мэй со сдавленным стоном влезла в свои красивые, но чертовски неудобные лодочки. Сделав шаг, сморщилась от боли в ступнях. — Чтоб их создатель горел в аду, — прорычала она, вновь сбрасывая туфли с ног. Брюнет уставился на нее во все глаза. — Ты ведь не собираешься идти босиком? — требовательно спросил он. — Еще как собираюсь. Эти туфли — дьявольские колодки. Лучше уж вообще без них.       Брови мужчины взлетели вверх, а затем так же стремительно сползи к переносице. Он испытывающие оглядел лицо Мэй и, скорее утверждая, чем спрашивая, произнес: — Не шутишь… — Не-а, — Мэй весело ему улыбнулась, прежде чем направиться к выходу из беседки.       Однако она не сделала и пары шагов, когда новый знакомый внезапно сгреб ее в охапку и поднял над землей. Охнув от неожиданности, Мэй вцепилась в плечи мужчины, прильнув к нему еще ближе. Он перехватил ее поудобнее под коленями и без какого-либо смущения пояснил: — Дорожки тут не предназначены для прогулок босиком, да и ты вряд ли стремишься закончить свой вечер в больнице за обработкой порезов от камней. Поэтому позволь я помогу тебе сбежать.       Он держал ее с такой непринужденной легкостью, будто Мэй ничего не весила. Даже вены на шее от усилий не напряглись. Господи, он человек вообще?       Облизнув губы, Мэй все же посчитала нужным обозначить свое мнение об этой немного неловкой ситуации: — Я не позволяю незнакомым мужчинам хватать меня, когда им вздумается. Это тебе так, к сведению.       Супермен в костюме на это тихо фыркнул. Похоже, он прекрасно понимал, что она это несерьезно и на самом деле слезать с его рук не собирается до скончания времен. — Давай сделаем вид, что я спас тебя из горящего здания, — тем не менее предложил он. — Неплохо, — была вынуждена признать Мэй.       Конечно, увидев их, никто бы на это не купился, учитывая отсутствие вокруг горящих сооружений, но сама легенда девушку заворожила. — Но имей в виду, я согласилась только потому, что от тебя вкусно пахнет.       Мэй вдруг стало страшно от того, как беспроблемно ей удается вывалить на него свои мысли. Будто фильтр между мозгами и языком кто-то убрал, позволяя молоть последнему все, что хочется. — Спасибо. От тебя, несмотря на пожар, тоже.       Улыбку Мэй скрыть не получилось. Она ценила в мужчинах интеллект и здоровое чувство юмора. С каждой секундой этот парень нравился ей все больше и больше. Тем временем мужчина вышел из беседки. После непродолжительного осмотра территории, он уверенной походкой направился по одной из дорожек, усыпанной мелкими камешками.       Несколько минут они оба молчали, а затем он спросил: — О ком ты говорила? — Когда? — Мэй отвлеклась от размышлений насчет туфлей, которые так и остались в беседке. — Когда сказала, что только один человек способен отвлечь твою мать. Кто это? Твой бывший?       Его предположение Мэй слегка покоробило. То есть настолько очевидно, что она одинока? — Почему это сразу бывший? Может, мы просто в ссоре.       Он нахмурился, обдумывая ее ответ. Под гладко выбритой кожей на скулах заходили желваки. Затем он процедил: — Так бывший или нет?       Мэй ощутила, как его объятия стали крепче. Господи, да он же ей запросто кости сломать может. Пожалуй, лучше не доводить парня до греха. Хотя совершенно непонятно, с чего он так зациклился на этом моменте. — Не бывший и не нынешний. Просто засранец, которого я с детства терпеть не могу, но о котором постоянно вынуждена слушать. Мама от него без ума. Только и делает, что талдычит: Дейв, Дейв, Дейв. У меня уже зубы сводит.       Голубоглазый даже остановился, явно впечатленный ее эмоциональным ответом. Издал легкий, будто неуверенный смешок. Переспросил: — Дейв Кинг? — Ты его знаешь? — Встрепенулась Мэй, требовательно заглядывая в глаза-океаны. — Да, — ответил он после непродолжительной паузы. — Супер. Покажешь среди гостей? — С надеждой попросила Мэй, выдав свой самый умоляющий взгляд. — Понятия не имею, как он выглядит, но планирую избегать обмена любезностями столько, сколько возможно. Учитывая наш предыдущий опыт общения… — А что с ним? — Перебил ее брюнет. — С опытом?       