преследуя мечту

1

             — Если ты не сможешь справиться с чем-то самостоятельно, то, — именно в этот момент Сяо дюже срочно потребовалось перевести взгляд на бесконечные просторы пейзажей долины Бишуй, — просто назови моё имя.       — О, — выдохнул Итэр с пустым лицом, — хорошо?       — Это контракт, — уточнил Сяо, недовольный глупой реакцией Путешественника.       — Верно, я уже понял, как вы в Ли Юэ любите контракты, — улыбнулся тот – в глазах мерцали смешинки. — Что ж, тогда, полагаю, до встречи?              Адепт чуть нахмурился, сжав губы так, будто хотел что-то сказать, но вместо этого лишь исчез, оставив слабый след проклятой кармы, ещё некоторое время круживший на ветру.              — И что он имел в виду под этим? — принялась болтать Паймон, стоило им выйти с постоялого двора «Ваншу». — Тебе нужна помощь, Итэр? Хочешь, Паймон будет прикрывать тебя? — воодушевилась она, сжав маленькие кулачки в мужественном жесте.       — Боюсь, что прикрытие от Паймон имеет одноразовое действие, но я ценю твои намерения, — отрицательно качнул головой Итэр. — Наверное, я просто восстановил недостаточно сил, чтобы не выглядеть со стороны слабаком, — легкомысленно ответил он на первый вопрос.       — Жалко, что я не смогла запечатлеть то, как ты сражался с Двалином! Как дорого можно было бы продать фотокарточки почётного рыцаря Ордо Фавониус… Т-то есть мы бы смогли доказать всем твою неизмеримую силу, конечно же!       — Отлично, в следующий раз попробуй удержать камеру, — засмеялся он, — а я постараюсь принять героический вид.       

