14 февраля

Свечи, расставленные практически в каждом углу квартиры, окутали её приятным ароматом цветом. Лепестки красных и белых роз собрались в изящную тропу от входной двери к гостиной и ванной. В ванна уже была наполнена тёплой водой и мягкой пеной, а в спальне стоял праздничный ужин. Субон, допивая уже второй бокал красного сухого, покачивал бёдрами в такт тихого джаза, что доносился из рабочей стерео-системы, завязывая галстук. Должно быть тяжело представить в данных обстоятельствах сурового репера-наркомана Таноса, но уж Чхве Субон знал толк в романтике. Он не умел петь о красивой любви и говорить о ней, но он умел её создавать. Сколько себя помнит, ненавидел слащавые разговоры, но любил дарить огромные букеты, украшения, сладости, устраивать внезапные свидания с романтической обстановкой и путешествия. Но сегодня он решил совместить всё, что когда-либо делал. Впервые Субон повстречал человека, одна только мысль о котором заставляла сердце биться чаще, с которым хотелось провести не только ночь, но и день, а может и всю жизнь, с которым куда-то улетучивались проблемы, а сон был таким же крепким, как в детстве. Поэтому дом был украшен, еда на столе, дорогое вино и два билет на остров, а в шкатулке, спрятанной в шкафу, был браслет с именной гравировкой. На часах было давно за полночь, и Намгю должен был вот-вот вернуться из клуба. Пышный букет лилий ландини был в руках, когда ключ повернулся в скважине. Стоило Намгю перешагнуть порог, первым, что он увидел был именно букет, из-за которого уже потом появился Субон в костюме двойке и с игровой улыбкой на устах. — Ты покрасился? — срывается у парня. — А… Ну да, — взглянув на гладко уложенные волосы, говорит старший, — Тебе не нравится? Я просто подумал, что буду странно выглядеть с фиолетовыми волосами и в костюме. Да и давно думал имидж сменить. Мне кажется, выглядит круто. — Костюм..? — окидывает взглядом сначала мужчину, а затем бросает глаз на букет и окружающую обстановку, — А что происходит? — Как это… — слегка неловко и с недоумением, но не теряя улыбки, обращается тот, — Сегодня же 14 февраля. — 14 февраля..? Ты типа устроил романтический ужин..для нас? — Почему тебя это так удивляет? — Ну, — забирая букет к себе в руки, Намгю нюхает цветы и продолжает, — Я никогда не отмечал этот праздник. Даже валентинок не получал. А с тех пор, как начал работать в клубе и вовсе проводил его на работе. — Значит… — приобнимая того за талию, Субон продвигается и трётся носом о щёку, — Всё только впереди, — целует куда-то в мочку уха и видит, как Намгю расплывается в улыбке, словно влюблённый подросток. — Ты подготовил что-то? Проведёшь экскурсию? — кладёт руку на плечо и образует зрительный контакт, от которого старший едва ли тает. — Для начала я думаю, вы проголодались после тяжёлого рабочего дня. Так что прошу вас проследовать к вашему вип-столику, а я позабочусь о цветах, — перехватив букет, указывает рукой на столик, украшенный свечами и лепестками роз. Показательно поблагодарив чем-то наподобие реверанса, Намгю следует к нему, пока Танос отправляет букет в заранее подготовленную вазу. — Я решил немного поэкспериментировать, поэтому приготовил пасту из итальянской кухни. Надеюсь, тебе понравится. На столе стояла пара пустых бокалов, две порции пасты болоньезе, мясная нарезка и ещё пара закусок. Пока Гю присаживается, другой, подкидывая пафосно бутылку вина, элегантно открывает её с помощью штопора и не менее элегантно разлил вино по бокалам. — Как прошёл день на работе? — Всё как обычно. Разве что люди трахались в кабинках туалета больше, чем обычно, — пока Чхве