*
15 февраля 2025 г., 14:56
— В лицо себе выстрели, сука.
Рейчел в ответ искренне смеётся. Хлоя хмурится и, кажется, правда ищет пистолет, чтобы пристрелить подругу. Или что-то другое, чтобы разбить ей голову вместе с прекрасным личиком. Она её уже ненавидит до безумия.
— Ты тогда под поезд бросайся. Оставь записку только. Что я в этом виновата. Красивым почерком. — Затяжка. Смех.
— Ты не умеешь отвечать, — гордо переводит тему Хлоя.
— Это ты не умеешь отвечать, Прайс.
Оскорбившись, она открывает рот, чтобы на самом деле ответить, но ничего не выходит. Очередное поражение. Бесконечность в пользу Рейчел Эмбер. И абсолютный ноль у Хлои Прайс.
— Я тебя ненавижу, — бормочет она.
— Обожаешь, — поправляет Рейчел.
Она права. Снова. Бесконечность её очков в этой игре скоро удвоится.
В честь очередной победы Эмбер всё равно ничего не меняет в их планах.
Они проводят целые дни в своём собственном умопомрачительном веселье. То всю свалку разрисовывают, то гуляют по городу ночью, то раскапывают всякое барахло, когда совсем нечего делать.
В один из дней сидят на свалке, играют в недавно найденные шахматы. Хлоя выигрывает партию за партией. Так ли она хорошо играет или всё от недостатка некоторых фигур — сложно сказать. Но выигрывает она безоговорочно, толком не оставляя Рейч шанса.
Спустя какое-то время, осознав, виновато чешет затылок и начинает поддаваться. Очень глупо, потому что притворяться и врать у неё ну совсем не получается. К тому же Эмбер далеко не дура. Две выигранные Рейчел партии — и дело с концом; слишком просто, надоедает.
Медленно потягивается и зевает. Это всё супер-скучно, заявляет она. Прайс соглашается сразу: ей уже отчего-то супер-стыдно. Ловит себя на том, что почему-то давно не злилась на подругу. Пытается это исправить и не находит повода; понимает: что-то здесь не чисто.
— Пойдём прогуляемся? — предлагает Эмбер, вставая. Протягивает руку, и Хлоя, конечно же, хватается и идёт следом.
Но всё равно: что-то здесь не так.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает вдруг Рейч поразительно спокойным голосом.
Хлою это невообразимо пугает. Рейчел Эмбер НИКОГДА и НИКОГО о таком не спрашивает.
Она открывает рот, чтобы что-то ответить.
Что-то.
«Какого чёрта, Рейчел?»
«Что с тобой, Рейчел?»
«Ты в порядке, Рейчел?»
— Пошла ты на хер, Рейч, — вздыхает она.
— Ты правда генерировала в своей голове предложение из пяти слов целых десять минут? — ухмыляется та в ответ.
Прайс краснеет, когда понимает, что действительно молчала очень долго.
— Иди ты… — мямлит она, пытаясь защититься, потому что уже чувствует, как Эмбер копается в её мыслях.
— Мы пришли, — напрочь обрывает всё Рейчел. Тоже не очень-то в её стиле.
Прайс задумывается об этом. Всего на секунду. Затем Рейч тянет за руку, отвлекает её. И тогда Хлоя видит.
Видит огромную штуку, которую за разговором, пожалуй, только она могла не заметить. Штуку, к которой не приближалась долгие годы, если не целые века. Только она могла не понять, куда они идут, и не почувствовать, как прошли практически через весь город.
С осознанием быстро забывает про всё, что вызывало беспокойство до этого момента.
Хлоя видит маяк.
Маяк давно стал отдельным живым организмом — настоящим жителем Аркадия Бэй. Даже когда его бросили, собрались снести, он, казалось, оставался живым. Пусть не светил, пусть не охранялся, пусть не было замка на двери, он всё равно оставался одним из главных жителей. Примерно на уровне семьи Прескоттов.
Снос как-то всё время забывается. Маяк пустует — даже подростки заходят внутрь довольно редко: ничего интересного там не находят. Бывает, там бродят творческие личности с намерениями порисовать, написать стихи в тишине или сфотографировать вид. Но поздно вечером это место точно никто не посещает. Рейчел знает, потому что с недавних пор вечерами приходит туда одна.
Хлоя недоумевает, не понимает и толком не может уложить в своей голове то, что Рейчел рассказывает об отце, о себе и о своём поведении. Хлое невероятно жаль, ей хочется обнять и успокоить Рейчел Эмбер. Ей хочется извиниться за все свои слова и поступки; и вообще — за всё на свете. Хочется, чтобы Рейч хотя бы встала с пола и ушла из чёртового заброшенного маяка. И никогда больше сюда не приходила.
Он на самом деле мёртвый, ловит себя на мысли. Они обе знают: нельзя находиться в мёртвых местах. Нельзя бывать на маяке, нельзя спать в машине отца…
Рейчел встаёт, едва закончив рассказ. Она больше не говорит, не шмыгает носом, не вытирает слёзы рукавом. Медленно идёт к двери, ведущей на смотровую площадку. Хлоя спешит за ней. В голове уже представляется, как не может догнать, скорость шага всё уменьшается, а расстояние до подруги увеличивается. Она тянет руки вперёд в надежде ухватить Рейч за рукав, но что-то тянет назад, затягивает в невидимый водоворот. И в нём топит.