2

      Итэр так ни разу и не звал Сяо, однако тот, спасши его единожды во время нападения Осиала (как будто Путешественник не мог самостоятельно подхватить себя анемо), уверился в своих изначальных намерениях. Намерениях, которые были Итэру доподлинно неизвестны, но явно включали в себя странный защитный рефлекс в отношении — уже лиюэвского — героя.              Честно признаться, он был заинтригован.              В этом мире никто — начиная от добродушной Эмбер и заканчивая чуткой госпожой Камисато, — не вёл себя… так. Никто даже не спрашивал, сможет ли он справиться с выданным поручением и не пострадает ли в процессе. Он привык общаться с политическими лидерами, ратующими за благо собственного народа, с их подчинёнными или с хваткими клиентами (которые, однако, могли быть невероятно щедры в вознаграждении), и это было нормально. О благополучии Итэра здесь некому было заботиться, кроме, может быть, пары человек, второй из которых была его неутомимая проводница, а о благополучии первой он и сам беспокоился каждый день, едва заметно смурнея, стоило наткнуться на очередной бесполезный плакат о пропаже.               Сяо стал третьим.              Якса оказался на удивление сострадательным. Пусть это отношение распространялось и из-за того, что Сяо чувствовал ответственность за всех людей в целом, а Итэр человеком лишь казался, но было немного да приятно.              Вот почему, закончив с войной в Инадзуме, он вернулся в Ли Юэ в обязательном порядке через «Ваншу».              — Сяо! — как обычно позвала Паймон, не доходя до собеседника и трёх километров.               Лично Итэр после её приветствий рисковал потерять слух, находясь непосредственно в зоне поражения звуковой волны. Если бы в Тейвате был элементаль звука, то его подруга явно могла бы стать Архонтом.              Сяо, доселе опиравшийся на перила террасы, повернул голову, мазанув по ним краем острых глаз. Он мог сделать крутой вид для Паймон, но Итэр уже успел почувствовать вспышку анемо, смешанного с кармой, незадолго до их подъёма — Сяо появился прямо перед их приходом.              Итэр не смог сдержать улыбки.              — Привет, Сяо, — он и сам удивился, как мягко прозвучал его голос. — Мы хотели занести гостинцы с островов, прежде чем Нин Гуан зароет нас в какие-то свои шахты, — Итэр принялся рыскать в чайнике, силясь выудить из всего сваленного хлама то, что было нужно.       — Разлом, — подсказал тот.       — Верно! — щёлкнул пальцами Путешественник (беззвучно – из-за перчаток).       — Вы же просто идёте всюду, где бы ни висела огромная табличка «опасно»? — выдохнул Сяо, сложив руки на груди, прислонившись боком к ограждению.       — За профессиональные риски много доплачивают, — пожал плечами Итэр.       — А ещё там могут быть сокровища! — пылко прибавила Паймон, вскочив в воздухе.              Сяо смерил их обоих невпечатлённым взглядом, наполненным равнодушием и толикой презрения к мелочным, алчным созданиям.              — Нашёл! — победоносно воскликнул Итэр, вытащив на свет архонтов небольшой кувшин. — Это новая выдумка инадзумских торговцев – молоко с данго. Оно немного похоже на миндальный тофу, поэтому я подумал, что тебе может понравиться, — и всучил озадаченному Сяо в руки.       — Точно, даже Эи понравилось! — закивала Паймон.       — Кому?              Паймон тихо взвизгнула, спрятавшись за плечом Путешественника, не выдержав взгляда Сяо, направленного прямо на неё. Фея тут же принялась вспоминать, не успела ли она как-то подшутить над ним, оскорбив тонкую душевную организацию самого грозного из адептов.              — А, мы были тогда на торговой улице вместе с Электро Архонтом, — вспомнил вместо подруги Итэр. — Задание от одной из её комиссий, — он показал жест моры.              Кажется, доля презрения в глазах Сяо увеличилась.              — Но по секрету скажу, что Ли Юэ мне нравится гораздо больше, — Итэр запрыгнул на перила, усевшись на тонкую деревяшку и бездумно качая ногами. — Не хочу туда возвращаться.       — Э? — удивилась Паймон. — Аяке и Томе ты говорил прямо противоположное!       — Просто ты наи-ивная, — нравоучительно протянул он, ткнув пальцем ей в лоб.              Итэр не испытывал неприязни к комиссии Ясиро или клану Камисато, однако и симпатию те, кто заставил ввязаться в чужую войну, пользуясь дешёвыми манипуляциями, не вызывал. А случайная просьба сопроводить Аяку за покупками посередь неразрешённого конфликта и вовсе обескураживала. Неизвестно, считала ли та Путешественника столь глупым, чтобы набиваться в друзья после такого, или испытывала проблемы в социализации, не видя в этом ничего противоречивого, но если бы не необходимость разговора с сёгуном и принципы, не позволяющие отказаться от уже данного слова, то Итэр бы развернулся и уплыл на материк в тот же самый день.              Кто знает, может, они и смогли бы поладить, встретившись в более мирное время, однако уже случилось то, что случилось, и ничего не попишешь.              — В следующий раз воспользуйся нашим контрактом, — прервал его размышления Сяо, смотрящий куда-то мимо плеча Итэра (последний не без смеха подумал, что тот усиленно отказывался смотреть на него снизу вверх).       — А ты сможешь переместиться в другие регионы?       — Конечно, — хмыкнул тот. — Я ведь обещал помочь тебе разобраться со всем, что мешает.              О, всё-таки посмотрел. Снизу вверх.              Глаза Сяо были кошачьими — ярко-золотыми, с узкими зрачками и чуть вытянутыми внешними уголками — и так же, как и у кота, пронзали внимательным взглядом. Словно никого другого в мире не существовало.              Глаза Сяо были невероятно красивыми.              Итэр неловко заморгал, чувствуя, как пунцовеют щёки, а затем и вовсе отвернулся.              — Тогда я воспользуюсь этой возможностью. Ты сам предложил.       — Знаю.              И только Паймон продолжала растерянно глядеть то на одного, то на другого, молча жуя онигири, приготовленным Путешественником накануне, и ничего не понимала. Ах, нет, она не хочет, чтобы Паймон прозвали ещё и глупой, так что давайте лучше сосредоточимся на еде.             

