Гнездо

Цзян Ваньинь взволнованно сидит в машине, постукивая пальцами по рулю и отчаянно сдерживая себя, чтобы нога продолжала оставаться всё на том же месте, что и сейчас. Хотя он сейчас один, он не мог так свободно отпустить себя как дома. Он почти чувствует, как по машине сквозь ароматические пластыри разносится запах нагретой солнцем воды и водорослей, отражая его беспокойство. Конечно, ему всё равно придётся снять эти полезные кусочки материала, иначе Сичэнь доберётся до них своими ручками раньше, всё равно снимет, а потом он ещё и лекцию о нежелательном продолжительном ношении пластырей прочитает. А портить именно эту встречу он не намерен. Они не виделись около месяца из-за командировки Лань Сичэня, и, если честно, он ужасно соскучился по нему. Лёгкий запах озона, таявшего снега и сладкая нота травы — это именно то, что ему не хватало всё это время. Однако вот он уже десять минут сидит в машине на парковке, испытывая иррациональную тревогу и вместе с тем злясь на себя из-за неё. Короткий взгляд на часы показывает, что время подкрадывается к критической отметке, после которой Лань Сичэнь будет уже беспокойно звонить и волноваться, но этого он хочет меньше всего. Он резким движением срывает пластыри с шеи и запястья, подключая свой самоконтроль и регулируя выработку витающих феромонов. Глубокий вздох не приносит должного успокоения, но оно и понятно — весь воздух пропитан водорослями и размякшим деревом, однако он продолжает серию вздохов, сосредотачиваясь на своём дыхании, хоть на секунду отвлекаясь от роя мыслей. Последний раз осмотрев пространство вокруг себя, проверяя, не забыл ли чего, он хватает сумку и выходит из машины, ставя её на сигнализацию. Только выйдя из кабины, он замечает, насколько заполнена парковка. Он задумчиво хмурится, замечая несколько знакомых знаков, и волнение внутри поднимается на несколько процентов выше. Не успев сделать и с десяток шагов в сторону ворот, калитка уже распахивается, и из неё торопливым шагом выходит высокий парень, размахивая полам своего халата (нет, он не бежал, вы что, в общине Лань запрещён бег). На худом лице сияет широкая улыбка, и запах точно передаёт, насколько он рад этой встрече. В воздухе тут же раздаётся аромат свежей, только скошенной травы, окрашенный металлическим послевкусием снежной бури. И Цзян Ваньинь не может не улыбнуться в ответ такому приёму. - А-Инь, — ласково произносит Сичэнь, на ходу распахивая объятия, и он, ничего и никого не стесняясь, бежит прямо ему навстречу. Ваньинь чувствует, как за доли секунд меняется его запах, становясь более похожий на свежий запах озёрной воды в жаркий день, в которых он в детстве любил плескаться, когда семья выезжала в загородное поместье, и сильный запах эвкалипта, сочетающийся со свежестью его основного запаха. Он врезается в него почти с чудовищной силой, но он точно знает, что омеге не стоит никаких усилий удержать его хоть на руках, поэтому переживания затухают ещё в зародыше. Он утыкается ему в грудь и обвивает талию руками, глубоко вдыхая чужой запах, — и это именно то, чего не хватало в его жизни всё это время с тех пор, как Сичэнь уехал. Да, они списывались и устраивали длительные видеозвонки каждые выходные и иногда будние вечера, но через экран смартфона и в живую — совсем разные чувства. И прямо сейчас он не готов отпускать его и на сантиметр от себя. Чужие руки опускаются на его талию и прижимают ещё ближе, будто пытаясь слиться с ним в одно целое. И он не против, проводя носом по скрытой домашней рубашкой ключице. Лань Сичэнь дрожаще выдыхает, утыкаясь в его макушку (чёртовы сантиметры играют большую роль), и Цзян Ваньинь подавляет в себе желание прямо здесь потереться о чужие пахучие железы, чтобы быть почти пропитанным, захваченным этим запахом. - Сичэнь-гэ, — бормочет он ему в одежду, потираясь о неё лицом, радуясь, что сейчас они одни на парковке. - А-Инь, — шепчет в ответ парень. — Я так скучал, — на глубоком выдох говорит Лань, чтобы ещё больше втянуть в себя водной свежести и чего-то сладкого. - Я тоже, Сичэнь-гэ, — он не может заставить себя