***
15 февраля 2025 г., 12:30
Эмма никогда не была большим фанатом чтения, предпочитая другие развлечения разглядыванию букв в книгах. Казалось неправильным, что то, что было предназначено для развлечения, перекладывало на тебя половину работы, заставляя воображение доделывать цельную картину. Но с тех пор, как Киллиан переехал к ней, она нашла это занятие вполне увлекательным. Сперва она даже не ожидала, что чтение окажется одним из его главных увлечений, но он объяснил ей, что именно книги скрашивали его досуг в бесконечных плаваниях сквозь моря, когда на горизонте не было ни штормов, ни прочих кораблей. Сперва он дал ей несколько из своих любимых книг, но позже, когда Эмма сориентировалась в собственных вкусах, они вместе устраивали вылазки в библиотеку или книжный магазин.
Теперь тихими вечерами, когда Генри у Реджины и у них нет настроения куда-либо идти, они устраиваются на диване в гостиной. Она, вооружившись увесистым томом, откидывается на мягкий подлокотник дивана и перекидывает ноги через его бёдра, и он скользит по ним пальцами, пока его глаза вдумчиво бегают по символам на бумаге. Эмма не помнила, когда и с кем ей в последний раз было комфортно просто молчать. Кажется, этого просто никогда не происходило. Но с Киллианом она чувствует это, и они сидят так в полной тишине, наслаждаясь простым ощущением присутствия друг друга.
Переходя от главы к главе, Киллиану нравится поглядывать на неё и считывать эмоции от того, что она читает сегодня. И одарив её коротким взглядом в этот раз, он замечает, как между её бровями залегла складка, а щёки покрылись румянцем. Пока её глаза блуждают по строкам, она неосознанно теребит и покусывает кончик затяжки на капюшоне своего тёплого домашнего худи. И Киллиан, очарованный её мило сосредоточенным видом, позволяет усмешке сорваться с его губ, чем моментально привлекает её внимание. Её щёки тут же набирают яркий цвет, и она поспешно отводит глаза, выглядя так, словно её поймали на месте преступления.
— Читаешь что-то увлекательное, дорогая? — спрашивает Киллиан с разгорающимся любопытством.
Эмма невинно пожимает плечом в ответ.
— Просто женский фентези роман, — говорит она, и, чувствуя на себе его проницательный взгляд, растерянно добавляет: — но…
Она делает паузу, и Киллиан, проводя рукой по её колену, останавливается ладонью на её бедре. Она чувствует его тепло, его вес, и этот жест полон поддержки и ободрения.
— Ты же знаешь, что можешь сказать мне всё, — мягко воркует он, и она знает, что он искренне имеет это в виду.
— Здесь одна сцена… эротическая, — говорит Эмма, не глядя на него.
Он издаёт удивлённый вздох, но вовсе не из-за содержания её книги. За время их отношений до и после свадьбы они попробовали и обсудили так много эротичнских тем, прощупывая границы друг друга и приспосабливаясь к ним, что он не ожидал, что что-либо ещё могло заставить её смущаться. Но вот она, его прекрасная Свон, ведёт себя словно застенчивая девственница, и это пробуждает в нём недюжий интерес.
— Они используют необычную позу или предметы? — рискует предположить он.
— Нет, они… — Эмма снова останавливается, а затем всё же осмеливается взглянуть на него. — У тебя когда-нибудь был секс втроём?
Его кончики ушей отвечают вместо него, моментально становясь пунцовыми, и теперь приходит его очередь смущаться. Не то чтобы Эмма не знала ничего о его предыдущем опыте, и всё же рассказывать возлюбленной о сексуальном прошлом не кажется ему джентльменским поступком. И конечно же, она это замечает.
— Брось, малыш, — она лукаво ухмыляется одним уголком губ. — Ты можешь сказать мне. Ты ведь знаешь, что я не боюсь твоего прошлого и не ревную к нему.
Он наклоняет голову набок, оценивая справедливость её слов, и всё же решается ответить.
— Это было… раза два, не более. Почему ты спрашиваешь?
Эмма неуверенно смотрит в свою книгу.
— Здесь сцена секса втроём. И это… кажется, затронуло что-то во мне.
— Ты никогда этого не делала? — понимает Киллиан, и она утвердительно кивает головой.
Она чувствует, как его рука на мгновение напрягается, и готовится встретить осуждение, но он лишь интересуется:
— Хочешь, чтобы к нам присоединился кто-то конкретный?