3

             — Сяо! Сяо-Сяо-Сяо-Сяо, — зачастил Итэр, в волнении зажимая рот ладонью.              Якса появился мгновенно: на лицо уже была надвинута маска, а тело окружала плотная карма, способная убить простого человека одним своим существованием, если тому не повезёт оказаться рядом. В конце концов, Итэр впервые так настойчиво его звал, он определённо…              Сяо озадаченно осмотрелся.              Под ногами расстилалось покрывало из цветущего мха: тысячи крошечных цветов, испускающих приглушённый бело-голубой свет, тёмно-изумрудная зелень и редкие лужицы, по которым плюхались новорождённые гидро слаймы размером с ноготь. Гладкий свод пещеры блестел ярче ясного ночного неба, отражая цветочное свечение.               Сяо снял маску.              — Что-то случилось? — невозмутимо спросил он, скрестив руки на груди.       — Ох, прости, я не хотел тревожить тебя, — осознал свою ошибку Итэр.       — Я не тревожился…       — Просто мы убегали от очередных хиличурлов и случайно упали в эту пещеру, — проигнорировал тот возражения Сяо. — Я захотел показать тебе, как тут красиво, а ты как раз говорил, что можно позвать тебя и в другую страну, и оно как-то само собой вышло, — виновато улыбнулся Путешественник.       — …Так тебе нужно помочь с хиличурлами или выбраться отсюда?              Итэр раздражённо цокнул.              — Я. же. говорю! Хотел показать тебе красивое место! — и тут же вздохнул, отпуская злость. — Хиличурлы довольно-таки милые, если не провоцировать их, поэтому мы стараемся их избегать. К сожалению, в половине случаев их отряд возглавляют митачурлы или лавачурлы, и если с первыми ещё можно договориться, то вот со вторыми без вариантов – приходится убивать. Но сегодняшний отряд всего лишь игрался с каким-то торговцем на дороге, поэтому мне пришлось сделать вид, что я сражаюсь с ними, чтобы увести подальше. А выбираться только интереснее будет! Так что всё в порядке!              Итэр перевёл дух: давно ему приходилось столько говорить за раз.              — Действительно. Красиво, — отвёл взгляд Сяо; кончики ушей едва заметно порозовели.              На золотистую косу Итэра свет ложился бирюзой, отчего та ещё больше обычного походила на юркий рыбий хвост, а глаза его горели какой-то тонкой, тёплой эмоцией, что Сяо не понимал.              — Иди сюда, — позвал Итэр, расстелив на земле плед, умело вытащенный из чайника. — Чтобы задница не намокла, — уточнил он.              Усевшись — Путешественник скрестил ноги в позе лотоса, Сяо же, не изменяя традиции, сел на колени, — они, словно на фестивале любования персиковыми деревьями, уставились на несчастные цветы. Если бы те вяли от напряжённого внимания к собственным скромным персонам, то Сяо уже бы довёл их до состояния перегноя.              — Паймон улетела собирать некие сокровища, — захихикал Итэр. — Она не хуже хорька-барахольщика бежит на всё, что только умеет блестеть.       — А ты – нет?       — Ну, я вроде как безработный, — улыбнулся тот интересу Сяо (а глаза загорелись звёздами), — а моры нужно много. И всегда. И на всё… Веришь ли, за последние полгода я покупаю уже четвёртый меч! Они ломаются чаще зубочисток, ну, правда! — забурчал Итэр, очаровательно насупившись. — И я бы был благодарен, если бы мог использовать свой родной меч, но в данный момент это сродни тому, чтобы посадить трёхлетку за баллисту Гуй Чжун!              Брови Сяо расслабились, отчего всё его не по годам юное лицо смягчилось.              — Так что я не против и доставщиком поработать, если цена покроет хотя бы десятую часть провизии, что потребляет одна летающая обжора, — Итэр фыркнул на торчащий конец шарфа Паймон где-то вдали.              Впервые Сяо пожалел о том, что не имеет за душой никаких материальных ценностей. Тем не менее он чувствовал жгучую потребность предложить любую помощь              — Если… если я вдруг наткнусь на какие-нибудь древние сокровищницы, то расскажу тебе, — неловко ляпнул он.              Верно, Итэру нравится самостоятельность. И приключения. Ему гораздо больше понравится исследовать все самому, невзирая на то, как это опасно, а у него такие хрупкие запястья и тонкокостное тело…              — Спасибо, Сяо, — искренняя улыбка расцвела на его лице (Итэр сверкал, светился ярче этих бледных беспризорных цветов). — Я буду рад поболтать с тобой.       — У тебя акцент не на том идёт.       — Ха-ха, правда?              Итэр — сама нежность.              Пусть изначально Сяо и пытался уколоть Путешественника побольнее, но каждая его острая фраза будто встречала на пути подушку из бесконечных перьев, пуха и ласки. И даже Охотник на демонов не мог в какой-то момент не уважить столь всепоглощающую, абсолютную любовь ко всему живому. В том числе к проклятому духу, отравляющего само понятие «жизнь».              — Но мне действительно нравится разговаривать с тобой, — беспомощно улыбнулся Итэр.             

