Дикарь

Небольшое вводное слово!!! У меня есть свои определённые хэдканоны по КХ, с ними стоит ознакомиться перед прочтением: 1. Для того чтобы появилось воплощение, необходимо несколько условий. Во-первых, это крупная общность людей, осознающих себя как часть определённого общества. Во-вторых, должно существовать устойчивая структура этого общества. Третье условие — это наличие общих идей, которые разделяются активной частью граждан и, хотя бы пассивно, могут быть приняты менее активной частью населения. Это может быть идеология или ценности, поддерживаемые большинством. Если речь идёт о воплощении движений или партий, то в этом случае идея и идеология играют ключевую роль. Эти воплощения могут стать воплощениями стран со временем, если движение или партия эволюционируют в нечто большее. 2. Воплощения могут возникать несколькими способами. Первый — это естественное появление воплощений от других воплощений. Например, если у воплощения страны есть «потомок», он может стать новым воплощением при определённых условиях. Такой процесс может происходить в моменты кризиса, политической нестабильности или стагнации в развитии. Время от времени в таких ситуациях появляется новое воплощение, которое может быть связано с резкими изменениями в стране или её идеологии. Однако, если страна не изменяет свой политический режим, новый «ребёнок» может не стать полноценным воплощением и остаться обычным человеком. Второй способ — это когда воплощением может стать обычный человек. Это происходит редко, но если человек настолько сильно переживает за свою страну, за народ и за идею своей территории, что это в какой-то момент становится частью его сущности, он может стать воплощением. Однако, такие случаи сопряжены с потерей «человеческой» сути: воплощение, несмотря на физическое тело, приобретает новые черты, которые делают его больше частью идеи, чем индивидуумом. Оставшиеся человеческие воспоминания очень ограничены и искажаются, а личность постепенно стирается, уступая место новым чертам, связанным с коллективным сознанием. 3. Воплощения стран — это не просто персонажи, это олицетворение народа, культуры, территории, социальной и политической идеи, присущей стране. Их возраст стабилизируется в районе 30-35 лет, что зависит от состояния самой страны. Воплощения не стареют в привычном для человека понимании, и это символизирует стабильность и постоянство нации. Однако их существование всё же тесно связано с состоянием их родных стран. Они способны ощущать настроение народа, могут реагировать на социальные и политические изменения, а также на события, травмирующие страну. Воплощение имеет влияние на людей, часто вдохновляя и укрепляя коллективное сознание народа. 4. Причины смерти воплощений различны. Это может быть связано с физическим уничтожением воплощения (например, в результате тяжёлых травм). Однако, даже если воплощение уничтожено, оно может возродиться в виде фантома и восстановиться в месте скопления своего народа, если ситуация в стране не слишком тяжела. Страны могут испытывать политические кризисы или объединяться с другими территориями, что также приводит к «смерти» старого воплощения. В случае объединения или перераспределения территорий новое воплощение может стать представителем нового объединённого государства, а старое воплощение исчезнет. 5. Воплощения, как правило, очень сильно привязаны к существующим политическим системам и идеологиям, что делает их крайне сложными для адаптации и изменений. Когда страна переживает кризис, режим меняется, а идеология становится неактуальной, воплощения могут утратить свою силу. Это может привести к их исчезновению или смерти, поскольку они не могут продолжать существование без крепкой связи с нацией, её идеями и государственной системой. 6. У воплощений стран имеется высокая способность к регенерации, но эффективность этой регенерации сильно зависит от состояния страны. Если страна переживает кризис или политическую нестабильность, восстановление воплощения может занять длительное время. Однако в целом воплощения стран восстанавливаются довольно быстро, что символизирует внутреннюю силу и устойчивость народа. 7. Воплощения могут заключать между собой особую «связь». Эта связь представляет собой своего рода духовную или энергетическую связь, которая усиливает взаимное влияние и взаимодействие между воплощениями стран. Связь может быть крайне важной, например, при координации действий, установлении дипломатических отношений или в моменты кризиса, когда воплощения могут действовать как единое целое. Однако связь не является обязательной для формирования взаимных отношений между воплощениями. Это не всегда нужно для выражения любви или политической зависимости, хотя связь может ускорить и усилить эти процессы. Для некоторых воплощений «связь» может быть принципиальной, но в случае с Алексом, например, её восприятие вызывает боль и отвращение, так как она связана с понятием зависимости. Существуют также воплощения, которые избегают связи, не желая терять свою независимость или идентичность.

