Что осветят твой путь
15 февраля 2025 г., 14:49
Время. Бесконечное и равнодушное. Беспристрастный судья проходит среди звезд, превращая их в медленный и беспечный снег.
Снег, что накрывает Архей.
Когда-то этот мир был местом, откуда начался Свет. Когда-то он был полон надежд и амбиций его обитателей. Их жизни, их мечты переплетались в узоре судьбы, где лучшие умы работали на благо всех рас, где межрасовая неприязнь должна была отойти на второй план, чтобы бок о бок прийти к счастливом будущему. Но теперь… теперь это была лишь тень былого величия. Теперь этот мир скован Тьмой, что исходила из сердца безумного, возомнившего себя богом.
У истоков этой тьмы скованны двое. Один был светом, а второй – тенью. Один хотел блага для всех, а второй хотел лишь удовлетворить собственные желания. Теперь тот, кто безвозмездно отдал дар Матери миру, – отдал Ее Свет, – был скован Ее кровью. Был скован своей кровью…
Я помнил игру солнца на своей коже, таинственность безграничных небес… Я никогда не смогу забыть озорные искорки в темных, как ночное небо, глазах своего друга. Лололошка… Моя любовь к тебе сильнее, чем мог бы выразить словами, я бесконечно благодарен тебе за все, даже просто за то, что ты есть. Но был ли то страх отвержения, разрушения вековой дружбы или просто трусость, я никогда не давал волю своим чувствам, держа их глубоко на замке. Это была моя первая, и, возможно, самая невыносимая ошибка.
Второй ошибкой стала щенячья любовь к своему отцу. Тадмавриэль был воплощением эльфийского высокомерия, нарциссом, поглощенным лишь собственной славой. До прикосновения к Свету он как будто скрывал эту суть, а затем… Его презрение к собственному сыну длилось веками, а я все время давал ему шанс, когда он считал меня слабым мечтателем, недостойным его крови.
Тадмавриэль искал способ превзойти смерть, пока мне просто был нужен отец.
Кто ищет, тот найдет. И Тадмавриэль нашел его – Темный Свет. Фиолетовая отрава, обманывающая разум идеей "Очищения". Она даровала бессмертие своим последователям, но за все нужно платить.
Попытки обмануть смерть принесут лишь больше ее проявлений. Но это не волновало Тадмавриэля. Он был ослеплен собственной жаждой, и Темный Свет поглотил его, превратив в чудовище.
Я был так глуп и слеп, что снова дал ему шанс… Я так хотел верить, что его разум просто заражен, – отравлен ядом Тьмы, – что, где-то там, внутри осталось что-то от моей семьи. Тогда, полный наивной надежды, я чувствовал своим долгом спасти отца. Я ведь все просчитал... Решил использовать Ее дар – Ее Свет, которым отец был одержим. Я собрал тех, кто был ко мне так близок, что звал семьей.
Первые…
Спустя пару веков, – ничто, казалось бы, в рамках одаренных Ее кровью, – я был счастлив, вновь увидев их… Вновь увидев Ло. Тогда мне показалось, будто не прошло и дня с последней встречи.
Но Ло… Что же с ним случилось в других мирах? Сначала официальное имя, потом какие-то капли… Он изменился.
А ведь он даже пытался меня переубедить… Он задавал правильные вопросы, но я был слишком самоуверенным. Это моя третья ошибка – я не послушал его.
Результат был катастрофическим.
Тадмавриэль перехватил контроль над очищающим заклинанием, обратив его в свою пользу, сделав своей подпиткой. Он стал паразитом, высасывающим Свет из меня и семьи, распространяя Темный Свет по Архею, заражая его обитателей, проливая кровь ни в чем не повинных людей…
Архей был обречен.
Единственное, что я мог сделать – остановить распространение этой Тьмы. Я попросил остальных Первых – попросил Лололошку, единственного человека, которому доверял, единственного, кому тайно отдал свое сердце, – возвести завесу над этим миром, отрезав его от остальной Вселенной.
Лололошка, остальные Первые… Они ушли, оставив меня с отцом, и весь Архей утонул в плену вечной ночи, а я – в вечном сне.
Я совру, если скажу, что не надеялся на то, что они найдут способ… Что они вернутся… Что проклятие искаженного Света не покинет стен родового поместья.
Увы, мои надежды разбились в прах.
Мириады лет пролетели, превратив Архей в забытую окраину Вселенной, в кошмар, спрятанный за непроницаемой завесой.