4

             В Сумеру воздух был чертовски влажным. Улочки узкие — не сами по себе, нет, — по обеим сторонам теснились многочисленными лавками, крытыми расписными шатрами для создания спасительной тени, а толпы людей, словно постоянная часть пейзажа, занимали собой всё оставшееся пространство, не спеша двигаться дальше, заговорившись с очередным знакомым по пути.              В одно ухо Сяо вливался гомон, шум, смех, а в другое — что-то жарко шептал Итэр, то и дело невольно касаясь губами ушной раковины. Он держал его непривычно, обняв за согнутую в локте руку, прижимая к собственной груди, обтянутой тонкой тканью кроп-топа, чьи жалкие миллиметры толщины отделяли их кожу друг от друга.              — Каждую пятницу театр Зубаира устраивает представление, — Итэр уверенно лавировал с ним свозь поток людей, срезая меж торговых палаток так, будто прожил здесь по меньшей мере всю жизнь. — Раньше они, конечно, сталкивались с определёнными препятствиями, но теперь, когда власть Нахиды… то есть Буер восстановлена, Большой базар едва ли успевает притихнуть на пару дней, прежде чем кто-то вспомнит, что уже наступил двадцать пятый день со знаменательного освобождения малой властительницы Кусанали, а это обязательно стоит отпраздновать, и всё начинается по новой, — сощурился он в весёлой улыбке, и солнечные зайчике запрыгали по его персиковым щекам.              Сяо осторожно прижал того ближе к боку, чтобы не задели бегущие мимо мальчишки с фруктами харра в подоле маек. Сзади доносились крики разгневанного продавца, грозящего «этим мелким воришкам», и Итэр прыснул, опёршись лбом о плечо Сяо: его спина задрожала в безуспешных попытках сдержать смех, и эта дрожь отдавалась где-то в сердце Сяо, руки в изрядно надоевших перчатках крепко цеплялись за предплечье. Итэр сиял в полуденных лучах солнца, смешанном гуле голосов и влажном, плотном воздухе, липнущем к телу напитанными водой облаками.              — Путешественник? — неуверенно окликнул по-матерински трогательный голос, и магия момента чуть потускнела, но не пропала, просто потому что это всё ещё Итэр, державший его под руку и щекотавший шею непослушными, короткими на затылке волосами.       — Дуньярзада! — радостно ахнул тот, широко улыбнувшись девушке, замершей напротив.       — Ну конечно, это ты! — просияла Дуньярзада, обхватив обеими руками свободную ладонь Итэра. — Я боялась, что мы ещё долго не сможем увидеться, раз уж теперь оба не сидим на одном месте.       — Зато благодаря этому ты выглядишь гораздо счастливее, — он сжал её узкую ладошку в ответ. — Кстати говоря, я же вас не представил! Сяо, это моя подруга Дуньярзада, с недавних пор она тоже путешествует по Тейвату и пишет какие-то свои секретные наработки для будущих книг. А это Сяо – мой друг из Ли Юэ, он… кто-то вроде матры? — неуверенно подобрал Итэр сравнение в попытке опустить факт того, что Сяо – адепт.              Сяо мало бывал в Сумеру, особенно в последние пятьсот лет, поэтому не особо понимал, что такое «матра», однако равнодушно кивнул. Благодарность за то, что Итэр готов приврать, очевидно, важному для себя человеку ради сохранности его покоя, свернулась в тёплый клубок где-то под рёбрами.              — Приятно познакомиться, — Дуньярзада сжала его ладонь так же, как и руку Итэра только что, — друзья моих друзей и мои друзья тоже.              Её мягкая улыбка напоминала Путешественника. Возможно, поэтому Сяо лишь издал звук согласия, не пытаясь разорвать прикосновение.              — Ты не идёшь на Большой Базар? — полюбопытствовал Итэр.       — Я как раз оттуда – Нилу забыла свои счастливые браслеты, которые благословила малая властительница Кусанали или что-то вроде того, и теперь отказывается выступать без них. Поэтому я должна найти их, пока Нилу не запнулась о собственные ноги в переживаниях, — засмеялась Дуньярзада. — Ах, точно, я же спешу! Увидимся позже!       — Тебе помочь? — предложил Итэр. — Мы довольно-таки быстрые.       — Нет, не хочу отвлекать вас от свидания! — крикнула та уже в отдалении.              Их лица, как по заказу, вспыхнули одновременно.              — Прости, это я виноват, — Итэр неловко отпустил его руку, спрятав ладошки за спиной. — Я объясню всё Дуньярзаде в следующий раз.       — Нет, — неожиданно даже для самого себя перебил его Сяо, — не нужно.              Итэр поднял на него свои невозможные глаза тёпло-медового оттенка — впервые настолько нервные, большие, испуганные — и, найдя что-то в лице Сяо, расслабился. Его взгляд казался переполненным чем-то столь нежным и воздушным, словно фонарики, что жители Ли Юэ из года в год запускают в небо на Празднике морских фонарей, записывая на изнанке самые искренние пожелания и драгоценные чувства.             