***

      Раннее утро расцветало над широкой рекой. Солнце ещё только поднимается над линией деревьев, и влажный туман стелется по воде. Вдалеке раздаются крики птиц, плеск рыбы, шелест листвы под лёгким ветерком.       Алекс — хотя нет, ещё не Алекс — молодой охотник из народа паухатан, ступает босыми ногами по тёплой земле. Его зовут Махтак, что значит «быстрый» или «тот, кто бежит впереди». С детства он был неугомонным, вечно исследовал берега, бегал по лесу, пропадал в траве, словно зверёк, чем частенько раздражал старших.       Сегодня он проснулся раньше остальных. Сначала просто хотел умыться в реке, но стоило ступить в воду, как в голову закралась мысль: «А почему бы не попробовать поймать что-то на завтрак?»       Он ловко балансирует на камне у берега, вглядываясь в воду. Его копьё, заострённое с одного конца, чуть качается в руке. В воде мелькает серебристый бок рыбы — мгновение, выпад рукой, и… мимо! Рыба уходит, а Махтак, потеряв равновесие, плюхается в воду.       — Черт! — вырывается у него, хоть в языке его народа нет именно такого слова, но смысл был тот же. Он сердито смахивает воду с лица.       На берегу слышится лёгкий смех. Это одна из девушек из соседней семьи, она пришла за водой и теперь, прикрыв рот рукой, наблюдает за его неудачной охотой.       — Может, в следующий раз просто попросишь духов дать тебе рыбу? — дразнит она.       Махтак закатывает глаза, но не злится. Он привык, что его считают слишком… нетерпеливым. Ну и ладно. В племени всегда есть те, кто в первую очередь уважает традиции, а есть такие, как он — кто предпочитает действие словам.       Он выходит из воды, встряхивается, как пёс, и идёт обратно в деревню. Дома здесь — длинные, крытые корой, стоят по кругу. Кто-то уже разжигает костры, пахнет свежими травами. Мужчины собираются на охоту, женщины плетут корзины и готовят еду, дети носится по поляне.       Жизнь кипит.       Махтак, как обычно, хочет быть там, где интереснее. Охота, исследование новых земель, плавание на каноэ — что угодно, лишь бы не сидеть в деревне.       Ещё несколько лет назад ему снились сны, где он видел странных людей. Высокие, бледные, в странной одежде. Они плыли на огромных лодках, больше, чем он когда-либо видел. Он не рассказывал о них — мало ли, вдруг просто духи шутят? Но недавно в деревне начали шептаться: кто-то видел, как вниз по реке прошли большие лодки с парусами.       Утром он мог бы поесть тыкву, заботливо приготовленную женщинами племени, но, честно, сказать, от неё его всегда подташнивало. Он взял лук и стрелы, а так же небольшой ножик, подаренный когда-то отцом. Как и всегда на охоту в части леса, прилегавшей к пляжным пескам выдвинулось человек шесть, считая Махтака. Эту часть зарослей он хорошо знал, по обыкновению исследовал здесь всё ещё непослушным ребёнком. Но судьба всегда была благосклонна к юноше, даже попадая в передряги, раны на нём заживали как на дикой кошке, не оставляя даже шрама. Отец, когда он был ещё жив, рассказывал ему о том, что это проклятье их рода, никому не стоит об этом говорить. У него тоже, как и у сына, раны заживали быстро и стремительно, а выносливости было не занимать. Однако, он странно умер, как только мальчик начал подрастать, буквально сгорел за один лунный цикл.       Но, конечно, когда гормоны в тринадцать лет забурлили, Махтак хвастался своей физической неуязвимостью перед двумя красивыми девчонками, и, храни его богиня, как хорошо, что тогда они над ним просто посмеялись и не рассказали взрослым. Его самолюбование и желание признания часто становились ему боком, но, в целом, он был неплохим парнем.       — Что-то сегодня мы долго, — задумчиво прошептал один из его товарищей ему на ухо. — Видимо, сегодня на завтрак будет только тыква.       Лицо Махтака мгновенно сморщилось, он не сильно пихнул локтем друга.       — Ну уж нет.       Он бегло оглянулся, замечая, что его пропажу вряд ли кто заметит (а если и заметят, то все уже к его непостоянности давно привыкли), и хотел было тихонько сбежать подальше к берегу, но его резко дёрнули за плечо.       — Что ты задумал, глупец?! — шикнул на него товарищ. — Старейшины сказали не ходить туда, там могут быть белокожие монстры!       Махтак закатил глаза, вырываясь из хватки цепких пальцев.       — Я быстро. Поймаю что-нибудь, и не придётся давиться этой отвратительной тыквой. От тебя требуется только помалкивать, а с меня, — Махтак хитро улыбнулся, — Половина добытого.       Несмотря на протесты, он всё же выкрутился и быстрым, но тихим бегом направился к местам, что были ближе к берегу.              Махтак неслышно скользил между деревьями, пригибаясь, чтобы не задеть низкие ветки. Трава под его ногами почти не шуршала, а дыхание оставалось ровным. Он знал, что товарищи посчитают его глупцом. Да и ладно. Он хотя бы вернётся не с пустыми руками.       Лес в этой части был другим — влажный запах прелых листьев смешивался с солёным ветром, доносившимся со стороны воды. Песчаная почва пружинила под ногами, а где-то впереди уже мерцала полоска пляжа между стволами.       Но что-то было… не так.       Махтак резко остановился, замирая среди кустов. Лес здесь всегда был наполнен звуками — стрекот насекомых, щебет птиц, шум листвы. Но сейчас вокруг стояла настороженная тишина.       Он медленно опустился на корточки и скользнул взглядом вдоль берега. Там, где всегда лежал гладкий песок, теперь темнели странные следы. Большие, глубокие, с непонятными вмятинами от обуви, которую он раньше никогда не видел. Сердце стучало быстро, но не от страха — от предвкушения.       