Заживо

Пустота Темная такая, глубокая, всепоглощающяя. Ничего, как оно есть. Будто выпотрошили заживо, оставляя внутри только тихое "Ён Ми", мечущееся от одного угла замученного угрызениями организма к другому. В голове тоже пусто. Она даже не помнит, как закончилась игра. Не помнит, как она выжила, не помнит, с кем оказалась в комнате, когда голос объявил последнюю цифру. Она ничего не помнит. Она ничего не хочет. Ни есть, ни даже пить. И взгляд пустой, разбитый, будто погибла она вместе Ён Ми за той дверью. Сердце будто вырвали из груди, бросили в гроб с трупом девяносто пятой и сожгли. Заживо, ещё бьющееся. Кто-то кладет руку на плечо. Спрашивает о состоянии, пытается как-то помочь. Гым Джа. Она обещала пригласить их на ужин. Хён Джу помнит. Их. Теперь "Их" уже нет. Теперь Хён Джу нет смысла тратить время на дорогу по возвращении. У Хён Джу теперь вообще смысла нет. Ей теперь идти совсем некуда. Она нашла и сразу потеряла. И хорошего, видно, не заслужила. Яркое солнце, пробившееся светом сквозь туман, отобрали силой, не давая даже возможности вернуть. Закат его был красив. И ожоги оно оставило на нежной коже. Четвертой степени. До сих пор болят как свежие, сияют рваными язвами в свете свиньи-копилки под потолком. Бликуют гематомами под кофтой. Где-то в районе сердца. Хён Джу хочет раствориться. Пропасть, исчезнуть. Куда-нибудь, где будет Ён Ми. Куда-нибудь, где есть свет. Её свет. Где есть что-то кроме ледяного бетона и едкого тумана вины. Глаза режет слезами и противным жёлтым светом. На ней будто клеймо выжжено теперь. Раскаленным металом по коже неосторожное "Ён Ми". И все, что она оставила после себя – кровь на ботинках, воспоминания и боль. Раньше – всего день назад – казалось, будто она наконец пережила достаточно и заслужила краткий отдых в чужих мягких объятиях. Казалось. Не заслужила. Кто-то протягивает ей свёрток с едой. Хён Джу даже не видит лица. Пеленой скрыто. Перед глазами только одно. Живое, милое, любимое. И она его больше никогда не увидит. Мотает головой, поджимая колени ближе к груди. Покачивается вперёд назад. Она еды не заслужила. И аппетита нет совсем. Она себя саму заживо съела изнутри, стараясь выгнать из организма чувство вины. Не вышло. В кровь впиталось, в плоть въелось. Не избавиться. Хочется схватиться за нож, вырезать плоть, раздробить ребра, к сердцу найти путь, чтобы понять, на месте ли. На месте. И всё ещё бьётся. Хён Джу впервые этому не рада. И хочет только чтобы Ён Ми была рядом. Просто была здесь. Она бы себя целиком за нее отдала. На шее будто ошейник шипами вовнутрь. Дышать сложно. Больно. Но она будет. Она должна за них двоих. Она ужасно хочет спать от всего напряжения, что бьет в голове фонтаном после игры. Но не может. Потому что точно знает, что ей будет сниться... Кто ей будет сниться. К голосованию легче не становится. Хён Джу с силой вжимает красную кнопку в панель. В голове прокручивает варианты исхода, если бы не... А потом спотыкается о яркое воспоминание, не остывшее ещё. Ён Ми через дверь от неё. Глаза в глаза. Застывшие слезы по щекам и тихое "Онни..." Мир был так красив за секунду до. Хён Джу из боли состоит на половину отныне. Вторая – слезы. Она игнорировать мир вокруг уже отвыкла, но сейчас хотелось только этого. Встаёт подальше, медленно сползая вниз, тычась носом в поджатые колени. "Онни..." В груди проросло, впиваясь в сердце острыми шипами. Больно. Слезы сдерживать уже не хватает сил. Гым Джа подходит, присаживаясь рядом. Она хороший человек. Ко всем относилась с материнской любовью. С заботой. Хён Джу такого отношения к себе не заслужила. Хён Джу ничего не заслужила. Погибнуть должна была, вместо Ён Ми. Ён Ми заслуживала любви. Всей любви, что только можно было подарить одному человеку. — Не кори себя.. не думаю, что ей было бы приятно, узнай она о твоём состоянии... — Пытается, правда пытается поддержать, а становится только больнее. Хён Джу её винить за эти слова права не имеет. Она тоже была рядом. Она видела. Она слышала. Ей тоже больно. Хён Джу кивает, поднимаясь. Дышать не легче. Но у нее есть смысл. Победить. Победить за них двоих. Ради Ён Ми. Она проплыла океан и утонуть в луже себе не позволит. Ён Ми бы ей не простила.(простила, конечно, простила бы. Хён Джу просто нужно дать себе повод жить.) Становится чуть легче когда в руки привычно ложится автомат. За рукав будто тянут, пытаясь привлечь внимание. Но это лишь фантом. Хён Джу сосредотачивается на оружии в руках, прогоняя из головы родной призрачный образ. И каждым выстрелом в голове отдаётся "Онни.." жалобное, слезливое, дрожащее. Впереди уже ничего. Есть только здесь и сейчас. Здесь и сейчас Хён Джу будет стрелять, пока магазины не иссякнут.

И каждый выстрел всецело посвятит ей.