Он согласно кивнул, не сводя глаз с ее лица. Они так и стояли посередине сада. Раздраженная нахлынувшими воспоминаниями о том злосчастном Хэллоуине, Мэй неохотно пояснила: — Был неудачным. Я бы даже сказала провальным. Все мои попытки быть милой разбились о хамство. И это в восемь лет! Представить страшно, что из него выросло. Из-за этого крысеныша у меня несколько лет были комплексы. — Комплексы. У тебя, — губы брюнета изогнулись в ироничной улыбке. — Представь себе! Взял и сказал, что у меня передние зубы как у кролика! Ни сердца, ни совести! — Что, вот прям так и сказал? — продолжал допытываться он. — Ну, возможно, не так. Сказал, что у меня костюм отлично подобран! Я была наряжена зайкой, как ты догадался. — Так может, он имел в виду только то, что сказал, а не твои зубы? У тебя, кстати, с ними все отлично.       Это предположение, высказанное самым сексуальным голосом, что Мэй когда-либо слышала, заставило ее резко замолчать. Она принялась перебирать в памяти моменты той встречи, ища контраргументы в пользу своей версии. Через несколько секунд поняла, что ее собеседник, возможно, прав. — Нет, — резко выдохнула она, сердито уставившись на державшего ее мужчину. — Почему нет? — Он не мог иметь в виду, что у меня классный костюм! — И снова почему? — Да потому что нам было по восемь! — Мэй эмоционально всплеснула руками. — Ты хоть примерно представляешь, как выглядит восьмилетка в костюме зайки?! — Ммм… очаровательно? — предположил голубоглазый, вновь возобновив движение вперед. — Не настолько, чтобы снести голову другому восьмилетке. — Откуда тебе знать, что у него там в этой голове творилось. Может, он тоже попытался быть вежливым. Может, ты ему понравилась и он хотел сделать комплимент. Может, у него просто не было опыта общения с очаровательными восьмилетними зайками. Может, он все эти годы жалел о том, что тебя обидел.       Мужчина не на шутку разошелся, высказывая свои предположения. В космических глазах плескалось волнение. Даже скулы немного покраснели. Он вновь прижал Мэй к себе, но в этот раз ей не хотелось его останавливать. Уж слишком сильно она погрузилась в альтернативную Вселенную, где Дейв Кинг оказался отличным парнем. — Все равно нет, — упрямо прошептала Мэй, — мне ведь тогда придется думать о нем хорошо, а я не привыкла так думать! — Попробуй, вдруг понравится, — с небрежностью философа посоветовал сообщник по побегам. — Вот еще, — пробубнила Мэй.       Судя по нарастающему шуму голосов — они приближались к эпицентру вечеринки. Все тело Мэй напряглось. Она представила, как появляется перед всеми на руках сногсшибательного парня, и ее бросило в холодный пот. Сплетня на полгода вперед. Да мама с нее живой не слезет после такого. — Давай, пожалуйста, припаркуемся где-нибудь здесь, — срывающимся от волнения голосом попросила она.       Мужчина остановился, а затем аккуратно усадил девушку на одну из скамей, спрятанных за кустарником. Присел рядом с ней на корточки и проникновенно заглянул в глаза. — Чего еще ты мне не рассказала? — Я вообще не должна была тебе ничего рассказывать, — истерично хихикнув, Мэй принялась поправлять прическу, имитируя хоть какую-то деятельность.       Какое-то время он наблюдал, а затем одним резким движением сжал оба ее запястья, прекращая суету. Уместив свою и ее руки на коленях Мэй, мягко улыбнулся. — Сбежим? Едва не расплакавшись от досады, она отрицательно качнула головой: — Не могу, я ведь уже говорила. — Хорошо, другой план. Найду твою маму и поговорю. Уверен, я смогу убедить ее в необходимости столь стремительного отъезда. — Смерти моей хочешь?       Он рассмеялся от зазвеневшего в ее голосе возмущения. Наклонившись, почти прижал свои губы к уху Мэй, чтобы бархатно прошептать: — Значит, просто закину тебя на плечо и увезу.       Тело Мэй отозвалось армией возбужденных мурашек. Закусив губу, она прикрыла глаза. Позволила этим словам обрести форму в своей голове. Всего на несколько крохотных секунд. — Ты слишком самоуверен, если думаешь, что я соглашусь, — уведомила она, аккуратно высвобождая руки из его хватки.       Голубые глаза напротив заискрились улыбкой. Он медленно встал. Чтобы продолжать смотреть ему в лицо, Мэй пришлось запрокинуть голову. Черт возьми, это ж надо быть таким верзилой?! — Хочу вернуться в беседку за твоей обувью. Подождешь меня здесь? — спросил он, сунув руки в карманы брюк. — Может быть.       Мэй пожала голыми плечиками, демонстрируя притворное равнодушие. Впрочем, его оно тоже не обмануло. Протянув руку, он нежно коснулся большим и указательным пальцами ее подбородка. Пообещал: — Я быстро.       Меньше чем через минуту Мэй осталась в одиночестве. Какое-то время она еще гипнотизировала пространство перед собой, мысленно уговаривая мужчину наплевать на эти чертовы туфли, вернуться обратно и пойти по сценарию с забрасыванием на плечо. Видит Бог, она бы даже не сопротивлялась.       