Тома и Дима не разделимы

— Тома, я тебя умоляю, давай быстрее, пожалуйста! — Дима знает, что торопить жену нельзя, но ничего поделать не может. Последние три дня живёт как на пороховой бочке с воткнутыми иголками и переживает за предстоящее интервью. До сих пор не может понять, как Тамара согласилась на это сомнительное мероприятие, но только заслышав желанное «хорошо», прекратил попытки узнать о причине положительного ответа. — Дим, ну, подожди пять минут! И вообще, иди посмотри, чтобы Лёва взял карандаши, и проверь у Нины сменную форму на физкультуру. Ещё одного звонка с жалобами учителя я не выдержу! — Грузинка кричит из ванной, стараясь не выйти карандашом за контур губ. Она ненавидит собираться в такой суматохе, в таком темпе и нервозности, но по-другому последние четыре года не получается и не получится в ближайшие четыре тоже. Дима выдыхает, моментально находя себе занятие. Счастливо расплывается в улыбке, понимая свою оплошность. Он больше не поторопит супругу, лишь начнет своеобразный обход комнат в доме. — Нино, — Дима стучится в комнату к дочери, прежде чем зайти и, заслышав шаги за дверью, отходит назад. — Папуль, я все тридцать авосек собрала! — Девчушка недовольно держит в руках пакет с формой и рюкзак давит грузом за плечами. — Не было бы ничего страшного, если б одна из них случайно забылась в машине. — Нина смеётся и заговорщески подмигивает папе, прося разрешение прогулять уроки, но Дима будет непреклонен. Какое-то время. — Пусть потеряется через месяц, мама уже остынет! — Дима целует дочь в лоб и помогает донести вещи до прихожей. — Тамаз уже в машине, терпеливо ждёт вас всех, можешь идти к нему, обсудите очередной хулиганий план! — Дюжев смеётся, наблюдая за тем, как краснеет дочка. Так напоминает ему этим Тамару, что актеру порой становится страшно. Она ведь должна была быть похожа на него! Но Нино и похожа. Характером, харизмой и любовью пошкодночать. В целом, как и Тамаз. — Давид, у тебя сегодня вечером плавание, — Дима снова поднимается на второй этаж, заглядывая в детскую, где сын играет в лего, совершенно забывая про школу. — Тебя бабушка увезет, мы с мамой будем поздно. Поделку я тебе сделал, тоже у бабушки спросишь, где забрать. — Дима забирает рюкзак с пола, удивляясь, как вообще можно поднять такую тяжесть. — Давидик? — Дима смеётся, замечая, что парнишка снова в своих мыслях, крутит в руках очередной сделанный конструктор и лениво плетется за папой к прихожей. — Может, тебя надо было на другую секцию отдать? Строителей, например? — Дюжев присаживается на корточки перед сыном и треплет его по черным курчавым волосам. — Пап, я знаю твою шутку. Нет, я не ношу там кирпичи. — Он разрождается смехом, показывая папе язык и, забирая портфель, цепляет пальто с крючка. — Вам с мамой удачи! Мы вас очень любим! — Парнишка захлопывает входную дверь и несётся стремглав к машине, где уже изводятся брат с сестрой. — Малышню они сами довозят сегодня, можем ехать на каторгу! — Давид пристёгивается и смеётся в унисон с братом и сестрой. Машина с водителем скрывается за воротами, оставляя в доме Дюжевых только одну маленькую непоседливую проблему. — Левчик, привет, мой золотой! — Диме кажется, что Тамара успеет уже заново накраситься, трижды переодеться и дважды дать интервью, пока он проследит за всеми детьми. — Папа! — Мальчишка спрыгивает с кровати, оставляя позади гору мягких игрушек и несётся к папе. Дима не может сдержать слез. С тех пор, как родился Тамаз, затем Нина, потом Давид и три года назад Лёва, он стал ценнее относится к таким моментам. Домашним, уютным, по-детски взбалмошным, но дорогим сердцу. Перестал скитаться на съемках до утра, требуя устаканить график хоть чуть-чуть под нормированный. Перестал сам участвовать в сценах, требующих каскадёров, но стал работать усерднее, чтобы семья ни в чем не нуждалась, потому что он ни в чем не нуждается, когда они рядом, когда дарят свою любовь, свою заботу и просто жизнь с ними. — Папуль! — Мальчишка глазеет на папу огромными зелёными глазищами с длиннющими ресницами и неуклюже утирает ладошкой катящуюся слезу. — Вы с мамой поругались? — Он прикладывается лбом к папиной щеке и старается понять причину. — Нет, малыш, просто будем по вам скучать. — Дима не любит такие дни, особенно перед выходными. Они всегда с Тамарой стараются закончить пораньше в пятницу вечером, забирают детей со школы, с секций, потом Леву из садика и посвящают вечер себе. Обычно едут в кино, где Тамаз уговаривает всех пойти на боевик, Нино — на ужастик, и только Давид с Левой зависают у автоматов, разгоряченные азартом. В конечном итоге, все спускаются в кафе и дружной оравой уплетают мороженое, которое Дима всегда просит подогреть для Тамары. Это его странное проявление заботы, которое каждый раз заставляет грузинку придвинуться ближе к мужу и прижаться сильнее, чувствуя поцелуй в висок, и убедиться, что она сделала правильный выбор. — Но мы же всегда днём не видимся, — мальчонка хмурит брови, невинно хлопает глазами и Дима находит в нем отражение Тамары. В каждом их ребенке. Он знает, что Тамара так находит