Одного потока

Нежный звук ловца ветра доносится из-за открывшейся двери. Слышится щелчок закрытого зонта. Минхо за него давно не стыдно. Кафе не особо людное, тихое, в морской, приятной глазу тематике. Как же в Сиднее и без хоть чего-нибудь морского? Повсюду расставлены аквариумы разных размеров, написана какая-то информация о каждой живущей в них рыбке. Минхо засматривается на ярко синих хирургов у стены, гадая, есть ли среди них та самая Дори. Он слышит некий щелчок и со стороны барной стойки раздается запись чьего-то голоса: – Добрый день! Вам подсказать что-нибудь? Минхо с удивлением уставляется на баристу в несуразных солнцезащитных очках и с широкой и очень приветливой улыбкой. Рядом с ним небольшое полотно с кнопками, очень похожее на очень популярное в последнее время устройство для домашних питомцев: за каждой кнопкой скрывались заранее записанные хозяином фраза или слово. Минхо застопорился на секунду, путаясь взглядом в тяжёлых от морской соли, выцветших кудрях и достает из шоппера блокнот, отыскивая нужную фразу. Почти тот же принцип, только тихий. Бариста не может сдержать удивление, пока читает очень разборчиво написанное "Айс латте на кокосовом молоке, пожалуйста". Однако профессионализм стирает с его лица эмоции, возвращая вежливую улыбку, которая сохраняется на протяжении всего времени, что он готовит напиток. Минхо неловко играется с серёжкой в ухе, пока по десятому кругу рассматривает закуски в холодильнике рядом со стойкой. Он отвлекается на аквариум, встроенный в стену. Наверное это место выглядит волшебно, когда не залито ярким, жарким солнцем. Разноцветные маленькие рыбки тянутся к его рукам за стеклом, заглядывают в глаза, будто по настоящему понимают – перед ними кто-то из их мира. Минхо, заинтересованный, обходит каждый аквариум, заходя в скрытую зону, которую не замечал до этого – открытый аквариум с карпами кои. Они мерно рассекали свою водную клетку, а заметив человека, устремились в его сторону, ожидая еду. Минхо не мог пройти мимо. Сжав лямку шоппера в двух руках, он подошёл к бариста, который наблюдал за ним все время и, решив попытать удачу, неуверенно спросил руками: – «Их ведь можно покормить?» – «Конечно». – Парень за стойкой оживился, с радостью улыбнулся и повернул к посетителю маленькую стойку с информацией. – «Вы можете купить корм отдельно, либо добавить к своему заказу две закуски». Минхо кивнул и немного расслабился. Говорить на языке жестов в людном месте казалось бесплатным представлением на потеху любопытствующим, но сейчас он был не один среди зевак и чужая уверенность, передавалась через движения. Недолго думая он выбрал кимпаб и круассан с шоколадом с собой и бариста незамедлительно протянул ему порцию корма для рыб. Карпы кормились прямо с его рук, совершенно не чувствуя в нем угрозы, сверкали переливами мокрых чешуек в прямых лучах солнца из окна напротив. Возле Минхо очутились чужие кроссовки и он вздрогнул, когда на корточки рядом с ним присел бариста, закрывая спиной солнце и наконец поднимая очки наверх. Кудри непослушно смялись, открывая вид на широкий лоб, на лице выделился крупный нос и пухлые губы. Минхо отвёл взгляд от теплых глаз и принялся поглаживать рыб в воде по круглым бокам и спинкам. Прикосновения к живительной влаге казались глотком свежего воздуха в жаркий день. – «Упитанные», – Минхо кивает на то какими крупными выглядят некоторые особи и немного улыбается тому, как его игриво обхватывают за пальцы. – «Невозможно пройти мимо таких милашек», – Бариста подмигивает ему и уходит на свое рабочее место. Минхо встаёт тоже с трудом отпуская своих очень дальних сородичей и вытирает руки предложенными салфетками. Из-под рукава лонгслива выглядывают темные чешуйки и Минхо, смутившись, натягивает рукава до