Закусив губу, Мэй потрясла головой, отгоняя свои фантазии. Ей было совершенно непонятно, почему вдруг именно от этого парня она сходит с ума. Да, он хорош собой, остроумный, но ведь все эти качества не такая уж и редкость. Что-то другое притягивало ее к нему, будто магнитом. Что-то, что Мэй пока никак не могла понять. Девушка раздраженно поправила лиф платья, раздумывая над всей этой ситуацией, и внезапно осознала, что даже не спросила его имени. — Браво, дорогая, — тихо проворчала она, — ты сегодня как никогда хороша. Сеанс самокопания был бесцеремонно прерван появлением той, от кого Мэй так старательно пряталась. — Вот ты где! — Радостно воскликнула Сара Паркер при виде дочери. — Я с ног сбилась тебя искать. — О, мам, не стоило так утруждаться. Присела бы отдохнуть где-нибудь.       Характер Сары был легким, злиться подолгу она тоже не умела, но зато отлично владела искусством выедать собеседнику мозг. Крохотной десертной ложкой. А мозг Мэй был ее любимым лакомством. — Это не смешно, Мэйлин! — Глаза родительницы сверкнули раздражением. — Вместо того, чтобы общаться с гостями, я носилась по саду в поисках совершеннолетней дочери, не способной подать себя в обществе.       Только близкие люди умеют ранить сильнее всего. В горле Мэй встал ком. Медленным движением она разгладила юбку на коленях, не обращая внимания на то, как от обиды и несправедливости дрожат пальцы. Да, она ненавидела огромные скопления людей, шепот за спиной, лживые улыбки, но во всем этом винить нужно было вовсе не ее.       Отец умер, когда Мэй было четыре. Она плохо его помнила, но Сара всегда говорила, что тот был домашним тираном. Возможно, так и было, а, возможно, мать рассказала лишь удобную ей версию. Итогом столь ранней смерти отца стала не менее ранняя социализация Мэй в обществе элиты города. И, как следствие, стремительное «отравление». Мэй не винила мать в том, что та с головой окунулась в светскую жизнь. Молодая и красивая, она просто хотела свободы. Впрочем, как и Мэй. Пока только одна из них получила желаемое. — Прости, мама, что в очередной раз тебя разочаровала.       В конце фразы голос Мэй сорвался, и весь эффект смазался. Получилось жалко, а не гордо. Сара Паркер тут же закатила глаза, демонстрируя свое отношение к подобным ответам. — Давай, пожалуйста, обойдемся без всей этой драмы. Через сорок минут начнется аукцион, а тебя еще ни один спонсор не увидел. Как мы будем выглядеть, если за ужин с тобой не поступят ставки? Господи, даже не хочу об этом думать. Сразу мигрень начинается!       Сара театрально вздохнула, прижав тонкие пальцы к вискам. Мэй горько фыркнула. И это ей сейчас говорят о драме? Она отвернулась, не желая участвовать в этом фарсе даже в роли зрителя. Взгляд наткнулся на уже знакомого незнакомца, стоявшего в тени близрастущего дерева. В руке он держал ее туфли. Выражение его лица было странно напряженным. Скорее даже злым. Тем не менее Мэй округлила глаза и едва заметно покачала головой, призывая его не приближаться.       Челюсти мужчины сжались, а ноздри яростно раздулись. Однако с места он не сдвинулся. И на том спасибо.       Быстро повернувшись к матери, Мэй бодро произнесла: — Туфли натерли ноги, даже встать больно. Не могла бы ты найти мне пластырь? Потом, обещаю, мы пойдем к гостям.       Сара перестала изображать мученицу и с прищуром посмотрела на дочь. Мэй ответила ей невинным взглядом послушного отпрыска. Дуэль длилась недолго. Раздраженная тем, что ей нужно опять куда-то идти, Сара велела: — Будь здесь, я скоро вернусь.       Фигура матери еще даже не исчезла из виду, когда перед Мэй вырос голубоглазый мужчина. Вновь сев перед ней на корточки, он поставил рядом с ее ступнями туфли, а затем резко спросил: — Почему ты позволяешь ей так с собой разговаривать?       Вздохнув, Мэй грустно улыбнулась. Как объяснить это человеку, знакомому лишь с «фасадной» стороной Сары Паркер? И то, что они вот так вот разговаривают именно потому, что Мэй сопротивляется правилам матери? Да и нужно ли вообще что-то говорить? Она ничего о нем не знает, даже имени. После этого вечера, возможно, они никогда больше не увидятся. — Спасибо, что принес туфли. Ну и, до этого, меня.       Ее попытку перевести разговор мужчина не оценил. Гнев в его глазах лишь расцвел сильнее. Он шумно выдохнул, явно пытаясь совладать с собой. Провел по своим волосам рукой, откидывая их назад. Мэй невольно засмотрелась, как тугие красивые кудри проскальзывают между пальцами. Ее собственные дрогнули от желания сделать так же. — Мое предложение все еще в силе, — хрипло, но уже более спокойно произнес он. Моргнув, Мэй вернулась из мира фантазий. — Какое, извини? — Сбежать, поговорить, унести. На твой выбор.       