Облегчение накатывает, словно волны нагретого солнцем океана, ласкающие и поддерживающие её, страх и смущение отступают на второй план. Её Киллиан, её драгоценный муж всегда открыт к тому, что могло бы сделать её довольной и счастливой.
Тем не менее она качает головой.
— Я задумалась об этом на мгновение, — признаёт она. — Я бы хотела попробовать это. Но я не хочу делить нашу постель с кем-то ещё. Я твоя, и делиться тобой я тоже не намерена.
Он нахально скалится, чувствуя гордость от её слов. И всё же он хочет попытаться сделать её жизнь ещё лучше.
— Встречалась ли тебе какая-нибудь дублирующая магия, дорогая? Возможно, мы могли бы… хм… удвоить мои возможности, — предлагает он, игриво поводя бровями.
— Нет, но мы можем спросить у кого-нибудь, — произносит Эмма, едва сдерживая волнение от того, что они собираются сделать.
***
К их сожалению, никто из тех, кто осведомлён о тайнах волшебства в их городе, не является человеком, которого они хотели бы посвящать в тонкости своей сексуальной жизни. И они решают обратиться к тому, кто кажется наиболее безобидным в своём безразличии. Объясняя им тонкости заклинания, Реджина вдруг прерывается и, прищурив глаза спрашивает, для чего оно нужно им — именно то, чего они надеялись избежать. Киллиан и Эмма рассеянно переглядываются, в безмолвном разговоре ища оправдания их авантюре, и Реджина раздражённо закатывает глаза. — Знаете что, если в этом нет ничего опасного для жизни, я не хочу ничего об этом знать, — ворчит она, передавая лист с заклинанием в руки Эммы. В нетерпении вернувшись домой, они садятся на диван, чтобы обсудить, что будет дальше, и оба не могут отвести взгляд от причудливо витиеватых курсивных букв. — Значит, как только ты прочитаешь это, меня станет двое, — Киллиан первым нарушает тишину. — Да. Абсолютная копия, — кивает Эмма. — Это то, чего ты хочешь? — интересуется он, и она переводит на него вопросительный взгляд. — Я имею в виду… в том, чтобы пригласить третьего человека в постель интерес, кажется, в том числе в различиях? Даже в небольших. Эмма на мгновение задумывается. В словах Киллиана есть истина, надиктованная либо его опытом, либо элементарной логикой. И всё же она не представляет, как она может получить это разнообразие, не отдаваясь кому-то другому. До тех пор, пока в её голове не всплывает образ Крюка из прошлого. Он был всё тем же Киллианом, но одновременно не был им, словно приняв лишь оболочку её мужа. Он был жёстче, грубее, требовательнее. Она пытается представить, насколько контрастировали повадки и увлечения Киллиана в разные периоды его долгой жизни. И теперь ей очень хочется это узнать.***
Они откладывают заклинание дублирования на тот случай, если не смогут придумать других вариантов, и идут прямиком к Зелине, чтобы узнать всё, что она могла рассказать им о перемещениях во времени. И она поражает их признанием в том, как много она экспериментировала с этим видом магии и продолжает это делать. — Хочешь что-то изменить? — осторожно спрашивает Эмма, наблюдая за тем, как малышка Робин собирает башню из кубиков на ковре перед диваном. Зелина прослеживает её взгляд и нежно улыбается. — Я бы не хотела ничего менять, у меня есть всё, что мне нужно, — её слова сочатся любовью, пока радостный детский лепет служит фоном для них. — Это… скажем так, научный интерес. Непаханое поле исследований. А почему вас это интересует? Вопрос об их намерениях вновь застаёт их врасплох. Им следовало договориться о том, что они ответят после того, как это же произошло с Реджиной. Однако Зелина не её сестра, и по румянцу на их щеках она понимает, что в этом кроется что-то пикантное. — Кажется, в этом замешано что-то непристйное, так ведь? — она не думает сдерживать своё любопытство. Её глаза излучают озорной триумф, когда они смущаются от её слов ещё больше. — Дайте угадаю, вы хотите трахнуть себя? Глаза Эммы расширяются от того, насколько проницательной оказывается старшая Миллс, пока Киллиан застенчиво чешет место за ухом, неловко отводя взгляд. И Зелина знает, что она права. — Честно, я не могу вас винить, — почти пропевает она с взволнованным ликованием. — Я