Истина

Школа познавателей - место для самых прогрессивных в Роще муз ученых. Анакса лично отбирал каждого студента, анализируя его открытия, мышление и видение истины. Как основателя Школы его уважали, но как мудреца - презирали. В точности также, как и он Богов. "Этот мир полон лжи, и только я являюсь истиной" — однажды брошенная вслух фраза Анаксагора вмиг стала известной на всю Рощу муз. Никто другой бы не осмелился на подобные высказывания, кроме златиуса разума. Высокомерный глупец, учитель Анаксагор, мудрец Рощи муз, все титулы, которыми его удостоило общество и не пересчитать. Лишь дома он был Анаксой. Просто Анаксой. Без вычурности и пафоса. Каждый раз, возвращаясь домой, он ощущал спокойствие. Даже если до этого был готов перебить всю Рощу муз, если те слишком раздражали. Анакса знал, что там его всегда ждут. Это было не предположением, а фактом. Даже сейчас, поворачивая в дверном замке ключ он слышал радостное мяуканье, урчание и мурлыканье. Ученый прошел внутрь дома. Химеры тотчас окружили Анаксу, а некоторые и вовсе не удержались от попыток забраться на него. Одна, самая наглая и хитрая, забралась на шкаф и прыгнула на плечо ученого. Другая попыталась залезть на руки по ноге. Настолько они любили его. Ну или просто проголодались. Анаксагор предпочитал думать о любви со стороны химер, нежели извлечении выгоды. — Гиацина вас кормила? — подхватив на руки несколько химер и едва ли не упав, спросил Анаксагор. Как ни странно, но все химеры дружно промолчали. Оставшиеся на полу химеры были недовольны, что кому-то досталась возможность посидеть на руках у златиуса, а кому-то нет, поэтому подняли самое настоящее восстание. Точнее, повторили трюк своей подружки - запрыгнули на шкаф, а оттуда на мужчину. — Осторожнее, не так ведь сразу, — обреченно сказал он. Будто химеры его вообще понимают. — Ой, Анакса, ты уже дома?... — Гиацина облокотилась на стенку между прихожей и гостиной, скрепив руки за спиной. — Пораньше решил уйти, чтобы не получить нервный срыв, — некоторые зверьки переключились на жрицу, но еще пятеро остались с ученым. — А может ты сходишь погулять, или в душе побудешь еще часик? — по виноватому голосу Гиацины, Анакса сделал свои выводы. Что-то она натворила. — Что случилось? — Не будешь ругаться? — Не буду. — Я сожгла наш ужин, — в готовке Гиацина не была сильна, но все равно постоянно пыталась похозяйничать на кухне. Анакса, если честно, даже не был удивлен такому исходу. — Ты в порядке? Не обожглась? — он аккуратно снял с себя всех химер и поставил их на ковер, кинув мячик, чтобы те побегали. Теперь Анакса был весь растрепанный, но раз уж он дома - нестрашно. — Нет, а вот сковородка подгорела, — все с тем же виноватым тоном, она отвела взгляд. Анакса понимал причину такого поведения. До того как попасть в Рощу муз и, соответственно, под опеку мудреца, она росла в строгой семье. Безумно строгой. Гиацина никогда не рассказывала о своей жизни в прошлом доме, но по некоторым ее привычкам Анаксагор смог сделать выводы. Жизнь у нее определенно была несладкой, как, впрочем, и у любого златиуса. Не зря ведь их зовут "обреченными". — Не волнуйся насчет сковороды. Я куплю новую, если с той совсем все плохо, — ученый приобнял девочку и потрепал ей волосы, чтобы та не грустила. Новую посуду всегда можно приобрести на рынке, а вот если бы с Гиациной что-то случилось, он бы сам себе этого не простил. — Не злишься? — Не злюсь. Ты ведь не специально, — Гиацина обняла ученого в ответ. Его слова правда успокаивали. Химеры решили напомнить о себе и устроили большой оркестр, выпрашивая то ли еду, то ли ласку. Анаксагор тяжело вздохнул и, погладив по спине жрицу, отпустил ее. — Покорми химер, я гляну, что ты там натворила, — девочка кивнула и позвала с собой зверей. Те моментально побежали к своим мискам, уже понимая, что сейчас у них будет вечеринка с едой. Ученый же прошел на кухню, чтобы убедиться в сохранности и безопасности. Гиацина, по крайней мере, ничего не сожгла. Ну кроме сковородки, которую и без того давно пора было на помойку выкидывать. Из-за скорлупы от яиц в мусорке и пролитого молока он понял, что приготовить она пыталась омлет. На ужин. Это так по-гиациновски... Тем не менее в ее действиях Анаксагор действительно видел