Люби только крепче

      — Никусь, я дома! — слышится мужской голос со стороны прихожей сразу после глухого щелчка замка. В ответ на приветствие из глубины квартиры звучит лишь тишина. Странно, ведь знакомые ботинки стоят на своем законном места — на нижней полке обувницы.       Ключи звонко приземляются на тумбу около зеркала, а карие глаза заглядывают в экран смартфона, чтобы удостовериться, что на часах только семь. Сегодня ему удалось вернуться домой не так поздно, а это значит, хватит времени отдохнуть и насладиться приятным вечером.       Сережа, наконец, снимает ботинки, стараясь не разнести грязь повсюду, а всеннее пальто вешает в шкаф, примечая внутри чужую кожаную куртку. По пути заглядывает в зеркало и по привычке пальцами ерошит темные волосы на макушке. Не смотря на то, что рабочий день выдался насыщенным и нелегким, его переполняет хорошее настроение, а с лица не уходит игривая улыбка. Сережа с предвкушением напоминает себе, что в подобном режиме осталось всего несколько дней. Он закроет все задачи, требующие его присутствия, и наступит долгожданный отдых, который можно будет провести так, как душе угодно.       Оказавшись в гостиной, залитой теплым светом закатного солнца, мужчина осознает, что вокруг слишком пусто. На широком коричневом диване никто не сидит; игровая приставка скучает на тумбе; на телевизоре не идет никакой дурацкой программы; в лоджии никто не курит, нежась под теплыми лучами. В большой квартире так и стоит тишина. Сережа озадачен, но поиски еще не окончены. Где-то он обязательно найдет фигуру, которая, возможно, просто снова заткнула уши наушниками и отрезала свое сознание от реального мира.       Лазарев своей энергичной походкой направился дальше к кухонной двери, сразу при входе щелкая выключателем, чтобы разглядеть хоть что-то, ведь жалюзи были были плотно закрыты. Но и здесь было пусто. На столе все в том же легком беспорядке, что он оставил утром, уходя на студию.       В квартире было еще несколько комнат, в которых можно было найти Ника, так что Сережа решает испытать удачу и заглянуть сначала в спальню. Приоткрыв дверь из темного дерева, взгляду предстала картина, что приятно защекотала сердце в груди. Светловолосая макушка выглядывала из вихря белого одеяла. Его подушку снова наглым образом использовали не по прямому назначению, а захватили в плен крепких объятий. Широкая спина, украшенная витиеватыми рисунками, в темноте комнаты подсвечивалась теплыми бликами от тусклой прикроватной лампы, а бедра были прикрыты только серыми боксерами. С минуту карие глаза жадно запоминали все детали, представшего для него зрелища. Как жаль, что с этого ракурса лица совсем не было видно.       Сережа тихо подошел и опустился на край кровати. Кончиками пальцев нежно провел по лопатке, что выглядывала из-под одеяла. Скользнул к плечу, огибая рельеф мышц и плавно огладил запястье, крепко прижимающее к груди подушку. Легкие поцелуи повторили пройденный путь по спине, на что спящее тело что-то неразборчиво прошептало, уткнувшись в матрас.       — Мой хороший, ты чего спишь в такое время? — сонные глаза жмурятся, развернувшись в сторону голоса, а из губ доносится только невнятное мычание. — Как с лисенком погуляли? Выпили, что ли? Я то думал, вы предпочитаете трезвые тусовки.       — М-м... Она высосала из меня все соки, — хриплый голос фыркает на свои же слова. Ник переворачивается на спину, раскинувшись звездочкой на всю постель, и находит родные глаза в мягком освещении лампы, что смотрят с усмешкой. — Я и забыл, что у нее шило в заднице больше моего. По-моему мы прошлись по всему городу. По крайней мере, мои ноги гудят нещадно, и я, как пришел, сразу после душа вырубился.       — Жаль, что у меня не получилось вырваться, — Сережа припадает губами к светлым волосам, оставляя поцелуй, и вдыхает родной аромат кожи и шампуня.       — Ничего, еще немного и отпуск. Можем куда-нибудь съездить и Лису с собой захватить. Никаких пожеланий все еще не возникло? — Лазарев встает с кровати и пожимает плечами, расстегивая пуговицы на своей рубашке. В этом году они так и не решили, чем займутся во время отдыха. Хотелось просто побыть в тишине, ни о чем не думать и никуда не торопиться.       — Хочу провести все это время с тобой, — карие глаза искренне блестят, смотря через плечо.       — Ну, это легко устроить, — Ник улыбается, внимательно разглядывает стоящую фигуру снизу вверх, закусывая нижнюю губу, и совсем не замечает пролетающего времени.       — Поужинаем вместе или ты уже ел? — Сережа закидывает в гардероб снятый ремень и разворачивается к кровати. — Никуш? И чего ты залип? Если настолько устал, то отдыхай, а я пока в душ.       — Ты такой краси-ивый, — прослушав все, что до этого было сказано, он выплывает из своих мыслей.       — Кажется, кто-то еще не проснулся, — шутливо возмутился Сергей, заметив, как чужой взгляд не отрывается от его торса. Взяв свежую одежду он, смеясь, уходит в направлении ванной комнаты, но в последний момент громко кричит: — Сделаешь мне салат или спать?       — Сделаю, — отзывается Николай и слышит хлопок двери. Он довольно потягивается на мягкой постели и через несколько минут безделья заставляет себя, наконец-то, встать.       Мужчина заглядывает в гардероб в поисках домашней одежды и вытягивает с полки широкие тонкие штаны, надевая те по пути из спальни. В кухне включенный яркий свет заставляет его недовольно промычать и с непривычки сощурить свои зеленые глаза. На кухонную тумбу из холодильника он достает ингредиенты для салата, параллельно щелкая клавишу электрического чайника. Мурлыкая себе под нос какую-то только ему известную мелодию, Ник под водой ополаскивает листья салата и овощи. Заранее сваренную куриную грудку нарезает на мелкие кусочки и скидывает их с доски в салатницу вместе с половинками помидоров. Листья, не церемонясь, рвет руками и в конце добавляет сыр. Достает с верхней полки специи, заправляет готовое блюдо и с чувством выполненного долга направляется на лоджию в поисках зажигалки.       Та находится не с первого раза. В кармане кожаной куртки, что была сегодня на нем во время прогулки. Облокотившись плечом на стеклянную дверь, он раскуривает сигарету и рассматривает открывающийся с высоты их дома вид на большой парк. Никотин привычно щекочет горло. Солнце почти скрылось за горизонтом, но еще грело своими последними лучами, скользя по открытой груди мужчины. Позади послышались тихие шаги, ступающие по гостиной. Горячие руки дотронулись до спины и мягко проскользнули к животу, обнимая за талию, а губы коснулись светлой кожи на плече. Темные волосы оставили маленькие капельки воды на чужой шее, заставляя Ника поежиться. Губы Сережи расплылись в усмешке, которая пыталась поймать появившиеся мурашки поцелуями, пока те не разбежались повсюду.       — Ну, Серёнь, щекотно, — глухо выдыхает Ник, на что получает извиняющееся касание за ухом. Руки на талии крепче прижимают его к разгоряченному после душа телу. — Будешь со мной ужинать? — Лазарев, не разрывая объятий, забирает практически докуренную сигарету из чужих пальцев и сам делает затяжку.       — Попью чай за компанию, — светло-зеленые глаза, что блестят розовым закатом, завороженно наблюдают, как любимые губы обхватывают фильтр и выпускают густой дым.       Кажется, за столько лет, что мужчины вместе, эмоции должны были немного утихнуть, но они снова и снова смотрят друг на друга словно в первый раз. Хоть их первое взаимодействие друг с другом было не самым хорошим воспитанием, но то, к чему они в итоге пришли, стало лучшим событием в жизни обоих.       И спустя года все внимание приковывается к знакомому силуэту в толпе, движениям, эмоциям. Взгляды цепляются друг за друга и с течением времени вызывают только больше чувств, будоража все внутри.       Точно как в это мгновение: глаза цвета крепкого кофе смотрят ровно — это удобно, когда вы одного роста — в другие горящие чувствами, не давая сделать нового вдоха. Сигарета давно дотлела до фильтра. Из приоткрытого окна слышится шум большого города, но двух людей, замерших в объятиях, сейчас ничего не смогло бы отвлечь. Не выдержав напряжения и оставшегося расстояния между ними, оба одновременно подаются вперед, встречаясь в поцелуе. Касание легкое и скользящее, но вызывающее искры, которые заставляют сердце биться чаще, словно в первый поцелуй. Сережа скользит кончиком носа по гладковыбритой щеке, оставляя ласковый поцелуй на острой скуле, и тихо, приблизившись к уху, горячо выдыхает:       — Ни-ик, я хочу... есть, — игривым голосом шепчет Лазарев, вызывая у возлюбленного смех.       — Так пошли, чего приклеился ко мне? — хмыкает Николай, забирая и выкидывая докуреную сигарету в пепельницу. Выходит из лоджии в напарвлении к кухне, а краем глаза следит за озорным выражением лица своего парня.       — Спасибо, — довольно улыбается Лазарев, когда на кухне ему предвигают широкую салатницу и сухарики. — Так ты хоть ужинал сегодня?       — Да, мы с Ли́сой в ресторане были часов в пять перед тем, как разойтись, — отвечает, кидая взгляд на часы. — Ничего себе я поспал.       — Куда ходили? — с неподдельным интересом спрашивает кареглазый и, не стесняясь, цепляет помидор вилкой прямо из салатницы.       — Где мы только не гуляли. Она сказала, что практически нигде не была в городе после переезда за эти несколько месяцев, так что мы начали как туристы бегать от одной достопримечательности к другой, — он присаживается рядом за обеденный стол, ставя перед Сережей стакан с водой, а себе зеленый чай. — Заглянули на выставку всяких мифических существ, недо-богов и пере-героев. Ходили вдвоем с горящими глазами, сливаясь с компанией двенадцатилеток, что пришли туда на экскурсию. Разглядывали всяких монстров, Цербера там, Медузу Горгону. Познакомились, кстати, с этими ребятками, такие забавные и веселые они, — вскидывает руками и широко улыбается, пересказывая свои впечатления о прошедшем дне.       — Везде ведь найдете до кого докопаться... — закатывает глаза и смеется он с этой чересчур общительной парочки. — И что, там только Греческая культура? — Неа, там еще было что-то по Древнему Египту и Востоку, — Ник достает из ящика салфетки и, возвращаясь на свое кресло, кладет их на стол. Надоело смотреть на мучающегося измазанного соусом парня напротив.       — Блин, еще больше жалею, что не пошел, — с наигранной грустью отвечает Сережа, но в действительности рад, что Ник с Лисой хорошо провели время. Сейчас вспоминая то, как безумно ревновал их когда-то, становится ужасно стыдно. Но хорошо, что сейчас все сложилось, как нельзя лучше.       — Мы все равно не успели обойти все залы, так что можем сходить снова, — Коля смахивает светлую длинную челку, что падает на глаза, и с нежностью смотрит на довольного и сытого Сережу.       — Супер, значит пойдем, — уже слышится за дверью холодильника, куда тот унес свою салатницу. Быстро сполоснув стакан с вилкой, оставляя их на подносе, он разворачивается и спрашивает, опираясь поясницей о столешницу позади: — Чем хочешь заняться?       — Хм-м, — задумчиво тянет Ник, с наслаждением разглядывая перед собой открытый торс своего парня. — Там, кажется, вчера должна была новая серия выйти, посмотрим?       — Только если ты не вырубишься на первых десяти минутах. Я не буду снова ее с тобой пересматривать, — язвит Лазарев.       — Сам то после работы смотри первый не отключись. Я не буду с тобой пересматривать серию, — передразнивает второй, но послушно идет следом.       Коля первый забирается на постель, устраиваясь поудобнее у изголовья и поправляя свою подушку за спиной, пока Сережа ходит по комнатам в поисках ноутбука, на что-то тихо возмущаясь.       — Никусь, подержи-ка, — в руки неожиданно приземляется его рабочий ноутбук. Лазарев ложится на кровать и забирает из-под чужого бедра подушку, которую снова у него пытались присвоить, на что блондин недовольно шипит, но воевать возможности нет — руки то заняты.       — Я готов, включай, — довольно говорит Сережа, удобно улегшись и обняв бедра рядом сидящего парня.       — Я вообще-то соглашался только подержать, — недовольно отвечает, но сайт все же открывает, включая нужную часть.       — Ты даже на это не соглашался, — мужчина сотрясается в смехе и щурится, когда до Ника доходит смысл сказанного. Он недовольно восклицает, вспоминая, что ноут ему просто всучили в руки.       — Все, смотри давай, — примирительно говорит Лазарев, поглаживая чужое бедро через тонкие штаны, и чувствует, как возлюбленный расслабляется и откидывается спиной на мягкое изголовье кровати.       Из динамиков звучит музыка заставки сериала, диалоги перебивают друг друга, смешиваясь с эмоциональными вскриками героев. В спальне все так же уютно: прикроватные лампы мягко освещают комнату, окна зашторены плотной тканью и не пропускают огни, что уже разгорелись по городу после заката. Пахнет свежестью кондиционера для белья в перемешку с ментоловым гелем для душа, которым они оба пользуются.       