только надеюсь, что вы запасётесь зельем забвения и не испортите то, что у нас есть сейчас. — Да, мы подумали об этом, — отвечает Эмма, и её слова полностью всё подтверждают. Всё ещё сияя довольной улыбкой, Зелина взмахивает рукой, и на её ладони появляется записная книжка. Она протягивает её им, и Эмма открывает страницу, где лежит закладка. Она видит много зачёркнутых слов и пиктограмм, списки ингредиентов — опробованных и сведённых лишь к небольшому необходимому количеству. И к большому облегчению Эммы, среди них нет новорождённых младенцев. Зелина проделала большую работу. Эмма благодарит её, и уже собирается уходить, когда Киллиан останавливает её и, обращаясь к Зелине, спрашивает: — Помнишь проклятье, которое ты наложила на мои губы, чтобы забрать силы Эммы? — Зелина утвердительно кивает. — У тебя есть защита от него?***
Киллиан идёт по улице, освещённой вывесками магазинов, и не может отвести взгляд от окна закусочной «У Бабушки». Издалека видно плохо, но он безошибочно узнаёт золотистую голову Эммы, её волосы словно светятся в лампах заведения. Он отчаянно хотел бы оказаться там вместе с ней и её семьёй, слушать её голос, её смех и ловить взглядом каждое её мельчайшее движение и улыбки. Достав подзорную трубу, он позволяет себе мгновение полюбоваться ей — вероятно, это всё, что ему остаётся. Его губы прокляты, он опасен для неё, и ему придётся отталкивать её для её же блага, пока он не найдёт, как избавиться от этого чертового проклятья. Даже если не существует способа сделать это. Он не желает подвергать опасности её жизнь из-за него. До гостиницы рукой подать, и проще всего было бы пойти туда и постараться отрешиться от мыслей об Эмме — такой близкой и одновременно далёкой — в темноте его комнаты и в компании фляжки рома. Но море всегда помогало в этом лучше, и он разворачивается и идёт в сторону доков. Киллиан занимает скамейку с видом на воду и вдыхает солёный прохладный воздух. Здесь тихо, и лишь шуршание волн, омывающих пристани и борта лодок ласкает его слух и заполняет разум. Закрыв глаза, он поднимет голову и подставляет лицо морскому бризу, но затем почти вздрагивает слыша рядом шаги. Повернувшись, он настороженно смотрит на подошедшую женщину. Она выглядит как Эмма, и он почти теряется в этом моменте, сперва позабыв о бдительности. Её золотистые волосы развеваются на ветру, нефритовые глаза мягко смотрят на него, а на губах лёгкая ухмылка. И всё же в ней что-то не то. Не та одежда, что была на ней сегодня, не та укладка — волосы не прямые, а идут лёгкой элегантной волной. И Киллиан мысленно смеётся от того, что Злая Ведьма Запада могла быть так неосторожна, принимая неверный облик Эммы. — Привет, — говорит женщина, и это голос Свон. — Привет, — отзывается Киллиан, подыгрывая. — Я думал, ты с родными. Она на мгновение теряется, и он удивлён, как легко подловил Зелину. — Что ж, я действительно сейчас там, — ошеломляет она ответом. Киллиан недоумённо приподнимает бровь и смотрит на неё с интересом. Её слова были совершенно не теми, что он ожидал. Быть может, это и не была Зелина. Лишь его воображение играет с ним шутки, создавая галлюцинации на фоне его бесконечных мыслей об Эмме. — Ты… настоящая? — осторожно спрашивает он. Она хихикает и садится на скамью рядом с ним. Её ладонь ложится на его кулак, лежащий сжатым не его колене, и он чувствует осязаемое тепло её нежной кожи. — Помнишь, на бобовом стебле ты схватил меня за руку, когда я была слишком гордой, чтобы позволить тебе помочь мне? — заговорила Эмма, поглаживая тыльную сторону его ладони большим пальцем, пока он был совершенно заворожён её действиями. — Ты наплёл мне историю о том, что великаны чуют кровь — теперь я знаю, что это неправда. Затем облил рану ромом и завязал повязку зубами с чертовски обольстительным взглядом. Это было приятное воспоминание, и Киллиан не сдержал улыбку. И всё же происходящее было удивительным и настораживающим, как ни крути. — Почему ты говоришь мне это? — спрашивает Киллиан. Он расслабляет кулак и на пробу переворачивает кисть ладонью вверх. Её пальцы нежно проскальзывают между его в желании единения. — Мне