садится напротив, он берет в руки бокал, — Сплошь и рядом парочки, аж тошно. — Ну… Мы ведь тоже парочка выходит. Поперхнувшись вином, Намгю неловко оставляет бокал и вытирает рот тыльной стороной ладони. — Да, наверное… Прости, я не могу смириться с этой мыслью у себя в голове. Это всё кажется таким нереальным. У меня никогда не было серьёзных отношений, только идиотские интрижки. И то они имели место быть только до тех пор, пока я не понял, что женщины меня не привлекают. А с мужчинами я никогда не знакомился даже в таком смысле… Кхм. Я наверное порчу атмосферу, да? — Всё в порядке, Гю, — накрывает чужую ладонь своей, — Я рад, что ты делишься своими переживаниями со мной. Но я надеюсь, что после сегодняшнего вечера всё это станет для тебя более реальным, — улыбается и протягивает бокал, — Выпьем за нас? Стукнув стеклом о стекло, оба делают пару глотков напитка. — Неловко так. Ты нарядился, всё приготовил, а я как хер знает что в рабочем. — Ты и без этого красив. Не ожидая, Намгю резко замолкает, а затем отводит взгляд. — Но тебе тоже не стоило. Мне нравится твой повседневный стиль. — Хочешь сказать, что мне не идёт? — Нет! Ты выглядишь очень хорошо в этом. И новый цвет волос… Ты стал ещё сексуальнее. Самодовольная ухмылка расплывается на лице, но в ответ ничего не слышится. Он указывает на еду, и они приступают к ужину, обмениваясь не слишком замороченными фразочками. Намгю хвалит приготовленные блюда и то, как они хорошо сочетаются с вином. Ему кажется, что с такими навыками Субон вполне себе мог заправлять хорошим рестораном. Это звучит как неплохая идея, которую оба берут на заметку. Когда паста была съедена, и первая бутылка вина практически опустела, что означало, что Гю уже был менее напряжён, откинувшись на спинку стула, Танос чуть распускать галстук. — Самое время расслабиться в ванне, ты так не думаешь? — Я мечтал об этом на протяжении всей смены, веришь? Тот поднимается и протягивает ему руку, чтобы вместе по тропинке из лепестков отправиться в ванную комнату. Внутри она была поистине роскошной. Прошло уже несколько с тех пор, как они вернулись с игр, и за это время Таносу действительно удалось вернуться в индустрию. Он заново завоевал сердца фанатов и даже подался в продюсеры, основав собственный лейбл для корейских андерграунд реперов. Поэтому теперь он мог позволить себе трёхкомнатную квартиру, практически в центре Сеула с огромной ванной, которая была оснащена подогревов и даже джакузи. Вокруг стояли свечи, окутывающие своим теплом и ароматом, который вызывал ассоциации одновременно с чем-то уютным и страстным. Лепестки роз помимо пола были и в воде, смешавшись в пене, а посередине стоял столик, на котором была ещё одна бутылка вина, а пара бокалов оказалась в руках Субона. Поставив их, он обхватывает талию Намгю и запускает руки под тёмный свитшот, пропахший травкой и алкоголем, поднимая ладони к груди, сжимает её и целует в шею. — Ты хочешь сказать, что мы будем принимать ванну вместе..? — задирая голову, чтобы дать больше пространства для Таноса, напоминающее ласкового кота, неуверенно спрашивает тот. — А что не так? — Не знаю, неловко как-то, — втягивает воздух шумно и кладёт свои ладони на чужие, будто останавливая. — Правда? — отстранившись, поворачивает к себе и обнимает, прижавшись, — В первый раз мы переспали более трех лет назад. Мы полтора года живём вместе и встречаемся, к слову. И самым неловким тебе кажется принятие ванны? — Согласен, звучит странно. Но я никогда не раздевался перед тобой просто так, только во время секса, поэтому… Можешь отвернуться? Посмеиваясь, кивает и всё же