его отражение в храбрости и несдержанности Тамаза, в харизме и любви поболтать Нино, в артистичности Давида и в рассудительности и заботе Льва. — Да, но дай папке просто поскучать! — Дюжев щелкает сына по носу и подталкивает к столу с карандашами. — Мама нам наказала собрать твои карандаши, давай я наточу и соберу, а ты спроси к какой пятнице она планирует собраться! — Дима смеётся и присаживается на корточки перед детским столом, глаза разбегаются от количества карандашей, но Дюжев терпеливо берет точилку и слышит утихающий топот детских ножек по коридору. — Мама! Мама! — Лева спускается с лестницы как попало, едва не цепляя носом ступени и мчится в ванную, где мама всегда накладывает лицо и надевает прически, по его детскому мнению. — Папа просил узнать к какой пятнице ты соберёшься? — Лева поправляет футболку и старается отдышаться, потому что лестница ему все ещё не по плечу. Грузинка смеётся на остроумную формулировку и откладывает утюжок на подставку. Присаживается перед сыном и тискает его за сладкие пухлые щёчки. — Скажи папе, что я уже готова. Как я выгляжу? — Тамара смеётся, надеясь не помять чёрное платье ниже колена, и ожидающе прикрывает глаза и улыбается. — Лучше всех! Самая красивая и любимая! — Лева смеётся, наблюдая, как мама улыбается ещё шире, и тянется к ней обняться. — Ах ты — подлиза! Это тебя папа научил? — Тамара берет на руки сына и целует в щеку, тут же стирая левой рукой отпечаток губной помады. Знает, что у Димы комплименты обычно в разы длиннее, но тот факт, что каждый их ребенок впитал в себя желание говорить маме, какая она, только приятно греет ей сердце. — Да! Действуем согласно инстрункции! — Лева выжидающе приподнимает брови и смеётся, обнажая ряд молочных зубов. — Так-так-так, а на какие случаи у вас ещё есть инстрункции? — Гвердцители смеётся от произношения сына и поднимается с ним по лестнице в поисках мужа. — А это папа сказал, что мужчинистая тайна! — Лева прикрывает ладошками рот, не желая выдавать секрет, и снова смеётся вслед за мамой. — Ну, если мужчинистая, то конечно дальше не спрашиваю! — Тамара снова целует сына и замечает в нем поразительное сходство с мужем. В каждом из их детей. Как и Дима замечает в Тамазе её благородство и чувство справедливости, в Нино стеснительность и наивность, в Давиде музыкальность, а в Леве — их общую на двоих рассудительность и заботу. Тамара не знает, что они будут находить в их пятом ребенке, о котором она узнала совсем недавно. И ей так хочется рассказать, поделиться, показать тест, сходить с Димой на первое УЗИ, порадовать детей и сказать им, что у них будет братик или сестричка, о которых они просят, не умолкая ни на минуту. — О, моя королева собралась! — Дима сталкивается с Тамарой в дверях очередной детской и держит в руках портфель. — Все карандаши я наточил, в рюкзак всё сложил. Левчик, ты мой спаситель! Вытащил маму из плена любования собой! — Дима треплет сына по каштановой макушке и подхватывает его с Тамариных рук. — Да, люблю на себя смотреть! Я же самая красивая и лучшая по твоей инстрункции! — Тамара смеётся и, придерживаясь за перила, спускается. Ладошки потеют от волнения, она знает, что Дима будет рад, знает, что Дима был прав на счёт всего. И что им понадобится столько детских комнат — тоже. — И даже не по инстрункции! Ты моя самая любимая, самая красивая, самая волшебная, самая гениальная, самая совершенная жена и мама наших детей! И люблю я тебя бесконечно долго! — Дима почти мурчит в очередном признании, с удовольствием каждый раз смотря, как Тамара краснеет, смущается и опускает вниз глаза. Все никак не может привыкнуть к охапке комплиментов, к постоянным проявлением любви за восемнадцать лет их совместной жизни. — Теперь я поняла в кого наши дети такие подхалимы! — Тамара шутливо толкает мужа в плечо, пока Лева чуть неуклюже надевает куртку и забирает рюкзак из папиных рук. Обещает вести себя тихо и спокойно качаться на качелях в ожидании родителей. — А вот это было обидно, Тома Михайловна, — Дима обижается забавы ради, бурчит что-то себе под нос, проверяет во внутреннем кармане пиджака носовой платок и собирается покинуть дом, но Тамарино прикосновение заставляет задержаться. — Дим, ну чего ты обижаешься? Я же в шутку! И я знаю, что от нас они взяли самое лучшее! Спасибо тебе за них, за это всё! — Тамара прижимается к мужу поближе, обвивая руками его шею, и успокаивается, когда Дима прижимает ее к себе за талию и целует в шею. Любимый ее жест. Любимый и его. — Это тебе спасибо! Я очень тебя люблю! И не волнуйся на счёт интервью, если что-то будет не так, то… — Дима шепчет признание супруге на ушко и прижимает сильнее, ведь таких минут спокойствия и наслаждения всё меньше. — Ты все решишь, как всегда! Я знаю! — Гвердцители сияет в ответ на довольную улыбку мужа. Знает, как ему приятно это ее осознание, знает, как он любит, когда она оставляет ему решение проблем. Знает, как он любит помогать ей во всем. — Поехали, а то там Левчик уже заскучал! — Дима подаёт жене пальто, открывает дверь и старается подавить волнение перед предстоящим интервью.