От его властного тона у Мэй даже во рту пересохло. Стало вдруг очевидно, что к отказам этот красавчик не привык. — Ого, — она изогнула бровь, — а еще полчаса назад ты просил разрешения меня куда-нибудь проводить.       Голубоглазый нахмурился сильнее. И снова провел по волосам рукой. А затем еще раз. Только после этого снова заговорил: — Я и сейчас спрашиваю твоего разрешения. Извини, если мое поведение заставило тебя думать иначе. Поверь, я бы никогда…       Услышать продолжение Мэй было не суждено. Громкий смех матери заставил ее вскочить на ноги, при этом она едва не сбила сидевшего перед ней мужчину. — Черт, черт, черт, — засуетилась она, помогая ему выпрямиться, — тебе пора уходить. — И не подумаю, — отрезал он.       Вовсе не ожидав никакого сопротивления, Мэй уставилась на него. От одной только мысли, что мать увидит ее с ним, девушку бросало в холодный пот. И дело было даже не в том, что Сара как обычно все испортит, опозорив дочь своей пустой болтовней и бесцеремонностью, а в том, что Мэй не хотелось делить его внимание хоть с кем-то. Ей было спокойно и легко рядом с ним. В животе порхали бабочки, а кожа то и дело покрывалась мурашками, стоило ему заговорить. — Ты должен уйти, — с нажимом повторила Мэй.       Точеные губы брюнета изогнулись в уже знакомой кривой улыбке с ямочкой на щеке. Он вскинул брови, снисходительно бросив: — Прости, но не должен.       Мэй стало жарко, а затем холодно. Ладошки вспотели, и она торопливо обтерла их о ткань платья на животе. Похоже, бедняжку придется экстренно сдавать в химчистку: этим вечером Мэй потела в нем непозволительно много и по абсолютно разным причинам. — Пожалуйста, — умоляюще прошептала Мэй, не найдя больше слов.       Мужчина дернулся как от удара током. Улыбка исчезла. Ямочка на щеке тоже. Его рука потянулась было к голове, чтобы вновь откинуть волосы, но на полпути он опустил ее, сжав пальцы в кулак. — Неужели ты не понимаешь, что я не могу взять и уйти? — процедил он.       Но Мэй уже нашла его слабое место. Шагнув ближе, она положила обе ладошки ему на грудь и снова попросила: — Пожалуйста.       Из горла мужчины вырвался не то смешок, не то стон. Он качнул головой, прикрыв глаза. Пальцы сжались в кулаки уже с характерным хрустом. — Я очень тебя прошу, — продолжала давить Мэй.       Сара все еще хихикала с кем-то неподалеку, оставляя ей шанс успеть. Она должна успеть. — Что мне сделать, чтобы ты согласился? — уже с отчаянием зашептала Мэй, поскольку этот упрямец не сдвинулся ни на шаг.       Голубые глаза распахнулись и впились в ее лицо. Кулаки разжались, а тяжелые ладони опустились на ее талию, привлекая еще ближе. Он слегка приподнял Мэй над землей, чтобы поставить обратно аккурат на свои ботинки. Подобная забота о ее ногах безумно умилила Мэй. В этом мужчине удивительно гармонично сочеталась власть и нежность. — Простить меня, — ответил он, крепко прижимая ее к себе. — Мне не за что тебя прощать, — заулыбалась Мэй. — Разве? — Он хмыкнул. — Как минимум за то, что я уйду и оставлю тебя одну с… — А максимум? — перебила его Мэй, не желая упоминать мать даже в разговоре.       Прежде чем широко улыбнуться, он глубоко вздохнул. Аккуратно убрав одну руку с талии Мэй, он переместил ее на личико девушки. Ласково провел пальцем по ее скуле. — За это, — шепнул он, а затем впился в ее губы своими.       Мэй всегда думала, что первые поцелуи неловкие. По крайней мере, все ее первые поцелуи были такими. Но этот был другим. Страсть, нетерпение и всепоглощающая жажда были его спутниками. Мэй одновременно задыхалась и не могла насытиться. Обнимая ее голову уже обеими ладонями, он напористо ласкал ее язык своим, слегка прикусывая и не позволяя отстраняться. Пальчики Мэй же наконец погрузились в его восхитительные кудри. Мужчина глухо и возбужденно застонал, когда она сжала их, слегка оттягивая. Мэй же и вовсе была готова на все. Одно его слово – и она бы очертя голову, бросилась исполнять любую просьбу. Только бы он потом поцеловал ее снова. Приближающиеся голоса заставили Мэй прийти в себя. Это была не ее мать, скорее кто-то из гуляющих в саду гостей, но она резко прервала поцелуй. Тяжело дыша, взглянула в почерневшие и затуманенные желанием глаза напротив. — Тебе больше никакие грехи отпустить не надо? — срывающимся голосом спросила она, все же пытаясь выбраться из его объятий. — Есть один, — он поднял ее на руки, чтобы вернуть обратно на скамью. Усадив, наклонился и нежно прикусил нижнюю губу Мэй, — но о нем мы поговорим чуть позже. — Да, — длинно выдохнула она, чувствуя, как все тело покалывает от возбуждения. — Да, — повторил он, снова чмокнув ее в губы. — Господи, уйди ты уже, а! — В сердцах зашипела Мэй, понимая, что еще немного – и они снова накинутся друг на друга.       