кончиков пальцев, схватывая нервно со стойки свой упакованный заказ. Он стремится к ближайшему теньку, скрываясь от жалящего его тонкую кожу солнца, открывает зонт, прячет свой будущий перекус в шоппере и направляется в отель. Совсем скоро солнце станет припекать даже сквозь ткань зонта, а получать ожоги в самом начале своего отпуска не хотелось. Разложившись в прохладе номера в позе звезды, Минхо потянулся, разминая уставшие от ходьбы ноги и зевнул, чувствуя, как его разморила жара. Он взглянул на часы – обед был совсем скоро. Мысли о еде натолкнули на воспоминание о кафе и оставшихся в сумке закусках, которые могли испортиться на жаре. Минхо лениво сполз с кровати и зашуршал в шоппере, перекладывая еду в мини холодильник. На дне пакета оказались салфетки, которые Минхо так же выложил на стол. А под ними он обнаружил аккуратно сложенное бумажное сердечко. "Открой меня!" Минхо отложил его на стол рядом с салфетками и выкинул бумажный пакет, игнорируя существование этой вещицы. Интерес подбивал скорее посмотреть что внутри, но какое-то разочаровывающее чувство неизбежно плескалось вместе с ним где-то неподалеку. «Это не продлится долго» «Дай себе шанс» «Ты устанешь в первую же встречу» «Но ведь она уже была» «Ты все испортишь» «Я устал сожалеть» Минхо, нахмурившись, осторожно развернул оригами, находя там не номер и не дурацкий подкат, а место и время встречи. Он недоуменно перевел взгляд на часы и полез в карты. Адресом оказалась та самая кофейня, а время встречи – за пол часа до полуночи. Минхо нахмурился сильнее, откладывая записку и заползая под одеяло. Какие были варианты исхода события? Либо он подвергнет себя опасности, либо замечательно проведет время. Либо его убьют, либо это будет замечательный романтический ужин. Либо его изнасилуют, либо это будет прекрасный секс по согласию. Либо его похитят, либо... Когда плюсы закончились, Минхо понял что уснул и проспал обед. Поругавшись на своем рыбьем на весь мир, Минхо вскочил с постели, вздрогнул от холода кондиционера, плеснул себе водой в лицо и прямо в тапочках побежал в ресторан, надеясь, что шведский стол ещё не закрыли. В назначенное баристой время, Минхо, по соображениям безопасности, не явился. Терроризируя глазами часы в телефоне он метался по комнате, едва справляясь с тревожным стуком сердца. Выпустив пар прыжками и упав от головокружения на кровать, парень устало вздохнул. Снова умывшись и смочив каплями глаза, он порылся в карманах рюкзака, доставая тяжёлый набор брелоков для самозащиты. Иногда он ненавидел своих друзей, но никогда не по настоящему. Поэтому, запихнув в карман черных спортивок электрошокер и громкую сигнализацию, он натянул кепку, на нее сверху капюшон и прихватил маску. Тревога билась маленькой рыбкой в горле. Почти добежав до кафе, Минхо притаился на другой стороне дороги, за поворотом на улицу, стараясь отдышаться. Одинокая светлая фигура у единственного освещённого кафе постоянно оглядывалась по сторонам и смотрела в телефон. Минхо сглотнул сухо, закусив подсохшие губы. Он в незнакомом городе, в незнакомой стране, на пустынной улице, когда солнце давно село, а за каждым кустом, кажется, притаилось только самое страшное в этом мире. Фигура исчезла в кафе, до Минхо едва донёсся тонкий звон ловца ветра, свет погас. Закрыв за собой дверь, фигура молодого человека неспешно двинулась по тротуару в противоположную сторону от спрятавшегося Минхо. Он уходит так и не дождавшись его. Минхо осторожно вышел из-за угла, движимый нерациональным чувством вины. Сжимая в кармане шокер, он остановился у угла кафе, выдав себя шорохом кроссовок об асфальт. Бариста обернулся и замер, разглядывая его напряжённую, скрытую темной одеждой фигуру, находясь через два дома от него. Он двинулся обратно к нему, чуть