заботу. Самую настоящую и искреннюю. Гиацина многое не умела, но старалась исправить это: неумелые ужины для своего наставника, попытки уйти в учебу с особым отличием, лишь бы пробудить в ученом гордость, постоянные предложения о помощи. Сам Анакса, конечно, предполагал, что так она пытается отблагодарить ученого за то, что он не бросил ее в трудный момент, но Гиацина отрицала. А он просто не хотел давить на нее. За время работы с подростками он понял одну вещь: даже самое небольшое напоминание об ужасном прошлом способно уничтожить их морально. Для Гиацины он хотел лучшего. Она мечтала стать целительницей, найти некого жреца и забрать ядро пламени неба, а он, как наставник, лишь молча сопровождал ее. Берег. То высокомерие, которым так славится Анаксагор рассеивалось, когда ученый попадал в круг близких ему людей, а их было очень немного. Только Гиацина, да и их десять химер. Еще доверие у Анаксы было к Аглае, частично к Кастории, которая обучалась в Роще муз недолго, но так хорошо запомнилась многим. Больше никому он не показывал свои истинные эмоции, ведь чаще всего их принимали за слабость. Пусть ужин Гиацины и провалился, но голодными ведь оставаться не хотелось, так что пришлось выкручиваться быстро. Благо на такие случаи в холодильнике всегда лежали замороженные пиццы, одну из которых ученый просто закинул в духовку. Может отдать Гиацину на курсы по готовке? Она ведь правда хочет этому научиться, а у Анаксагора просто не хватает времени, чтобы помочь ей в этом лично. — Я покормила их...прости еще раз. — Не волнуйся об этом. Не везде же нам быть идеальными. Ты сильно хочешь научиться готовить? — Анакса облокотился на кухонный гарнитур, пока разогревалась пицца. Хотелось все же знать наверняка, готова она учиться или нет? — Сильно, — чтобы ненароком не натворить еще чего-нибудь, жрица просто уселась за стол. Только сейчас Анаксагор заметил, что она была с химерой, которая отпускать хозяйку явно не хотела. — Если я найду для тебя учителя, будешь заниматься? — Буду. И тебе буду очень благодарна, — девочка даже приободрилась. Больше такого позора, как сожженная кухня не будет. — Отлично. Завтра займусь этим, а теперь ешь и о плохом не думай. Сказал же, все хорошо. Даже несмотря на свою огромную доброту по отношению к детям и, в особенности, к Гиацине, его все еще раздражала эта черта жрицы: она слишком винила себя даже за малейший промах. Очередное последствие совместной жизни в доме с ее прошлой семьей. Анаксагор никогда не припоминал никому чужие ошибки, искренне веря в то, что они служат уроком, но никак не унижением. Другое мнение на этот счет ученый просто не принимал. Истина - это он. — Я нашла еще бездомную химеру. Она гуляла недалеко от нашего дома, — Анакса поставил перед Гиациной тарелку с уже разрезанной пиццей, помыл руки и сам сел на стол. — Ты ее принесла? — смекнул он, куда заходит разговор. Как и он сам, жрица была слишком добра и сострадательна к животным. Десять химер в доме - результат совместной работы Анаксагора и Гиацины, а также их огромной любви к животным. — Она не дала даже подойти к ней, испугалась. Я оставила ей покушать, но химера выглядела очень потерянной. А еще она на тебя похожа. Ты не мог бы поймать ее? — Мне даже люди не доверяют. Думаешь, химера побежит в мои объятия? — Ну...да. Животные чувствуют добрых людей и тех, кто на них похож, — неуверенно сказала та. — Хорошо, я постараюсь выловить ее. — Спасибо большое!! Другая химера подсела на колени Анаксе, уркая и пытаясь "боднуть" его, чтобы ее погладили, приласкали. Пожалуй, большая семья, пусть и настолько необычная, всегда была мечтой Анаксагора Глупого. До совершеннолетия он считал ее несбыточной, невозможной, но иногда жизнь подкидывала необычные сюрпризы. Не Боги подарили ему возможность ощутить семейную любовь, а он сам: когда начал ловить всех бездомных химер и селить их в своем доме, тратя бешеные деньги на то, чтобы вылечить их и прокормить; когда взял под свое крыло Гиацину, которая практически утратила веру в людей на момент их встречи. Все это - его заслуга. Потому что он - истина. Свою судьбу человек пишет сам, и Анаксагор доказал это, заслужив прозвище "Глупый". Если это цена за хотя бы мимолетное счастье - ученый заплатит ее сполна.