Arbitrium est

      Ворота Лестрейндж-Менора распахнулись даже не прервав быстрый шаг. Где-то со стороны сада прозвучало два знакомых голоса, но она даже не остановилась, прислушиваясь к связи меток и, успев лишь кинуть очищающее на обувь, влетела в хозяйскую гостиную. Некоторое время размышлений, вкупе с истоптанной до поднимающегося над землёй паром дорожкой парка, привели к окончательному решению всё рассказать и будь что будет. Идущие параллельно с этим желания кого-нибудь убить Гермиона старалась игнорировать.       — Гарри!       Оторванный от разговора Блэк поднял голову, а сидевшие на диване две рыжие макушки безуспешно попытались спрятаться. Вспыхнув вновь, Грейнджер, со всей имеющейся злостью, треснула сначала одного, а потом другого.       — Вы! Да как у вас язык повернулся вообще такое сказать!       — Миона одумайся! — шикнул Фред, в попытке увернуться от очередной оплеухи.       — Гарри скажи ей, это необоснованное насилие, — Джордж успел пригнуться и сбежать, спрятавшись за слизеринца.       — Ах необоснованное значит?!       Кудрявые волосы змеями поднимались вокруг девушки, словно прямо сейчас оживут и вонзятся в горло, пламя камина надрывно треснуло, разгоревшись ещё больше. Гермиона без палочки пугала больше, чем половина состава Пожирателей смерти.       — Ты вообще знаешь, что они сделали?       — Знаю, они только что мне всё рассказали, — спокойно ответил Блэк, медленно повернув гриффиндорку к себе за плечи. — Всё нормально, выдохни.       — Какое нормально, Гарри! — она резко дёрнулась, кинув озлобленный взгляд на близнецов. — По вашему мы стоим сто галеонов в неделю?!       — Да выслушай же! — Фред увернулся от полетевшей в стену книги.       — Конечно вы стоите дороже, — ответил Джордж. — Но если бы мы потребовали больше, нам бы вообще ничерта не досталось...       — Казнить нельзя, помиловать, — напомнил Гарри, останавливая Гермиону от очередной попытки кинуть что-то в близнецов. — Они уже получили от меня за самодеятельность. А теперь дружно сядем по разным диванам и всё обсудим.       Раздражённо дёрнувшись, Грейнджер резко развернулась, уйдя в сторону выделенной ей гостевой комнаты, окончательно похоронив мысль на конструктивный диалог. Но, к их счастью, через пару минут вернулась, с маленьким телефоном в руках и переодетая в домашнее. И всё ещё очень злая.       — В общем... Мы конечно хотели послать Дамблдора ко всем чертям, но в последний момент подумали — а почему бы не воспользоваться? — пояснил Фред.       — Раз он прибег к тому, что решил допрашивать не самых близких к Гарри людей, значит у него нет других источников информации, — продолжил Джордж. — На Гриммо в его присутствии вы не появляетесь, друзей на Гриффиндоре кроме нас троих нет. А он очень сильно подозревает вас с Луной.       — А тут такой вариант. Ну мы и подумали, что было бы неплохо сливать ему якобы настоящие факты, — кивнул Фред. — К тому же по его расспросам мы можем понять вектор интересуемой его информации. Может в итоге дойдём до того, что войдём в его ближний круг и будем знать его планы. Маловероятно конечно, но попытка не пытка же...       Глубоко вдохнув, Гермиона потёрла лицо, пытаясь остыть. Сидевшая до этого за книгой Луна подала ей чашку с дымящимся чаем, на дне которого мирно плавали кедровые орехи и веточки розмарина. Благодарно кивнув, она сделала несколько глотков, всё ещё сверля взглядом близнецов.       — Умно конечно, но вы хоть понимаете, какой это риск? — от спокойного голоса не осталось ни следа, скрестив руки на груди, Гарри серьёзно смотрел на всех троих. — Дамблдор не просто маг, он отличный легилимент и на опыте знает, как распознать ложь. Вы не сможете всё время придумывать правду, чтобы обвести его вокруг пальца.       — Отказались — он бы начал угрожать, — пробормотала Гермиона, оторвав взгляд от кружки. — Я отказалась сразу и он «невзначай» напомнил, что мои родители в безопасности только потому что до этого я была в Ордене. И если я откажусь сдавать вас, они могут пострадать. Если брать во внимание предположение, что он работает с Масками, то вполне возможно, что он сам натравит их на наших родителей...       — Но пока мама с папой не перечат Дамблдору, он же не станет их трогать? — чуть тихо спросил Джордж. — Так ведь?..       Гарри сжал губы, не зная, что ответить. Он надеялся на это не меньше близнецов — их безопасность Блэк был в состоянии обеспечить. Старался всегда быть на шаг впереди предполагаемой опасности. Но ещё в Атриуме понял — всех не спасти. Поэтому спасителя заменял эгоист, держащийся только за тех, кого мог сберечь.       — Надеюсь, что нет, — сохранив спокойствие ответил Гарри. — Пока они не оказывают ему сопротивления, он не станет трогать своих. Но будьте начеку, — в задумчивости покусав губы, он перевёл взгляд на Гермиону. — С тобой же... Блейз!       