прервать этот момент, чтобы заговорить голосом в полную силу, поэтому тоже шепчет, хотя звук ещё более невнятный из-за того, что он говорит в одежду, не удосужившись даже слегка отстраниться. Но Сичэнь легко понимает его и сжимает крепче, выпуская ещё больше радостных, приветственных феромонов, отчего Ваньинь почти обмякает в его руках. - Как бы то ни было, мы в первую очередь учимся контролю, так что прошу соблюдать вас эти правила, — со стороны ворот слышится другой, более глубокий и низкий голос, заставляя Цзян Ваньиня успокоить свой запах и вырваться из чужих объятий. Лань Сичэнь, совсем не под стать статусу, закатывает глаза, выгодно стоя спиной к любимому дядюшке, и тихонько скулит от потери родного тепла. Ваньинь дёргается и берёт его под локоть, слащаво переплетая пальцы, что их железы находятся на одном уровне, вызывая ещё одну волну удовольствия в чужом запахе, прежде чем Сичэнь его почти полностью подавляет. Лань Цижэнь задумчиво хмыкает, обводя взглядом их пару, и Цзян Ваньинь, как всегда бывает, нервничает и краснеет ушами под этим взглядом, но не отводит свой собственный. Лань Сичэнь же, напротив, выглядит немного недовольным, что их прервали, но имеет достаточно приличия, чтобы поздороваться лёгким поклоном. Ваньинь повторяет за ним, следя за пожилым мужчиной почти неотрывно. - Здравствуй, дядя. - Здравствуйте, господин Лань. - Ах, Цзян Ваньинь, я рад, что вы приехали. Мой племянник почти сходил с ума, как только приехал. Рад вновь видеть его таким уравновешенным. — старший Лань кивает, не обращая внимание, как упомянутый племянник краснеет под хмурым подозрительным взглядом. — Что ж, я счастлив приветствовать вас в общине Лань, надеюсь, ваш совместный отдых пройдёт хорошо. Он кивает паре и уходит мерными беззвучными шагами, так что теперь становиться понятно, как они не услышали его изначально. В воздухе раздаётся тонкий запах сандала и гречишника, не растущего в высоких горах, но почти сразу этот запах растворяется в других запахах, словно никогда и не было его здесь. - Сходил с ума? — недовольно спрашивает Ваньинь, смотря на виновато поджатые губы. - Ну, мы давно не виделись. Отговорка слабая — это понимают они оба, о чём любезно сообщает Цзян. Но вместо ответа Сичэнь алеет скулами, и бета понимает, что проигрывает этому виду воплощённой невинности. Однако волнение всё равно плещется у него внутри. - Я же звонил тебе; ты сказал, что у тебя всё хорошо. Сичэнь в ответ вновь выпускает свой запах, успокаивая партнёра, и трёт их запястья, расслабляя тугую пружину беспокойства в Ваньине. - Всё в порядке со мной, правда. Это факт, что после приезда я был немного не в себе, но ничего плохо! Это просто связано кое с чем, что я хотел бы показать тебе сегодня. - Подарок? — удивлённо спрашивает Ваньинь, задумчиво напевая под нос и бездумно потирая круги на чужой коже. - Ну, если это можно так назвать. Лань Сичэнь вновь подозрительно краснеет, и Цзян прищуривает на него глаза. Подняв чужую руку, бета целует его кисть, довольствуясь ещё более сильным румянцем на чужих щеках. - Думаю, самое время показать это мне. Сичэнь в ответ кивает и ведёт его через ворота. Их встречает отделанная камнем дорога, которая разветвляется на более маленькие. Сначала они идут прямо, но после сворачивают вправо, к общежитиям и жилым домикам. Между ними сохраняется тишина — никто из них не хотел поднимать серьёзные темы на публике. То, что они идут за руку, уже привлекает не мало внимания. Цзян Ваньинь хмурится и напрягается, выпуская горький болотистый запах, отчего некоторый люди, желающие поближе рассмотреть популярную пару, отворачиваются в смущении, прикрывая нос. Они явно не ожидали такой сильной защитной реакции. Цзян Ваньинь, признанный бетой в шестнадцать лет, в отличие от всего остального своего вторичного пола обладал сильными пахучими железами, что делало его запах ярко выраженным среди всех бет, из-за чего его часто путали с рецессивными альфами и иногда омегами. Но он не жаловался. Это часто помогало в длинных жарких спорах с Советом Директоров в компании, когда от эмоций пахучие