нужно доказать тебе, что я — это я, настоящая Эмма, — говорит она. — Пусть и не совсем твоя. Мы были на бобовом стебле только вдвоём. Никто другой не может знать эту историю, кроме разрушенных стен замка. — Не совсем моя? — переспрашивает Киллиан. О, как бы он хотел называть её своей, но сейчас казалось, это не могло быть реальным ни при каких обстоятельствах. — Ты веришь мне, что я Эмма? — уточняет женщина, внимательно глядя на него. — Да, я хочу верить, — соглашается он. Её пальцы выскальзывают из его, и ладонь опускается на его бедро. Даже сквозь кожу штанов он чувствует её тепло. — То, что я скажу тебе, прозвучит очень странно, — говорит она, — и всё же… я из будущего. Мы из будущего. — Мы? — Я и мой муж. Сердце Киллиана словно тяжёлым камнем падает в его груди, когда он слышит слово «муж». Итак, в будущем Эмма замужем, и зависть грызёт его изнутри, пробуждая заочную ненависть к этому счастливчику. — Мы… о, Боже, не верю, что говорю это, — запинается Эмма, вздохнув. — Мы хотим… попробовать секс втроём, но мы не хотим делиться, поэтому… поэтому нам нужен ты. Челюсть Киллиана отвисает, а мозг перестаёт адекватно воспринимать информацию на словах «секс втроём». Мечтал ли он когда либо услышать подобные предложения от Эммы Свон? Безусловно. Но ни в одной даже самой смелой фантазии он не мог подумать, что это будет так. И сюрреализм происходящего не позволил ему связать все её слова в общую картину. Эмма ожидающе смотрит на него, но он не может прийти в себя и медлит с ответом. Она улыбается ему и осторожно гладит его колено, привлекая внимание. Его глаза фокусируются на ней, когда он выныривает из замешательства. — Что скажешь? — спрашивает она. — Согласен присоединиться к нам? — Как это будет? — интересуется он, чётко свидетельствуя о своём решении. Улыбка Эммы становится шире. Она встаёт, протягивая ему руку, и Киллиан охотно принимает её. Они идут по улице, оглядываясь по сторонам и стараясь не натыкаться ни на кого из прохожих. Если их увидят вместе, поползут слухи. А стирать память всему городу не представлялось возможным. В планы Эммы не входит накладывание очередного проклятья. Киллиан позволяет ей вести себя, и он удивлён, когда понимает, куда они идут. За стойкой в гостинице никого, так как кафе ещё открыто. Бабушка и Руби определённо там. И ограниченное количество постояльцев в лице одного лишь Киллиана не требует постоянного контроля. Пара проскальзывает на второй этаж, и у двери его комнаты, Эмма останавливает его и тянется к его губам. Но он уворачивается, отводя голову назад, лишь сейчас вспомнив о том, что сделала с ним Зелина. — Свон… — тихо и с сожалением начинает он. — Твои губы прокляты, — перебивает она. — Я знаю. Я помню это. Не бойся, у меня всё под контролем. Она не оставляет ему больше пространства для раздумий, впиваясь пальцами в лацканы его пальто, и накрывает его рот жадным поцелуем. Он очень похож на тот, что они разделили в Неверленде, но Киллиан более готов к этому. Его язык проникает в её рот, скользя по её собственному. Зубы случайно касаются зубов в страстных порывах, и коридор наполняется их шумным дыханием. Киллиан думает, что, вероятно, умер и попал в рай, и отчаянно хватается за неё, реальную, осязаемую и мягкую. И почти стонет от разочарования, когда она разрывает поцелуй. — Когда всё закончится, ты выпьешь зелье забвения, — говорит она. — Да? И почему же? Вряд ли я захочу это забыть, — почти шепчет он в её губы. — У нас… у тебя и меня хорошее будущее. Мы не должны это испортить из-за нашего маленького баловства. Он знает, что не собирается делать это, но кивает ей, чтобы она не передумала. Так или иначе, с её мужем или без, он уже слишком близко к тому, чтобы заполучить желанное, и намерен оказаться в ней во что бы то ни стало. Эмма толкает дверь, и Киллиан удивляется в очередной раз, прекрасно помня, как запирал комнату. Ключ по-прежнему лежит во внутреннем кармане его пальто, периодически издавая скрежет, когда задевает фляжку. В комнате темно, но в тусклом свете, попадающем сюда из окна, он видит силуэт другого мужчины. Он сидит в углу комнаты на стуле. Его голова повёрнута