Клиент всегда прав... или нет?

      Всю свою жизнь Чжоу Минчжуй считал себя обычный человеком. И его это вполне устраивало. Да, иногда у него просыпалось обычное человеческое желание стать “главным героем своей жизни”, но зачастую оно жило недолго и быстро умирало под грузом серых будней.       Так что он жил среднестатической жизнью среднего класса — не было ни огромных взлетов, ни огромных падений. Обычный класс, обычные оценки, выпуск из школы, экзамены, университет, подработка.       Да, подработка. На которой он как раз сейчас и страдал. Не поймите его неправильно — он был единственным сыном, и его родители любили его, отдавая ему все самое лучшее. При желании и некоторой экономии, он вполне мог спокойно не работать и лишь следить за тем, чтобы его оценки оставались удовлетворительны.       Но Чжоу Минчжуй был хорошим сыном, имел некоторую склонность к изучению языков, а потому смог найти неплохую работу для совмещения с университетом. К сожалению, она не была связана с его специализацией — зато окупала себя в разы.       Он был официантом в кафе, специализированным для иностранцев. Никакого “большего” обслуживания или странных свиданий с девушками, даже не думайте, несмотря на всю любовь к деньгам, у него имелись принципы.       Которые из раза в раз испытывал на прочность один клиент.       Чжоу презирал капитализм всей душой, но, тем не менее, все еще оставался его рабом. И из раза в раз он один направлялся к отдельному столику у окна, огороженного от других, к странному, но щедрому парню.       Иностранец плохо говорил по-китайски, и каким-то чудом уговорил менеджера отправлять к нему всегда именно Чжоу.       Признаться честно, он не ожидал увидеть его здесь. Амон — да, именно "просто Амон, Господин Чжоу, могу я называть вас Минчжуй?” “Нет” — определенно был иностранцем. Весьма красивым, надо признать, иностранцем, и Чжоу был уверен, что в День всех влюблённых тот проведёт время со своей, наверняка, невероятно красивой девушкой или хотя бы с поклонницей. Чего он точно не ожидал, так это того, что странный парень в монокле снова появится в этом кафе и вновь начнёт его донимать.       Нет, серьезно, тебе реально больше заняться нечем?       Чжоу Минчжуй впервые хотел нажиться на капитализме! Все знают, что в праздники ты страдаешь вдвое больше, зато шанс заработать больше в три раза! Он был намерен не щадить себя в этот день и отработать на все двести процентов, ведь впереди был день рождение матери и он искренне хотел ее порадовать.       В отличие от обычного дня, уже с самого утра Чжоу вновь и вновь кланялся, проводил парочки к красиво украшенным столикам, невзначай показывал специализированное меню — и улыбался, улыбался, все ради увеличенных чаевых! И черт возьми, ему даже перепала валентинка! С шоколадом! Впервые за всю его жизнь со времен начальной школы, какая-то девушка сделала первый шаг. Как он мог быть не взволнован?       Он с ужасным ожиданием ждал свой заслуженный пятнадцатиминутный перерыв, чтобы насладиться шоколадом и узнать личность таинственной поклонницы. Сам шоколад с открыткой ему передала коллега, из которой он смог выбить только то, что это была зеленоглазая красавица.       Возможно, у нее был плохой китайский и поэтому она стеснялась передать его лично? Чжоу подумал, что натура этой девушки явна была нежной и милой, слегка застенчивой.       И все проходило замечательно, он только справился с весьма сложной парой, подмигнул сменщице, чтобы она прикрыла и отправился в подсобку на легкий перерыв. Он начал с шоколада — потому что был ужасно голоден, надкусил его, ощутив мягкий вкус молока, и приготовился развернуть открытку.       Внутри был стих. Это было бы очень мило и нежно, но сам стих, судя по всему написанный лично, был как бы сказать… лишен всякого ритма и смысла, с бесконечными повторами и ощущением, что он читает написанный кем-то по памяти неудачный рассказ.       В любом случае, в него явно вложили чувства и время. Уже только за это стоило отдать девушке должное. Он почти дошел до имени отправительницы, но именно в этот момент менеджер с натянутой улыбкой сообщил, что его "постоянник" уже на месте и ждёт его в своей сепаре. Не успел он осознать услышанное, как его тут же поторопили туда.       Сколько этот ублюдок лично заплатил менеджеру, чтобы тот каждый раз чуть ли не пинал Чжоу, чтобы тот летел к тому столику?       Про себя проклиная клиента, Чжоу постарался настроиться на рабочий лад. Если пришел Амон, то, наверно, со своей девушкой. А это значит, что если он немного постарается, то стрясет с него как минимум в полтора раза больше, чем тот обычно оставляет! Не поймите его неправильно, это было не из-за определенного плана, даже не из-за денег — просто Амон был той еще занозой, выпил у него изрядное количество нервов и если Чжоу мог сделать ему плохо и остаться в плюсе, он это сделает!       