Let's make some noise

В деловом мире есть имена, которые не просто знают — ими восхищаются, их боятся, их ненавидят. Чхве Сынчоль и Юн Джонхан. Они поднимали компании, заключали контракты, проводили сделки с такой уверенностью, что даже акулы бизнеса замирали, наблюдая за ними. Каждый — сам по себе король. Умные, расчетливые, безжалостные. Их методы были разными, но результат всегда одинаковым – успех. Их союз мог бы изменить экономику страны. Но их вражда сделала мир интереснее. — Я не понимаю, почему ты его так ненавидишь, — как-то раз сказал Джису, глядя, как его лучший друг разрывает в клочья очередную статью с фотографией Сынчоля. — Я не ненавижу его, — фыркнул Юн, швыряя бумагу в урну. — Я просто не переношу его нахальную рожу. В этом была вся суть их отношений. Джонхан не терпел Сынчоля, потому что тот слишком часто оказывался на шаг впереди. А Сынчоль… Он просто любил играть.

★

Закрытый ужин для элиты бизнеса. Здесь не было случайных людей — только вершители судеб и те, кто не знал поражений. Мужчины в дорогих костюмах, женщины в элегантных нарядах, приглушенный свет роскошных хрустальных люстр, тихий звон бокалов с вином, за которым скрывались улыбки, полные фальши. Юн Джонхан никогда не любил подобные мероприятия. Тщеславие, амбиции, бесконечные разговоры о власти и деньгах — всё это было до отвращения предсказуемым. Но появляться на таких вечерах было необходимостью. Отказ означал слабость. А быть слабым он себе не позволял. В целом он чувствовал этот взгляд еще до того, как повернул голову. Чхве Сынчоль был там, где ему и полагалось быть — в центре внимания, словно король среди пешек. Высокий, уверенный, слишком спокойный для человека, за которым следили сотни глаз. Его дорогой костюм сидел безупречно, движения были плавными, а на губах играла вежливая, но хищная улыбка. И вот он делает шаг в его сторону. Джонхан заставляет себя не отводить взгляда. — Как же приятно видеть вас, Юн Джонхан, — голос Сынчоля звучит ровно, даже чуть насмешливо. Он протягивает руку для рукопожатия, и Джонхан сжимает её чуть крепче, чем того требует этикет. — Я бы сказал то же самое, но мы оба знаем, что это ложь. Сынчоль усмехается, не спеша забирая свою руку. — Вы правы. И всё же этот ублюдок продолжает смотреть на него так, будто Джонхан – не конкурент, не соперник, а вещь куда интереснее. — Ты ведь умеешь играть в бильярд? Джонхан прищуривается. — Ты предлагаешь мне дуэль? — Скажем так… пари. — И что поставлено на кон? Сынчоль наклоняется чуть ближе, голос становится ниже. — Одно желание за победителем. Джонхан замирает. Он привык рисковать, привык к таким играм, в которых ставка – что-то ценное. Но этот вызов… он был совсем другим. В глазах Сынчоля — вызов. В его улыбке — нечто опасное. Джонхан делает глоток вина и отвечает, едва заметно ухмыльнувшись: — Скучное мероприятие наконец то стало куда интереснее. Я согласен. Бильярдная комната была просторной, с чуть приглушенным светом и тонким ароматом дорогого виски, смешанным с запахом полированного дерева. Здесь царила гробовая тишина, лишь иногда нарушаемая редкими звуками приглушенных разговоров за пределами помещения. Джонхан стоял у стола, внимательно изучая расположение шаров. Он привык к играм, в которых ставка — нечто большее, чем просто победа. В бизнесе ставка всегда была высокой. Но сегодня он чувствовал, что на кону стоит что-то гораздо более личное. — Ты же не боишься проиграть? — голос Сынчоля был ровным, с едва заметной насмешкой. — Я не проигрываю, — спокойно ответил Джонхан, поднося кий к губам и задумчиво касаясь им нижней губы. Сынчоль наблюдал за этим жестом с явным интересом. — Ну посмотрим. Он сделал первый удар. Белый шар глухо стукнул по треугольнику, и цветные сферы разлетелись в стороны. Один из них, красный, уверенно скользнул в лузу. — Хороший старт, — небрежно прокомментировал Джонхан, вращая кий