***

После приезда в студию у Димы всё сливается перед глазами. Вокруг снуют операторы, вечно кто-то лезет под руку поправить ему рукав белой рубашки или прядь волос. Дюжев это терпеть не может уже лет восемнадцать. Такое позволяет исключительно Тамаре. А она только сидит на кожаном диванчике рядом, украдкой посмеиваясь над вскипающем мужем. Уже вовсю болтает с Игорем Геннадьевичем о детях, об актерской доле и ждёт появления Юлии Владимировны. Дима удивляется до сих пор их совместному решению открыть канал и выкладывать видео на YouTube, но новые веяния пришедшего десятилетия диктуют им правила. — Мы пробежались по вопросам, постараемся не задавать лишних и неудобных! Надеемся, что вы нам не откажете в ответе на немного забавные. — Юля садится рядом с мужем, держа в руках планшет и жадно листая страницы, прикрепленные к нему. Оглядывает журнальный столик, стараясь держать всё под контролем и не упустить ни малейшей детали. Дима с Тамарой убедительно кивают и грузинка неосознанно двигается ближе к мужу, кладя руку ему на колено, стараясь найти ту атмосферу, которой он всегда ее успокаивает, и Дима успевает поцеловать супругу в висок и прошептать пару успокаивающих слов перед тем, как слышатся слова оператора о начале съемки. Спустя час, когда Диму уже напрочь утомляют вопросы об их знакомстве, о свадьбе, о решении жить вместе, Игорь с Юлей замечают это и предлагают им некий блиц. Дюжев устало выдыхает, но держится ради Тамары, чтобы не обидеть ее своим поведением. Он бы никогда не подумал, что рассказывать о чем-то личном будет тяжелее ему, нежели воспитанной в грузинских традициях супруге. — Надеюсь, вы не откажетесь от немного философских размышлений! — Юля в надежде смотрит на сидящую пару напротив и, получив два утвердительных кивка, переворачивает лист с вопросами. — Как вы относитесь к фразе: «Любовь живёт три года»? — Она едва успевает договорить, как по помещению тут же раскатывается смех Димы. Он явно не воспринимает эту фразу всерьез. — Дим, — Тамара с укоризной поглядывает на супруга, и тот в секунду замолкает, предоставляя жене право слова. — Я думаю, если сейчас брать во внимание наши с Димой чувства, то это имеет место быть. Ведь с годами уходит страсть, новизна, необычность чувств, вы друг к другу привыкаете, появляется на глубинном уровне уважение и ваши чувства уже это сплетение всех видов эмоций. Поэтому в оконцовке я немного не соглашусь. Любовь не умирает через три года, она просто становится основой и на нее, как бусинки на ниточку, надеваются пиетет, мудрость, забота, привычка в хорошем смысле слова, ощущение родства, чего-то твоего, без чего ты жить уже не можешь, да и не хочешь! — Тамара складывает руки в замок, стараясь скрыть волнение и надеясь, что с супругом мнения разнятся не сильно. — Дим, а вы как думаете? — Меньшова устремляет глаза на актера, ожидая и его размышлений на эту тему. Но Дюжев только соглашается с мнением супруги и извиняется за проявление эмоций. — А есть какие-то три слова, которыми вы бы охарактеризовали вас, вашу семью, ваши отношения? — Игорь вступает в разговор следом, смотря на то, как семейная пара не на шутку попадает в плен задумчивости. — Благодать, жизненная сила, гавань. — Дима говорит почти сразу, стараясь не сбить супругу своим ответом и в гробовой тишине ждёт заветных трёх слов. — Отрада, безмятежность, მე შენ გვერდით ვარ. — Тамара не заставляет себя долго ждать, а пара напротив замечает по довольному выражению лица актера, что он давно понимает грузинский язык как второй русский. — Вы нам не рассекретите грузинскую фразу? — Меньшова с сияющими глазами в тысячный раз ёрзает по кожаному дивану, явно намереваясь сделать в нем дыру. — Эта фраза у грузинов используется, когда они считают, что предназначены друг для друга. Когда ты любишь человека настолько, что все его тяготы, поражения, проблемы становятся и твоими тоже. — Дима складывает руки в замок и украдкой поглядывает на супругу. Тамара лишь кивает и с нетерпением ждёт следующего вопроса. — В чем секрет долгих и счастливых отношений? — Игорь ошарашивает пару напротив этим вопросом, и пока Тамара мешкает с ответом, актер берет удар на себя. — Не претендую на истину в последней инстанции, но думаю, что прежде всего, нужно любить друг друга, уважать, принимать со всеми недостатками, которых