Friends with Benefits

      Гермиона перекинула кудри через плечо, но несколько прядок прилипли к уже слегка взмокшей шее. Её руки дрожали, дыхание стало частым и громким, а щёки наверняка раскраснелись. Ещё ближе придвинувшись к его разгорячённому телу, она едва ли не взвыла от обиды — Драко до сих пор был в одежде, в то время как Грейнджер уже была голой и на всё готовой.       Его умелые пальцы пощипывали её соски, в то время как губы оставляли мокрые поцелуи там, где бешено пульсировала вена. Она подняла руку и завела её назад, цепляясь за его голову, чтобы не рухнуть на пол. Сжав волосы Малфоя, и, кажется, выдрав парочку, Гермиона попробовала привстать на носочки, чтобы потереться задницей о его твёрдый член, упирающийся ей сейчас в район поясницы, но больше всего ей хотелось наконец стащить с него штаны и толкнуть на кровать, чтобы прекратить эту игру, которую он так любил вести. Они не виделись два дня. Она истосковалась по нему, поэтому ему пора прекратить эту пытку, дав ей то, в чём Грейнджер так нуждается.       — Давай, детка, становись на колени, — его губы подобрались к уху, и он произнёс эти слова, словно прочитав её мысли, слегка улыбнувшись.       Малфой подтолкнул её, удерживая за талию, и провёл кончиками пальцев по телу, вызывая волну мурашек и заставляя Гермиону закрыть глаза от наслаждения. Каждый раз, когда он так нежно к ней прикасался, её сердце распадалось на части, а душа начинала плакать, напоминая о соглашении, которое они когда-то заключили, но, несмотря на боль внутри, ей хотелось большего; несмотря на последствия, ей хотелось, чтобы Драко продолжал делать это снова, снова и снова.       Его руки исчезли, помогая Гермионе вернуться в реальность. Встав на колени, она повернула голову, облизывая губы и наблюдая за тем, как он расстёгивает брюки — специально медленно, будто испытывая её на прочность и ожидая, что прямо сейчас Гермиона сорвётся и попросит ускориться, начнёт молить двигаться жёстче, потеряет контроль и полностью отдастся в его власть, и она на самом деле готова сделать это — унизиться перед ним, обнажив свои чувства, но закушенная изнутри щека немного её отрезвляет, и Грейнджер поднимает взгляд, сталкиваясь с потемневшими глазами Драко. Уголки его губ ползут вверх, и теперь перед ней самый настоящий дьявол, которому она добровольно отдала свою душу, не собираясь требовать её назад.       Малфой опускает штаны вместе с боксерами, не снимая их полностью, и подходит ближе, начиная поглаживать её ягодицы и постепенно сжимая кожу, оставляя отметины и совершая один шлепок, а затем второй. Её голова опускается на матрас, щека прижимается к прохладному покрывалу, и это движение назад происходит автоматически.       — Кто-то торопится, — он продолжает гладить её, издеваясь, но Гермиона ничего не отвечает и делает ещё одно движение, ненавидя себя за это. — Как ты хочешь, чтобы я двигался, Грейнджер? — она чувствует, как кончик его члена замирает у входа, и по её телу разливается жар. В воспоминаниях всплывает эпизод, когда они впервые попробовали секс без презерватива. Её разрывало на части от счастья и новых ощущений. Ей хотелось рыдать, потому что раньше Грейнджер никому так не доверяла, и каким-то образом Драко Малфой оказался тем самым, кому она позволила то, чего не разрешала прежде ни одному мужчине, и мысль о том, что они были всего лишь друзьями с привилегиями, убивала её ещё больше.       — Ты и сам знаешь, — произносит Гермиона, сжимая пальцами покрывало.       