в руках. Сынчоль лишь усмехнулся, склонившись над столом для следующего удара. Движения были точными, уверенными, как и во всем, что он делал. Каждый его удар был продуман, рассчитан. Ещё один шар исчез в лузе. Затем ещё один. Джонхан молча наблюдал, отмечая про себя: этот ублюдок действительно умеет играть. Наконец, Сынчоль выпрямился, протягивая кий Джонхану. — Твой ход. Джонхан сделал медленный вдох, выдохнул. Подошёл ближе, оценивая ситуацию. Затем плавным, точным движением ударил — и шар скользнул по зелёному сукну, легко падая в лузу. — Неплохо, — пробормотал Сынчоль. Джонхан не ответил. Он был сосредоточен, двигаясь грациозно, хищно, будто охотник, выжидающий момент. В глазах читался азарт, а во взгляде, который он бросал Сынчолю, — вызов. Следующий удар был сложнее, но он справился. Ещё один. Ещё… Игра шла слишком напряженно. Они шли на равных, словно отзеркаливая друг друга в этой дуэли. — Ты слишком сосредоточен, — внезапно сказал Сынчоль, наблюдая, как Джонхан вымеряет угол удара. — Разве это плохо? — Ты выглядишь слишком… соблазнительно, — Сынчоль усмехнулся, не сводя глаз с его согнутой фигуры. Рука Джонхана дрогнула на долю секунды, и удар получился чуть слабее, чем он хотел. Блять. Сынчоль усмехнулся. — Ой, я тебя отвлекаю? — Ты просто раздражаешь, — огрызнулся Джонхан, выпрямляясь. — Конечно, — удовлетворенно кивнул Сынчоль, обходя стол и приближаясь. — Раздражаю, но ты всё равно не можешь перестать реагировать. Джонхан смерил его взглядом, в котором читалось предупреждение. — Играй, Чхве. — С удовольствием. Сынчоль склонился над столом, целясь. Последний шар. Последний удар. Раздался глухой звук — и восьмой шар исчез в лузе. Тишина. Джонхан сжал челюсть. Сынчоль выпрямился, убирая кий в сторону, и медленно обернулся к нему. — Итак, — он скрестил руки на груди, явно наслаждаясь моментом. — Я выиграл. Джонхан глубоко вздохнул, заставляя себя не показать раздражение. — Ну и чего ты хочешь? Сынчоль сделал шаг ближе. — Тебя. Джонхан замер, глядя прямо в его глаза. — Что? — Говорю, моё желание, Хани. Это ты. Сегодня. Тишина в комнате будто значительно сгустилась. Джонхан смотрел на него, а сердце билось чертовски быстро. — Ты сумасшедший, — выдохнул он, но голос прозвучал не так уверенно, как ему того хотелось. — Возможно, — губы Сынчоля дернулись в ухмылке, и он поднял руку, легко касаясь пальцами подбородка Джонхана. — Но ты ведь не откажешься. Прикосновение было тёплым. Слишком тёплым. Почти горячим. Джонхан почувствовал, как по телу пробежала дрожь. Тишина в комнате стала ещё больше напряжённой, почти звенящей. Остатки вражды между ними мерцали в воздухе, как искры от перетянутого каната. Сынчоль не сводил с него взгляда, спокойного, уверенного, слишком знающего. Он стоял так близко, что Джонхан чувствовал тепло его тела. — Тогда давай проверим, насколько ты в этом уверен, — голос Чхве был низким, немного хриплым, но чётким, словно обещание. Джонхан не шелохнулся, и даже глазом не повёл. Только позволил. Позволил пальцам Сынчоля скользнуть вдоль острой линии его подбородка, задержаться у уголка клубнично-красных губ. Позволил ему преодолеть последние сантиметры между ними, наклониться так, что их дыхание смешалось в бурном танце. Но Джонхан не собирался облегчать ему задачу. — Ты всегда так требователен? — он улыбнулся, чуть отклоняясь назад, но не уходя совсем. — Только если дело того стоит, — парировал Сынчоль, не отступая. Джонхан снова взял бокал с вином, поднёс к губам, но не сделал глотка — только позволил алому напитку чуть колыхнуться на дне. — Вкус победы такой же терпкий, как это вино? — Нет, — Чхве улыбнулся медленно, с хищной ленцой. — Вино не оставляет следов на коже. Джонхан сглотнул, стараясь не выдать никаких реакций. Внутри всё сжалось от напряжения — не страха, а злости, предвкушения, и чего-то ещё, чего он пока не хотел признавать. — Ты