у Тамарочки, естественно, нет! — Все четверо прыскают от смеха, но Дима всё же продолжает. — Нужно просто находить в человеке свою вторую половинку. И неважно, что говорят, якобы мы целые и всё прочее. Я именно так и считаю, что Томочка — моя вторая половина, без которой я бы не смог жить, дышать, существовать, она как мое сердце, как лёгкие, как мозг, я полностью в ее власти! — Дима лишь восхищённо поглядывает на жену, ожидая ее ответа и стараясь не пожалеть потом о таких искренних признаниях на широкую аудиторию. — Тамара, вам не кажется, что Дима одержим вами? — Юлия загадочно улыбается, ожидая ответа артистки. — Не больше, чем я им! — Встаёт на защиту мужа грузинка и даёт понять, что в таком случае отвечать на вопросы дальше она не станет. — Тамара, Дима, вы только не поймите неправильно, нам просто до жути интересно, как вам удается сохранять такие теплые, долгие, крепкие отношения и не более того! — Юлия и Игорь по очереди извиняются и, уладив недопонимание, задают последний вопрос. — Что самое важное вы стараетесь передать детям не словами, а примером? — Что семья — самое главное! — Тамара целиком и полностью соглашается с супругом.

***

— Ну, мы сейчас тогда поговорим о детишках! — Меньшова движется ближе к краю дивана и радостно сверкает глазами, желая узнать, как Тамаре удалось удачным способом все совместить. — Знаем, что у вас четверо их, Тамарочка, расскажи, пожалуйста, как ты решилась? Как тебе удалось совместить материнство, успешную карьеру? Как ты нашла баланс? — Женщина искренне жаждет ответа и приоткрывает рот, ожидая ответа от грузинки. Тамара только смущается такому интересу и складывает руки на коленках, волнительно цепляя край обручального кольца. — Мне Дима очень сильно помогал, потом мама. Он сразу проявил такое понимание, такое почтение к роли музыки в моей жизни, что… — Тамара краснеет, старается подобрать нужные слова и не переходить на грузинский от волнения. — Ну, я сразу поняла, он — мой человек, родной, заботливый и будет меня всегда и во всем поддерживать. И когда мы решились на первую беременность, я продолжала играть и петь месяца до пятого, а потом потихоньку себе под нос мурлыкала прямо до родов. — Тамара смеётся и Дима улыбается в ответ. Они оба вспоминают, как тяжело было певице дотягиваться до клавиш из-за большого животика. — Потом когда Тамаз родился, я тоже пела. Музыка вообще не покидала меня ни на секунду, она ведь и в колыбельных, которые я пела детишкам. А потом с каждым ребеночком становилось легче, они тоже у нас очень понимающие, музыкальные, поэтому баланс сам собой нашелся. Я не цеплялась за музыку, не отдавала себя целиком только детям. Поняла, что насильно ни то, ни другое не удержу, поэтому… Ну, как-то так получилось! — Тамара хлопает ладошками по коленкам и берет с журнального столика стакан воды, жадно попивая с трубочки, в горле пересохло от волнения, но Дима аккуратно касается спины супруги и напряжение покидает не мгновенно. — Дим, а тебе каково было? Ты ожидал, что Тамара родит тебе четверых детишек? — Игорь включается в разговор моментально, потому что жаждет узнать, как Дюжеву это удается. Совмещать тоже самое. — Думал вообще, что будет тяжело, или что вы не сможете справиться? — Он задаёт вопрос из людского интереса, не из желания найти лазейку или ударить побольнее. — Конечно не ожидал, я не мог сначала поверить, что Томочка стала моей женой, потом не мог поверить, что у нас будет ребенок, один, второй, а тут уже их четверо. И я этим счастьем просто был завален, купаюсь в нем до сих пор и благодарю судьбу, Бога и жену за все эти годы и те, что будут впереди! — Дима улыбается в два ряда белоснежных зубов и целует Тамарины руки, посылая волны благодарности без слов. — А были у вас, может, какие-то смешные ситуации? Например, портили вам детишки костюмы, Тамара что-то скрывала, вызывали вас в школу или они шкодничали вам? — Игорь с Юлей перебивают друг друга, даже не замечая, что отходят от списка вопросов, но им плевать, так будет живее, интереснее и даже если программа не выйдет, то они получат бурю эмоций и желания жить, любить, ценить и заботиться, которое исходит от пары напротив. — Да таких куча было! Тамара в первые роды вообще отправила меня в театр, пообещала, что не родит. Ну, она — женщина моя любимая, поэтому