быстрее, чем шел до этого и остановился у другого края кафе, потому что Минхо вдруг отступил назад. – «Ты не написал мне», – Кудряшки грустно повисли вслед за склонившейся на одну сторону головой. – «Но ты не оставил мне номер», – Минхо спустил маску, потому что в ней было жарко. – «Ты смотрел на стакане с кофе?», – Бариста все же шагнул к нему ближе, больше не наблюдая побега и остановился на расстоянии двух метров. Минхо подвис, вспоминая что вообще делал со стаканом во время прогулки. – «Он был мокрый от конденсата, я выбросил его, как только дошел до мусорки», – Минхо недовольно скривил губы, вспоминая как неприятно лип белый пластик к пальцам, – «Ты приклеил стикер к мокрой поверхности и обвиняешь меня в том, что я не написал». – «Я ни в чем тебя не обвиняю», – На лице баристы появилась добрая усмешка. Остановившись в разговоре, он неловко обернулся на кафе и перекатился с пятки на носок, – «Раз я его уже закрыл, не хочешь прогуляться?» Минхо запустил руки в карманы незаметно поправляя в удобные положения свои способы защиты. Он неуверенно кивнул. Они разговорились, обходя пляж за пляжем, освещенные пляжными клубами и до сих пор не утихнувшими тусовками. Чан, оказалось, живёт и работает в кафе родителей только летом. Минхо, оказалось, работает в Сеуле недалеко от его места учебы. Когда интересные факты из биографии обоих закончились, а руки заболели от большого количества движений они направились к дому Чана в молчании, освященном шумными улицами города. – «Давай я провожу тебя до отеля?» – Чан остановился посреди улицы, останавливая нового знакомого за рукав худи. – «Тебе явно некомфортно, а я бы не хотел казаться тебе опасностью». Минхо какое-то время рассматривает его с головы до ног и смотрит на время в телефоне. Его вообще пустят в отель в два часа ночи? За время их прогулки Чан деликатно держался на расстоянии, не напирал и внимательно следил за его рассказами, пусть и кидал иногда неоднозначные взгляды. Он создавал ауру тепла и комфорта и Минхо смог немного расслабиться. – «Почему ты позвал меня на свидание?» – Минхо отошёл в сторону края дороги, освобождая место для других гуляющих. День Святого Валентина только начался, а улицы уже были забиты разномастными парочками. – «Морских гибридов слишком мало в этом мире. Я бы не хотел упускать кого-то из своего течения», – Чан не может сдержать смущенную улыбку, когда использует каламбур. – «Только поэтому?», – Минхо сохранял серьезное выражение лица, но улыбка просилась наружу вслед за чужой. Заразительные ямочки. – «Ты мне понравился. Достаточная причина?» – Чан немного наступает на него, его улыбка приобретает флиртующий оттенок. Минхо закатывает глаза, поднимая бровь. В его глазах Чан видит искринки – они сверкают во множестве фонарей так же, как чешуйки карпов на солнце в его кафе. Улыбка сошла с лица Минхо. Чан оказался очень близко и волнение, улегшееся до этого, снова всколыхнулось, пустив рябь по воде. – «Ты же не влепишь мне леща, если я тебя поцелую?» – Минхо беззвучно хмыкает. – «У тебя ужасное чувство юмора», – Он качает головой, посмеиваясь. И прежде чем Чан успевает показать "прости" он целует его в щеку. Осторожно и немного неловко, оставляя незримый едва влажный след на коже. Время не останавливается вокруг, жизнь не гаснет и не замирает как в фильмах. А жаль, Минхо бы хотел ещё на секунду остаться в моменте, когда его лицо и шею обхватывают ладонями. Губы Чана, как он и ожидал, мягкие, влажные, требовательные. И вроде совсем не страшно. Он правда устал сожалеть о многом в своей жизни, так что если он пожалеет... он подумает об этом потом. В лифте они неловко переглядываются, кусая губы и смущённо держась за руки. Предвкушение из Чана так и лучится, от чего Минхо стыдливо думает: неужели правда, в