в их сторону, и он определённо смотрит на них. — Он согласен, — объявляет Эмма. Мужчина в тени кивает, что Киллиан воспринимает, как одобрение. Эмма снова целует его и отступает к кровати, на ходу снимая красную кожаную куртку — неизменный предмет её гардероба даже спустя года. Киллиан идёт за ней, избавляясь от пальто. Он старается не смотреть на человека в углу, сосредотачивая внимание на женщине своей мечты. Он думает, что её муж должно быть идиот, раз собирается делиться столь прекрасным созданием как Эмма. Если бы на его месте был бы Киллиан, он бы… что ж, он покажет ей всё, что он сделал бы с ней. Он настигает её у кровати и обхватывает талию рукой с крюком, плотно прижимая к себе. Она поворачивает голову и откидывает её ему на плечо, и он впивается в её губы новым поцелуем. Живая рука исследует её тело и задерживается на груди, сминая её сквозь ткань блузки. Твёрдый пик отчётливо ощущается между его пальцами, и ему не терпится попробовать его вкус на своём языке. Его совершенно не смущает, что его эрекция упирается ей в ягодицу, как, очевидно, и её. В конце концов, именно для этого они здесь. Он перемещает свой рот ниже, покрывая поцелуями линию её челюсти, шею, плечи, и она, томно вздыхая, нетерпеливо двигает задницей. — Я скучаю по этим кожаным штанам, но, чёрт возьми, сними их, — требует она. Киллиан с радостью подчиняется и одновременно с шорохом своей одежды слышит звон пряжки ремня из тёмного угла. Кажется, рогоносец-муж Эммы наслаждается видом. Глупец. К концу ночи он потеряет её. Она толкает Киллиана на кровать, и он садится, а она, задрав юбку, седлает его сверху. Эмма почти обжигает его бёдра жаром своего центра, влажного и совершенно обнажённого. Как давно на ней ничего не было под юбкой? Неужели, она пришла к нему так сразу? Чертовка. Он снова нападает на её губы, ладонью обхватывая одну из грудей. И этого недостаточно. Он хочет ощутить её бархатную кожу. Его крюк жёстко и без препятственно разрывает её рубашку, и Эмма усмехается, но совершенно не удивлена, словно привыкла к этому. Его снова привлекает звук из угла, и он видит, как двигается рука сидящего там человека, когда тот медленно поглаживает свой член. Ещё не мастурбирует в полную силу, но и они только разгоняются. Киллиан собирается показать ей звёзды. Незабываемые и умопомрачительные, затмевающие всё, что она знала, как он надеется. — Твой муж — глупец, если решил поделиться тобой со мной, — нахально хрипит Киллиан, едва отстраняясь от её губ. Негромко, но так, что мужчина в углу слышал этот вызов. — Я украду тебя у него. Эмма смеётся, и он чувствует себя немного оскорблённым. Смех — последнее, на что он рассчитывал. — Ты так ничего и не понял? — спрашивает Эмма. Она смотрит через плечо, и её муж, принимая её призыв, встаёт и идёт прямиком к ним. И челюсть Киллиана снова отвисает — в который раз за этот вечер? — когда он смотрит на самого себя. Он несколько раз моргает, не веря собственным глазам. Быть может это сумерки комнаты творят с ним злую шутку. Но нет, он словно смотрит на своё отражение в зеркале. Эмма снова хихикает, глядя на его ошеломление. — Я давала тебе столько намёков, но ты пропустил их мимо ушей, — игриво говорит она, расстёгивая пуговицы его рубашки. — Можешь ли ты винить его, дорогая? — воркует Киллиан из будущего. И, чёрт возьми, это его голос. Ошибки быть не может. — Я был бы так же загипнотизирован тобой, не обращая внимание ни на что. А, подожди… — он нахально ухмыляется. — Я ведь всегда так и делаю. Будущий Киллиан подходит к ним и, запуская пальцы в копну её густых волос, поворачивает её голову к себе. Она смотрит на него снизу вверх, и её губы расползаются в невероятно милой улыбке, её глаза искрятся любовью. И это бьёт по прошлому Киллиану очередным ошеломляющим ударом. Эмма Свон любит его. Эмма Свон будет любить его. Она опускает взгляд. Член мужа прямо перед её глазами, и Эмма обхватывает его рукой у основания и целует головку, прежде чем взять его полностью в рот. Свободной рукой она упирается в плечо прошлого Киллиана. Он зачарованно наблюдает за происходящим. Странное ощущение наполняет его, когда