железы, казалось, работали на сверхскорости, а ароматические пластыри сдували от большого количества аромамасла, и запах без их ведома попадал в помещение. После некоторых происшествий, когда некоторые альфы и омеги с более чувствительными носами падали в обморок, он установил в залах для конференций более мощные вытяжные трубы, кое-как справляясь с наплывом запахов, но он мало что мог сделать, когда какой-то работник использовал преимущество запахом, пытаясь надавить на противоположную сторону. И именно в этот момент его преимущества беты выходили на первый фланг: не сильная восприимчивость к ароматам и выделение успокаивающих феромонов помогали пересечь многие конфликтные ситуации, но когда выхода не оставалось, он даже с небольшим удовольствием использовал защитные и агрессивные феромоны, чтобы защититься от чужих нападений. Противника буквально сносило от сильного аромата, вызывая головную боль и тошноту, а в худших случаях доводя до потери сознания. Однако у этого также были минусы: например, из-за обильного выделения аромамасла, не рассчитанного на железы беты, они всё время были покрасневшие и опухшие, а также жутко чувствительные. Это в своё время заставило его помучится с выбором аромапластырей, ведь мало какая марка подходила для его кожи и для объёма выделяемого масла. Вздрогнув от скользнувшей на поясницу руки, он понимает, что за мыслями пропустил, когда Сичэнь отпустил его руку, но он не позволяет мыслям снова закрутиться, наклоняясь ближе к чужой шее, вдыхая успокаивающие феромоны, витающие специально для него. Глубоко вздохнув, он старается успокоиться и в ответ кладёт свою руку на чужую талию. В таком странном полуобъятии они доходят до личного домика Сичэня. Всё осталось таким же, как он помнит. Зелёные прозрачные занавеси, по-детски раскрашенная акрилом дверь и горшки с растениями на подоконниках. Вдохнув как можно глубже свежесть травы, Цзян Ваньинь останавливается и ждёт, пока Лань Сичэнь откроет дверь ключом, а после проводит его за руку в маленькую гостиную-кабинет. Стоящий мольберт в одном углу с недорисованной картиной и подставка с Лебин, китайской вертикальной флейтой, рядом с которой неаккуратной стопкой лежат листы, исписанные нотами. Всё это создаёт картину организованного хаоса, которым старший Лань и является, каким бы перфекционистом и педантом он с виду не казался. Он присаживается на диванчик, стоящий посередине комнаты, чтобы ничего не смогло задеть замшевую обивку. - Подожди здесь, я пока чай поставлю. Ваньинь позволяет Лань Сичэню занять себя рутиной, наблюдая за автоматизированными действиями, не начиная первым диалог. Хотя его любопытство слегка трепещет в груди, он позволяет ему проявиться лишь в заинтересованном взгляде, но не больше. Терпение и комфорт — вот чем он хочет обложить своего партнёра, так что, если ему надо подождать лишние десять минут, это не сложно. Он благодарно кивает, когда ему в руки дают чашку чая с блюдцем, которое он сразу же ставит на раскладной кофейный столик, который Лань быстро разложил перед диваном. Сичэнь падает рядом и тут же извиняется, слегка смущаясь своей неуклюжести, но Ваньинь ободряюще ему улыбается и кладёт руку на колено, выпуская успокаивающий запах. Он чувствует, как омега рядом с ним сразу же расслабляется, и не может сдержать сладкие ноты счастья, которые Сичэнь сразу же чувствует. Ваньинь смотрит на парня, видит его лукавую улыбку и смешок, который он прячет за кружкой, и не может не прищуриться в ответ. Рука, мирно лежащая на колене, движется вниз, чтобы легонько пощекотать внутреннюю часть колена, и этого хватает, чтобы Сичэнь вскочил с места, в притворной обиде смотря на бету. - Эй, за что? - Ты первый начал. - Я ничего не делал, — сразу же начинает защищаться Сичэнь, но усмехается, когда его парень привычно хмурит брови. - Не делал, конечно же, маленький засранец. Цзян Ваньинь отставляет свою чашку на столик, поднимаясь на ноги, и Сичэнь тут же отставляет свою, делая шаг назад. - Что-то не так? — язвительно спрашивает Цзян. - Хм, вроде всё в порядке, — нарочито задумчиво отвечает Сичэнь, но