так в себе уверен, — усмехнулся он, отступая на шаг. — А разве у меня есть повод сомневаться? — в голосе Сынчоля звучала откровенная насмешка. Этот ублюдок знал. Он видел в нём что-то, что Джонхан пытался скрыть за маской безразличия. — Уверенность может сыграть с тобой злую шутку, Чхве, — Джонхан снова взял бокал со столика и сделал глоток вина. — Только если я ошибаюсь. Но, как ты знаешь, я редко ошибаюсь, — Сынчоль снова приблизился, не оставляя ему шанса на отступление. Джонхан выдохнул, ставя бокал обратно. — И что теперь? Ты ждёшь, что я пойду за тобой, покорно следуя к тебе в номер? Сынчоль склонил голову на пару секунд, будто раздумывая. — Нет. Я думаю, ты будешь упрямиться, колоться своими иголочками, строить из себя недоступного, пока в конце концов не сдашься. — Очень самоуверенно. — Но ведь я прав. Молчание. И чёрт, он прав. Пиздец как прав. Джонхан чувствовал, как внутри что-то клокочет, как жар поднимается от груди к шее. Вино, напряжение, этот проклятый мужчина перед ним, который словно знал, куда надавить чтобы выбить из колеи. — Давай так, — вдруг заговорил он, заставляя себя взять ситуацию под контроль. — Ты получил своё желание. Но что, если у меня есть свои условия? — Звучит интригующе, — губы Сынчоля тронула усмешка. — Какие? — Мы оба знаем, что эта ночь будет последней. После неё всё вернётся на свои места. Сынчоль приподнял бровь. — Ты так уверен? — Совершенно, — Джонхан скрестил руки на груди, глядя прямо ему в глаза. — Я не из тех, кто повторяет ошибки. Сынчоль хмыкнул, наклонился ближе, почти касаясь губами его уха. — Тогда давай проверим, насколько ты в этом уверен. И Джонхан позволил ему это сделать. — Веди. Сынчоль усмехнулся и шагнул первым. Они не добрались до номера спокойно. Напряжение, копившееся годами, вылилось в столкновение, от которого воздух словно звенел. Стычка двух королей в тёмных коридорах отеля. Сынчоль прижал его к стене лифта, его тело плотно прижалось к чужому, руки вжались в бока. Горячее дыхание, слишком близко, требовательное. — Сдашься? — прошипел Сынчоль, его голос вибрировал, проникал прямо под кожу. Джонхан ухмыльнулся, обхватывая пальцами затылок соперника, рвано притягивая его ближе. — Никогда. Их губы столкнулись в поцелуе, который не был нежностью — это была война. Грубая, яростная, наполненная злостью и желанием доказать своё превосходство. Джонхан кусался, отталкивал, но и сам в тот же момент тянулся обратно, требуя большего. Сынчоль почти что рычал в его губы, сжимая пальцы на затылке, заставляя подчиняться, но Джонхан и не собирался сдаваться. Лифт распахнулся, и они вывалились в коридор, не отрываясь друг от друга. Сынчоль на секунду разорвал контакт, только чтобы схватить его за запястье и потянуть за собой. Наконец то. Номер. Дверь даже не успела захлопнуться, как Джонхан ударился спиной о неё, тяжело дыша. Сынчоль снова навис над ним, одна рука сжала его запястья, другая прошлась по обнажённой коже под распахнутой рубашкой. — Посмотрим, как долго ты выдержишь, — его голос низкий, почти угрожающий. Джонхан хотел ответить язвительностью, но язык прилип к небу, когда Сынчоль резким движением толкнул его к кровати. Разорванные пуговицы разлетелись по полу. Горячая кожа под его пальцами. Они не играли в любовь. Они играли в разрушение. Губы горели от поцелуев, тело пульсировало от жадных прикосновений. Спина Сынчоля пылала от царапин, но он и не думал останавливать Хана, не отталкивал — он втягивал его ещё глубже в эту безумную игру. Рывки, срывающиеся стоны, удушающий жар. Джонхан ненавидел то, как сильно его трясло. Ненавидел себя за то, что сжимался вокруг него, что впивался ногтями, что тянул Сынчоля обратно, когда тот на мгновение отстранялся. Он думал, что победа была в его руках. Но утром, когда тело всё ещё ломило, а сердце бешено колотилось в груди, он понял страшное. Он снова проиграл. Походу влюбился.