Тело расслабляется, чувствуя себя в безопасности, комфортно, дома. Разум все больше концентрируется на ощущениях, на шероховатости ткани под кончиками пальцев, на упругости мышц, что прячутся под ней. Пальцы проводят по ноге с бо́льшим нажимом, сравнивая ощущения, поднимаются выше, нащупывая твердую тазовую косточку, и очерчивают ее снизу вверх, то мягко, то надавливая. Рука скользит выше, встречаясь с теплой кожей на животе, ненавязчиво оглаживая ярко выраженную косую мышцу. Все внимание сосредоточилось на светлой коже, покрытой татуировками, незаметном пушке, на светлых волосках, что указывают тропинку, обрывающуюся у резинки штанов и...       Мысль прерывает ладонь Ника, которая хватает неугомонные пальцы и тянет к лицу, ощутимо кусая за них. Кажется, кое-кто забыл, что они заняты просмотром сериала. Сережа смотрит снизу вверх в возмущенные светлые глаза, а кожа руки теперь ощущает горячее дыхание. Хватка ослабевает и он подушечками аккуратно проводит по острым зубам, затем по нижней губе, следя за чужой реакцией, и снова возвращается к клыкам.       Ник неотрывно смотрит на своего возлюбленного, не предпринимая ничего, и ждет развязки сюжета, как того, что сейчас проходит мимо них на экране ноутбука. И она не заставляет себя долго ждать, ведь пара пальцев скользят глубже, касаясь влажного языка. Сначала мягко, но через секунду надавливает на скользкую поверхность, вызывая у Ника судорожный выдох. Лазарев замирает и внимательно следит за эмоциями. Незаметив негативной реакции на свои действия, он цепляет большим пальцем подбородок и мягко тянет на себя за нижнюю челюсть. Светлые волосы спадают на лоб, когда мужчина наклоняется в нужном направлении. Он нависает на локте над Сережей и снова прикусывает пальцы, на этот раз плотно обхватывая губами.       — Не кусайся, — тихо отзывается он и улыбается, когда острая хватка на коже послушно слабеет. — Умница.       Подушечками пальцев Сережа снова скользит глубже, а язык, оживившись, подается навстречу и очерчивает фаланги. Ника снова тянут к себе, на этот раз приподнимаясь на встречу, касаясь губами его губ. Влажные пальцы опускаются по шее к ключицам, чувственно очерчивая их. Поцелуй совершенно не тот, что был ранее в лоджии. Сейчас губы сминают чужие жестче, движения тягучие, дыхание все глубже. Язык проходится по чужим зубам и деснам, проникая глубже, заводя горячий танец со своим возлюбленным.       Сережа, не глядя, хватает корпус ноутбука, стоящего до этого на коленях, и переставляет на прикроватную тумбу, стуча по клавишам, чтобы заглушить мешающиеся фоновые голоса. Освободившейся рукой зарывается в светлые волосы, убирая щекочущие локоны с глаз, и снова гладит по шее. Искр стало так много, что сердце внутри воспламеняется. Ладонь резко давит на бедро, подхватывая и перекидывает его через себя. Ник отрывается от красных припухших губ, хватаясь за плечи, чтобы не потерять равновесие, садится на плоский живот и пытается найти зрачки напротив, что слились с темной радужкой, создавая какую-то чертовщину во взгляде.       К ладони, что так и держит в крепкой хватке за бедро, присоединяется вторая и обе медленно поднимаются выше, чувственно сжимая ягодицы, от чего у блондина вырывается тяжелый вдох. Еще несколько движений и его не получится остановить.       — Я не готовился, — выдыхает Ник, наклоняясь ниже.       — А я готовился, — только и успевает ответить лежащий на спине Сережа, пока его не заткнули губами, а телом, что резко соскользнуло ниже, не придавили к постели.       Поцелуи становятся все более жадным, сбивают дыхание и не дают мыслям собраться в правильном порядке. Губы истерзаны зубами и так завораживающе блестят в мягком свете, что невозможно налюбоваться. Жгучие укусы повторяют линию челюсти и спускаются к шее, цепляя кадык, когда Сережа запрокидывает голову назад, полностью открывая доступ к коже. Руки жадно гладят, мнут, сжимают лежащего под ними человека, словно никогда не ощущали этой мягкости и податливости. А бедра подаются вперед в резко пришедшем возбуждении, ощущая такое же яркое и со стороны любимого.       — Я то думал, чего ты после своих песнопений так тщательно намываешься, — язвительное замечание не остается без внимания, и по бедру прилетает шлепок, что вызывает в светло-зеленых глазах еще более нездоровый блеск.       — Болтать собрался или трахаться? — возмущается Сергей, наблюдая, как возлюбленный нависает над ним, опираясь на локти, как мышцы плеч плавно перекатываются под кожей, удерживая тело на весу.       — Я могу совмещать, — ухмыляется Ник, медленно ведя языком по своим губам, и вызывающе стреляет глазами, оценивая уровень чужого терпения. Но Сережа крепко сжимает талию и вскидывает бедра, на которых так удобно устроился возлюбленный, резким движением проходясь по чужой эрекции и вырывая из тонких губ звонкий стон.       — Мне больше нравится, когда ты громко стонешь, — карие глаза горят с нескрываемым удовольствием, язык заглушает предстоящие язвительные комментарии, а руки оглаживают широкие плечи и притягивают снова к себе.       Комнату наполняют тяжелые вздохи, тихие стоны и звуки напористых поцелуев. Касаний к губам, рукам, груди становится невероятно мало. Ник двигается ниже на постели, прокладывая мокрыми поцелуями зигзаги по телу, и задерживается на ямке живота, обводя языком подрагивающие мышцы. Пальцы плавным движением развязывают шнурок брюк, цепляют кромку ткани, давая себе пробраться ниже. Нежно проводит кончиком носа по коже, создавая контраст со жгучими прикосновениями языка, и возвращается обратно, вдыхая запах любимого тела, громко сглатывая невольно скопившуюся слюну.       В голове мелькают безумные мысли, как ему хочется впиться зубами в кожу, оставить краснеющие яркие следы повсюду. Вот так глупо, по-детски, спрятать от всех. Чтобы он был только для него, принадлежал только ему, касался только его, смотрел только на него. В ушах шумит бурлящая кровь, разум окутало распаленное возбуждение. Оставляя поцелуй на солнечном сплетении, он выпримляется и стягивает с Сережи всю одежду, отбрасывая ту на пол.       Присаживаясь между разведенных ног, Ник, тяжело дыша, оглядывает представшую под ним картину: темные волосы в еще большем беспорядке, чем обычно, торчат во все стороны, а почерневшие глаза в нетерпении бегают по силуэту напротив; ключицы выпирают слишком сильно и кричат, что на них срочно должны лечь мягкие губы; вся грудь покрыта крошечными родинками, которые требуют внимательного пересчета, чтобы убедиться в том, что ни одна из них не пропала; талия изгибается под скользящими по ней пальцами, что перемещаются снова к бедру, огибая возбужденный сочащийся смазкой член. С огромным трудом удается оторвать взгляд от тела, что так соблазнительно лежит на белоснежных простынях. Ник, прикрыв глаза, громко вдыхает такой необходимый сейчас для его мозга кислород и тихо ругается себе под нос.       Глаза с поволокой неотрывно следят за татуированными руками, тело само подставляется под касания, чтобы прочувствовать их каждой клеточкой тела, а грудь часто вздымается глубоким дыханием. Под крепкими ладонями, что медленно оглаживают податливое тело, ощущается возня. Сергей, намереваясь встать, облокачивается на локоть, однако сразу получает резкое давление на ключицу и падает обратно.       — Лежи и получай удовольствие, — сразу же после слов, его завлекают в новый страстный поцелуй.       Одна рука сжимает ягодицу, наверняка оставив по итогу красные следы, вторая скользит по животу к груди, перебирая губами вслед. Язык очерчивает ареол, укусами переходя по коже ко второму чувствительному соску. За шесть лет прожитых вместе они выучили тела друг друга досконально — от реакции на нежные поцелуи за ухом, до того, что после влажных игр языком, если прикусить и оттянуть распаленную кожу, то сверху моментально можно услышать задыхающийся хрип.       Руки неконтролируемо зарываются в длинные блондинистые волосы, прижимая к себе с силой, которой нет и мысли сопротивляться. Пальцы с бедра соскальзывают выше, проводят вдоль возбужденного члена, обхватывая кольцом и оттягивая нежную кожу плавными поглаживаниями, пока губы безумно блуждают по груди и шее. Стоны становятся все эмоциональнее, сдерживать себя получается все сложнее.       — Блядь, Сережа, какой же ты красивый, — влюбленно восклицает Ник, отрываясь и рассматривая расплывшегося по простыне мужчину. Он плавно ведет ладонь по голени, припадая к острой коленке поцелуем, не разрывая взгляда с широкими зрачками. Сквозь штаны прикасается к себе рваными движениями, чтобы хоть немного снять сводящее с ума напряжение.       — Ты когда последний раз в зеркало смотрел? — пьяным от эмоций голосом тянет Сережа и, не моргая, следит за напряженной рукой.       