делает ещё один шаг назад. — Просто небольшие, хм, проблемы? Цзян Ваньинь понимающие мычит и обводит его взглядом. - Да, с этим надо разобраться. Через секунду они срываются на бег. Они бегают кругами вокруг дивана, иногда Сичэнь умудряется проскальзывать мимо мольберта, но Ваньинь знает свою ловкость картошки и совсем не хочет подвергать опасности искусство своего парня, поэтому тратить лишние секунды, чтобы оббежать его. Лёгкие и ноги слегка обжигает от внезапной пробежки, но вместе с этим грудь наполняет лёгкое, почти воздушное чувство счастья и игривости, вырываясь наружу феромонами. Вся гостиная пропахла диким пляжем в грозу, отдавая каким-то сладким послевкусием. В итоге Сичэнь валится на диван, громко дыша, а Ваньинь падает на него сверху, обвивая руками и утыкаясь носом в загривок. Лань вздрагивает и расслабляется, когда Ваньинь ведёт носом по задней пахучей железе и слегка покусывает её, чтобы выделилось ещё больше пахучего масла. - А-Инь, — тихо стонет Сичэнь, извиваясь в руках, и Ваньинь встаёт с него, напоследок оставив красный засос на линии роста волос. Лань Сичэнь поднимается на руках и смотрит на возлюбленного, не сдерживаясь и целуя его в нос. Ваньинь выглядит взбудоражено после пробежки и запаха своей пары, его грудь почти с силой вздымается, а глаза распахнуты и внимательно следят за Сичэнем. Сичэнь смеётся и берёт его лицо в ладони, запечатывая поцелуй на слегка приоткрытых губах. Цзян Ваньинь отвечает не сразу, но лёгкий поцелуй почти сразу же превращается в активный, как только он берёт контроль над телом. В итоге Лань выглядит не лучше его самого, переводя дыхание, но останавливает их обоих от следующего поцелуя. Ваньинь протестующе мычит, но повинуется, вместо этого осыпая чужое запястье поцелуями. - Да-да, я тоже по тебе очень соскучился, А-Инь, и мы обязательно наверстаем этот месяц чуть позже. Я просто хотел кое-что показать тебе, — он нервно улыбается, в запах просачивается металл, который приводит Цзян в чувства. - Всё в порядке? Ты выглядишь тревожно, Сичэнь-гэ — беспокоится Ваньинь, убирая его руки от лица и заключая их в свои. - Да? Мне просто важна твоя реакция, — смущённо признаётся Сичэнь, алея ушами и скулами. Ваньинь в ответ ободряюще улыбается. - Чтобы не сотворили эти руки, я уверен, это прекрасно. Он целует чужие костяшки, улыбаясь, когда в запахе снова преобладает сладкая трава с морозными оттенками. - Ладно, это… В моей комнате. Пошли. Цзян Ваньинь заинтересованно наблюдает за ним, приподняв бровь, любопытствуя, что же могло его так взбудоражить, и идёт за ним. Они большую часть времени, когда он гостил у него, проводили в его комнате на огромной кровати, чаще всего завёрнутые в супер мягкий плед, или, реже, на диванчике в гостиной, но ни в одной из комнат не было чего-то, от чего Сичэнь мог нервничать. Подойдя к закрытой двери, Сичэнь почти тревожно оборачивается, следя, чтобы бета шёл за ним, и кладёт ладонь на ручку от двери. Ваньинь ничего не говорит, только успокаивающе кладёт руку на лопатки, поглаживая, и всё больше смягчая свой запах, чтобы поддержать партнёра. - Надеюсь, тебе понравится. Лань Сичэнь распахивает дверь, заходя в комнату и пропуская следом Ваньиня, сцепив руки перед собой. Цзян, войдя, оглядывает комнату, думая, что же могло измениться, пока глаза не цепляются за кровать с огромной кучей вещей. Или, вернее сказать, с гнездом, расположенным на нём. Он внимательно рассматривает его, замечая, что сверху в потолок вкручен крюк, за который повесели огромный и длинный балдахин, ткань которого удерживается застёжками по бокам от кровати. Она сразу же вызывает лёгкую улыбку, когда он видит вышитые на неё символические облака с лотосами, и его грудь согревается ещё больше от вида его вещей, надёжно вплетённых в гнездо. Он даёт себе ещё несколько моментов, чтобы насладиться видом, пока до его носа не доноситься нервозный запах омеги. Развернувшись, он крепко обхватывает Сичэня за талию и утыкается носом в шею, выпуская успокаивающий и счастливый запах, вместе в этим вылизывая чужую железу, пока оттуда вновь не вытекает