таком плане, он может влиять на людей так? Он робеет перед чужой дверью, оставаясь за порогом чужой квартиры. Чан оборачивается, когда теряет его руку из своей и понимающе улыбается. – «Скажи мне, если я тороплюсь или слишком давлю на тебя» – Он даёт ему выбор проходя немного дальше в темноту квартиры и его жесты становятся едва различимы, – «Мне бы хотелось произвести на тебя хорошее впечатление». Минхо тычет задумчиво языком в щеку и лезет в карман, доставая нелепый, обклеенный синими стразами электрошокер. Чан вскидывает брови и шутливо поднимает руки в капитулирующем жесте, когда Минхо показательно нажимает на кнопку один раз. – «Я тебя понял», – Чан неловко улыбается и Минхо, замявшись на секунду, ступает внутрь. Дверь захлопывается за спиной со щелчком электронного замка и квартира погружается в кромешную темноту. Это дизориентирует, ведь Минхо не может ни позвать Чана, ни спросить где он, а потому прикосновение к плечу ощущается особенно остро и неожиданно. Он вздрагивает и зажатый шокер в руке упирается, куда-то в чужую грудь. Минхо едва не нажал на кнопку. Глаза с трудом привыкают к темноте, пока чужие руки осторожно обхватывают его средство самообороны и откладывают в сторону. Минхо чувствует себя беззащитным и взволнованно таращится в темные очертания. Чан обхватывает его щеку ладонью и осторожно приникает губами в смазанном, не скоординированном поцелуе. Вторая рука спокойно ложится на талию, поглаживая бок через ткань. Минхо цепляется за его рубашку и робко тычется губами сам в чужие, смущённо смелея и проходясь кончиком языка по чужой, пухлой нижней губе. Чан тянет его за собой вглубь квартиры, очевидно легко ориентируясь в ней в темноте. У окна становится чуть светлее и Минхо, наконец, видит слабые очертания комнаты, когда приоткрывает глаза, натолкнувшись на низкую кровать. Он с небольшим вздохом приземляется на пружины, чувствуя как прогибается матрас от чужого веса по бокам от его ног. Чан неожиданно оказывается на его коленях, давит немного на его плечи, заставляя откинуться назад и Минхо поддается. Чан пытается что-то сказать, но Минхо едва различает какие-то движения, с трудом что-то понимая. Он слепо тянется за голову, предполагая найти тумбочку и светильник, но нервничает и ёрзает выше, ничего не нащупав. Почему его глаза такие бесполезные в темноте? Он никогда не задумывался о наличии куриной слепоты. Чан перехватывает его руки, коротко сжимая и тянется сам, нависнув над Минхо. Как только свет включается и он возвращается в свое исходное положение, руки Минхо плавно оказываются под его рубашкой. Видимо он пытался создать ему дополнительную опору. – «Ударь меня, если я сделаю тебе больно» – Минхо мелко кивает и ожидает, что Чан выключит снова свет, однако тот не спешит этого делать. Он рассматривает растрепанного парня под собой, полуприкрыв глаза. Раскрасневшиеся щеки, блестящие глаза, приоткрытые покрасневшие губы и сбитая худи, открывающая вид на молочную кожу с проглядывающими темными пятнами. Минхо вдруг стыдливо прикрывает оголившийся мягкий живот одеждой, заметив его взгляд. – «Чего ты смущаешься?» – Чан чувствует небольшую потерю тепла от чужих рук на своем торсе. Минхо мнется, прежде чем осторожно спросить в ответ: – «Как ты относишься к чешуе?» Чан удивлённо приподнимает брови. – «Разве это проблема?» – Он настойчиво открывает обратно чужое тело, закатывая худи и футболку до самого подбородка. Минхо рефлекторно прикрывается, краснея ещё сильнее. Чан сканирует недолго разрозненные темные пятнышки, которые кое где несимметрично сбивались в группы и полосами уходили на бока и спину. Словно хаотичные мазки художника по свежему холсту. – «Это очень красиво». Чан тянет с него через голову верх одежды, открывая для себя ещё больше новых