Рейчел Эмбер выходит за дверь. Мысленно она перечитывает любимые строчки «Бури». Безостановочно думает, как хотела бы сыграть на сцене ещё раз и привлечь к этому Хлою, убедить её помочь, участвовать. Она мечтает о хороших взаимоотношениях с невероятно прекрасной Хлоей Прайс. Мечтает быть достойной дружбы с Хлоей. И ей очень больно от того, что всему этому вряд ли суждено сбыться.
Эмбер думает, что она худший человек в целом мире. Вспоминает, как Хлоя впервые в слезах искренне посоветовала ей удавиться, в ответ на что Рейч только посмеялась; как делала потом так же раз за разом, пока для них не стало нормой ненавидеть друг друга. Она больше не может убеждать себя, что Прайс всё равно по-особенному её любит; понимает: такого человека уже просто невозможно не ненавидеть.
Что-то из этого она говорит вслух. Говорит и говорит. Пока не слышит: «Эмбер, заткнись, ты меня пугаешь».
«Заткнись» — всё, что смогла выдавить из себя Хлоя. Тем временем она себе признаётся: страшно. Пиздец как страшно.
Дрожащими руками держится за дверь, чтобы вообще хоть как-то стоять на слабых ногах. При этом пытается продумать, как спасти Рейч от самой себя.
Рейчел держится за перила так, что костяшки пальцев белеют. На улице уже темно — толком ничего не видно, но Прайс откуда-то знает и, как ей кажется, немножко чувствует. Быть может, из собственного опыта. Она, в конце концов, примерно так же вцепилась в ручку двери.
— Что будет, если я умру, Прайс? — тихо спрашивает Рейч.
— Я лично возведу тебе памятник как самой законченной дуре на свете, — отвечает та, не подумав. Это уже как-то автоматически получается.
Эмбер, конечно, слабо улыбается.
— Я люблю тебя, Прайс. Правда. Но лучше бы ты убилась в первый же день нашего знакомства.
И, боже, она правда делает попытку забраться на перила.
— Ты точно конченая идиотка, — выдыхает Хлоя. Где-то внутри она рыдает в панике. Но не может замолчать. — Я тебя ужасно ненавижу.
Какая-то её часть всё ещё уверена, что Рейчел Эмбер на самом деле безнадёжное ссыкло. И думает эта часть: лучше бы Эмбер правда прямо сейчас сбросилась с маяка к чертям собачьим.
— То есть любишь, — успевает перевести Рейч. Это у неё тоже как-то само по себе выходит.
— Зачем тебе это вообще? — интересуется Хлоя. Подмечает, что абсолютно не понимает, что стоит говорить, а что — нет.
— Мне надоело, — пожимает плечами собеседница. — Мне просто всё надоело.
И спокойно садится на перила, свесив ноги. Уже с наружной стороны.
Прайс прикладывает все усилия, чтобы сдержать крик, хотя выглядит довольно спокойной. Маленькая её часть всё ещё убеждена: Рейч играет, она не спрыгнет даже сейчас, когда нужно просто слегка оттолкнуться, двинуться вперёд или даже, быть может, неправильно вздохнуть.
Хлоя делает шаг, другой, третий. Перебирается через перила и садится рядом.
— Ты эгоистичное дерьмо, Эмбер, — уверенно заявляет она. Рейчел берёт её за руку. — Я тебя ненавижу. И никуда ты от моей ненависти не денешься.
И, честно, она сама едва не падает. Всего на миг. Летит вниз всего миг. И ударяется о землю сразу же.
Но стоит только моргнуть — и вот она на том же месте. И держится как можно крепче.
На горло давит тошнота.
— Мне нужна помощь, Хлоя, — вдруг признаётся подруга. — Честно, нужна. И я честно прошу тебя, помоги.
И Хлоя обещает помочь. Она наконец искренне говорит о том, как на самом деле не хочет ненавидеть Рейчел, как хочет помочь. И будет помогать. Всегда.
И в этот день Рейчел Эмбер не умирает. Ничего с ней не случается и на следующий день, и за ним — позже.
Она вообще-то не попадает в неприятности довольно продолжительное время.
Пока вдруг не исчезает.
***
— Мы должны найти её, Макс, — выдыхает Хлоя. — Я чувствую, что ей нужна моя помощь. Я всегда могла ей помочь. Макс молча сочувственно наблюдает, как (когда-то лучшая) подруга курит, курит, курит, ищет, ищет, ищет и больше толком ничего не делает. Только никого она не находит, а сигареты кончаются. Макс настроена скептически. Для неё история легче лёгкого: Эмбер — та ещё тварь, взяла и сбежала без предупреждения. На Хлою ей плевать. И всё. Дело закрыто. Но когда она в первый и последний раз попыталась что-то высказать на эту тему, Прайс едва не убила её одним только взглядом. Так что подруга детства просто остаётся немым наблюдателем. Ей абсолютно непонятно зачем Хлоя всё это делает, — с собой, с другими, — ведь сама не может решить, любит Рейчел или ненавидит. Если уж совсем начистоту, Макс наплевать: она не знала Рейчел Эмбер (наверняка уже не узнает) и, видимо, теперь не знает Хлою Прайс. У неё есть своя собственная тайная причина оставаться. В конце концов интересный фотопроект получается.