Коротко рассмеявшись, он тем не менее сделал шаг назад. Затем еще один. В направленном на Мэй взгляде было столько восхищения, что она смутилась. — Я знаю, что бы ты выбрала из моего списка, Мэй. Последний вариант. Он мне тоже, кстати, нравится больше остальных.       Одурманенная самым лучшим в жизни поцелуем, Мэй не сразу поняла, что он имеет в виду предложение, где уносит ее на плече. И тем более не осознала поначалу, что он назвал ее по имени. Однако прежде чем ее мозг заработал, Дейв уже исчез в темноте аллеи. — Что с твоими губами?       Мэй вздрогнула всем телом от голоса матери. Она даже не слышала, как та вернулась. Казалось, что все органы чувств до сих пор сосредоточены на прикосновениях чужих губ к ее.       Постаравшись придать своему тону как можно больше невинного равнодушия, Мэй удивленно захлопала ресницами: — А что с ними?       Сара открыла рот, чтобы ответить, но тут же снова его закрыла. Видимо, она не смогла определиться с приемлемой характеристикой. Та же, что буквально лежала на поверхности, явно не вписалась в картину ее мировоззрения. Впрочем, в мировоззрение Мэй все это тоже с трудом вписывалось. Она начала осознавать всю кошмарность случившегося. Что, если этот парень уже вовсю трепет языком на банкете про ненормальную наследницу Паркеров, готовую обжиматься с любым мало-мальски привлекательным мужиком? А что, если он журналист? Господи, лучше сразу покончить с собой, чем читать завтра все эти заголовки в местных новостных пабликах. — Тебе плохо? — встревоженная побелевшим лицом дочери, Сара присела рядом на скамью. — Немного… мутит, — отозвалась Мэй.       И ведь даже не соврала нигде. Ее действительно замутило от страха. Еще и губы до сих пор горели будто в огне, напрочь лишая ее возможности огородиться мысленным блоком. — Только этого не хватало, — ворчливо возмутилась мать, ударив себя кулачком по колену, — ты ведь не собираешься свалиться здесь в обморок?!       Отрицательно качнув головой, Мэй вперила взгляд в свои голые пальцы ног, выглядывающие из-под подола платья. Паника понемногу отступала, оставляя после себя легкое отупение. Мэй с трудом различала слова матери, которая самостоятельно взялась за реанимацию ее бедных ног. Безропотно позволила протащить себя через безлюдные аллеи и впихнуть за стол, где уже восседали остальные «лоты». Однако ее появления никто даже не заметил. Дамочки с ажиотажем что-то обсуждали. Молясь, чтобы это не касалось ее, Мэй огромным усилием воли заставила себя вникнуть в слова женщин. — … миллион! Он заплатил за ужин миллион! — С придыханием возвестила незнакомая Мэй блондинка. — Я уверена, что это розыгрыш, — Паркер перевела глаза на свою соседку. Рыжеволосая Моника Купер снисходительно ухмылялась всем сидевшим за столом. — Миллион? За ужин? Да кто в это поверит? Максимальная ставка за все время существования этого аукциона — пятьдесят тысяч. — Но это правда, — возражавшую даму Мэй видно не было, — лот даже заранее сняли с торгов, так как такую ставку никто уже не переплюнет. — Вот бы узнать, с чьим он именем, — хихикнул кто-то. — Я бы с куда большим удовольствием посмотрела на того, кто этот лот оплатил, — парировала Моника, вальяжно откинувшись на своем стуле.       Женщины за столом тут же заговорили все разом, делая предположения относительно личности столь щедрого спонсора. Мэй же опять затошнило. Она невольно зажмурилась, живо представляя реакцию матери на эту ситуацию. Сара никогда не сможет пережить, что за ужин с чьей-то дочерью отвалили миллион. И эта дочь не ее собственная. — Мисс Паркер, прошу прощения, но вам нужно пересесть.       Тихий, но отчетливый голос распорядителя аукциона заставил всех за столом замолчать. Мэй же бросило в холодный пот. — Пересесть? — С неловкой улыбкой уточнила она. — Все верно. Это стол для участниц аукциона, а вы ею уже не являетесь.       