сладкий запах с металлическим привкусом. Сичэнь обнимает его в ответ, утыкаясь в макушку, и коротко урчит от удовольствия и принятия. Неожиданно Сичэнь отстраняется и критическим взглядом осматривает. Ваньинь хмурится в ответ, не понимая причины разрыва объятий. - А-Хуань? — вопросительно зовёт его Цзян, но осознаёт, насколько это бесполезно, только когда встречается с остекленевшими глазами возлюбленного. — О, ты так рад? Что аж твой Омега взял контроль? Я счастлив, что ты так доверяешь мне. Ваньинь не скупится на похвалу и внимание, лишь бы видеть, как чужие скулы ещё сильнее краснеют от слов. Но долго смущаться омега себе не даёт, почти срывая с Цзян Чэна полуофициальный пиджак и футболку, оставляя в растерянных чувствах и с голым торсом. Сичэнь же ползёт к себе в гнездо, помещая пиджак возле входа в гнездо, а футболку возле изголовья. Что-то тёплое, словно пряный мёд, растекается у него внутри, пока он наблюдает за этим. Как Лань сосредоточенно хмурится, переставляя вещи заново, в лучшем для него порядке. Как он выпускает счастливый запах, когда замечает его внимательный взгляд. Как он выглядит слишком довольным, удовлетворяясь проделанной работой. Что ж, если ради этого ему надо постоять с голым верхом около десяти минут, он не будет возражать. Лань Хуань сидит прямо в середине гнезда, выглядя слишком очаровательным и домашним, с румянцем, тяжёлым дыханием и растрёпанными волосами. Переступив с ноги на ногу от переполняющего его восторга, он внезапно привлекает чужое внимание, не зная куда себя деть от внимательного взгляда. Он надеется сохранить хотя бы штаны к сегодняшнему вечеру. - А-Хуань? — вновь пытается Ваньинь, но вербальные фразы закончились ещё на моменте объятий. Поэтому Хуань лишь тянет к нему руку, требовательно сжимая-разжимая её. — Ты хочешь, чтобы я к тебе присоединился? — неуверенно уточняет Цзян, медленно подходя к краю кровати. С более близкого расстояния он может почувствовать ещё большее смешение разных запахов. Одни из самых сильных оказываются его семьи: мягкий запах гречишника с сандалом смешивается с жгучим запахом можжевельника, хвои и древесного угля. Цзян Чэн бы нахмурился, если бы не привык к запаху Ванцзи. А совсем рядом с ним он чувствует запах миндаля, перца и карамели, взбалтываясь в почти ядрёную смесь вместе. Также он чует тонкий запах братьев Не, слишком похожий, но в то же время отличающийся: землистый, отдающий порохом и воском. С ноткой морошки у Хуайсана и с резким запахом корицы у Минзцюэ. Где-то в вещах ещё можно унюхать лёгкий бриз с приторно-сладким запахом сладостей от Мэн Яо, но сейчас он совсем не хочет думать о наглом коротышке. Остановившись у входа, он задумчиво смотрит, не замечая требовательного скулежа, пока оно не перерастает в рычание. Вложив ладонь в чужую, он на секунду теряется в пространстве, находя себя уже уложенным в самую гущу запахов, немного закопанным в одежду. Сичэнь самозабвенно переставляет его конечности, как ему надо, подкладывая под спину подушку и располагая его полулёжа. Сам он ложиться сверху, обвивая его руками за торс, и утыкаясь в железу над ключицей, яростно вдавливаясь в неё носом и языкам. - Ох, — удивлённо выдыхает Цзян Чэн, зарываясь рукой в чужие пряди. — Некуда так торопиться, Омега, я никуда больше не уйду. - Бета, — скулит Хуань, хмуря брови и прижимаясь сильнее. Слишком много времени прошло с того, как они были вместе. Ему надо ближе, ближе, ближе. - Тише-тише, Омега, всё в порядке. Я тоже скучал по тебе, милый. Давай, залезай на меня полностью. Они ещё немного ворочаются в гнезде, устраиваясь в кипе одежды и одеял. (Он чувствует, как ему в бедро упираются чьи-то пуговицы, но они наконец нашли идеальное положение, и он совсем не хочет волновать возлюбленного по поводу этой мелочи.) Хуань сопит ему в шею, уснув почти сразу же, как почувствовал надёжные руки, обёрнутые вокруг него, пока Цзян Чэн напевает какую-то лёгкую мелодию под нос. Улыбнувшись, он ласково массирует его спину, обещая себе больше не отпускать его на такие долгие командировки. Пусть их будет больше, но за то короче.