ей слово можно не сдерживать. Я умчался, значит, в театр, сижу на читке, мне звонит мама, — Дима смеётся, вспоминая, как побледнел тогда, услышав взволнованный голос Инны Владимировны, — и говорит, что Тамуня рожает и я обязан приехать. Естественно, я все бросил, по этим московским пробкам проклял всех водителей, чуть не лишился прав, но я доехал! Залетаю в род. зал, Тамара уже тужится, я в такой панике, весь вспотел, не знаю, что делать. Растерялся жутко! Ну, потом сориентировался, встал рядом, за руку держал, терпел все проклятья, которые на меня сыпались, — Дима снова смеётся, вспоминая Тамару на акушерской кровати с растрёпанными волосами, сжимающую своей маленькой ладошкой его огромную руку и клявшейся, что она больше рожать не будет. — Помню, она ещё сказала мне, что это будет наш единственный ребенок, сказала, что рука у меня огромная и сжать она ее не может, только по голове не стукнула для полноты картины. Но со временем, Тома потом остыла и мы пошли за вторым! — Дима целует супругу в висок, с удовольствием смотря, как забавно она смущается и краснеет, опуская взгляд. — В школу нас вызвали только один раз! Действительно по серьезной причине. — Дима становится серьезным моментально, вспоминая их первую и последнюю государственную школу. — Тамаз тогда был в восьмом или девятом классе, Тома была беременна Левой. Мы думали, что не будет ничего плохого в государственной школе и он сможет ходить туда как и все дети, но встречный маз решил судьбу иначе.

***

— Добрый день, Светлана Александровна, — Тамара, постучавшись, заходит в кабинет директора, примечая на стуле сына и парнишку напротив с разбитой бровью и порванной рубашкой. — Тамара Михайловна, здравствуйте, — директор тут же привстает с кресла, приветствуя женщину, и удивляется, что Тамаз встаёт со стула следом, освобождая его для беременной мамы. — Я позвонил папе, он сейчас едет, до его приезда мы разговор не начнём, и точка! — Парнишка в синей школьной форме встаёт позади мамы скалой и не думает даже вести себя чуть более скромно. Он не позволит маме волноваться, не на таком сроке. — Тамаз, пожалуйста, поспокойнее, ладно? — Грузинка чувствует эти волны ярости, агрессии и злости. Такие всегда исходят от Димы, если кто-то не подбирает слова, хамит и выказывает неуважение к его семье. — Я просто спрошу, что случилось. — Я избил его! За дело! И предупреждаю паршивца сразу: услышу такие высказывания ещё раз и бить буду, как учили, а не в четверть силы. — Тамаз снова вскипает и отходит назад от мамы, чтобы хоть ей не передавалась нервозность. — Тамаз! — Тамара чуть повышает голос, но знает, что сын без причины ввязываться в драку не стал бы. — Тамара Михайловна, ни один не говорит нам, что толком произошло. Сейчас подождём отца Глеба и будем разбираться. — Директор старается сгладить углы ещё не начавшейся ссоры, но даже не представляет, чем она обернётся, когда Дюжев приедет решать проблему. Певица нервно поглядывает на часы уже в десятый раз за минуту. Кажется, что она родит быстрее, чем приедет второй родитель, но дверь открывается и в кабинет проходит грузный низкий мужчина, явно не настроенный на культурный диалог. — Здравствуйте, — он не удосуживается представиться, лишь только зыркает взглядом карих глаз в сторону Тамаза, который в пятнадцать лет уже выше его на полголовы, и осматривает сына мельком. — Вы чо охренели здесь все? — Мужчина кричит на весь кабинет, заставляя ором вздрогнуть директрису. — Ты кого воспитала вообще? Это чо за дикарь, который бьет, не разобравшись в ситуации? Думаете, если артисты и все такие занятые, то на воспитание детей можно забить? Или если брюхатая, то тоже всё можно, как и выродку твоему? — Владимир Иванович откидывает на диван портфель и облокачивается руками на столешницу, впиваясь взглядом в грузинку и не выбирая выражения. — А вы не много себе хамства позволяете?! — Тамара вскипает мгновенно, но понимает, что конфликт нужно решить до приезда мужа и постараться убедить сына в том, что папе этого знать не нужно тоже. — Мой сын воспитан интеллегентно и ввязываться в драку бы не стал, хотя судя по вашему сыну, это было избиение! — Грузинка довольно откидывается на спинку кресла, чувствуя присутствие Тамаза рядом. Она знает, что они с Димой воспитали детей достойно. Знает, что защитить её за