Я почувствовал, как Лололошка вернулся. Я бы не перепутал его Свет ни с чем другим. Моя надежда начала оживать. Я, наконец, проснулся.
Сколько прошло лет..? Увы, я не считал… Прости, Ло, я не смог продолжить наш календарь.
Я о стольких вещах хотел тебя спросить, о стольких поговорить…
Черт, кого я обманываю... Я просто хотел снова тебя увидеть. Мне не нужно большего.
Но… Время жестоко. Его беспощадный холод коснулся твоей памяти.
Минуя сотни тысяч лет и мириады звезд, на том же месте встретились мы снова. В твоих глазах я не увидел ничего о нас… Ведь ты забыл. Забыл меня, и годы нашей дружбы… Быть может, ты и вовсе забыл, что вернулся домой.
Почему ты забыл?
Но даже так… Знаешь, ты не стал другим. Уверен, ты пришел сюда, чтобы найти ответы на вопросы, но параллельно с этим умудрился спасти жителей Архея от слепой веры в Очищение.
Цепочка этих ответов привела тебя сюда.
Один из ответов, который ты хотел получить – можно ли спасти Архей. Он перед тобой, вместе с возможностью воплотить в жизнь, да только… Только единственный способ спасти Архей от Тьмы – убить Тадмавриэля. Но отец был бессмертен, пока сам не захочет умереть. А он не хотел. Он жаждал вознестись над смертью.
И тогда я понял. Моего отца не спасти. Я больше ничего не могу сделать, а ты – я видел это в твоих глазах – не можешь бездействовать. Я смотрел на тебя, на человека, с которым разделил столько лет, столько радости и горя… На человека, которого любил… И не собирался тебе напоминать обо всем.
Не зная этого, тебе будет легче…
- Пришло время исправить все мои ошибки.
Я старался быть уверенным, смотря на вас, моих братьев… Смотря на тебя, Лололошка.
- Я принимаю это решение. Я принимаю решение умереть.
Все смешалось… Ворох мыслей и боли, перенесенных за все эти годы застил разум.
- Выход остается только один… Убейте меня.
Лололошка колебался. Он не помнил меня, я уверен. Но и тот Лололошка, которого я знаю, не сможет убить кого-то просто так. Единственное, что может его подтолкнуть – понимание, что это спасет Архей и другие миры. Спасет Вселенную.
Я закрыл глаза, ожидая. Мои последние мысли были о тебе.
За мириады лет прошедших, я лишь о двух вещах жалею: что не прислушался к тебе и что не сказал, как сильно я тебя люблю. Я надеялся, что ты сможешь меня спасти, но Время распорядилось, что мое спасение – смерть. И я безгранично рад принять ее от твоей руки.
Человек поднял клинки, их лезвия сияли слабым алым светом в кромешной тьме. Я не мог понять кто именно передо мной… Но я чувствовал твой Свет, так что был спокоен. Наши взгляды встретились в последний момент.
В последний миг жизни одного из нас по щекам обоих катились слезы.
Я не хотел видеть, как ты плачешь. Прошу, не вини себя. Если хочешь найти виноватого – вини меня. За то, что не сказал тех слов, за то, что не послушал, за то, что не был рядом. За то, что попросил убить.
Прошу, если тебе больно – забудь об этом, как забыл все до этого. Забудь меня, забудь Архей…
Забудь, что я до последнего вздоха был трусом.
Я запомню все за двоих, сохраню это в памяти каждой капли своей крови. Пускай они останутся в Вечности.
Раньше я думал, что умирать больно и страшно… Но я спокоен, ведь знаю, что ты в порядке.
Береги себя, Лололошка.
Эграссель рассыпался на мириады звезд. Его свет, поглощаемый веками, вырвался наружу. Тадмавриэль, лишенный подпитки, – лишенный сына – взревел от ярости и боли. Он никогда не признает свою причастность к смерти еще одного члена своей семьи.
Джонолошка стоял, окруженный звездной россыпью, теряющейся в осколках крови Матери. Каждая искорка была полна воспоминаний. Возможно, в них была его часть. Часть, что не выдержала и отделилась. Он не помнил всего, но он чувствовал, что потерял что-то невероятно важное, что-то, что было частью его самого.
Став тем снегом, что теперь укрывал его тело, что веками шел над Археем, Эграссель еще раз оглянулся на свою жизнь.
И я все так же жалею о двух вещах: что не сказал и не послушал.
Теперь я с Вечностью един. Теперь я – мириады звезд. И каждая из них горит лишь для тебя. Я буду освещать твой путь, чтобы тебя никогда не настигла тьма.