Он что-то говорит в ответ, но она не успевает разобрать, потому что в этот самый момент Малфой толкается в неё слишком резко, вызывая мгновенную боль, за которой тут же приходят восторг и облегчение, но Грейнджер не успевает насладиться, как вдруг он выходит из неё, тем самым толкая в чёртову пропасть. Мгновение, и Драко снова внутри — наращивает темп, усиливая хватку на её бёдрах и не давая ей двигаться самостоятельно. Она тихо всхлипывает, расслабляясь, и отдаёт ему власть над собой, превращаясь в тряпичную куклу, но ему это быстро надоедает, поэтому он поднимает руки выше, пробегается пальцами по её позвоночнику, а затем собирает растрепавшиеся волосы Гермионы в хвост, грубо тянет её на себя и соединяет их тела, наплевав на то, что его рубашка покроется пятнами её пота и возбуждения. Движения становятся рваными, а темп бешеным, но Малфой попадает в ту самую точку, толкая её к оргазму, который необходим ей как кислород, чтобы выжить, не утратив рассудок. Толчки продолжаются, и Гермиона готова задохнуться. Её рука вновь цепляется за него, а изо рта вылетают бессвязные слова, которые она никогда в жизни не расшифрует. Ещё два движения, и её тело становится ватным. Грейнджер словно попадает в пушистое облако, улыбаясь и радуясь той эйфории, что захватила её разум. Она даже не улавливает его остальные движения и то, как он кончает, падая на кровать вместе с ней и продолжая её обнимать.       Проходит несколько минут, а может быть, и часов, прежде чем Гермиона снова чувствует в себе силы для того, чтобы двигаться и разговаривать. Она поворачивает голову, любуясь Малфоем, который лежит рядом. Его глаза закрыты, на щеках лёгкий румянец, а грудь поднимается и опадает, указывая на сбившееся дыхание. Проходит ещё какое-то время, прежде чем Драко открывает веки, тоже поворачивая голову. На его губах улыбка, но от хитрости и коварства не осталось и следа. Сейчас перед ней тот самый Малфой, который радуется мелочам и не скрывает этого.       — Я скучал по этому, — признаётся он, приподнимаясь и целуя её в висок.       Грейнджер получает болезненный укол в сердце, ведь ей бы так хотелось, чтобы Драко скучал по ней, а не только по их регулярному сексу, но она проглатывает обиду, улыбаясь в ответ и тут же переводя тему:       — Идёшь к Джинни? — Гермиона встаёт с постели. Ноги трясутся и могут предательски подогнуться в любой момент, поэтому она цепляется одной рукой за комод, а второй хватает расчёску, стараясь привести свои волосы в нормальный вид, прежде чем отправиться в душ.       — Если я не появляюсь, то Рыжая съест меня вместе с потрохами, — отвечает он, застёгивая штаны.       Грейнджер улыбается, представляя её гнев. Джинни так долго готовилась к этой вечеринке по случаю переезда, что она на самом деле не переживёт, если кто-то проигнорирует данное событие.       — Встретимся там? — Малфой подходит ближе. Его рука зарывается в её волосы, наплевав на то, что Гермиона их так старательно расчёсывала. Он быстро притягивает её к себе и целует — настойчиво и глубоко, пуская вторую волну возбуждения по телу, и она знает, что, если Драко продолжит, то она не сдержится и попросит его остаться. Грейнджер сама встанет перед ним на колени и стащит его штаны, чтобы попробовать Малфоя на вкус, но самое ужасное в том, что он тоже об этом знает. — Или я могу принять душ вместе с тобой, — шепчет ей в губы Малфой.       — Если мы появимся одновременно, то возникнут вопросы, — произносит она, разрушая то волшебство, которое витало сейчас между ними.       Он не отвечает и просто снова целует её, пытаясь продлить важный для них момент, но не выходит. Горечь на кончиках языков ощущается слишком остро, и от неё уже не избавиться.       — Встретимся там, — повторяет Драко, скользя взглядом по её губам.       