он смотрит со стороны на то, что она проделывает с ним, но одновременно его охватывает… ну, что-то вроде счастья, когда он думает… нет, он чувствует, что Эмма получает от этого удовольствие не меньшее, чем мужчина рядом с ней. Её соки капают на его обнажённые бёдра, и она извивается в поисках трения. — Эй, — будущий Киллиан привлекает внимание своей молодой версии. — Не сиди, как вкопанный. Мы здесь ради нашей прекрасной жены. Что-то щёлкает в голове прошлого Киллиана при этих словах. Наша жена. Его жена. Они счастливы вместе так, как он не мог и мечтать. И его будущая версия делает всё, чтобы ей было хорошо. Что ж, в будущем ничего не изменилось. Эмма уже давно была, есть и будет его главным приоритетом, и он с радостью собирается продемонстрировать это. Он опускает руку и собирает влагу, пробегая пальцами по её промежности. Эмма издаёт лёгкий стон предвкушения и на мгновение замирает, чувствуя аккуратное давление его пальцев на клитор. Движения знакомые, но одновременно другие. Она хорошо знает его пальцы, будто они отпечатаны в местах, где он когда-либо трогал её. Но Киллиан из прошлого более осторожный, словно он всё ещё до конца не верит, что это реально, и боится спугнуть это видение резким действием. Эмма отмечает, что это что-то новое. В их первый с Киллианом раз в их временной линии он был трепетным и аккуратным, но более смелым. Они уже встречались какое-то время, и секс был логичным следующим шагом, к которому каждый из них был готов. И осознавая эту разницу, она решила подтолкнуть его. Двигая бёдрами против его пальцев в желании показать ему, как она хотела, Эмма ощущает, как он приспосабливал движения к её ритму, и вскоре он ловит волну. Киллиану всегда хорошо удавалось понимать её желания и подстраиваться под них. Он двигается вперёд, и его щетина скользит по её груди, задевая чувствительную ареолу с каждой влажной отметкой, что его губы оставляли на ней. Он умышленно дразнит её, оставляя самое вкусное на десерт. Но нетерпение разъедает его, и он нападает на её сосок, жадно захватывая острый пик в рот. Она стонет, чувствуя жар его рта и настойчивость пальцев, и ответный стон раздаётся сверху, когда вибрации из её горла проходят сквозь член её Киллиана. Боже, она действительно это делает. Она трахает двух Киллианов. Это кажется безумием. Но когда пальцы прошлого Киллиана скользят в неё и так хорошо растягивают, все мысли о здравом рассудке растворяются в этих потрясающих ощущениях. Всё, о чём она может думать — желание получить больше. Она смотрит вверх, и её Киллиан безошибочно понимает её. — Чего ты хочешь, дорогая? — спрашивает он, мягко лаская пальцами её щёку. Он выскальзывает из её рта, и между её губами и его головкой провисает тонкая ниточка из смеси слюны и предэякулята. Эмма целует его длину, смазывая её, а затем томно произносит: — Хочу, чтобы меня наполнили. Она не уточняет, кто должен это сделать, но внутри её мужа просыпается маленький эгоистичный огонёк. Он приложил столько усилий, чтобы завоевать её сердце и её тело. Прошлый он ещё не сделал почти ни черта. Пусть ждёт своей очереди. Он отстраняется, чтобы раздеться, пока Эмма одаривает влажным поцелуем его прошлое воплощение, а затем встаёт с него, и наконец сбрасывает с себя блузки и юбку. Подобно им, прошлый Киллиан обнажается полностью и, переместившись на кровати, облокачивается на её изголовье. Эмма устраивается между его ног — её задница задрана кверху. Она смотрит прямо в глаза своему будущему мужу, и он видит в ней блеск и озорство — те вещи, которых он не видел в его Эмме, замкнутой и осторожной. И это… это он так изменил её? Все его мысли испаряются, когда её горячий влажный рот оборачивается вокруг его напряжённой плоти. Он не может отвести от неё взгляд, когда она покачивается на нём туда-сюда, с каждым разом погружая его всё глубже. — Чёрт возьми, — почти скулит он, когда его головка упирается в её горло. Он слышит лёгкую усмешку, но не от Эммы. Сконцентрировавшись на ней, он почти забыл о том, что у них была компания. Или это он был их компанией? В любом случае это было неважно, пока он имел эту невероятную возможность — трахать рот Эммы. Он чувствует дрожь, пока она дарит ему новые ощущения. Его возбуждение вибрирует под её пальцами, когда она стонет от того, что её муж вытворяет с ней языком с другой стороны, готовя её к себе. Будущий Киллиан знает, что она не так уж нуждалась в этом в этот раз, когда одно лишь предвкушение сделало её лоно скользким. Но он не может отказать себе в удовольствии насладиться её вкусом. Сладостный нектар, к которому он пристрастился. Она двигает задом в немом требовании большего, и Киллиан охотно исполняет её желание. Эмма почти теряет рассудок. Они идеально наполняют её. Одна рука в её волосах, другая сжимает её ягодицу. И, чёрт возьми, она обожает его крюк, но было потрясающим разнообразием ощутить больше его касаний. Она жадная и ненасытная, когда дело касается её мужа. Её Киллиан ускоряет темп, и Эмма на грани. Она задыхается от интенсивности, и выпускает член прошлого Киллиана изо рта, но продолжает массировать его рукой, ни на мгновение не забывая о нём. И он старается держать глаза открытыми, старается впитать её образ, её растрёпанные волосы, качающиеся груди. В уголке её влажных губ струйка слюны и смазки. Он желает, чтобы её стоны отпечатались на подкорке его сознания, чтобы он знал хотя бы на каком-то душевном уровне, что ждёт его впереди, с ней. Чтобы это могло поддержать его в моменты уныния, даже если ему придётся всё это забыть. Она кричит, когда её муж склоняется к ней и ласкает клитор, сталкивая её в пропасть экстаза. Она не в силах концентрироваться на своих движениях и лишь крепко сжимает пальцы вокруг члена другого Киллиана — почти болезненно. Одновременно это действует ему на руку, когда его собственный конец отступает. Будущий Киллиан хрипло стонет под аккомпанемент громких и резких хлопков кожа о кожу, и когда они оба затихают, Эмма плюхается на кровать, вытягивая ноги, её муж — сверху, одаривая ленивыми поцелуями её спину. Он что-то шепчет ей на ухо, и она хихикает так беззаботно, что у прошлого Киллиана сжимается сердце. Он хочет быть тем, кто может сотворить это с ней. На мгновение ему кажется, что супружеская пара совершенно забыла о нём. Они продолжают ласкать друг друга и тихо переговариваться, в их сверкающих взглядах обожание. Киллиан чувствует себя неловко и не уверен в том, что он должен сейчас делать, пока Эмма не смотрит на него. — Мы не забыли про тебя, детка, — обещает она, переползая на его колени. — Я и не думал так. Разве обо мне можно забыть? — он ухмыляется, стараясь сбросить ощущение того, что он был лишним. — Можно, когда ты не единственный обладатель этого неотразимого лица, — язвит его будущее я. Эмма закатывает глаза. — Снова собираешься избить прошлого себя? — спрашивает она у мужа. — Только если он даст мне повод, — отмахивается он, неловко трогая зудящее место за ухом. Она поворачивается к прошлому Киллиану, в его глазах растерянность. — Снова? — переспрашивает он. — Не бери в голову, — отзывается Эмма. — Ты ещё там не был, — она делает паузу. — На чём мы остановились? — её глаза скользят вниз от его лица по волосам на груди, которые она уже прекрасно изучила, и прослеживают полосу вниз от пупка. Его член возвышается там, призывно подёргиваясь, и губы Эммы расползаются в лисьей ухмылке. — Ах, да. Она склоняется к нему и целует, прижимаясь всем телом к его. Её упругая грудь упирается в его, и он не в силах сдержаться от того, чтобы ласково запустить пальцы в волосы на её затылке. Он чувствует влагу смеси её выделений и спермы её мужа, стекающей по его бедру, и вздыхает в её губы от того, что это делает с ним. Осознание, что в будущем они позволяют себе полное единение без каких-либо преград и заминок, пробуждает в нём пламя. И он отчаянно желает ощутить её так же. Эмма насаживается на него, и они оба издают вздохи, граничащие со стоном. Она невероятно горяча и так идеальна, и Киллиан мечтает о том, чтобы его тело запомнило этот момент навечно. Она движется медленно, смакуя момент и приспосабливаясь. Её нервы всё ещё болезненно чувствительны после первого оргазма. Выпрямившись, она откидывается на грудь мужа, и он позволяет ей погрузиться в свои