пятен, рассыпанных по плечам и предплечьям. Минхо не знает куда деть руки и неловко кладет на чужие бока, снова пробираясь под рубашку до теплой кожи. Чан проходится по его рукам пальцами, не обделяя прикосновениями ни одну чешуйку и доходит до мерно вздымающейся груди. Там они оказываются чувствительнее. Он мимолётно улыбается ожидающему Минхо и склоняется поцелуем к выступающим позвонкам грудной клетки. Минхо немного дёргается, не привыкший к такой ласке и с шумом выдыхает, когда чувствует поцелуй на крупном пятне под грудью. Он никогда не думал, что прикосновения к ним окажутся такими интимными. Чан рассматривает чешую вблизи. Она гладкая, мягко переходит от кожи к прозрачным, крохотным пластинкам, которые набирают цвет и размер к середине пятна. Чан кладет ладонь на пятно под чужой левой грудью, уходящее на спину и с интересом спрашивает: – «Кто ты?» – Он минимизирует движения, не желая расставаться с контактом к чужому телу. – «В плане?» – Минхо прикусывает губу, когда Чан ёрзает на его паху, сползая на бедра и ведя по мягкой коже ниже, туда где чешуйки собирались за поясом штанов. – «Я понял, что ты рыбка, но какая?», – Минхо не смог сдержать волну нежности от мягкого обращения. – «Синий карп кои», – Минхо поджимает пальцы на ногах, сквозь носки ощущая мягкость ковра и его больших ворсинок. У Чана не было чешуи и в целом ничего не выдавало в нем морского гибрида, кроме немоты... – «Я морская звезда. Не очень то красивое животное, в отличие от тебя», – Он беззвучно посмеивается. ...и теперь было понятно почему. – «Неправда», – Минхо хмурится, активно жестикулируя от негодования, – «В океанариуме я видел очень красивых синих морских звёзд. Они выглядели как маленькие плюшевые подушечки. Очень милые». – «По твоему я милый?», – Чан не может сдержать ухмылку, нависая над ним на руках по бокам от чужой головы. Минхо теряет весь свой боевой настрой. Его глаза на фоне румянца выглядели очень большими и круглыми. – «Да», – Минхо замедляется, протягивая ладонь к чужой щеке, ощущая ее жар. На контрасте с загорелым австралийцем он выглядел почти как молоко. Минхо поднимается на локтях, потянувшись к чужим губам. Нежность переполняла каждое его движение, казалось, он мягко флиртует в поцелуе и каждым движением. Между ними не огненная страсть и животные инстинкты, между ними нечто воздушное, лёгкое и плавное. Минхо зарывается пальцами в чужие белые кудри – они оказываются мягкими на ощупь. Он царапает мягко чужой загривок, сжимая и оттягивая ненавязчиво у корней. Чан невольно раскрывает рот шире, почти в стоне, позволяя чужому языку юрко скользнуть внутрь. Раздаются мокрые звуки поцелуев, Минхо, неожиданно для себя входит, во вкус, требуя все больше. Чан расползается по нему, разнеженный такой лаской, потираясь пахом почти неосознанно, в погоне за приятными ощущениями. Минхо дёргает его рубашку вверх, снимая через чужую голову, ловко расстегнув одну пуговицу сверху и решив, что этого достаточно, чтобы не испортить вещь. Теперь растрепанным, а ещё нуждающимся, выглядит Чан. Не теряя времени, потеряв контакт с чужими губами, Чан следует поцелуями вниз, обводя поочередно горошины сосков языком. Минхо на это лишь пыхтит, распаленный, кусает губы и манипулирует им через сжатые в кулаке волосы, ведя ниже. Чан облюбовывает его живот, светлый и мягкий, словно брюшко у рыбки, трогательный и вздрагивающий от каждого влажного чмока на коже. Мышцы под пальцами напрягаются, когда он обводит кончиком языка спрятавшиеся полупрозрачные чешуйки у самого пояса штанов. Он сдергивает их с сильных ног, не теряя времени и припадает губами к новым открытым участкам. Минхо теряется вновь от чужого напора. Только что Чан расплавился от его поцелуев словно пластилин, а вот он с наслаждением сжимает его