Реакция на эту фразу не заставила себя ждать. Кто-то в шоке ахнул, кто-то, не стесняясь, хихикнул, а кто-то даже не постеснялся высказаться: — О, Мэй, — Моника с наигранной грустью покачала головой, — наверное, твоя мама решила, что будет лучше совсем снять твою кандидатуру, чем получить не выкупленный никем лот.       Кровь прилила к щекам Мэй. Она искренне не понимала, за что именно Моника так ее ненавидит. Они даже никогда не общались толком. Но рыжеволосая наследница семейства Куперов никогда не упускала возможности прилюдно ее унизить.       Зарождающийся скандал поспешил прервать распорядитель: — Прошу меня простить, — смущенно кашлянул он, — я, пожалуй, немного неправильно выразился. Мисс Паркер ждут за другим столом. Ужин с ней уже выкуплен неким джентльменом, пожелавшим пока остаться неизвестным.       Тишина за столом была оглушающей настолько, что Мэй захотелось хлопнуть в ладоши, чтобы убедиться, что она не оглохла. Она тупо смотрела на распорядителя, ожидая, когда тот рассмеется и скажет, что это розыгрыш. Однако тот молчал, с вежливой улыбкой глядя в ответ. — Это какая-то шутка, да? — Не выдержала Моника, в раздражении шлепнув по столу ладонями. — Что вы, мисс Купер, джентльмен был настроен крайне серьезно, — отозвался распорядитель.       Его имя никак не желало всплывать в голове Мэй. Ее мысли вообще были странными. Вместо того, чтобы думать о том, кто купил ужин с ней, она размышляла над реакцией своей матери на эту новость. Сару наверняка хватит удар. — Мисс Паркер, боюсь, я вынужден вас поторопить, — вновь высказался распорядитель.       С одеревеневшими конечностями и абсолютно прямой спиной Мэй поднялась из-за стола. Окинув взглядом охреневшие лица сидевших за ним женщин, она нервно рассмеялась. Судя по взбешенному лицу Моники — этот смех она восприняла лично на свой счет.       К счастью, в этот момент к столу подлетела возбужденная и абсолютно счастливая Сара Паркер. Приобняв дочь, она проворно уволокла ее в сторону. Распорядитель радостно что-то закудахтал и понесся вперед, указывая им дорогу. Сара кинулась следом, не забыв тащить за собой дочь. — Мам, — голос вернулся к Мэй, когда они вошли в особняк и стали подниматься по лестнице, — куда мы идем? — На крышу, — Сара только что не взвизгивала он восторга, — он ждет тебя там. Там ведь есть небольшой балкончик, уже все приготовили к ужину. Что-то в ее поведении заставило девушку напрячься еще сильнее, чем до этого. — Ты знаешь кто? — Спросила она, но на уровне интуиции уже знала ответ. — Конечно, — сияющая мать обернулась через плечо, — Это Дейвен. Только не он! Резкая остановка дочери заставила Сару недоуменно поинтересоваться: — Что такое? — Я не пойду с ним ужинать, — не слушавшимися губами произнесла Мэй. — Глупости, — фыркнула мать, — пойдешь, конечно. — Нет, — отрезала Мэй.       Глаза Сары сузились, как всегда бывало, когда дочь доводила ее до края. Но Мэй уже забыла о ее существовании, потому что по лестнице к ним быстро спускался тот, кого она уже и не чаяла увидеть. Голубоглазый сосед из беседки не улыбался и смотрел на Мэй так, будто она вот-вот кинется на него с кулаками. И она правда кинулась. Мужчина застыл на ступенях, настороженно ожидая, пока она подбежит. — Увези меня нахрен отсюда, — взмолилась Мэй, вцепившись в лацканы его пиджака, — я не хочу с ним ужинать.       Взгляд мужчины метнулся к ней за спину, но тут же вновь зафиксировался на ее лице. Он улыбнулся уже любимой кривой ухмылкой. — Хорошо, не с ним. Поужинай со мной, — тихо сказал он, наклонившись ближе.       Мэй тут же вспомнила вкус его губ. Судя по участившемуся дыханию, мужчина напротив тоже переживал в голове их жаркий поцелуй в саду.       Всю идиллию нарушили торопливые шаги по лестнице. Мэй напряглась, готовясь к противостоянию с матерью, но внезапно вмешался новый знакомый. Властным, пробирающим до костей голосом, он остановил Сару где-то на половине пути к ним: — Благодарю, миссис Паркер. Дальше мы справимся сами. Можете спокойно возвращаться на аукцион.       Мать пролепетала что-то невнятное, но что именно — Мэй не услышала. Незнакомец, знающий о ней гораздо больше, чем она о нем, уже вел ее вверх по лестнице, крепко держа за руку. И с каждой новой ступенькой пазл в ее голове складывался в нужной последовательности, демонстрируя общую картину. — Дейв, — тихо произнесла она, глядя на широкую спину идущего впереди мужчины.       Его стремительный шаг замедлился, а затем они и вовсе остановились. Прежде чем обернуться, он обреченно вздохнул. Но руки Мэй так и не отпустил. — Думал, у меня будет больше времени, — сказал он виновато, от того обезоруживающе улыбаясь, — хотя, признаюсь, надеялся, что ты догадаешься как можно быстрее.        