острое замечание сможет теперь и он. Мужчина напротив успевает только в возмущении раздуть ноздри и побагроветь, наклоняясь ближе к певице и жадно хватая воздух. — Может, посмотрим, что будет с твоим лицом от одного моего удара? — Он подло усмехается, обходя край стола, но Тамаз преграждает дорогу. — Я предупрежу тоже сразу: оскорблений в сторону мамы не потерплю. Мне плевать, что вы старше, я извинюсь перед ней потом за проявленное неуважение, но вы по заслугам получите. — Тамаз бы с радостью сейчас отвлёкся на приезд отца, но Димы в дверном проёме не наблюдается, и он впервые позволяет себе ударить взрослого человека, не соблюдая правило: вне ринга не использовать приёмы. Мужчина сгибается пополам моментально, жадно хрипит и хватает паренька за шею. Тамара подскакивает со стула мгновенно. — Вы чо оху… ополоумели тут все? — Дима в сравнении со всеми присутствующими кажется наименее дружелюбным. Не представляется, не здоровается и даже не стучится. Только яростно сверкает глазами и старается не начать сразу с драки. — Сели все живо! — Он захлопывает дверь в кабинет директора, оставляя в приёмной расходящиеся сплетни и перешептывания. Директор присаживается первой на кресло, а для полноты образа школьницы только не складывает руки на рабочий стол, следом опускается в кресло Тамара, придерживая живот, и Тамаз вырывается из хватки мужчины, потирая шею. — У вас голова на плечах для чего? — Дима зыркает потемневшими глазами в сторону директрисы, тыча в нее указательным пальцем. — Мою жену вызывать в школу на разборки какие-то! Там для слепых мой номер в журнале оставлен или как? — Дюжев отвлекается мгновенно на просящий взгляд жены быть повежливее и смегчается, взбуторивая волосы на затылке. — Значит так, разговор будет чисто мужской. Светлана Александровна, выходите из кабинета! Вам есть чем заняться, я уверен. — Дима тут же подходит к жене, успокаивающе поглаживая по плечам, и шепчет на ушко тихо-тихо, чтобы никто не слышал. — Томочка, я рядом, иди в машину, подожди нас с Тамазом! Я сейчас все быстро решу и поедем заберём из садика Давида и обьедимся пончиков! Идёт, моё сокровище? — Тамара мгновенно расслабляется, забирает у мужа ключи от машины, надеясь все разузнать потом в мельчайших подробностях. — Только обещай сразу не драться! — Тамара смотрит так умоляюще, но уже видит по взгляду мужа, что он найдёт лазейку в её формулировке. — Обещаю! Я просто поговорю! — Дима целует супругу в щеку и подталкивает к двери. Они оба знают, что он обещание сдержит, а потом гордо заявит: «Я не дрался сразу! Я сразу только в нокаут отправил.» Как только за Тамарой закрывается дверь, Дима вспыхивает моментально. — Что произошло? — Он садится рядом с сыном по другую сторону стола и держит руки в замке, старается утихомирить гнев и не расспрашивать сына о том, что была вынуждена выслушивать Тома, пока его не было. — Выродков своих воспитывать нужно нормально! — Владимир Иванович снова вскипает и приподнимается с кресла, желая заткнуть за пояс актера, но Дюжев только раздражается сильнее, не может выдержать унижений в сторону своей семьи. — Я попросил бы не хамить, пока вам тоже не сломал пару десятков костей. Не нужно меня провоцировать! — Дима ощущает, как неприятно рубашка липнет к телу, и спину покрывает испарина. Хочется уже поскорее во всем разобраться и увезти Тамару домой, успокоить и пообещать, что больше таких ситуаций не возникнет. — Глеб нелестно высказался об учительнице музыки. — Тамаз сжимает челюсти в напряжении и старается не вспоминать броских высказываний о ненадобности этого предмета. И, услышь такое его мама, она бы непременно выцарапала гаденышу глаза только что сделанным нюдовым маникюром. — Это правда? — Владимир Иванович поворачивается к сыну, вопросительно приподнимая бровь и желая добавить наследнику вдогонку за неуважение. — Я тебя спрашиваю? Чо ты язык в жопу втянул? — Мужчина хватает парнишку за шкирку как котенка и едва не трясет. — Давайте все успокоимся и решим проблему мирно! — Дима сам удивляется своим сказанным словам, видимо, Тамарино влияние за долгие годы совместной жизни оказывается более чем весомым. — Ты заткнись сейчас вообще или как твоей брюхатой предложу по морде съездить! — Дима тут же понимает, что накаркал. Никаких Тамариных усилий не хватит, чтобы сейчас остановить