Он нетерпеливо поднимается и садится напротив, кончиками пальцев оттягивая резинку штанов вместе с боксерами ниже под яйца, и все тем же нетрезвым тембром говорит:       — Продолжай, — и облокачивается локтями позади, жадно наблюдая за тем, как рука снова возвращается к возбужденному органу.       Если любимый человек хочет зрелища, то кто Ник такой, чтобы отказывать ему в таких желаниях? Он садится удобнее на пятки и опускает одежду еще ниже, открывая лучший обзор на происходящее. Выгибается в пояснице, выгодно подчеркивая рельеф, освещенный тусклым светом. Замечает, как от подобных действий чужое дыхание меняется и это подстегивает стараться лучше, больше.       Ник медленно оглаживает пальцем головку, собирая выделившуюся смазку, растирая ее по стволу. Свободной рукой скользит по торсу, до боли сжимая соски, короткими ногтями терзает чувствительную шею, вызывая бегущие мурашки. Привычным движением он зарывается в отросшие волосы, смахивая челку на бок, и неотрывно смотрит на возлюбленного. От того, какие эмоции он вызывает на чужом лице, Ник расплывается в хищной улыбке, игриво проводит языком по ровным зубам и кусая губы. Чувствует растекающееся тепло по телу от понимания, что это все из-за него, что его хотят, что его любят.       Мгновением улыбка пропадает с лица, когда Сережа не выдерживает и сжимает собственный член, тихо постанывая. Такой расклад блондина совершенно не устраивает, ведь его план состоял в другом, и он снова жадно забирает внимание себе.       — Я же сказал, просто лежи и получай удовольствие, — Лазарева снова опрокидывают на постель, и опускаются губами к гладко выбритой коже, осыпая ее короткими поцелуями.       Подняв зеленые глаза, он обводит ствол языком, наслаждаясь вырывающимися звуками из чужого горла и непослушными руками, что снова тянутся к волосам и перебирают пряди. Ладонью берет у основания и направляет член в обжигающий рот, насаживаясь медленно, пока головка не упирается внутри. Повторяет движение и плотно обхватывает губами ствол, стараясь не задеть зубами. Посасывает головку и снова скользит до основания, расслабляя горло, впуская глубже. Руки перехватывают бедра, что в несдержанном движении, двинулись на встречу. Ник замедляется, стараясь унять неприятный рефлекс, и концентрируется на пальцах, что в извиняющемся движении гладят по макушке и опускаются на щеку, смахивая выступившую влагу с уголка глаза. От такого незначительного проявления заботы щемит в груди.       Эмоции переполняют. Хочется сбросить все оковы, позволить делать с собой все, что тому заблагорассудится, и полностью довериться чужому желанию. Николай переводит дыхание, движения головой становятся увереннее, а взгляд вызывающе стреляет снизу вверх. Язык массирует уздечку, плотно обхватив головку губами, и снова пропускает ту глубже. Руки на бедрах неожиданно расслабляются и мягко обхватывают ягодицы снизу, прижимая возлюбленного к себе ближе.       Сережу ведет от взгляда, что доверчиво смотрит из чертовски провокационного положения; от рук, которые чувственно массируют кожу; от языка, скользящего по его возбуждению; от грязных звуков, раздающихся на всю спальню смешиваясь с тяжелым дыханием и стонами; от вида стекающей из уголков рта слюны, смешанной с его смазкой, к острому подбородку.       Карие глаза жмурятся, а из рта срывается глухой рык, когда он несдержанно и ритмично толкаяется в горячее горло. В голове переклинивает, когда Сергей наблюдает за тем, как светлые глаза закатываются, скрываясь за веками, алый язык, высунутый наружу, блестит и скользит по стволу, а из горла слышатся только хрипы и хлюпанье. Он тянет за блондинистые волосы вверх, впивается влажным поцелуем, и не смущаясь, слизывает собственный вкус.       Ник ладонями сразу же переключается на другие части тела, а когда, наконец, отрывается от обезумевших губ тихо спрашивает:       — Где смазка?       Лазарев запрокидывает руки над головой, ища между матрасом и изголовьем кровати небольшой бутылек. Его бедра тем временем неожиданно приподнимают и ловким движением подкладывают под поясницу подушку.       Забрав лубрикант, Ник сразу же открывает и выливает на руку достаточное количество. Пока та согревается в его горячей ладони, он припадает губами к чувствительной груди и раскрасневшимся соскам, снова ощущая в волосах торопливые прикосновения, переходящие от шеи к плечам и обратно.       