бедра, ведёт крупным носом по чувствительным пятнам на внутренней стороне, касается языком красных отпечатков от белья на сгибе ног и внимает каждому его вздоху, притираясь щекой к сочащемуся возбуждению через тонкую ткань. Чан снимает с него белье превратив это в маленькое представление. Он цепляет резинку зубами, поймав его взгляд, стягивая его вниз и помогая себе руками. Затем он медленно спускает его до щиколоток, ощутимо ведя руками по коже и следуя за ними губами от каждого пятна к другому. Минхо ненавязчиво напоминает ему, что тот сам до сих пор в шортах и белье, поддевая ловкими, освобожденными от носков пальцами ног пояс одежды. Чан встаёт, расстегивая фурнитуру на шортах и те спадают вниз, потеряв опору. За ними следует бельё. Чан скользит быстро взглядом к чужому паху и не может не закусить губу. Полупрозрачные чешуйки тут и там оплетают чужой пах, лишая лобок волосяного покрова. Вставший член привалился чуть правее пупка, размазав естественную смазку по молочной коже. Он чуть дёргается от его взгляда. Все внутри поджимается. Черт возьми, он хочет его в себе. Минхо замечает как ярко горят красным чужие уши, теряясь в растрепавшихся кудряшках. Пряча вдруг взгляд, Чан возвращается на кровать, но садится на его бедра, прижимая своим весом. Вопрос в собственной голове кто сверху немного отрезвляет Минхо и он поспешно задаёт вопрос: – «Где смазка?» Чан, оторвавшись от созерцания его члена, наклоняется вбок, к тумбе с другой стороны и достает свежую пачку презервативов и лубрикант. Вернувшись на место, он наклоняется за поцелуем, доставая в это время презерватив из упаковки. Не давая Минхо даже задать вопрос, он ловко раскатывает по его члену защиту и проводит рукой несколько раз на пробу по всей длине. Минхо сжимает его бедра, не совсем ожидав такого поворота событий и выдыхает сквозь зубы. – «Ты уверен? Ты даже не спросил», – Минхо пытается успокоить дыхание, понимая что даже в верхней позиции не совсем контролирует ситуацию. Его руки подрагивают от возбуждения, так что ему приходится физически заставить себя думать над движениями. Чан на секунду теряется, зависая с лубрикантом в руке и задумчиво присаживается обратно на его бедра, сведя брови домиком. – «Прости», – Это все, что ему удается сформулировать. – «Ты такой милый, когда растерянный», – Минхо нещадно атакует его флиртом, коротко ухмыляясь. – «Ты хочешь быть снизу? Ещё раз извини за это». Минхо ничего не отвечает, притягивая его за руки ближе к себе. Он улыбается, качая головой и подкидывает его на своих бедрах, беззастенчиво пользуясь его положением. Чан почти падает вперёд, оказываясь сидящим на его животе. Он хмурится, поднимаясь на руках с чужой груди и возмущённо смотрит на позабавленного Минхо. – «Эй, какого черта?» – «Просто хочу трахнуть тебя», – Минхо продолжает улыбаться, прикусывая свою нижнюю губу. Чану приходится прикрыть глаза на секунду, чувствуя как собственный член дёргается на эти слова. И куда делась чужая неуверенность? – «Давай». Чан смотрит прямо в чужие глаза, потемневшие от возбуждения. Его бока требовательно сжимают, когда он приподнимается, чтобы смазать себя. Минхо с интересом следует за его руками, ощущая его покачивания на собственных пальцах и вторгается внутрь тоже, собрав потекшую вниз по чужим яйцам смазку. Чан заламывает брови. Внутри все горит и пульсирует, подстраиваясь под растяжение в четыре пальца. Минхо проминает его изнутри глубже, чем собственные пальцы и, почувствовав боль в собственной руке, он оставляет внутри себя только пальцы Минхо. Тот подключает вторую руку выдавливая себе на пальцы немного лубриканта и снова оказывается в горячей тесноте. Не смотря на то, что Чан, кажется, был растянут до этого, он не упускает возможность немного его подразнить и тянет