отворачивается. Субон тяжело вздыхает, выпустив поток воздуха куда-то в сжатый кулак. Было нелегко стоять вот так, зная, что за спиной сейчас обнажается любимый человек. Он упирается лбом в дверь, скидывая с себя пиджак, и откладывает его на полку. — Ты скоро? — слышит, как шумит вода из-за погружения. — Да, можешь повернуться. Он поворачивается, окинув взглядом бледное тело, покрытое шрамами, с ног до головы, чувствует, как пересыхает в горле. А может так ощущалась жажда иного рода. Руки сами по себе тянутся к галстуку, чтобы ослабить его, но вмешивается Намгю. — Стой! Налей мне вина для начала, — улыбается с прищуром, напоминая сейчас хитрую лисицу, будто это не он постеснялся раздеться при своём парне только что. — Ты что, в стриптиз клубе? — хмыкает Чхве, но всё же разливает напиток по бокалам, после чего намеренно становится подальше, чтобы тому было виднее. Распустив галстук, откидывает его в сторону к пиджаку и переходит к пуговицам. Намеренно распахивает их медленно, обнажая крепкую грудь, которая заметно выделялась на фоне более худощавого тела. Опрокидывая голову назад, вытягивает заправленную в брюки часть и сбрасывает с себя струящуюся белую ткань. Намгю же в этот момент кажется замер, словно притаившийся хищник он, не отрывая глаз, наблюдал за каждым движением, изучая неровности тела, будто бы в первый раз. Субон даже думал о том, что никогда раньше не видел его таким. Насколько заинтересованным, поражённым. От этого крепче тянул низ живота и хотелось сорваться с места, чтобы зайти дальше этих игр, но это означало бы проигрыш, чего он не мог себе позволить. Пальцы проскользили по не слишком выразительным кубикам пресса к ширинке. Разобравшись с пуговицей и застёжкой, приспустив чуть ниже брюки, внезапно останавливается и убирает руки за спину. — Закрой глаза. Намгю, только сделавший глоток вина, дёргает бровью с некоторым недовольством и недоумением, но только растягивает ухмылку, осознавая, что происходящее всё больше напоминало игру. Именно поэтому он без отговорок тут же опустил веки и накрыл глаза влажной ладонью. Отсутствие зрения несло за собой обострение слуха, поэтому до безумия чётко слышит, как брюки падают на пол и растянутая резинка боксеров ударяется об кожу, а позже сползает вниз. Раздаётся пара шагов и звук погружения в воду. Чужие ноги обхватывают собственные, устроившись поудобнее. — Можешь открывать. Кончики волос Субона уже слегка намокли, он закинул голову назад и раскинул руки на борты ванной, одной растирая приятную тёплую воду по шее, вздыхая. — Ну как тебе водичка? Первым делом, открыв глаза, Намгю тянется к бокалу и осушает его полностью, облизнувшись, а уже потом жадно осматривает тело напротив. Возбуждение током пронеслось по всему телу, подрагивая на кончиках пальцев. Ему даже подумалось, что на каком-то из этапов ему подмешали что-то вроде афродизиака, но, к счастью или к сожалению, он прекрасно понимал, что это не так. Танос не из таких. Для него соблазнение — вызов, испытание, и сильно раздражало то, что ему удавалось приблизиться к победе настолько стремительно. Оставалось только надеяться, что они оба в похожем положении, и ожидать, кто впадет в безумие быстрее. — Тёплая, — опуская подрагивающие ресницы, протягивает. — Ты немногословен. Тебе настолько непривычно? Некомфортно? — Мне нравится. Очень, — укладывает ступни на бёдра, оставляя между ними главную эрогенную зону, — Этого ты ожидаешь? — Да ладно тебе, — хмыкает, — Я просто волнуюсь, — делает большой глоток, — Для меня главное доставить тебе удовольствие. — Моральное? — Тебе интересует физическое? В ответ лишь молчание. Намгю