Смазанными подушечками пальцев он касается кольца мышц, нежно массируя вокруг довольно чувствительную к ласкам кожу. Его до сих пор возмущает тот факт, что Сережа тщательно скрывал эту свою эрогенную зону. Правда продержаться он смог только до первого римминга. После стонов на всю квартиру, его жалкие попытки что-то отрицать теперь полностью игнорируются.       Первый палец легко проникает внутрь, как и второй через секунды. Этот развратник успел не только подготовиться, но и растянуть себя. За что сейчас получает глухой стон и новые укусы, терзающие соски и шею, следы от которых медленно обводятся языком. Пальцы методично двигаются внутри на всю длину, аккуратно разминая стенки. Спустя время к ним добавляется третий. Сережа в нетерпении елозит по простыне и покачивает бедрами на встречу, пока внутри его медленно растягивают. Ни сладкие поцелуи, ни игривые укусы, ни шепот комплиментов уже не могут отвлечь его от предвкушения.       — Ник-ник-ник, — зовет его, не переставая повторять, сбиваясь на стоны.       — Да, мой хороший? — выдыхает тот на ухо, вызывая своим хриплым голосом мурашки, разбегающиеся по коже.       — Хватит, войд... — голос срывается на нечто похожее на тихий скулеж, когда пальцы проходятся с давлением по простате, которую до этого мгновения блондин намерено огибал.       — Что ты сказал, любимый? — член заинтересованно дергается от звучания этого просящего голоса, а недовольный взгляд и хмурые темные брови вызывают лишь умилительную усмешку.       — Вставь уже! — возмущенно восклицает его лежащий парень.       — Мог бы сразу так и сказать, — с широкой улыбкой Коля смотрит на разгоряченного Сережу и оставляет сладкий поцелуй на губах.       Пальцы выходят, оставляя после себя неудовлетворение и опустошение. Расфокусированный взгляд наблюдает, как рука быстрым движением тянется к прикроватной тумбе, выдвигая ящик. Сквозь шум в ушах доносится шуршание обертки. Привычным движениями блондин цепляет зубами упаковку, надрывая, и раскатывает тонкий латекс по органу. Пластиковая крышка звонко щелкает в тишине комнаты, смазка выливается на руку. Ник нависает над возлюбленным, ловя своими губами тяжелое дыхание, горячую кожу, покрытую легкой щетиной, и сцеловывает капельки пота с виска.       — Сережа, любишь меня? — провокационно спрашивает парень, дополнительно смазывая разработанный и пульсирующий от возбуждения вход.       — Да-ах... — дыхание сбивается громким стоном, когда он одним слитным движением вводит член до упора.       Сережа вцепляется пальцами в широкие плечи, притягивая к себе, и кусает за эту уловку, в до боли удовлетворенную усмешку. Однако, сразу забывает об инциденте, когда член ритмично начинает двигаться внутри, распирая стенки, и, выверенными с годами движениями, попадает четко по простате.       Он крепче обхватывает талию ногами, стараясь быть к любимому телу еще ближе. Требовательно прижимается, не оставляя ни одного свободного участка кожи, что не соприкасался бы с его собственным. Ник и сам чувствует это желание, разделенное на двоих. Смещает вес, наваливаясь на любовника, чтобы тот явнее почувствовал тяжесть тела сверху. Его своеобразный кинк, что заземляет во время потери связи с реальностью. Ощущение любимого человека рядом не дает провалиться полностью в разбушевавшиеся чувства.       Движения в такой позе превращаются в короткие быстрые фрикции, не оставляющие простату ни на секунду в спокойствие. Член, зажатый между телами, так правильно трется о кожу. Рваные поцелуи попадают только по местам, куда Ник может дотянуться, ограниченный крепкими объятиями.       Мышцы сильнее сжимаются внутри, пальцы яростно мнут простынь, спасая чужую спину от ярких отметин, а бедра совершенно не слушаются владельца. Лазарев неконтролируемо дергается, стараясь то глубже насадиться на член парня, то получить больше стимуляции, потеревшись о кожу живота.       Кажется, еще мгновение и его накроет оргазмом, сопровождающимся бурей эмоций. Осталось всего несколько прикосновений, несколько толчков, несколько резких движений по простате. Однако Сережа вскрикивает не от своих ожиданий.       