немного края его дырочки в стороны, жалея, что не видит этого сзади. Чан жарко дышит, используя чужие колени как опору, вздрагивая и сжимаясь на чужих пальцах от такого натяжения. Хочется больше. Минхо жалеет что Чан не может стонать. Наверное, это было бы очень красиво. С мягким хлюпом покинув чужую задницу, Минхо сам направляет себя, помогая насадиться. Чан прикусывает костяшку указательного пальца, оказываясь натянутым до конца, и дрожит от ощущений, облокотившись на чужие ноги позади себя. Горячо, жарко, мокро, хорошо. Очень хорошо. Минхо кажется, что у него подкруживается голова. Он сжимает до синяков чужие бедра, подталкивая таз вверх и делая первый маленький толчок. Узко. Чан сжимает его судорожно в себе, потеряв ненадолго равновесие. Он опирается на руки, нависая сверху и делает волну тазом, от чего Минхо запрокидывает голову глубже в подушки, шипя сквозь зубы и поддаваясь ему навстречу. Чан набирает скорость, то увеличивая амплитуду, то совсем едва отрываясь от чужого тела. Его губы чувственно приоткрыты, лицо прикрыто упавшей челкой и Минхо, найдя себя в моменте, зачесывает ее назад, открывая себе вид на горящее лицо. Чан следует за его прикосновением и запутавшимися пальцами в волосах, откидываясь чуть в сторону и назад, меняя положение тела и вдруг вздрагивает крупно, тихо замирая, открыв рот в беззвучно стоне и цепляясь крепко за чужие руки. Минхо делает толчок на пробу и Чан зажмуривается, стискивая его и внутри и руками снаружи. Глаза Минхо сверкают. Он поднимается с места, освобождая из судорожного захвата свои руки и встречает в неряшливом поцелуе обкусанные, опухшие губы. Чан теряется, жарко дыша в поцелуй и невольно ахает, оказываясь на постели спиной. У Минхо широкие плечи, за них удобно хвататься, чувствуя чешуйки под пальцами на спине. Минхо отклоняется чуть назад, меняя наклон и угол проникновения и Чан дёргается в его руках, жмуриться и кусает свои губы от удовольствия. Подтянув быстро под чужую поясницу ближайшую подушку, Минхо внимательно наблюдает за его выражением лица, стараясь не потерять чужое удовольствие. Их бедра сталкиваются со шлепком, слипаясь от пота. Чан сжимается, невольно поддаваясь на встречу размашистым толчкам и до боли в коротко стриженных ногтях сжимает одеяло на разворошенной постели около головы. Он то приоткрывает глаза, замечая только смазанные синие пятна и чужие темные зрачки, то, не справляясь с обрабатыванием картинки, жмуриться снова, чувствуя как щиплет глаза от приближения оргазма. Черт, он готов расплакаться на чужом члене. Минхо приподнимает его левую ногу, закидывая себе на плечо и целует куда придется, едва не кусаясь. Он обхватывает чужой член истекающий от недостатка внимания, растирая на нем избытки естественной смазки Чана, и вторит своим движениям, наблюдая с маниакальным удовольствием как мышцы подтянутого, загорелого живота судорожно сжимаются, как тело ломается в оргазменной судороге, как скребут чужие ногти по изголовью, не зная за что схватиться, как жемчужными каплями украшается судорожно подрагивающая грудь, а к вискам скатываются слезы от наслаждения. Чан сипло дышит, совсем на грани стонов, спрятавшись за собственным локтем. Минхо останавливается, противясь желанию догнать свой собственный оргазм, продолжая вторгаться в мягкие стенки, сжатые от удовольствия и осторожно отстраняется. Но едва ли сдвигается на сантиметр. Чан хватает его за бока и руки, возвращая на место и шевелит губами, в попытке что-то сказать. Руки его не слушаются. И когда Минхо пытается сам спросить в чем дело, он только перехватывает его руки, переплетает их пальцы и тянет на себя, давая Минхо упереться в постель чуть выше своей головы. Так он выглядит ещё более разбитым, раскрасневшимся, растрепанным, заплаканным и