5

             Сяо продолжал звать его «смертным», Итэр же продолжал делать вид, что не понимает предложений Сяо о помощи. Это была шаткая, но идиллия.              Путешественник наблюдал за тем, как Сяо сражается с демоническими порождениями душ архонтов, расколотых во время соответствующей войны, — как тот разрывает остатки душ на всё более мелкие кусочки. Кусочки, которые никогда не исчезнут, ведь архонты бессмертны. Самопорождающаяся скверна, отравляющая всё живое. И такими же становились и яксы: ходячей скверной. Вот почему ни у кого из них не было хорошего конца.              Путешественник думал, покачивая ногами, сидя на тонком ограждении террасы «Ваншу»: были ли для Сяо сражения тем же, что для самого Итэра — странствия? Было ли это его смыслом жизни?              Иногда ему казалось, будто в памяти затерялось нечто очень важное. Или, может быть, в его личности?              Чем больше он бродил по Тейвату, чем дольше выискивал эфемерный след сестры, — словно вот-вот за ближайшим поворотом его вновь встретит её сдержанная улыбка, девичья рука, натруженными пальцами крепко сжимающая меч с эфесом в виде полумесяца, аромат весенних цветов и долгие-долгие объятия, — тем больше терял свой смысл.               Безусловно он любил Паймон, любил шелест ветряных астр в Мондштате и песни, которым его научили аранары, любил учиться пользованию электро у Рэйзора, параллельно отвлекаясь на Кли с её весёлыми бомбочками и Беннета, с которым просто по определению что-то случалось буквально ежеминутно. Он был рад, сумев помочь Шэнь Хэ войти в обычную жизнь, заручившись поддержкой Гань Юй и Янь Фэй: эта троица взяла за привычку собираться каждую неделю на чашку послеполуденного чая, болтая о своих адептско-человеческих делах. И, конечно, он до сих пор хранил записку Ёимии с формулой его фейерверка и перо Ру.              Но с каждым таким новым воспоминанием Итэр чувствовал, что растворяется. В чужой культуре, в чужих проблемах, в новой ответственности и переживаниях не за свою судьбу. Мог ли он вообще продолжать получать удовольствие от путешествий без Люмин?              Вот почему, когда они с Паймон останавливались в «Ваншу», он проводил бессонные ночи в сопровождении молчаливого ветра, глядя на Сяо, что не снимал маску Охотника на демонов до самого рассвета.               Сяо продолжал выполнять свою неблагодарную работу лишь потому, что если бы он в какой-то момент вдруг остановился, и понял, что теперь люди могут справиться с этим так же, как справились со смертью Властелина камня и нападением Архонта Вихрей и его жены, то в нём не осталось бы никакой ценности. И в этом они с ним были похожи.              Итэр наблюдал за ним ночью. Не столько смотрел, сколько чувствовал: острые лезвия анемо, вспышки проклятой кармы, наконечник копья, пронзающий за раз по нескольку демонов, густой запах крови и железа.              Солнце всходило из-за горизонта, и один лишь Сяо оставался на ногах, покрытый чёрной скверной, будто клубком ядовитых змей.              В первый такой раз Итэр порывался помочь («Я справлюсь, Сяо, доверься мне!»), и его ожидаемо отшили (стальное «Я против»). Во второй раз Итэр раздосадовано кусал губы, а на утро, насупившись, готовил миндальный тофу (тот, сиротливо стоящий на столике, встретил Сяо уже тогда, когда Итэр успел спрыгнуть с террасы на планере, улетая в новое долгое путешествие).              В третий же раз он молча притянул к себе Сяо, объятого всполохами скверны, обхватил под лопатками не хуже стального жгута и положил подбородок на острое плечо. Потёрся щекой о холодную шею, челюсть, ухом о ухо, и сжал Сяо только сильнее.              — Не отталкивай меня, — шмыгнул Итэр ему в плечо, а анемо подхватил эти три простых слова. Невозможно было не услышать.              Проклятая карма лизнула воздух рядом, но так и не притронулась к Путешественнику.       