Фрикции неожиданно меняются с равномерных толчков на один резкий. Ник, практически выйдя из тела на всю длину, плавным движением толкается до конца и замирает. Зеленые глаза довольно следят за проделанной работой сверху вниз: на то, как темная макушка резко откидывается назад в немом крике, как кожа растягивается на шее, позволяя четко увидеть каждую мышцу и венку, на то, как нервно дергается кадык. Слышится тяжелое и неудовлетворенное сопение, сменяющееся злым шипением:       — Какой же ты козел, — бедра подрагивают, мышцы живота напряжены так же, как истекающий смазкой член. Сереже так и хочется посильнее врезать по этой нахальной улыбке, что в самый последний момент помешала подступающему оргазму.       — Слишком быстро. Давай растянем удовольствие, м? — Ник одним движением переворачивает любовника на живот, приподнимает его за тазовые косточки, помогая держать равновесие, и ставит на колени.       На каждый толчок тот тихо скулит в матрас. Все тело, как оголенный нерв. К чему не прикоснись — ощущается как удовольствие на грани сумасшествия.       Ник скользит взглядом по изгибам спины и плеч, водит ладонями, ощутимо сжимая, по талии и щипает подтянутые ягодицы. Подушечкой большого пальца массирует покрасневшую вокруг отверстия кожу, вызывая новый громкий стон. Чужое тело немного отпускает мандраж и оно подается на встречу движениям, прогибаясь в пояснице.       — Такой красивый, — влюбленно тянет Коля. — Красивый с любого ракурса.       Толчки на всю длину члена медленные, тягучие, не дающие того удовлетворения, что хочется наконец получить.       — Может я все-таки устрою тебе фотосессию? — в очередной раз выпрашивает он, хоть уже и знает упертый ответ своего парня.       — Обойдешься, — кидает из-за плеча Сережа. — Ты все равно и пары кадров не сможешь сделать. Побежишь дрочить, — Ник заинтересованно вскинул брови. Это что-то новое.       Но из-за своего изумления он сбился с ритма и почувствовал, как бедра нестерпимо двигаются навстречу, призывая к более уверенным действиям. Кажется, Ник только что упустил свой шанс на пикантные фотографии.       Сергей до побелевших костяшек хватает и сжимает все, что попадается под руку, а участившиеся стоны утопают в вихре постельном белье.       — Поднимись, — Ник, поддерживая за талию и плечи, помогает ему подняться и прижимает его к своей груди. Тяжело дышит в висок, опаляя горячими поцелуями ухо. — Просто невыносимо... люблю тебя.       Он увереннее встает на коленях, увеличивая амплитуду проникновения. Пальцами одной руки дразнит и сжимает чувствительный сосок, второй ладонью крепко обхватывает член, двигая ей в такт своим толчкам.       В груди, в глазах Сергея давно все искрится от этих властных прикосновений. Он поворачивает голову в поисках любимых губ, что смогут разделить эти полыхающие чувства. Дыхание сбито, язык скользит по коже, вовлекая в поцелуй, мышцы неконтролируемо сводит. Он звонким стоном, опрокинув голову на плечо позади, кончает в чужую ладонь, и совершенно теряется в ощущениях, во времени.       Он не замечает, ни то, как крепко руки обхватывают его обмякшее тело, удерживая на весу, ни то, как через несколько толчков Ник изливается в презерватив, из-за тугих мышц, что невыносимо сжимают его член, ни то, как его аккуратно укладывают на кровать.       Приходит в себя Сергей только через несколько минут, лежа на спине, зпботливо укрытый по пояс одеялом, а рядом, закинув свою тяжелую руку на талию и уткнувшись в плечо, сопит светлая макушка. Он кладет свою ладонь поверх чужой и нежно поглаживает большим пальцем. — Сереженька, — приглушенный голос зовет мужчину, получая в ответ измотанное мычание. — Сереж, я есть хочу.       Тело сотрясается в беззвучном смехе, поворачивает к нему голову, ослепляя своей белоснежной улыбкой, и говорит:       — Там еще остался салат, хочешь?       — Угу, — отвечает Ник и завороженно смотрит на своего счастливого и удовлетворенного мужчину.       — Вот и иди ешь, а я в душ, — Сережа откидывает одеяло и ловко ускользает из объятий.       — Что? — запоздало реагирует он и уже громче договаривает в след: — Я передумал! Хочу в душ.       — Ни за что! Ты, как обычно, будешь только мешать, — кричит Сережа и захлопывает дверь в ванну.       Ник переворачивается на спину, потягивается и с удовлетворенной улыбкой смотрит в темный потолок. На душе так хорошо, спокойно. Можно было бы остаться в постели и пролежать так до утра, но не проходит и нескольких минут, он резко соскакивает. Улыбка расплывается на лице и не предвещает ничего хорошего. Сверкая голой задницей, Ник спешит в сторону ванной комнаты.