его от драки, вернее от избиения. Тамаз встаёт с кресла и отходит в сторону в тот же момент, когда Дима срывается с кресла, то падает с грохотом и Дюжев моментально оказывается у апонента. Не может сдержать ярости, гнева, когда о его жене, о матери его детей выражаются подобным способом. — Видит моя жена, я держался как мог! — Дюжев не жалеет сил и хватает мужчину за затылок, ударяя со всей дури о дубовую поверхность стола, на хруст не обращает никакого внимания и пинает коленом в живот, благодарно дожидается пока мужчина разогнется и примет более-менее вертикальное положение и сможет хотя бы вдохнуть. — Никому не позволю так в сторону своей семьи выражаться! Убью! — Он снова ударяет Владимира по лицу кулаком и довольно улыбается, когда тот сплевывает кровь. Продолжает бить, пока Тамаз не хватает за руку, блокируя очередной удар и намекая, что пора прекратить. — Мама ждёт в машине. Они того не стоят! — Дима соглашается с сыном моментально и жмёт ему руку со сбитыми костяшками, испытывает истинную отцовскую гордость и решает твердо и бесповоротно: ни один из их детей учиться больше в государственной школе не будет, ни одного безмозглого директора он больше не стерпит, ни одного человека, унижающего его семью, он больше не оставит в живых.

***

— А чем у вас Тамаз занимается? — Игорь закидывает ногу на ногу, внимательно всматриваясь в глаза Тамары, но она только опускает их и заявляет: — Боксом! — Двигается к мужу ближе и кладет левую руку ему на бедро. — Это Дима настоял! Сказал, что должны растить настоящих мужчин, способных постоять и за себя, и за всех! — Грузинка поворачивается в сторону актера и всё также влюбленно глядит на него. Как и во все последние восемнадцать лет их совместной жизни. — Да, считаю, что парнишку нужно растить мужественным и справедливым! Чтобы уважал, не давал в обиду и всё прочее. — Дима внимательным взглядом впивается в Гордина в ответ за Тамару и ожидает от него какой-то реакции, но тот лишь соглашается, извиняясь за возможную резкость. — Как-то у нас неструктурированно получается! — Юля пытается разрядить обстановку и это даже удается идущим следом вопросом. — Но о вас столько хочется узнать, так хочется обо всем расспросить! Вы вместе уже восемнадцать лет получается, да? — Тамара с Димой поочередно кивают и слушают вопрос: — Восемнадцать лет! С ума сойти! Вас никогда не посещали мысли о том, что можно было судьбу свою иначе сотворить, что можно было прожить жизнь с кем-то другим, отдать себя творчеству и не родить столько детишек? Как вам удается вообще сохранять такую гармонию в семье? Столько лет быть вместе, а смотреть как только влюбившиеся?! — Меньшова с искренним интересом приподнимает брови и перехватывает планшет, удобнее устраиваясь на диване. Она хочет знать их секрет, причину, рецепт их совместного счастья. Дима в ответ только хохочет, для него всегда ответ один — эту женщину не любить невозможно. — Я уже знаю, что Дима скажет! — Тамара заливается колокольчиком на всю студию, чуть задирая голову. — У Димы изначально были самые серьезные намерения. Сразу сказал, что женится, что детей от меня хочет и что будет ценить, уважать, любить! И был первым и теперь уже последним мужчиной в моей жизни, который выполняет свои обещания! В него просто невозможно было не влюбиться! — Тамара ластится к нему кошкой и прикрывает глаза, ощущая такое родное прикосновение на плече, притягивающее её ближе. — Да! Абсолютно точно! В Тамарочку тоже невозможно было не влюбиться! Я пропал и попал в ее плен сразу после первой встречи. Понял, что эта женщина станет для меня всем, заменит весь мир, так и случилось. Как-то странно для других, но у нас никогда не было конфликтов, каких-то перепалок бытовых, социальных или финансовых. Всегда нас всё устраивало, и такая гармония исходит от каждого из нас, что ты просто летишь домой стремглав, лишь бы быстрее оказаться в родных объятиях, лишь бы быстрее услышать любимый голос и почувствовать полное и вас сеобъемоющее счастье. — Дима целует супругу в лоб и прикрывает глаза. Он даже представить не может, что было бы не встреть он Тамару. Не было бы жизни такой, какую он знает. Не было бы столько цветов, красок, эмоций, приключений, не было бы столько жизни в самой жизни. — Да, поэтому мы с Димой стараемся надолго не расставаться, всегда