6

             Если бы кто-нибудь спросил Сяо, то он бы ответил, что это всё — неправильно.              Неправильно столь солнечному, хрупкому, уязвимо открытому Итэру грубо сжимать его щёки одной рукой (жёсткий материал перчатки резал кожу наждачкой), а другой — вдавливать в талию, сталкивая их тела так, будто намеревался слить в одно целое. Неправильно целовать его, стукаясь зубами, кусаясь, вылизывая так мокро и грязно. И тем более неправильно самому Сяо отвечать ему, путаясь в блестящих длинных локонах пальцами и оттягивая корни волос.              Вот только он и сам не знал, чего больше хотел, не соприкасаться с Итэром чаще необходимого или же, напротив, утопить того во всей той нежности, которую Путешественник заслуживал. Однако же Сяо в любом случае оказался плох в любом из этих вариантов.              Итэра хотелось любить. Сяо правда старался.              — Прости, пока это мой предел, — Итэр отстранился, чтобы устало упереться лбом в лоб.              На его розово-молочных щеках всё ещё были видны набухшие потемневшие вены. Он ел проклятую карму Сяо.               Вот почему Путешественник мог беспрепятственно спускаться в загрязнённый Разлом, очищать миазмы долины Чэньюй или зоны увядания в Сумеру — его внутренний свет был настолько сильным, что не оставлял места ни для малейшей тени. Даже сейчас, сожрав всю свеженакопленную карму яксы, будучи насквозь взмокшим от пота и опираясь всем своим весом на Сяо, будучи не в состоянии устоять на ногах, Итэр улыбался, глаза его мерцали знакомыми смешинками.              — Ну что, теперь ты мне веришь? Способен ли этот смертный угнаться за великим Защитником Якса?              Сяо придержал того за плечи, параллельно пытаясь пригладить безбожно растрёпанную косу. Напротив его аккуратным, методичным действиям, сердце в груди заходилось, как безумное, гоня кровь к лицу: скулы жгло, губы жгло, но уже по другой причине, и было так сладко-стыдно хорошо, что хотелось ругаться.              — Нет, мне не хватило. Необходима ещё одна демонстрация.       — Всего одна?              Сяо возмущённо засопел, прищурившись.              — Не играй со мной, Итэр.       — И не думал, — глупо и влюблённо улыбнулся тот, прежде чем снова слиться с Сяо в поцелуе.