Гермиона лишь кивает в ответ, сгорая от пожара во всём теле, и её даже не спасает тот факт, что она до сих пор перед ним абсолютно голая.       Он уходит, оставляя её одну, и в миг, когда двери закрываются, она умирает от холода, мечтая о том, чтобы Малфой вернулся, дав обещание дарить ей тепло, в котором Грейнджер нуждалась — сейчас и всегда.       Она отгоняет от себя все мысли, что разрушают её день за днём. Нужно сосредоточиться на вечеринке, а время для личной драмы Гермиона всегда сумеет отыскать в своём плотном списке дел — в этом не остаётся сомнений.       Чуть больше чем через полчаса она покидает квартиру, бросает связку ключей в небольшую сумку и расстёгивает кожаную куртку, которую набросила поверх шёлковой блузки цвета кофе с молоком: всё потому, что на улице оказывается не так холодно, как предполагала Грейнджер.       Такси привозит её до места назначения за пятнадцать минут. Она протягивает водителю купюру, а затем выбегает из машины, следуя к дому Джинни и Гарри. Лифт оказывается светлым и просторным, а зеркало, которое висит сзади, и вовсе делает его гигантским. Оказавшись на восьмом этаже, Гермиона без труда находит нужную дверь и нажимает на кнопку звонка. Джинни в восхитительном сиреневом платье встречает её широкой улыбкой, держа в руке поднос с напитками. Грейнджер тут же хватает коктейль, делая глоток и осматриваясь по сторонам. Конечно же, её не интересуют остальные гости. Ей нужно узнать, приехал ли он. Не прошло и часа, как они расстались, а она уже скучает. Ещё один большой глоток, и алкоголь обжигает горло, но в то же время приносит облегчение. Совсем немного, и её мысли начнут путаться: тогда не придётся выстраивать в голове сценарии того, как Драко бросает её, отыскав любовь всей своей жизни. Та девушка будет счастлива, заполучив самого восхитительного парня в мире, а Гермиона останется за бортом и утонет в жалости к самой себе. Именно такой будет её судьба.       — Я должна тебя кое с кем познакомить, — весело говорит Джинни, оставляя поднос на столике и хватая её за руку.       — Что? Но я даже не поздоровалась с Гарри.       — Успеешь, они с Дином организовывают игру в бир-понг.       — Что? А не слишком рано? — спрашивает Грейнджер у самой себя, потому что Джинни её точно не слышит. Она продолжает тащить Гермиону в другую часть комнаты, не обращая внимания на то, что та спотыкается. — Стой! Ты собираешься меня с кем-то познакомить? — выпаливает Гермиона, упираясь и всё же останавливаясь.       — Его зовут Эрик, и он замечательный, — глаза Джинни горят огнём, отлично контрастируя с её волосами, и Грейнджер становится интересно узнать, сколько алкоголя выпила Джинни.       — Эрик? Я не хочу знакомиться ни с каким Эриком.       — Я уверена, что вы подойдёте друг другу, а если нет, то страстный секс тебе не помешает.       Гермиона морщится, чувствуя подступающую к горлу тошноту. От одной мысли о том, что к ней прикоснётся кто-то, кроме Драко, ей становится мерзко. Воспользовавшись её замешательством, Джинни снова возобновляет движение. Проходит ещё секунда, и перед Грейнджер оказывается кареглазый шатен, примерно одного с ней роста. Чёрт, это совсем не её типаж.       Джинни начинает болтать, и ей приходится напрячься, чтобы уловить суть беседы. Коктейль слишком быстро заканчивается, и Гермиона вертит головой в поисках напитков, но её взгляд останавливается на двери. Гарри только что открыл её, впуская в квартиру Малфоя. Их взгляды мгновенно отыскивают друг друга — это как разряд молнии, который всегда найдёт свою цель. Она видит, как его глаза улыбаются, смотря на неё, но затем смещаются в сторону, замечая того самого Эрика, который продолжает болтать с Джинни, и улыбка Драко исчезает. Малфой бросает ещё один взгляд на Грейнджер, напрягая челюсть, а потом отворачивается, нанося ей сильный удар в солнечное сплетение, отчего Гермионе тут же начинает не хватать кислорода.       — Не принесёшь мне выпить? — Грейнджер нагло перебивает Эрика и Джинни, но первый тут же берёт себя в руки, любезно соглашаясь выполнить эту просьбу.       — Ты чего такая грубая? — шипит на неё Джинни.       — Всё потому, что ты продолжаешь делать то, о чём я тебя совсем не просила.       — Но…       — Перестань, Джинни. Я могу сама разобраться со своей личной жизнью, — вечер не успел начаться, но тут же заработал статус «провален».       — Нет, не можешь, потому что ты уже больше двух лет ни с кем не встречаешься.       — Ты этого не знаешь, — обиженно произносит Гермиона. Ей хочется прекратить этот спор, а лучше всего — уйти и утопить злость в алкоголе или найти Малфоя, а затем попросить его увести её отсюда, и плевать, что подумают остальные, но в поле зрения появляется Эрик, протягивая ей стакан. — Спасибо, — отвечает она, тут же делая спасительный глоток.       — Расскажи Гермионе о себе, Эрик, — отключая свой командный тон, говорит Джинни, а Грейнджер с трудом удерживается от того, чтобы не закатить глаза к потолку.       — Я работаю в издательстве…       — Гермиона обожает книги, — тут же вставляет Джинни, и Гермионе уже даже не жаль напитка в руках. Ей хочется выплеснуть его на Джинни, попробовав остудить её пыл, но она лишь старается улыбнуться, глядя на Эрика и делая вид, что внимательно его слушает. Кажется, ей стоило приобрести несколько дурных манер во время учёбы в колледже.       — О чём разговор? — напряжённый и слегка хрипловатый голос прозвучал как спасательный круг, за который хочется крепко ухватиться.       Драко останавливается рядом, посматривая на каждого из них, а затем делая глоток напитка, что был у него в руке.       — Эрик рассказывает о своей работе, — сообщает Джинни и добавляет, указывая на Драко: — А это, кстати, Малфой — наш любимый ворчливый друг.       — Спасибо за комплимент, Джиневра, — цедит он сквозь зубы. Малфой не смотрит на Грейнджер, но ей это и не нужно: Гермиона и так прекрасно знает, что он зол. Драко всегда называет Джинни полным именем, когда балансирует где-то между яростью и желанием уничтожить всё на своём пути.       — Мы оставим вас наедине, — громко говорит Джинни, неожиданно хватая Малфоя под руку и пытаясь его увести.       — С какого это хрена мы будем оставлять их наедине? — выпаливает он, наконец глядя на Гермиону.       — Эй, приятель, тебе, кажется, нужно немного остыть, — произносит Эрик, посмеиваясь. Грейнджер понимает, что он просто хочет спасти эту до ужаса неловкую ситуацию.       — Как скажешь, Эрик, — Малфой произносит его имя по буквам, и от этого у неё мурашки пробегают по телу. Ещё секунду назад он не хотел уходить, а сейчас уже разворачивается и несётся к бару с напитками, по пути врезаясь плечом в одного из гостей.       — Я присмотрю за ним, — Джинни виновато улыбается и идёт за Драко, оставляя Гермиону и, по мнению Джинни, её потенциального парня наедине.       — Извини, — зачем-то произносит Гермиона. Она обращается к Эрику, но сама смотрит на Малфоя и Джинни, которые завязали жаркий спор.       — По-моему, этот парень — настоящий псих, — он отпивает из своего стакана.       Грейнджер резко поднимает глаза на Эрика, испытывая в эту секунду желания, схожие с теми, что крутятся прямо сейчас в мыслях Драко — она в этом не сомневается, ведь для того, чтобы заполучить ответ, Грейнджер даже не пришлось бы вводить его в гипноз или спрашивать напрямую. Гермиона так хорошо изучила Малфоя, что ей хватает лишь одного взгляда.       — Ты его совсем не знаешь, — отвечает она, протягивая напиток, принесённый Эриком, обратно ему в руки, и, кажется, проливает несколько капель ему на рубашку.       Эрик начинает ей что-то говорить, но Грейнджер не слушает. Она несётся через всю комнату, желая во всём разобраться. Эмоции, слова и поведение Драко не идут из головы, и её извращённый мозг, воспылавший любовью к Малфою, начинает подбрасывать ей те самые варианты, которые могут свести Гермиону с ума. Ей нужны ответы, остальное не имеет значения. Да, это может привести к разрыву их соглашения, но тогда всё будет к лучшему, потому что в таком случае Гермиона начнёт болеть прямо сейчас и, возможно, через несколько лет сумеет найти в себе силы для того, чтобы заново поверить в существование любви, но, если Драко на самом деле приревновал её, то, может, у них всё-таки есть шанс? И она так отчаянно цепляется за эту мысль, что все внутренности тут же скручиваются в тугой узел, не давая нормально дышать.       — Мы уходим, — Грейнджер бесцеремонно хватает его за руку и тащит к выходу. К счастью, он так легко поддаётся ей, что узел в животе немного ослабевает.       — Эй, вы куда? — кричит Джинни им вслед.       — С новосельем, — отвечает она, тут же захлопывая дверь. Чёрт, ей вообще не нужно было идти на эту вечеринку. Гермиона могла бы принять душ вместе с Драко, а затем они бы переместились на кровать, разговаривая о какой-то ерунде, но вместо этого они стоят посреди коридора, предчувствуя сложный разговор, который должен был состояться ещё год назад или даже раньше, но ей нужно сделать это — больше тянуть нельзя. — Что это было? — она поворачивается и смотрит ему в глаза, стараясь не моргать.       — Ты мне скажи, — Малфой прислоняется к стене и внешне выглядит таким расслабленным, что ей хочется его ударить.       — Ты сейчас серьёзно? Напомню, что это не я завалилась туда, желая кому-то нахамить.       — Да, точно. Ты завалилась на вечеринку с желанием кого-то подцепить, — он резко отлипает от стены и оказывается совсем близко. Драко помещает руку рядом с её головой и просверливает в ней дыру, не давая лёгким функционировать, и такой эффект оказал не только его взгляд, но и слова, которые он произнёс.       — Что ты несёшь? — Грейнджер сводит брови на переносице, желая убедить себя в том, что ослышалась.       — Тогда какого чёрта ты ошивалась рядом с этим придурком?       — Джинни потащила меня с ним знакомить, и…       — А ты и рада, да?       — Заткнись! Не смей выставлять меня шлюхой, которая готова лечь с первым встречным, — хлёстко отвечает она, начиная бить кулаками по его груди. — Я встречаюсь только с тобой! — добавляет на эмоциях Гермиона и тут же сожалеет. Они ведь договаривались лишь о сексе, а эти слова, слетевшие с её уст, дают понять, что она начала воспринимать их союз как полноценные отношения.       Грейнджер опускает голову, закрывая глаза, гадает, как забрать сказанное обратно, и борется со слезами, потому что прокололась, открыв ему своё сердце.       — Прости, — едва слышно произносит Малфой, продолжая нависать сверху. Его дыхание рядом с её лицом: обжигает и согревает, смешивая все эмоции внутри в дикий коктейль, что собьёт с ног любого.       Требуется ещё несколько секунд. Она отсчитывает их про себя, а затем вздыхает и снова поднимает голову, стараясь быть храброй.       — Что это было, Драко?       — Грейнджер… — Гермиона видит в его глазах боль и сожаление, и ей стоит больших усилий не сорваться с места прямо сейчас.       — Честно, Малфой. Я прошу тебя. Я заслужила правду.       — Я приревновал тебя, — тихо и откровенно.       