сильнее опускается под воду, ступнями ведёт по торсу, залезая едва не плечи, что вызывает смешок, который пытается скрыть. Уловив его на устах, Танос принимает вызов, обхватив лодыжку, и подтягивает её к себе. Вынув язык, проходится от пятки к пальцам и целует, причмокивая. Внутри всё сводит, органы будто собираются в один комок. Старший замечает, как тот пытается сдержаться, вцепившись в борт ванны. Это выглядело, как просьба продолжить в его глазах. Он обхватывает большой палец губами и чуть прикусывает, после чего Намгю уже сдерживаться, вздрогнув, и открывает глаза. — Ты что собака, Танос? Они оба, кажется, задержали дыхание. — Не называй… — Прости! Я задумался, и вот… Субон? Каждая мышца на лице выглядела напряжённой. Его раздражало безумно, когда так обращались близкие. Для него Танос — безумный наркоман, лирический персонаж, а Чхве Субон зрелая личность, прошедшая немало изменений, чтобы стать тем, кто он есть сейчас. Только не Намгю… Его пугала мысль о том, что в нем где-то до сих пор сидит этот мудак. И пока он переваривает все эти размышления, Намгю убирает в сторону столик между ними и тут же, юркнув, бросается в объятия, уложив голову на плечо. — Ты ведь знаешь, это просто дурная привычка, — целует линию челюсти и подбирается к губам, оглаживая пальцами широкие плечи. — Неужели мне стоило разозлиться, чтобы ты стал так ластиться ко мне? — хмыкает и кладёт ладонь на лапотки, вырисовывая узоры средним пальцем, — Всё в порядке. Я понимаю. — Ты это специально? — изогнув бровь, отстраняется, поднявшись на руках. — Нет, конечно. Просто приятное утешение, — перекладывает ладонь на затылок, поглаживая, — Я если честно устал играться в горячо-холодно. — А кто сказал, что мы закончили? — откидывается и тянет к себе бокал, который заново наполняет. — Ну нет… Я готов признать свою капитуляцию, — поднимает руки вверх и показательно опускает голову, — Я ждал весь вечер. И моё терпение заканчивается. Поправив волосы, которые размокнув, полезли в глаза, назад, поднимается, чтобы нависнуть над Гю, и практически прислоняется своим лбом к чужому. — За столом было ещё ничего, но когда желаемое прямо передо мной, это невыносимо. — Настолько плохо? — запускает пальцы обеих рук в волосы, в ответ получая кивок, после которого притягивает к себе, сплетаясь с мужчиной в поцелуе. Это был, пожалуй, самый страстный и жадный поцелуй для обоих. Они кусают губы друг друга, будто изголодавшиеся звери. До безумия пошлый, но чувственный поцелуй, от которого Намгю словно влип в ванну, сжимая практически болезненно волосы под своими руками, оставляющие на кончиках пальцев мусс, использованный для укладки. Субон же рвался ближе, своим же весом и вжимая Намгю в спинку. Его приходится буквально оторвать от себя младшему, тот грубо тянет воздух носом, пока второй хватает его ртом. — Придержи коней, — хмыкает Гю и поднимается, — Мне нужно подготовиться. А тебе стоит, к примеру, прибраться в гостиной. — Блядь… Ты серьёзно? — похрипывая, говорит он, но всё-таки принимает свою судьбу, получив лёгкий чмок в щёку. Захватив с собой бутылку вина, дабы Намгю не отвлекался от своей подготовки, натягивает халат и выходит в гостиную. Действительно, послушав его, он пробрался за столом и оставил всего пару свеч, погружая квартиру практически в полный мрак. Подключив колонку, он включает тихую джазовую мелодию, как раз в тот момент, когда Намгю вышел из ванной. «Just the two of us We can make it if we try» На нем был чёрный шёлковый халат с расписными золотистыми рукавами, который когда-то Субон купил специально для него. Намгю редко надевал его, считая