Дневник каветамов

                  28 января В доме тихо, даже слишком. Аль-Хайтам уже пару часов сидит один, спокойно читает книгу под тиканье настенных часов. Без соседа в комнате царила особая атмосфера: Никаких громких разговоров, возмущений, ругани из-за - так он думал - мелочей. Это ощущалось прохладным ветерком в жаркую погоду, облачком при солнцепёке, журчанием ручья в лесу . Всем, что можно сравнить со словом покой. И всё-таки в груди засело противное чувство одиночества. Аль-Хайтам любил тишину и продолжает любить, но шум, который создавал архитектор, был чем-то особенным. Чем-то, что можно слушать вечно: Громкие разговоры приятны слуху, возмущения довольно забавные, особенно на плохой вкус секретаря, а ссоры заканчивались хлопком двери и парой часов игнорирования, за которыми следовали извинения с двух сторон. В дверь постучали - снова забыл ключи. Вставать не хочется, но пришлось, так как стук стал настойчивее. Пара ленивых шагов, звук защелки и перед глазами появляется пьяный Кавех с бутылкой пива в руках. Выглядел он довольным, а значит буянить не будет. — Аль-Хайтам.. - последняя буква ‘а’ была пропета - Я вернулся! Секретарь хмыкнул, сделал шаг назад. Кавех ввалился в дом, словно мешок с картошкой, устроился удобнее возле порога и закрыл глаза. Идти он не намерен. — Чего развалился? - Он пнул блондина под зад, совсем легко, вызвав у того недовольное бормотание. — Чтобы ты отнес меня в кровать. — Я не буду этого делать. Кавех поднял отяжелевшие веки, чтобы посмотреть в глубину голубой-бирюзы щенячьими глазами - запрещенный прием, который работает в обе стороны. От одного только вида можно сделать все, лишь бы желания лежащего на полу человека были исполнены в наилучшем свете. Но Аль-Хайтам не из тех, кто так просто будет давать волю эмоциям. Развернувшись на пятках, он собирался было уйти обратно в гостиную, но с пола послышалось жалобное хныканье. — Стой, помоги мне подняться.. С помощью любимого “соседа” Кавех попал в спальню, где плюхнулся на кровать с приглушенным звуком. Тело ныло от усталости, голова кружилась, во рту пересохло - целый букет неприятных ощущений, подаренный двумя бутылками вина и парой баночек пива. Он много раз бил себя в грудь, клялся, что больше не притронется к алкоголю после похмелья, вот только каждый раз с треском проваливался, если рядом не было его. Аль-Хайтам стянул грязную, пропитанную запахом пота одежду и отнес в ванную комнату. Вернулся оттуда уже с тазиком теплой воды, чтобы снять липкий слой с нежной кожи: Начиная с лица, отчего Кавех морщился и пытался подраться с тряпкой, и заканчивая пятками. Он с особой осторожностью касался чувствительных ребер и низа живота, прекрасно зная о чувствительности; когда блондин начинал брыкаться, пускал в бой нежные поцелуи в шею. — Мх, щекотно.. - вяло протестовал Кавех, но все равно притянул секретаря ближе. Аль-Хайтам последний раз поцеловал его в губы и аккуратно выбрался из объятий, на что получил пинок в коленную чашечку - не сильный, но неприятный. Вылив воду в унитаз, он пошел на кухню за таблетками от головы. Каждый раз, когда Кавех напивался до такого состояния, Аль-Хайтам оставлял на прикроватной тумбочке пару таблеток аспирина и большую кружку воды, а около кровати ставил бутылку минералки. Жить с блондином было хлопотно, но он любил это: Утренние поцелуи, долгие сборы, ворчание под нос, когда заколка не закатывались, а волосы не складывались; обеденные перерывы вместе, за которыми Кавех много разговаривал с набитым ртом, а Аль-Хайтам подтирал кончик его рта салфеткой, заставляя других посетителей таращить глаза от шока; их совместные вечера после работы, ссоры, обиды, комплексы, страхи… Поставив на тумбочку все необходимое, Аль-Хайтам еще раз взгляну на уже умиротворенное лицо, легкая улыбка тронула кончики губ. Он любил все в этом человеке и получал такую же безграничную любовь в ответ.