Белокожие монстры?       Он слышал истории. Говорили, что они огромные, страшные, с лицами, закрытыми странной шерстью. Что у них есть жуткие палки, которые могут убить на расстоянии. Но Махтак сомневался. Если бы духи хотели уничтожить его народ, разве не сделали бы это давно?       Любопытство победило.       Он медленно продвигался вперёд, следуя за отпечатками. Они вели к воде. А там… Он увидел их. Несколько человек, одетых в странные одежды, стояли у самой кромки прибоя. Их лодка, огромная, с парусами, покачивалась на волнах. Один из них, высокий, в тёмном плаще, осматривал берег, словно что-то искал. И в этот момент, как будто почувствовав взгляд, он повернулся.       Их глаза встретились.       Махтак застыл в изумлении, не смея даже шевельнуться. На него смотрели такими же круглыми от удивления глазами. Они оба были далеко друг от друга, но такого страха, перемешенного с чем-то иным, непонятным и странным, тянущим к этим людям, он не испытывал никогда. Но Махтак продолжал стоять, не моргая и не предпринимая никаких действий. Белокожий монстр с длинными убранными светлыми волосами вдруг сделал шаг на встречу к нему, другие "духи" вдруг тоже засуетились вокруг него, но он что-то скомандовал, и все отступили на шаг от него.       Это высокое белое, как песок на пляже, существо продолжало медленно идти к нему. А потом оно вдруг очаровательно и расслабленно улыбнулось.       — Он всего лишь безобидный мальчишка, — громко проговорил белокожий монстр.       — Как это безобидный..! — хотел было начать возмущаться махтак, но тут же снова впал в шок, как и белый дух напротив. Они понимали друг друга.       Махтак машинально схватился за шею, словно пытаясь ощутить, не исходит ли звук его голоса откуда-то извне. Это невозможно. Он никогда не слышал такие странные слова, но каким-то образом знал, что они значат. И точно так же, по выражению лица белокожего, он понял, что тот испытывает сейчас не меньшее потрясение.       Высокий человек остановился, его улыбка дрогнула, словно он сам не знал, что делать дальше. На миг они просто смотрели друг на друга, не двигаясь. Остальные «духи» за его спиной тоже заметно напряглись.       — Ты... понимаешь меня? — осторожно спросил он, его голос был низким, но каким-то мягким, как шелест волн о берег.       Махтак сглотнул, потом резко кивнул, едва не задохнувшись от волнения. Белокожий выдохнул, словно с облегчением, и сделал ещё шаг ближе.       — Как тебя зовут?       Махтак чуть не рассмеялся. «Их племя считает меня глупым, а этот, должно быть, думает, что я и говорить-то толком не умею.»       — Махтак, — сказал он с вызовом, выпрямляясь.       Белокожий медленно кивнул, будто обдумывая это имя. Потом указал на себя.       — Я... Англия.       Англия. Это слово ничего не значило для Махтака. И в то же время... оно словно что-то будоражило в груди, как раскалённый камень в ночном костре. Он снова ощутил это странное притяжение. Что-то в этом человеке было связано с ним. И он был связан с ним. Но вот только как?       — Не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого, — медленно и вкрадчиво проговаривал Англия, подступая с каждым шагом всё ближе. — Моё человеческое имя Вильям.       Этот странный человек почему-то не казался страшным, он был другим, но вполне красивым, величественным. Его поступь была не такая, как у Махтака. Ноги элегантно шли по проваливающемуся песку, совсем не предназначенного для этого. Этот белый выглядел молодо, в отличии от остальных, но все они отчего-то его слушались. Как всё же это было странно. В их племени, да даже в деревне, главными были старейшины — умные и повидавшие жизнь люди.       — А кто сказал, что я вас боюсь? — хотел было уверенно и гордо сказать будущие Штаты, но изо рта вышел какой-то совсем неубедительный писк.       Англия лишь еле заметно улыбнулся, замечая на поясе у парня небольшой нож.       — Можешь сделать небольшой порез на коже? — неуверенно произнёс Вильям, опуская взгляд на резную деревянную рукоять.       — Зачем? — резко отрезает Махтак, напрягаясь всем телом.       Англия миролюбиво вскидывает руки, будто показывая, что не хочет причинять тому вред.       — Проверить, на сколько быстро затянется рана.       Махтак ощутил, как по спине пробежал холодок. Он не знал, что пугало его больше — то, что этот человек так уверенно говорил о его телесных особенностях, или то, что он сам действительно хотел проверить.       — С чего ты взял, что она вообще затянется? — вызывающе спросил он, сжимая нож в руке.       — Потому что ты… другой, — просто сказал Англия. — Как и я.       Что-то в этих словах заставило Махтака напрячься ещё сильнее. Белокожий говорил о нём так, словно уже давно знал, что он не такой, как все. Словно понимал, почему его раны не оставляют следов. Но откуда?       Махтак крепче сжал нож, но, вопреки собственным мыслям, сделал неглубокий надрез на тыльной стороне ладони. Кровь выступила тут же, алыми каплями стекая к запястью. Англия молча наблюдал, глаза его слегка сузились, словно он что-то высчитывал в уме.       