объятия, нежно касаясь её тела пальцами и холодным металлом крюка, пока целует её шею сзади и тихо говорит непристойности ей на ухо. И её лукавая и удовлетворённая улыбка наполняет сердце прошлого Киллиана теплом, которое ускользнуло от него со всеми надеждами, когда его губы были прокляты. — Это всё для тебя, дорогая, — с придыханием говорит будущий Киллиан. — Он, я… в любом моменте времени с тех пор, как я встретил тебя. В любом времени и мире, где я не знал тебя. Это всегда ты. Его эрекция снова там, но он увлечён ей, её удовольствием. Пальцы ложатся на её чувствительную точку в желании подарить ей фейерверки. Рука прошлого Киллиана на её бедре, и он смелеет с крюком, осторожно царапая её фарфоровую кожу и посылая разряды электричества по её нервным окончаниям. Её растущий темп свидетельствует о том, что она готова к большему, и её будущий муж двигает бёдрами ей навстречу в намерении дать ей всё, чего она хочет. Её стоны прекрасны, когда она рассыпается на его члене, и они заставляют взорваться и его. Её тело обмякло в руках её Киллиана, он мягко целует её губы, словно успокаивая после экстаза. А затем она тянется к его прошлому воплощению и касается его губ. Он охотно принимает их, но чувствует разочарование, когда она отстраняется довольно скоро. — Готов к продолжению? — воркует она, и его глаза вспыхивают.***
На мгновение ему кажется, что всё, что было между ним, его будущим я и их прекрасной женой, привиделось ему во сне. Но он чувствует её тёплую кожу под своими пальцами. Её запах, смешанный с запахом секса, наполняет его ноздри, и он знает, что это реально. До его слуха доносятся тихие голоса, и он старается не шевелиться. — Тебе это понравилось, дорогая? — хрипит будущий он. — Это было потрясающе, — признаётся она. — Стоит ли мне переживать о том, что теперь в нашей спальне всегда должен быть третий? — в его голосе слышится осторожность, и Эмма хихикает. — Нет, это был лишь эксперимент, — говорит она, посмеиваясь. — И весьма удачный. — Хорошо. Не уверен, что всегда могу выдержать конкуренцию, — вздыхает он. — Киллиан, — шепчет Эмма. — Это не конкуренция. Это ты. Я люблю и хочу тебя всего в любом периоде твоей жизни. Кровать шевелится, и прошлый Киллиан понимает, что они целуются. Он слышит шорох кожа о кожу, когда они гладят тела друг друга. Их спутанные ноги шевелятся, словно в попытках сплестись ещё крепче, задевая третьего в их клубке. И он намерен напомнить, что они не одни, прижимаясь к спине Эммы. Она перекладывает его руку со своего бока себе на грудь, включая его в игру, и позволяет себе погрузиться в ощущения от их губ и прикосновений. А затем разрывает поцелуй с мужем, чтобы обернуться и одарить его прошлую версию нежной улыбкой. Он надеется, что они останутся ещё на пару оргазмов. Но они говорят ему, что ему пора вернуться к событиям его времени, и нехотя выползают из-под одеяла. Они одеваются, и наступает момент прощаться, когда Эмма протягивает ему зелье забвения. Он смотрит на флакон в её руке и хмурится. — Прости… — тихо говорит она. — Наверное, кажется, что мы использовали тебя. Но… ты знаешь, мы просто должны сохранить это. То, что мы создали. Вместе с тобой. Он поднимает взгляд и видит в её глазах искренность. Она действительно дорожит этим будущим — будущим с ним. В свободной руке она сжимает руку своего мужа, а тот смотрит на прошлого себя. На его губах застыла немного печальная улыбка, которую он не понимает. — Быть использованным тобой так — привилегия, — признаётся Киллиан и берёт флакон. Она улыбается ему и мягко целует на прощание, а затем они выскальзывают из комнаты, говоря что-то о том, что небезопасно вызывать портал в таком маленьком пространстве. Киллиан смотрит на бутылёк, прокручивая в голове всё, что они делали этой ночью. Это было безумно, это было прекрасно. И он бы хотел помнить это. Но он… он дождётся свою Эмму, потому что она стоила всего времени в этом мире. Он откупоривает зелье и выпивает его залпом. Взгляд на мгновение расфокусируется и он несколько раз моргает, приходя в себя. Недоумевая, зачем ему пустая склянка, Киллиан выбрасывает её и уходит с мыслями об Эмме.