Воодушевившись этими мыслями, парень открыл дверь.       И был весьма обескуражен увиденной сценой, ведь Амон сидел один. Парень с моноклем на глазу казался в чем-то задумчивым и меланхоличным и до прихода Чжоу, похоже рассматривал цветы. Это показалось странным, потому что с самого утра Чжоу видел лишь счастливых влюбленных.       Вместе с тем, это принесло странный покой и уют.       — Добрый день, вы уже определились с заказом? — бодро перешел на английский Чжоу, позволив себе надеяться, что сможет быстро отвязаться. Разумеется, это были только его мечты.       Он привычно достал блокнот, готовый к любым вопросам и обсуждениям на английском, заставляющим его думать, что он не заказ принимает, а сдает тест на знание языка. Чжоу потянулся за ручкой в карман, и внезапно, умудрился схватить что-то еще.       До того как он успел все осознать, несчастная, ярко-красная валентинка упала на стол. Чжоу замешкался на мгновение, весьма озадаченный этим событием, затем тут же потянулся за валентинкой, но опоздал — Амон с интересом крутил ее в своих руках.       Как бесстыдная, наглая птица. Определенно ворона.       — Господин Чжоу, это для меня? — дразня протянул тот, разворачивая ее. В его голосе слышалась насмешка. — Что вы, это совершенно того не стоило.       Чжоу вздохнул и едва заметно поморщился. Конечно, именно так всё и должно было произойти. С таким везением, как у него, валентинка не могла просто упасть на пол или остаться незамеченной. Нет, её обязательно должен был подхватить именно Амон.       — Весьма… интересный слог, — спустя время изрек Амон. Чжоу неверяще приподнял бровь. Чтобы Амон и отозвался об этом так изящно?       — Представляю, сколько усилий человек потратил, чтобы создать нечто настолько… ужасное и невыносимо банальное, — добавил Амон с ироничной усмешкой, словно сам не мог поверить в такой уровень ненависти к литературному искусству.       С этим сложно было не согласиться, но Чжоу все равно почувствовал себя уязвленным. Даже если стих был плох, как мог Амон так жестко отзываться на счет намерений дарительницы?       Стоп.       Чжоу вновь вспомнил про валентинку. Он не успел прочитать от кого она была, но он совершенно точно помнил, что валентинка была написана на китайском. И несмотря на то, что стих был ужасен, он был написан достаточно сложным, витиеватыми и литературным языком. Таким, каким довольно сложно овладеть, если ты только-только начал изучать китайский.       — Господин лжец, — сказал Чжоу с явным обвинением в голосе. — Вам есть что сказать о вашем уровне китайского?       По какой-то причине, он чувствовал себя больше оскорбленным за тот факт, что ему лгали на протяжении нескольких месяцев, чем за то, что какой-то третий человек прочитал адресованное ему послание. Серьезно, он из-за этого ублюдка не спал, день и ночь улучшая английский, готовился, блин, к разговору с иностранцем.       А этот нахальный, невозможный, красивый мерзавец, судя по всему, знал его почти в совершенстве!       — О, но я не лжец — негромко уронил парень, откидываясь на стуле назад. Сказал это на чистейшем китайском, без единого акцента! Рассмеялся, позабавленный обидой на лице Чжоу. На его лице не было ни намека на сожаление, стыд или раскаяние. — Ведь я ни разу не лгал тебе.       — О да, всего лишь ввел меня в заблуждение, верно? — ядовито прошептал Чжоу, смотря прямо в глаза напротив.       —Ах обмануть меня не трудно, я сам обманываться рад,— прошептал парень на незнакомом языке. Нет, серьезно, этот красивый ублюдок с кучей денег и прекрасным образованием, еще и полиглот? Мир и вправду несправедлив. И пока Чжоу про себя ругался, Амон продолжил — Я всего лишь сказал, что мой английский лучше, чем китайский.       — И после этого полдня уговаривал менеджера, чтобы твой столик всегда обслуживал я. “Потому что у этого парня лучший английский” — передразнил Чжоу.       — И это было чистой правдой, — внезапно ответил Амон, улыбнувшись. Это была другая улыбка, отличная от той, что он показывал обычно — не вылизано-идеальная, которой можно было бы соблазнить самую набожную монашку, а более острая, опасная.       Искренняя.       Которая подходила ему намного больше, по скромному мнению Чжоу.       Он убеждал себя — он не отстраняется и не уходит, только чтобы не дать Амону “вести” в этом странном диалоге. И стребовать компенсацию.       — И насколько я помню, я весьма щедро оплачивал вашу работу. верно? — Амон цокнул, нарочно покачал головой, как бы искренне показывая, что реакция Чжоу была чрезмерной. — Так что у вас не должно быть обид ко мне со стороны работника.       — Вы звучите так, будто я мог быть задет не только как “работник”.       — Вы раните меня в самое сердце, — патетично прошептал Амон, делая вид обиженного и обделенного, — Разве не стали мы, если не друзьями, то хотя бы приятелями за время наших разговоров?       Жаль, что на Чжоу это уже совершенно не работало.       — Определенно нет, — резко отрезал парень, слегка закатив глаза.       В один момент, когда официант оказался слишком близко к столику и гостю, Амон встал. Чжоу привык смотреть на парня сверху вниз, да и в целом в своей стране отличался довольно высоким ростом, но оказалось, что Амон, не сидящий перед ним на стуле, действительно выше него. Немного удивленный тем, что теперь голову слегка приподнимать приходилось ему, Чжоу все же не сделал и шага назад.       — И все же, к чему был весь этот фарс? — недовольно сказал Чжоу, — Разговоры, проверяющие меня на знание английского, намеки, непонятные загадки… К чему было доставать меня из раза в раз и судя по всему, выпрашивать график моих смен у менеджера?       — Разумеется, — Амон резко наклонился вперед, оказавшись прямо напротив его лица, вернее сказать,в паре сантиметров от его губ, черт возьми, почемуонтакблизко,и прежде чем Чжоу успел отпрянуть назад, схватил его за плечо, удерживая на месте. — Потому что ты мне нравишься.       В этот момент что-то в нем взорвалось.       Чжоу замер, не сразу понимая, что именно его парализовало: слова, звучащие так просто, будто это было само собой разумеющееся, или прикосновение — неожиданное, настойчивое, слишком уверенное. Амон смотрел прямо в его глаза, не мигая, словно изучал каждую мельчайшую эмоцию, и Чжоу почти физически ощущал этот взгляд на своей коже.       Как будто все кусочки пазла наконец сложились воедино, он осознал, что все эти несколько месяцев Амон с нимфлиртовал. Самым ужасным способом из возможных, но тем не менее.       Минчжуй как мог старался игнорировать резко появившийся на его щеках румянец.       И странное тепло, которое исходило от плеча, в которое вцепился Амон. Именно что вцепился, потому что несмотря на видимую худобу, его хватка была крепкой и твердой. Чжоу должно было быть страшно, по крайней мере неприятно — потому что Амон никогда не был синонимом для слов “безопасность” или “спокойствие”, — но единственное, что он чувствовал так это странный азарт, смешанный с каким-то болезненным любопытством.       Как далеко могла зайти эта ситуация? Насколько сам Чжоу был готов позволить ей произойти?       Почему он, черт возьми, до сих пор оставался здесь?       Чжоу Минчжуй никогда не сомневался в том, что его привлекают девушки. Боги, да он даже встречался с одной какое-то время! Тем не менее, прикосновения Амона не были ему омерзительны.       Это уже было огромным гвоздем в гроб его гетеросексуальности.       — Ты отвратительно флиртуешь, — прошептал Чжоу.       Не отстранился.       Их лица находились настолько близко к друг другу, что в чужом монокле он мог увидеть себя — легкий румянец, слегка бегающий взгляд — Амон открыл рот, чтобы что-то сказать в ответ, и прежде чем тот бы вновь вывел его из себя, Чжоу, не давая себе лишнего времени на раздумье, прижался к его губам своими.       С тем жалким расстоянием, что отделяло их друг от друга, это было не сложно.       Вмиг расширившиеся черные зрачки и искреннее потрясение в глазах напротив того явно стоили. И стоило ему осознать в полной мере,чтоон сделал, и попытаться отстраниться, как вторая рука, легшая ему на затылок, не позволила это.       Амон не углублял поцелуй, но и не давал отстраниться, а еще в отличие от Чжоу не закрыл глаза даже на мгновение. Казалось, он хотел запечатлеть этот момент в своей памяти в мельчайших подробностях.       Сам Чжоу ясно понял, что никогда не забудет мягкость губ напротив. Еле уловимый запах древесины смешанный с чем-то свежим и слегка цитрусовым, полностью черные глаза, словно стремившиеся его поглотить, прохладные руки, прижимающие ближе — и собственный стук сердца отдающийся в ушах.       Казалось прошла вечность, прежде чем Амон отпустил его и отстранился сам. Чжоу стоял, ошарашенный и взъерошенный, уже полностью покрывшийся румянцем. На первый взгляд, казалось, что в отличие от него Амону совершенно все равно, вот только его взгляд, совершенно отличный от обычного, равнодушно-оценочного, не сходил с губ и лица Чжоу. Казалось, он даже не моргал, не позволяя себе хотя бы на секунду отвлечься от вида напротив.       — Вы определенно всегда находите способ меня удивить. — в конце-концов первым обронил Амон, задумчиво коснувшись своих губ пальцем — И каждый раз превосходите любые мои ожидания.       Блять.       Какого черта.       Только-только успокоившися и отдышавшийся Чжоу, вновь покрылся ярким румянцем, потому что блять это былосексуально, окей? Никто бы не смог остаться равнодушным.       Разумеется заметивший это Амон, издевательски приподняв бровь, издал негромкое о. А затем облизнул губы, уже совершенно не скрывая провокации. И с ожиданием посмотрел на парня.       Чжоу понял, что вновь проведет этот день до конца дня обслуживая один-единственный столик.       Не то чтобы он был против, если быть до конца честным.