Мэй не знала смеяться ей или плакать. Она, похоже, с первого взгляда влюбилась в парня, которого ненавидела больше пятнадцати лет. Хотя можно ли формально считать это первым взглядом? Они ведь уже встречались, пусть и единожды. Почему она сразу его не узнала? Да потому что, черт возьми, в нем нет ничего от того хмурого мальчишки в очках и брекетах. — Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь.       То, что Дейв нервничает, было видно невооруженным глазом. Он крепко держал Мэй за руку уже обеими ладонями, будто бы боялся, что она кинется прочь. Вот только бежать ей от него никуда не хотелось. — Ты что, правда заплатил миллион за ужин со мной?       Вопрос прозвучал неуместно и еще больше сбил Дейва. Его брови удивленно взлетели вверх, а затем он смущенно кашлянул. — Думаешь, перебор? — Смотря, какого эффекта ты пытался добиться.       Из его горла вырвался неверящий смешок. Он посмотрел на Мэй так, что ответ о его намерениях стал очевиден донельзя. — Ненормальный, — покачала головой Мэй, — всегда, кстати, что-то такое в тебе подозревала. Чертов изъян должен был быть. Улыбка Дейва была ослепительной. Наклонившись к ней, он шепотом спросил: — Теперь позволишь увезти тебя отсюда? Хитро улыбаясь в ответ, Мэй привстала на носочки, чтобы дотянуться до его уха. — О нет, милый, ты пройдешь все эти круги ада вместе со мной. Хохот Дейва был таким вкусным, что Мэй немедленно захотелось съесть его целиком. — Иди сюда, — продолжая посмеиваться, он уже привычно подхватил ее на руки, — не могу смотреть, как ты стоишь и мучаешься в этих ужасных туфлях.       В очередной раз за этот странный вечер Мэй поразилась, тому как сильно ее трогают эти крохотные проявления заботы. Для Дейва же, похоже, это было так же естественно, как дышать. Он бережно отнес ее на небольшой, но уютный балкончик, где все было приготовлено к ужину на две персоны.       Усадив Мэй в кресло, он быстро переговорил о чем-то с официантами, и уже через несколько минут они оставили их одних, предварительно прикатив столик со сменой блюд.       Наблюдая, как Дейв запирает балконные двери, для надежности подпирая их стулом, Мэй расхохоталась. — Думаешь, мою маму удержат столь хлипкие барьеры?       Он загадочно улыбнулся, снимая пиджак и закатывая рукава рубашки. Вскоре перед Мэй стояла тарелка с аппетитно нарезанным стейком и бокал вина.       Вот только Мэй ощущала голод совсем иного рода, наблюдая, как Дейв, присев рядом на корточки, аккуратно избавляет ее от туфель. Хмуро рассматривая поврежденную кожу, он умудрялся выглядеть безумно сексуально. Настолько, что Мэй не удержалась.       Как только он начал вставать, она протянула руки и вцепилась пальцами в его рубашку. Перед тем как их губы снова встретились, она успела заметить ошарашенное выражение его лица. Ее тихий смешок утонул в тихом ворчании Дейва о том, что еще неясно, кто из них двоих более чокнутый. Вскоре стало очевидно, что они оба достаточно сумасшедшие, чтобы заняться любовью в общественном месте, так и не перейдя к официальной части свидания.       Отвечая на страстные поцелуи Дейва, прижимающего ее тело к прохладной каменной кладке стены, Мэй испытывала столь сильное возбуждение, что даже не способна была связно мыслить. К счастью, остатки здравого смысла сохранились у наследника семейства Кинг. — Стоп, стоп, стоп, зайка, — хрипло рассмеялся он, когда пальчики Мэй нырнули в его брюки, — давай лучше найдем кровать. — Ты серьезно?! — С разочарованным стоном выдохнула Мэй. — Ладно, в пекло приличные версии, — заулыбался Дейв, прижимаясь своим лбом к ее, — у меня есть презервативы, но в машине. — На кой черт тебе презервативы в машине? — прорычала Мэй, которой казалось, что еще немного и она воспламенится. Смех Кинга-младшего был чересчур жизнерадостным, за что он поплатился довольно чувствительным укусом в подбородок. Зато это моментально вернуло ему нужный настрой. — Давай-ка мы быстро приведем тебя в порядок, — вкрадчиво проурчал он, возвращая лиф ее платья на законное место. — Но… — Это ненадолго, зайка, — хищно улыбнулся Дейв, — ты уж мне поверь.       