Прошло несколько секунд. Махтак почувствовал лёгкий зуд — сначала слабый, затем сильнее, словно под кожей бегали муравьи. Рана привычно стянулась. На месте пореза остался лишь тонкий розоватый след, который через мгновение исчез совсем.       Махтак и сам уставился на руку, словно впервые видел её. Он знал, что так будет, и всё равно это казалось чудом.       Он поднял взгляд на Англию. Вильям смотрел на него, и теперь в его глазах не было ни удивления, ни радости. Только спокойная, почти холодная уверенность.       — Значит, я был прав, — тихо сказал он. — Ты действительно один из нас.       Махтак недоверчиво кинул на него взгляд. Это резкая холодность его сразу напрягла, как и слова о том, что он один из них. И, видимо, Англия прочитал это в его взгляде. Он спокойно поднёс к нему чистую изящную белую ладонь, которая, казалось, никогда не применялась в труде.       — Порежь, — тихо скомандовал Вильям.       Парень напрягся, понимая, что сейчас произойдёт, но продолжал стоять и не двигаться.       — Нет.       Англия только мягко улыбнулся, протягивая руку ближе. Махтак на секунду снова задумался, брови его напряжённо свелись.       — Вы сами этого захотели, — юноша помедлил ещё немного и всё же полоснул по чистой светлой ладони. От туда побежала такая же как и его кровь, но рана быстро затянулась.       — Видишь? — Вильям вдруг снова заговорил ласково и мягко. — Мы не такие как все. Те люди у меня за спиной другие, они так же слабы, как и твои соплеменники.       Махтак сглотнул, ощущая, как всё внутри него сжалось в непонятной тревоге. Он знал, что его тело заживает быстрее, чем у остальных, но теперь… Теперь он видел, что это не просто проклятие его рода. Он не один такой.       Англия внимательно следил за его реакцией. Вильям больше не выглядел опасным — скорее, спокойным, терпеливым.       — Ты не обязан мне верить, — мягко продолжил он. — Но ты знаешь, что ты другой. Что-то внутри тебя всегда это подсказывало, не так ли?       Махтак закусил губу, медленно убирая нож. Да, он всегда чувствовал себя иначе. Но принять это из уст незнакомца…       — Ты… Ты не дух? — наконец выдавил он.       Англия тихо усмехнулся.       — Нет, но меня часто так называли.       Юноша бросил взгляд на его людей. Они стояли чуть поодаль, напряжённые, держащие руки на длинных палках, но ждали, пока их предводитель закончит разговор.       — Они… не такие, как ты. — Махтак сузил глаза, нахмурившись. — Почему?       — Потому что я — не просто один из них. — Вильям улыбнулся, но теперь в его улыбке было что-то хищное, что-то, от чего по спине побежали мурашки. — Так же, как и ты — не просто один из своих.       Юноша не знал, как на это ответить. Всё внутри подсказывало ему, что этот человек говорит правду, но принять это — значит отказаться от всего, что он знал раньше.       — Я пришёл сюда не только за землёй, — продолжил Англия, чуть склонив голову. — Я пришёл за тобой.       — За мной..? — стушевался Махтак.       До него вдруг дотронулись бархатной рукой, нежно погладив плечо. Всё внутри юноши сжалось от этого, но, внезапно, это было по странному приятно.       — Мне нужна колония здесь, но не один из моих сыновей никогда не прочувствует эту землю так, как это сделает местное воплощение. То есть, ты, — Англия снова окинул его взглядом, и, видимо, был удовлетворён тем, что возраст этого мальчика был весьма подходящим для внушения нужных идей. — У тебя есть родители? Я бы хотел с ними пообщаться.       Конечно, Англия догадывался, какой будет ответ.       — Они... Они стали духами, уже давно, — неуверенно и тихо говорил Махтак.       Бинго! Видимо, удача снова на стороне Вильяма. Так быстро найти такое сильное нераскрытое воплощение, да и ещё в таком уязвимом возрасте, с отсутствием родительской любви. Теперь всё будет проще простого.       — Ох, — ласковая рука уже более настойчиво гладила парня и по предплечью, и по началу лопатки. — Мои отец тоже уже давно не со мной, я потерял его в очень юном возрасте...       Англия будто совершенно искренне сочувствует, но специально забывает сообщить, благодаря ЧЬЕЙ помощи его папаши давно нет в живых.       — Ты совсем как я, — Вильям тепло улыбается, видя, как юноша уже почти доверчиво смотрит на него. — Ты видел когда-нибудь такие большие лодки? Хочешь взглянуть поближе?       Махтак сглотнул, взгляд его метался между улыбкой белокожего и огромными парусами, виднеющимися за его спиной.       Конечно, он видел их раньше — издалека, прячась среди деревьев, наблюдая за тем, как эти странные люди высаживаются на берег, забирают воду, а потом снова исчезают в море. Но никогда так близко, никогда в сопровождении кого-то, кто смотрел на него с таким… вниманием.       «Ты совсем как я.»       Эти слова эхом отдались в голове.       Он ведь правда всегда чувствовал себя другим.       Но…       — Я не могу, — почти неслышно сказал он, отходя на шаг назад. — Мне нужно возвращаться.       Тёплая ладонь на его плече чуть сжалась, удерживая.       — Никто не заметит, — Вильям склонил голову, заглядывая ему в глаза. — Всего на несколько минут. Посмотришь на корабль, попробуешь еду, узнаешь, что там за горизонтом.       Махтак колебался.       Он знал, что не должен. Знал, что предки бы осудили. Но он так хотел увидеть, что там.       — Хорошо… — наконец выдохнул он, даже не замечая, как Англия довольно улыбнулся. — Только ненадолго.       — Разумеется, — Вильям мягко похлопал его по спине, разворачивая в сторону кораблей. — Всего на немного.       Юноша видел, как белокожий человек едва махает рукой в сторону своих людей, как те тут же опускают оружие, отступая на шаг. Махтак поражённо разглядывает огромное судно, виднеющееся всё ближе и ближе. Вскоре, они встают напротив одной лодки, которая должна была бы доставить их к кораблю. Парень всё ещё не решался залезть в неё, но его легонько подтолкнули.       — Ты всегда сможешь сбежать, если что, да и я не смогу тебя убить никаким образом. Ты же сам это знаешь.       — Да, — чуть увереннее бросает Махтак, всё же залезая в лодку. Следом сел и Англия.       Бородатый некрасивый человек, тоже с белой, но более тёмной кожей схватился за вёсла и без лишних вопросов направился к кораблю. Сердце будущих Штатов всё не унималось, оно ухало так громко, что это слышал даже Вильям.       — Всё будет хорошо, — достаточно тихо сказал Англия, чтобы юноша понял, что это предназначалось только для него, и никто другой о таком не услышит.       Махтак шумно и нервно выдыхает, но чувствует, как всё его естество тянется к этому ласковому и доброму человеку, как в груди всё больше нарастает интерес, чем ближе они подплывают к величественному огромному паруснику. Он пытался сохранить серьёзный вид, но не мог скрыть, как широко раскрылись его глаза, когда лодка подошла вплотную к кораблю.       Это было настоящее чудовище из дерева и парусов, огромное, почти живое. Оно скрипело, качалось на волнах, дышало ветром в своих белых крыльях.       — Красиво, правда? — Вильям с улыбкой наблюдал за его реакцией.       Махтак молча кивнул.       Но, когда с борта корабля начали опускать верёвочную лестницу, его нервы снова сдали.       — Это… это точно безопасно? — Он бросил быстрый взгляд на Англию, а потом на хлипкие, как ему казалось, верёвки.       Вильям тихо засмеялся.       — Конечно. Они выдерживали людей, что были и потолще нас.       — А если сорвусь?       — Я поймаю тебя, — мягко пообещал Англия, кивая на стоящих выше матросов. — И они тоже.       Махтак не был уверен, что этим людям можно доверять, но взгляд Вильяма был таким спокойным, таким уверенным, что внутри него что-то дрогнуло. Он глубоко вдохнул, взялся за лестницу и, цепляясь за верёвки, начал подниматься.       Лестница раскачивалась на ветру, но Махтак залезал и не на такие вещи (и всё же, не по таким хлипким штукам!). Однако, его всё равно терзал страх перед тем, что будет на самом корабле.       Когда он почти забрался, ему грубо попытались помочь залезть, схватив за предплечье. Юноша крупно вздрогнул, но Англия быстро гаркнул на матросов, чтобы те не трогали его. Наконец, он вступил на палубу, ощущая босыми ногами непривычно ровную поверхность дерева. Почти сразу за ним последовал и Вильям. Он аккуратно приобнял юношу за плечо, уводя дальше по кораблю.       — Ах, да! — спохватился Англия. — Посмотри назад, тебе откроется вид, который ты никогда не видел.       Махтак непривычно для себя послушно обернулся, широко раскрывая глаза и вздёргивая брови. Рот его от восхищения слегка разомкнулся. Он никогда не видел свой дом таким образом. Милый песок омывали спокойные воды, а бесконечный лес всё тянулся дальне и дальше. В голове вдруг возникла мысль, что это самое красивое, что он когда-либо видел. "Моя страна прекрасна" — само собой возникло в голове, хоть первого слова Махтак даже не знал.       — Пойдём в мою каюту, я дам тебе попробовать нашу еду.       Махтак задержался на секунду, продолжая жадно вглядываться в горизонт. Его родная земля казалась теперь чем-то далёким и недосягаемым, хотя всего пару минут назад он стоял там теми же босыми ногами.       Но тёплая рука Вильяма снова легла ему на плечо, мягко, но настойчиво направляя вперёд.       — Ты ещё вернёшься, — пообещал Англия с едва заметной улыбкой.       Почему-то от этих слов у юноши внутри всё сжалось.       Они двинулись через палубу, где матросы с любопытством бросали взгляды на Махтака, но никто не смел даже заговорить. Это было странно, и, возможно, ему следовало бы насторожиться, но он был слишком ошеломлён всем, что происходило вокруг.       Они спустились по крутой лестнице вниз, туда, где пахло деревом, солью и чем-то ещё — каким-то пряным, тёплым ароматом.       — Вот, — Англия толкнул дверь, впуская его в просторную каюту, по сравнению с теми тесными помещениями, которые они миновали.       Здесь было неожиданно уютно: мягкие ткани, странные, но красивые предметы, стол, заваленный картами.       — Садись, — Вильям указал на массивный стул, сам начал рыться в каком-то сундуке.       Махтак осторожно опустился, чувствуя себя так, словно вот-вот попадёт в западню.       Англия достал небольшой поднос с кусочками чего-то, чего юноша точно никогда не видел. Он поставил его перед ним и усмехнулся:       — Попробуй. Это хлеб.       Но юноша не притронулся к этой странной вещи, ощущая, что должен дождаться хозяина корабля. Тот, в свою очередь, спешно ставил перед ним ещё тарелки.       — Это сыр, это сливочное масло, это колбаски, а это пирожное. Попробуй.       