открытым. Минхо может только сложить брови в вопросе, пока в ушах звенит от прилившей к паху крови. Его лишили речи. Член напряжён до предела и боли, стиснутый чужой бархатной теснотой. Чан неуклюже стукает его пяткой по пояснице и сжимает бедрами, кивая головой. В прямом смысле давая разрешения на действия. Минхо сглатывает, наклоняясь до чужих губ, вытягивая их сцепленные руки ещё выше, чтобы лечь грудью на чужую. Он двигается сначала плавно, возвращая к себе волнами оргазм и стараясь не разорвать поцелуй, а затем все же отстраняется, возвращаясь в прежнее положение и набирает быстро темп. Чан его приветливо сжимает, встречая каждую фрикцию ответной и наблюдает за эмоциями на чужом лице. Минхо не надо много времени, чтобы упасть лицом в чужую грудь, потеряв силы в руках и задрожать в собственном оргазме. Он беспорядочно осыпает грудную клетку разрозненными поцелуями, наполняя презерватив и, только почувствовав свое тело снова, осторожно выходит, снимая латекс и завязывая в узел. Он не может удержаться от того, чтобы пробежаться взглядом по раскрасневшейся, растраханной дырочке, сжимающейся от пустоты, подпитывая свое послеоргазменное состояние. Чан смущённо сводит непослушные ноги. – «Пойдем в душ?», – Минхо садится к нему боком на край постели, выкинув все в ближайшую мусорку. – «Я только если поплыву», – Чан криво усмехается, чувствуя себя приятно уставшим и ленивым. Минхо качает головой, улыбаясь и присаживается ближе, наклоняясь к нему. – «Прости, звёздочка, но я тебя смогу только поддержать», – Он тепло улыбается на масляный взгляд Чана и наклоняется за маленьким поцелуем. Затем за ещё одним и ещё, не только в губы, но и в крупный нос, в широкие брови, лоб и мягкие щеки. В ду́ше Чан, беззастенчиво пользуясь случаем, рассматривает и оглаживает крупные чешуйчатые пятна на чужой спине. Они несимметричны, расположены тут и там и, прищурившись, Чан понимает что такой хаотичный рисунок очень похож на естественный окрас кои. Желая, чтобы и его особенность узнали, Чан уходит в комнату первым, собирая неловко углы от подрагивающих ног. Он скидывает быстро все бельё с постели, пока Минхо выбирает в его шкафу удобную для сна футболку и шорты, накидывает быстро чистое и, дождавшись Минхо на кровати, выключает свет. Он может почувствовать спиной чужой вопросительный взгляд, когда он подходит к окну и зашторивает окна, лишая их любых источников света. Заползая на ощупь на кровать он натыкается на чужие ноги и чувствует чужой беззвучный смешок. Но он не ложится, ждёт чего-то, держа чужие руки подальше от выключателя на стене. Минхо находит его лицо на ощупь и вдруг начинает различать чужой силуэт в темноте. Сначала ему кажется и он промаргивается, а затем понимает – Чан светится. Едва-едва и почти незаметно, но его кожа создаёт контраст с тенью от его руки. Минхо завороженно проводит пальцами по его щеке, спускаясь к губам, а затем отстраняется, включая свет. Чан смущён и словно ждёт его вопроса, жмурясь от вспышки лампы. – «Мне показалось или ты светился?» – «Не показалось» – Чан пожимает плечами и улыбается – ему удалось произвести впечатление. – «Теперь ты не один со странностями». Минхо косо улыбается и качает головой, закатывая глаза. Он смотрит коротко на часы – уже за четыре утра. – «Придется тебе самому мне завтра проводить экскурсию по достопримечательностям города». – «Почему? Разве она не после трёх часов дня?» – Чан следует за Минхо под одеяло, ложась в одном только белье. – «Я люблю долго обниматься утром и не планирую просыпаться раньше двенадцати». Минхо безапелляционно притискивается к нему в объятия, утыкаясь лицом в шею и не давая даже шанса сказать что-то в ответ. Чан только взмахивает руками и вздыхает, отклоняясь выключить свет. Утренняя смена в кафе отменяется.