быть рядом, поддерживать друг друга во всех начинаниях, новых проектах, работах. Везде. — Гвердцители, наконец, уделяет толику внимания интервьюерам и наблюдает за их ошарашенными лицами. — То есть вам не хотелось никогда отдохнуть от детей, от партнёра, от постоянного присутствия кого-то рядом? — Гордин почесывает затылок и серьезно уставливается на Диму с Тамарой, желая всё-таки раскрыть секрет идеальных отношений. — Друг от друга никогда, но Нино задавала нам такую встряску, что порой хотелось, но мы держались! — Тамара посмеивается, прикрывая краснеющие щеки ладошкой и вспоминая, как дочка вырезала кусок с её концертного пояса и певице пришлось подвязывать платье камербандом мужа. Это было их первое выступление, когда цветовой гаммой Тамара подходила к супругу, а не наоборот. — Мы до рождения Тамаза старались бывать на всех иногородних выступлениях друг друга, постоянно приезжали, стояли за кулисами, делали сюрпризы в отелях, но потом, сами понимаете, с двумя дети это ещё более-менее возможно, но когда их четверо, это уже целый детский сад, который разнесет любое мероприятие! — Грузинка заразительно смеётся, смущаясь пристального внимания интервьюеров, но супруг лишь поддерживает улыбкой ее рассказ и приобнимает, давая уверенность и ощущение безопасности. — А как вообще вы семьёй уживаетесь? Я знаю, что у вас там полный набор: и козероги, и овны. Вы вообще верите в знаки зодиака? — Юлия уже посмеивается, смотря на лицо Дмитрия, который, похоже, стал верить после рождения первого ребенка. — Не особо! — Тамара отмахивается от скучного вопроса, ожидая следующего и уже чувствуя желание плотно пообедать. — Ещё как особо! У меня жена — козерог! Теща — овен! Тамаз в маму знаком зодиака, Давид вообще водолей, тут можно сразу глаза закрывать. Мы с Нино только раки и Левчик рыбка! Хоть поспокойнее стало! А ещё одного козерога или овна я бы не выдержал! — Дима жадно глотает воду от эмоционального рассказа и чуть не давится ей, заслышав вопрос от женщины напротив. — А скорпиона бы выдержали? — Она переводит взгляд с Димы на Тамару, и Дюжев краем глаза замечает, как внимательно его слушает супруга. — Не понял! — Дима осекается. Понимает, что это всего лишь риторический вопрос, но где-то в глубине души все равно надеется, что в их семье будет пятый ребёночек. — Просто у нас будет октябрьский скорпион! — Тамара поджимает губы и приподнимает брови, ожидая реакцию супруга на пятую беременность. В студии виснет абсолютная тишина, нарушаемая, кажется, только биением четырех сердец. Или уже пяти. — Что? Кто будет? — Дима ждёт ответа, затаив дыхание и вслушиваясь в любой звук. Кажется, Тома только что сказала, что у них будет ребенок. Кажется, что скорпион. Дима надеется успеть ущипнуть себя, надеется, что это не сон, и он через несколько месяцев снова будет качать на руках воплощение их с Тамарой бесконечной, вечной любви. — Ребенок будет, Дим, — Тамара привстает с дивана, придерживая руками ещё не виднеющийся живот. В голову почему-то закрадываются сомнения, что Дима рад не будет, ведь ребенок пятый, бессонные ночи, ее постоянные хотелки, капризы, гормональные всплески, в конце концов, ей не двадцать, не тридцать, а уже почти сорок. В конце концов, может, супруг хочет отдохнуть от детского крика и не прекращающихся обязанностей родителя. — Обалдеть! Тома! — Дима прикрывает лицо руками, стараясь привести себя в чувство и не разрыдаться от радости, хотя и плевать. У него будет ребенок! У них будет! — Я тебя обожаю! — Он взъерошивает волосы на голове, до сих пор не веря ее словам. — Ты — моя королева! — Он в один шаг преодолевает расстояние между ними, заключая сомневающуюся супругу в крепкие объятия, целует бегло, куда попадает, и шепчет на ухо нескончаемые благодарности, от которых грузинка лишь краснеет и чувствует падение груза сомнений. Он рад. Как и всегда. И это всё глупости. Игорь Геннадьевич с Юлией Владимировной прервать момент не решаются, лишь обнимаются, радуясь за счастье пары, и тайком утирают слезы.

***

Они приглашают их на интервью спустя два года. Когда предыдущий выпуск взрывает просторы интернета, а заголовки пестрят комментариями поклонников. Каждому хочется узнать их поближе. И, едва дожидаясь, когда Ева Дмитриевна сладко засопит на папиных руках, операторы шепотом командуют: — Мотор!