Англия ожидающе посмотрел на него, но видя, как юноша пасует, взял небольшой кусочек хлеба и демонстративно откусил его.       — Он не отравлен, видишь?       Махтака вдруг еле ощутимо огладили по голове. Юноша как-то неловко опустил взгляд, всё же хватая кусок хлеба и откусывая на пробу. И это... Это было так вкусно. Живот тут же голодно заурчал, напоминая, что он сегодня ещё не ел. Махтак старался не показывать виду, какое удовольствие доставляет ему эта еда, но его голодные глаза говорили сами за себя.       — Это очень вкусно.       Англия лишь миролюбиво пожал плечами и намазал на один из кусочков хлеба масло, после чего положил слайс сыра.       — Попробуй так.       Юноша с предвкушением откусил большой кусок от бутерброда. В следующие секунды незамысловатое блюдо было уже быстро съедено.       — Вы всегда так едите? — Махтак восхищённо прожёвывал остатки только что съеденного.       — Это далеко не самое вкусное, что ты пробовал, — интригующе заявил Вильям, перебирая и разглядывая множество хитросплетённых косичек на голове теперь уже планово своей колонии. — Попробуй лучше это.       Перед Махтаком появились заманчивое пирожное. Он посмотрел на Англию, ожидая какой-то подсказки. Вильям только кивнул, показывая, что это безопасно.       Махтак осторожно взял кусочек, внимательно разглядывая его. Это было что-то совсем необычное — мягкое, воздушное, с гладкой поверхностью, от которой пахло чем-то сладким и притягательным. Он осторожно откусил.       Его глаза тут же расширились.       Такого вкуса он не знал. Это было невероятно нежное, тающее во рту угощение, совсем не похожее на привычную ему еду. Он жевал медленно, будто пытаясь понять, как это вообще возможно.       — Ну как? — Вильям с лёгкой усмешкой наблюдал за его реакцией.       — Это... — Махтак сглотнул, облизывая губы, — вкуснее всего, что я когда-либо ел.       Англия тихо рассмеялся.       — Видишь? Я ведь говорил. В мире есть столько вещей, которые тебе ещё предстоит попробовать.       Он мягко провёл пальцами по косичкам на голове юноши, не торопясь, изучая их текстуру. Махтак напрягся, но не отстранился.       — Тебе не обязательно возвращаться туда, — внезапно заметил Вильям, его голос звучал почти задумчиво. — Здесь у тебя будет всё, что ты захочешь.       Юноша прикусил губу, глядя на остатки пирожного перед собой. Его родная земля всё ещё стояла перед глазами — родные леса, бескрайний песок, звуки природы... Но впервые он задумался — а что, если правда? Что, если этот белокожий человек говорит истину? Что, если мир, о котором он рассказывает, действительно лучше?       Но его преданно тянуло обратно, пусть даже всё произошедшее с ним только что было так вкусно и удивительно.       — Э, наверное, но мне пора...       Англия лишь только легко улыбнулся.       — Разумеется.       Они вышли из трюма обратно на палубу. День постепенно брал своё, солнце становилось всё ярче и горячей. Для Махтака это было привычно и вовсе не мучительно, а вот Вильям заметно напрягся, вытирая лоб белым платком.       — У вас холоднее дома?       — Да, намного. Я воплощение одного далёкого красивого архипелага на севере моего материка, — Англия неожиданно мечтательно выдохнул. — Там очень красиво. Быть может, я возьму тебя когда-нибудь в плавание?       Махтак засиял, хоть и не понял некоторые слова, представляя что-то настолько интересное и захватывающее, но тут же оборвал себя:       — Я не против, но сейчас мне нужно вернуться обратно.       — Я знаю, ты имеешь на это полное право. Но ты же посетишь меня вновь завтра? — Вильям хитро прищурил свои голубые глаза.       Юноша явно задумался, но быстро понял, что не сможет так просто забыть об этом белом человеке, который "такой же как он". Он уверенно кивнул.       — Отлично! Тогда, может сразу согласишься принять статус моей колонии? Это очень почётно. В таком случае, ты всегда будешь под моим покровительством и защитой. Я буду всегда рядом, как только потребуюсь.       Вильям протянул парню руку, и в его глазах что-то будто вспыхнуло. Махтак посмотрел на его ладонь. Чистая, ухоженная, белая — совсем не такая, как у него или его соплеменников. Он не знал, что именно означало слово «колония», но чувствовал, что оно имеет большое значение. Махтак задумался. Англия был добр с ним, кормил, показывал удивительные вещи, говорил ласковые слова… Но что-то внутри тревожно шевельнулось.       — Это… Это как быть семьёй? — неуверенно спросил он, всё ещё не протягивая руку.       Вильям чуть улыбнулся, склонив голову набок.       — Можно сказать и так. Семьёй, союзником, протеже… — его голос звучал мягко, завораживающе. — Я позабочусь о тебе. Никто не сможет причинить тебе вреда. Ты больше не будешь один.       Эти слова задели что-то в душе юноши. Не быть одному… Это ведь было так заманчиво.       Но что-то его останавливало.       — А если я скажу «нет»? — Махтак наконец встретился с ним взглядом.       Вильям не отдёрнул руку, не убрал улыбку.       — Тогда я не буду тебя торопить, — он чуть склонил голову. — Но знай, моё предложение остаётся в силе.       Махтак сжал кулаки, ощущая, как что-то внутри него мечется между желанием согласиться и страхом.       — Я… подумаю, — наконец выдохнул он.       Вильям довольно кивнул.       — Вот и отлично. Тогда жду тебя завтра.       Юноша кивнул в ответ и, не оглядываясь, шагнул к краю палубы, туда, где лодка уже ждала, чтобы вернуть его домой.              На следующий день он и вправду пришёл в тоже время. Англия снова стоял на берегу, неспешно прогуливаясь, пока его люди работали рядом. Увидев парня он оживился и махнул рукой. В груди Махтака вдруг всё приятно сжалось, и он теперь уже смело шёл на встречу белому человеку.       — Здравствуй, Махтак, — Англия в привычной манере тепло и ласково улыбнулся, легко хлопая парня по плечу и пробегаю ладонью по макушке.       Это всё ещё было странно и непривычно, но юноша сам для себя понял, что вовсе не неприятно.       — Как поживает моя будущая колония? — дразняще интересуется Вильям.       — Я на ваша предложение ещё не соглашался, — Махтак быстро ловит этот несерьёзный лёгкий тон, с вызовом смотря на белого человека.       — О, знал бы ты, как меня будоражит эта мысль каждую мгновение твоей задержки! — шуточно отвечал Англия, с заметным внутренним удовольствием.       Вильям вдруг честно осознал, что они, видимо, и вправду были похожи.       Махтак солнечно улыбнулся, после чего поспешно протянул какой-то жёлтый цветок с закрытыми пузырьками вместо соцветий.       — Это вам кстати, кукуруза называется. Мы её постоянно едим, она вкусная.       Англия с искренним удивлением посмотрел на протянутый ему подарок. Взяв кукурузу в руки, он покрутил её, изучая, будто никогда не видел ничего подобного.       — Кукуруза, говоришь? — протянул он, оценивающе хмыкнув.       — Да! — Махтак оживился, радуясь, что белый человек проявил интерес. — Если её сварить или запечь, она станет мягкой и сладкой. Её можно есть просто так, а можно делать кашу или лепёшки.       Вильям с любопытством поднял брови.       — Лепёшки, говоришь? — усмехнулся он. — Что ж, возможно, это будет полезно.       Он чуть склонился вперёд, внимательно всматриваясь в юношу, который стоял перед ним с гордо поднятой головой.       — Ты мне нравишься, Махтак, — сказал Англия, вновь коснувшись его плеча. — Уверен, мы с тобой сработаемся.       Махтак фыркнул, но не отстранился.       — А я ещё не сказал «да», — с вызовом напомнил он.       — Но и не сказал «нет», — парировал Вильям, вновь хитро прищурив свои голубые глаза. — А это значит, что я ещё могу тебя убедить.       Махтак хохотнул, чувствуя, как в его груди снова разливается это странное, тёплое чувство. Он ещё не понимал, что именно значит быть «колонией», но знал, что завтра он снова придёт.              И это была правда. Он приходил каждый день к доброму и отзывчивому белому мужчине хотя бы на полчаса. И да, теперь он знал, что такое часы и минуты, да и не только это. Оказалось, общаться с иноземцами было очень даже занимательно, особенно когда вы понимаете друг друга. Других людей с корабля он начал понимать намного позже, и то, только те фразы на английском, что он запомнил.       — Что это у тебя за спиной? — поинтересовался Англия, уже догадываясь.       — Это тебе! — юноша вытащил тушку зайца и протянул её белому человеку.       — Ты решил сделать из моего корабля склад дичи? — насмешливо, но по доброму, подколол Вильям.       Малец теперь каждый день притаскивал какое-нибудь мясо и, на самом деле, Англия был вовсе не против, а даже благодарен. На столе теперь всегда было свежее мясо, когда как его люди с охотой на новом месте справлялись плохо даже с оружием.       — Просто забочусь о твоём сытом животе, но если тебе не нравится...       — О, моя колония, меня всё устраивает!       Это мог бы быть очередной подкол и Махтак снова бы мог отшутиться, но он внезапно замолчал. В голову вдруг снова ударила неуверенность и сомнения, но он думал об этом всё ночь и наконец решился.       — Я согласен.       Это не нуждалось в пояснении, потому как резкий серьёзный тон сразу взбодрил Англию. Тот с нескрываемой радостью вдруг растерялся.       — Так скоро? Учитывая твою отроческую непостоянность, я ожидал, что это случится, дай бог, через год.       Махтак смущённо замялся, отводя взгляд.       — Ну, ты сказал, что скоро отплываешь обратно к себе домой, и я решил, что, возможно, следующего раза может не представиться... Вдруг ты найдёшь кого-то получше на эту роль.       Вильям, услышав это, сначала моргнул, а потом вдруг громко рассмеялся. Его звонкий, заразительный смех разлился по палубе, привлекая внимание нескольких матросов. Махтак нахмурился, не понимая, что в его словах могло быть смешным.       — О, мой мальчик, — Вильям наконец отдышался и положил руку ему на плечо. — Думаешь, таких, как ты, можно найти на каждом острове?       Махтак всё ещё не до конца понимал, но слова белого человека вызвали у него странное тепло в груди.       — Так значит, ты не выберешь кого-то другого?       — Нет, мой дорогой, — Вильям с лёгкой улыбкой покачал головой. — Ты уже мой.       Он сжал плечо юноши чуть крепче, заглядывая ему в глаза. В этом взгляде было что-то большее, чем простая признательность или радость.       — И что теперь? — тихо спросил Махтак, не в силах отвести взгляд.       — Теперь, — Вильям выпрямился и многозначительно улыбнулся, — Ты станешь частью чего-то великого. Я сделаю из тебя настоящего джентльмена.       