слишком вызывающим и пошлым, но Субон же считал, что в нем раскрывалась изящная и нежная сторона парня, которая когда-то давно обросла шипами. Он буквально подплывает к нему и берёт аккуратно за талию, ласково притянув к себе. Такая перемена даже насторожила слегка, но скорее приятно удивила. Безмолвно Гю прижался и сам, укладывая руки на плечи, а голову куда-то на грудь. Они медленно покачиваются, следуя ненавязчивому ритму. На шее мужчины чувствуются остатки парфюма с нотками табака, перца и какого-то дерева, которые смешались с цветочным гелем, из которого делал пену в ванне. Но эти ароматы смешивались в мягкий и уютный запах, в котором хотелось утонуть. Втягивает его ноздрями и обжигает тёплым дыханием шею, отчего тот покрывается мелкими мурашками, собирая под пальцами гладкую ткань. — Я люблю тебя, Гю. Сердце пропускает удар. — И я тебя, Субон. Кажется горение на щеках из-за смущения можно было ощутить даже физически. — Мы кажется, на чем-то остановились, — целует в щёку, пока мелодия доигрывает последние аккорды. На удивление, Намгю сам тянет за пояс на халате, раскрывая полностью нагое тело, что вызывает игривую ухмылку. Запустив прохладные руки под халат, заставляет того вытянуться и ведёт носом по щеке. Субон же берёт в ладони лицо младшего и целует сладко, прерывисто, пока ноги сами ведут в спальню с широкой кроватью, которая оказывается так же усыпана лепестками роз, что вызывает ужасно довольную улыбку. Намгю заваливается сверху старшего, усевшись на его бёдрах, спускает с плеч халат, и спускается на колени, чтобы охватить уже вставший член, к которому прислоняется губами, чмокая, а затем берет в рот. За годы их взаимоотношений с Чхве он стал куда опытнее в этом деле, поэтому с лёгкостью продвигается сначала до середины, а затем, поднявшись прежде, опускается до основания. Резко набирая темп, чувствует, как таз мужчины двигается на встречу, толкаясь внутрь. Он был олицетворением нетерпеливости и животной страсти, а Намгю нравилось играть с этим, поэтому поднимается и заползает обратно на кровать и, усевшись сверху, будто дразниться, двигаясь из стороны в сторону промежностью по напряжёному паху, однако это было гранью, после которой он, словно сорвавшийся с цепи пёс, поднимается и меняет их позиции, в силах лишь прошептать хриплое “прости” и выудить из тумбы смазку. Вытащив свой пояс, привязывает руки к изголовью, хищник рассматривает выглядывающие из-под халата участки кожи. Придвинувшись, раздвигает ноги, чуть придавив, дабы избежать сопротивления, и обильно поливает смазкой пальцы, которыми переносит её на отверстие, пропуская их внутрь, чтобы проверить, насколько готов Намгю. Удостоверившись в том, что всё в порядке, наносит некоторую часть смазки на член и приставляет ко входу, тут же резко вбившись внутрь. Парень выгибается, громко простонав, практически болезненно, но они оба знали, что это нормально. Накрыв ладонями чужие, схватившиеся за балку на изголовье, начинает набирать темп, сначала совершая редкие, но грубые толчки, а позже делая это быстрее. Нижний стонет, он давно перестал стесняться и сдерживать свой голос во время секса, особенно с тех пор, когда они переехали в новую квартиру с отличной шумоизоляцией. Смазка внутри издаёт хлюпающие звуки вместе со шлепками. Запах пота и естественных выделений смешался с ароматизаторами, создавая крышесносный микс. Уходит несколько раундов на то, чтобы истратить запас сил Субона, но наконец-то он все же рухнул рядом, развязывая руки Намгю. Он снова шепчет что-то про извинения, но тот просто обнимает его и ластиться. — У меня, кстати, завтра выходной.