Через пару минут Мэй уже висела у него на плече, с трудом сдерживая нервный хохот. Завтра весь город только и будет говорить о том, как сынок Кингов, будто пещерный человек, уволок дочку Паркеров Бог знает куда. И что самое удивительное — Мэй впервые было на это наплевать. — Ты ведь понимаешь, что после такого шоу моя мать заставит тебя на мне жениться? — поинтересовалась Мэй, когда машина Дейва уже мчалась по трассе в сторону города. Особняк, с обалдевшими от их побега гостями, остался далеко позади. — Давай совсем не оставим мне шансов, — крайне серьезно произнес Дейв, сворачивая с дороги на обочину и останавливая машину в каких-то кустах. — В каком смысле? — не поняла Мэй, наблюдая, как он отстегивает сначала свой ремень безопасности, а затем и ее. Вместо ответа Дейв похлопал ладонью по своим коленям, приглашая Мэй пересесть. — Маменькин сынок, — прошептала она в его губы уже спустя секунду. — Это называется правильным воспитанием, — рассмеялся он, избавляя ее от платья. — О, неужели ты был готов жениться на каждой своей подружке? — подколола Мэй, торопливо стягивая с него рубашку. Молниеносным движением Дейв намотал на свой кулак ее волосы, забранные в хвост. Оттянув голову Мэй назад, с придыханием прошептал: — Не дразни меня, зайка.       Мэй задохнулась стоном, когда Дейв проник в нее пальцами свободной руки. Около минуты он ласкал ее, попутно покрывая поцелуями шею, а затем потянулся к бардачку. Мэй тут же захныкала. Не ощущать его пальцы внутри себя казалось ужасно неправильным. — Шшшш, — успокаивающе заурчал Дейв, быстро раскатывая презерватив по члену, — потерпи еще немножко.       Мгновения этого ожидания показались Мэй вечностью. Но, как только Дейв вновь оказался в ней уже более традиционным способом, она моментально забыла обо всем на свете. Еще ни с одним мужчиной она не испытывала ничего подобного. Их тела, губы, стоны — все это сплелось в одно сплошное удовольствие. Которого хотелось как можно больше. Приближаясь к оргазму, Мэй с упоением выкрикивала имя, которое еще несколько часов назад не могла даже слышать без рвотных позывов.       Финал всего этого безумия был ослепительным для них обоих. Настолько, что им понадобилось довольно много времени, чтобы начать связно формулировать мысли. — Я продолжаю настаивать на кровати, — хмыкнул Дейв, нежно поглаживая голову Мэй на своем плече. — Моя мать знает, где я живу, — устало пробормотала она, оставляя не менее нежный поцелуй на его шее. — Тогда ко мне. Моя без предварительного звонка не сунется. Подняв голову, Мэй улыбнулась. — А я уже говорила, что обожаю твою маму?       Взгляд Дейва транслировал уже знакомое Мэй восхищение. Почти не дыша, он медленно очертил указательным пальцем контур ее личика. Оставил ласковый поцелуй на самом кончике ее носа. С явным удовольствием прижал к себе покрепче. Сердце Мэй практически расплавилось. Так безумно хорошо ей еще никогда не было. — Не хочу никуда тебя отпускать, — произнес Дейв.       К ужасу Мэй ее глаза вдруг наполнились слезами, а в горле встал ком, мешающий даже вдохнуть как следует. Она попыталась было отвернуться, но Дейв не позволил. Обняв ее лицо ладонями, чутко улыбнулся. — Знаю, зайка. Такое чувство, что самого сейчас на атомы разорвет. — Прекрати называть меня зайкой, — наигранно заворчала Мэй, чувствуя, как возвращается возможность дышать. — Тебе нравится. — Неправда! — Еще как нравится. — Боже, ты все такой же засранец, как в детстве!       Ворча это себе под нос, Мэй перебралась с колен Дейва на соседнее сидение и принялась одеваться. Он же, растрепанный и полуголый продолжал сидеть и счастливо улыбаться. Ее губы так и норовили расползтись в аналогичной улыбочке, но Мэй сжала их покрепче.       И так чуть не разревелась, достаточно.       В повисшей тишине раздался звук входящего сообщения. — Спорим, это твоя мать, — ухмыляясь, Дейв сел прямо, но даже не предпринял попыток отыскать свой телефон. Мэй швырнула в него упаковку салфеток, найденную в бардачке, который он не потрудился закрыть. — Благодарю.       Перегнувшись через разделяющий их подлокотник, Дейв поймал ее губы. Сознание Мэй вновь отключилось. В себя она пришла уже на коленях Дейва, активно помогающей отыскать столь необходимый блестящий квадратик. — Твою мать, — ругнулся Дейв, оглядываясь вокруг. — Не думаю, что в данный момент именно она виновата, — хихикнула Мэй.       Стук в окно заставил ее вздрогнуть. Медленно повернув голову, она сглотнула. По ту сторону окна стояли сияющая Сара Паркер и не менее довольная Хлоя Кинг. Мэй смогла лишь порадоваться, что успела натянуть платье, прежде чем снова оседлать Дейва. Кстати, о нем... — Это все из-за тебя, — простонала она, отчаянно краснея. — Виноват, стоило, наверное, отключить геолокацию, — беззаботно ответил он, широко улыбаясь стоявшим на улице женщинам.