Юноша смутился, но не стал спорить. Он не знал, что такое «джентльмен», но если это означало быть ближе к Вильяму и узнать ещё больше его мира — он не возражал.       — А как это вообще будет? Ну... Как я стану колонией?       — Сначала мы закрепим всё официальной частью. У меня дома многое записывается на тех белых листах, о которых я тебе рассказывал и показывал. Ты будешь юридически принадлежать мне и это никто не сможет оспорить, — в глазах Англии вдруг промелькнула искра собственничества. — Тебе так же нужно будет второе более европейское имя и имя-статус.       Махтак снова плохо понял многое из того, о чём заумно говорил Вильям.       — И всё?       — Нет, на самом деле это ничего не решит, только поубавит претензий на тебя в лице других воплощений, — и снова в его голосе проскочила эта агрессия, будто его собственность все хотят отнять, что, быть может, было и не далеко от истины. — Предлагаю не тянуть и заняться этим сейчас.       На лице Англии снова появилась заботливая улыбка.       Как и ожидалось Вильямом, всё прошло не так гладко, как планировалось. Махтак вдруг настоял на том, что стоит рассказать обо всём его племени, и пришлось согласиться. Благо, что его сородичи тоже мало понимали в юридических моментах, да и вообще, новый статус какого-то парня родом с одной из деревень племени их мало волновал. Их больше удивлял вид "белокожих монстров". Далее, молодое воплощение пришлось экстренно учить держать перо, чтобы тот поставил хотя бы отдалённо похожую на подпись закорючку. Когда пришло время выбора второго имени на европейский лад, то выбор Махтака остановился на совсем уж простецком "Алекс". Ну и в конце, когда должно было происходить посвящение мечом, Махтак долго отказывался от этой затеи, потому как острое лезвие внушало в него инстинктивный страх. Но, когда всё закончилось, Англия был очень доволен собой.       — Вообще, как будто ничего не изменилось... — немного разочарован вывалил свои мысли новоиспечённый Алекс.       — Так и есть, — устало, но всё ещё держа улыбку, перевёл на него взгляд Вильям. — Это формальность, я же говорил. Для чего-то реального нужно кое-что другое.       — И что же? — Махтак снова откусил кусок бутерброда, пытаясь при этом одновременно говорить.       Они были в уже знакомой каюте и "отмечали". Пара бокалов вина для хозяина корабля и бутербродное обжорство для Алекса.       — Прожуй, а потом говори, — делает лёгкое замечание Англия, но после смягчается. — Дай мне время на концентрацию.       Вильям откинулся на спинку стула, прикрыл глаза и вдруг напрягаясь всем телом. Новая колония смотрел на это с каким-то внутренним волнением и ожиданием. Глаза снова открылись и как-то особенно посмотрели на Алекса, в них промелькнуло что-то такое, чего юноше было слишком сложно понять.       — Подай мне руку.       Махтак не стал перечить, торопливо протягивая ладонь. Её крепко сжали и от места их соприкосновения по всему телу вдруг пробежал табун мурашек. А после Алекс инстинктивно испуганно дёрнулся, ощутив внезапно тот поток людей, которые составляли воплощение Англии. Их было будто бесконечное число и каждый был чем-то особенным. Но через секунду он ощутил и своих собственных людей, с которым была связана каждая частичка его тела. Великие леса, незнакомые равнины и странные красные пустынные горы вдруг заполонили его естество, но тут же исчезли, сохраняя для себя место в будущем. Юношу вдруг окатило чувство, будто держащий его за руку человек - самый близкий и родной, кто у него когда либо был. И... Всё закончилось. Осталось лишь ощутимое чувство того, что он теперь не один, что он теперь часть чего-то большого и великого.       — Теперь ты действительно мой, — мягко, но с какой-то глубинной уверенностью произнёс Вильям, не разжимая пальцев.       Алекс глубоко вдохнул, осознавая произошедшее. Он чувствовал себя иначе. Не так, как утром. В нём что-то изменилось, хотя внешне всё оставалось прежним. Он по-прежнему сидел в уютной каюте, по-прежнему держал руку белого человека, но внутри теперь горела новая искра.       — Это... было странно, — наконец выдохнул он, оглядывая свои ладони, будто надеясь увидеть, что изменилось.       — Это было правильно, — с довольной улыбкой поправил его Вильям, наблюдая за ним с выражением гордости, будто только что совершил что-то величественное.       Алекс несколько раз моргнул, пытаясь уловить смысл слов. В его груди всё ещё тянуло какой-то незримой ниточкой, но он не мог понять, к чему именно.       — Значит, теперь я... часть тебя?       — Ты — часть Империи, — Англия чуть подался вперёд, его глаза сверкнули. — И, что важнее, ты под моей защитой.       Алекс чувствовал, что эти слова должны были внушить уверенность, и, пожалуй, они действительно внушали. Но всё же в глубине души таилась лёгкая тревога, едва уловимая тень сомнения.       — Что теперь? — осторожно спросил он.       Вильям улыбнулся.       — Теперь ты будешь учиться. Впитывать всё, что я дам тебе. Ты станешь лучше, сильнее, умнее. Ты будешь расти вместе с Империей.       Алекс кивнул, хотя окончательно ещё не понял, что именно его ждёт. Он посмотрел на мужчину, который теперь был для него чем-то большим, чем просто друг.       Его первым и самым главным хозяином.