Она задыхается, начиная жадно глотать воздух ртом. Его слова проникают внутрь, согревая её. Они оседают в каждой клетке тела, подпитывая надежду, за которую цеплялась Грейнджер, раня пальцы до крови.       — Ты…       — Я не должен был, знаю. Мы договаривались, что…       — Пошёл к чёрту этот уговор! — она перебивает его, потому что больше не может терпеть. Всё тело трясёт, а по позвоночнику ползёт противный холод.       — Ты хочешь всё закончить? — спрашивает он, меняясь в лице. В его глазах сейчас столько боли, что ей становится не по себе. Неужели Драко ничего не понял? Неужели он и в самом деле желает всё прекратить? А это значит, что все её догадки были лишь иллюзией, которую Гермиона сама для себя успела создать.       — Чего хочешь ты, Драко? — она перешла на шёпот, сама не понимая почему.       — Ты хочешь правду?       Грейнджер больше не может вымолвить ни единого слова. Поперёк горла образуется ком, лишая дара речи, и поэтому она лишь кивает в ответ и быстро смахивает слезу, которая успела вырваться наружу.       Его рука тут же приходит в движение. Холодные пальцы Драко дотрагиваются до её щеки — до того места, где только что была солёная влага. Малфой смотрит на губы Гермионы, а затем его взгляд скользит к её глазам.       — Если честно, Грейнджер, мне уже давно осточертел этот договор. Я хотел поговорить, но страх навсегда потерять тебя сделал меня трусом, вынуждая наслаждаться тем, о чём мы договаривались, но я хочу большего — хочу тебя, всю тебя. Хочу не только секса и коротких встреч в перерыве между работой и походом с другом в кино — я хочу владеть тобой целиком, хочу отдаться тебе в ответ. Если ты думаешь, что я пожалею о сказанном, то это не так, потому что ты — идеальная девушка, Гермиона. Ты для меня идеальная девушка, и я буду полным мудаком, если отпущу тебя к какому-то Эрику или другому типу, который осмелится пригласить тебя на настоящее свидание, в отличие от меня. Хочу жизни с тобой, принцесса, но лишь тебе решать, что я в итоге получу, — устало выдыхает он, заканчивая свою речь.       Внутри её груди разрывается шар, наполненный счастьем и приторными лиловыми единорогами, которые плывут по облакам умиротворения, вызывая у тебя лишь блаженную улыбку и чувство того, что теперь всё будет хорошо.       Наружу рвутся признания: откровенные слова и вещи, которые Гермиона не осмелилась произнести раньше. Она даже боится пошевелиться, однако Грейнджер делает это, аккуратно сдвигаясь с места — тянется вперёд, прикасаясь своими губами к его, как будто боится спугнуть всё то, что сказал ей Драко, но, когда его рука ложится на её талию, она становится смелее. Её сердце громко стучит о рёбра, а количество эндорфинов в крови зашкаливает. От счастья Гермиона может запросто рассыпаться на части в его объятьях.       Её руки скользнули по его груди, а пальцы вцепились в ворот рубашки, притягивая Малфоя ближе к себе. Почувствовав его улыбку, она улыбнулась в ответ, наклоняя голову и давая их языкам столкнуться в танце. Колени подгибались, а ещё их могли обнаружить в любой момент, но затем Грейнджер вспоминает, что им больше не нужно скрываться, отчего она тихо стонет ему в губы, и хватка его пальцев на её теле становится сильнее.       — То есть, ты согласна со мной? — говорит он ей в губы, не в силах прервать это безумие, что сквозило между ними.       — Ты вроде никогда не был тупицей, Малфой, — отвечает ему Гермиона, обнимая его за шею всё сильнее.       — Свалим отсюда? — спрашивает Малфой.       — Свалим отсюда, — повторяет она его слова, продолжая висеть у него на шее так, как всегда мечтала сделать, но никогда не решалась прежде.