С кухни пахло только перемолотым кофе и никакого отклика не последовало. Блейз готовил этот кофе в двух случаях — когда готовился к долгой и нудной работе или когда хотел подумать. Ни в каком из этих случаев его нельзя было беспокоить. То ли сами зёрна зачарованы, то ли способ приготовления, Гермиона толком не углублялась, но если слишком рано прерваться, то всё пойдёт насмарку. На кухне Холла даже была написанная Тео табличка: «Варю кофе. Не трогать. Нарушивших ждёт кара небесная»       — У тебя же была вилла в Италии, в твоей собственности которая? — единственный, кто безболезненно мог его отвлекать, почему-то был Гарри. — Она сейчас свобода?       Ответа вновь не последовало. Через несколько долгих минут донёсся крепкий, отдающий горечью аромат напитка. Сам Гарри, почему-то, совсем успокоился, упав на диван между гриффиндоркой и близнецами, и положив сложенные руки и голову на спинку по направлению к кухне. Грея ладони о чашку, Гермиона доверчиво прижалась к чужому боку, переводя взгляд то на него, то на проём двери, минуя Фреда и Джорджа. Сваренную Блейзом бурду, которую он по ошибке называл эспрессо, она пила всего раз, не выдержав горечи, а он пил её по три чашки на дню в любое свободное время. Одним словом, каждый раз становился ближе к посещению кардиолога.       — Вилла на севере Италии, но если туда заселить чету Грейнджер, madre тут же узнает и план может накрыться медным тазом, — ответил Блейз только когда в двух маленьких чашках дымился напиток, одну из которых он протянул брюнету. — Полностью моя небольшая двухэтажная квартира, в двух минутах от центра Рима. На ней чар со времён Античности, не знающий не доберётся. Плюсом международный портключ, который я смогу оформить на двоих.       — Ты — чудо, — с искреннем восхищением улыбнулся Гарри, забирая чашку.       — А ты паразит. Из-за тебя кофе не рабочий, а домашний получился, — беззлобно скривился Забини, делая несколько глотков.       — Сварю тебе рабочий, не нуди, — отмахнулся Блэк, поворачиваясь к Гермионе. — С тебя уломать родителей на долгосрочный отпуск.       — Думаете, в Италии им будет безопаснее? — уточнила Грейнджер.       — Этот дом в старом районе, где маги прятались ещё до того, как стали гонимы обществом. Дамблдор за тысячу лет не разберётся, как его найти, а его Маски тем более. — абсолютно уверенно кивнул Блейз и узел в груди Гермионы ослаб. — К тому же, не смотря на то, что меня выдворили из семьи, многие местные мои друзья и поддержка. Я предупрежу их, они прикроют при случае. Правда оформить придётся под итальянской фамилией, а это бюрократия, но может я смогу подкупить Лорс сделать это быстрее...       — Спасибо, Блейз, — улыбнулась девушка, краем уха услышав два облегчённых вздоха.       — Я попрошу Лори помочь с регистрацией и че-там-ещё-надо, — больше сам себе кивнул Гарри, поднимаясь с места. Донеслось учтивое «кхе-кхе», он закатил глаза. — Да-да, и сварю кофе.       Под довольный взгляд Блейза Блэк свинтил в проём, роясь в ящиках. Неловко извинившись, Фред и Джордж через камин ушли в магазин, что-то обсуждая. Сделав несколько глубоких вдохов, Гермиона ушла на балкон — уговаривать родителей.       За полтора часа объяснений она и сама почти запуталась в своих словах, но смогла убедить их хотя бы подумать над этим. Аромат кофе уже давно не расплывался по гостиной, шуршание листов затихло — никого, кроме моющих посуду эльфов. Отвернувшись к заснеженному саду, Гермиона медленно заламывала пальцы, где-то в глубине души надеясь, что не приобщится к чужой дурной привычке просто от попытки успокоится.       Она всю жизнь верила Дамблдору. Для неё, маленькой девочки, не знающей, почему её вещи вдруг начинали летать по комнате, а плита сжигать всю еду, стоило разозлиться чуть сильнее, он был чуть ли не божеством, открывшим мир Магии. И тогда, в одиннадцать лет, она и не заметила, что её бросили на пороге.       Проводя каждые каникулы в Норе вместе с Роном, она встречала его. Конечно, он навещал членов Ордена в свободное время и не раз говорил о том, что они оба станут его частью в будущем. Тогда она верила в общее благо. Верила, что Альбус, чёрт возьми, Дамблдор, не станет врать детям.       На первом курсе он был для неё примером, которому стоило ровняться изо всех сил. На втором подталкивал к идеалу, убеждая быть лучшей во всем, забыв, что она тот же ребёнок, которого бросили на пороге.       На третьем она познакомилась с Гарри. Не с малолетним снобом-слизеринцем, который умудрялся быть идеальным во всем, а с Гарри. Таким же подростком, как и она, что ночами зубрит конспекты, чтобы утром идеально ответить, который без конца улыбается и помогает во всем. Познакомилась с его компанией и как-то стала её частью.       Но и тогда она верила в благо — только лишь поменяла мнение о некоторых слизеринцах. Проводила с ними всё время, часто горя от стыда, боясь его осуждения. А он мирился, называл юношескими причудами и не мешал.       Оказалось не мирился, а выжидал. Чёртов стратег. И может быть его бы план сработал, если бы она не разочаровалась в нём ещё на пятом курсе.       Глубоко вдохнув морозный воздух, Гермиона круто развернулась на пятках, уйдя в сторону второго этажа.       Ей хотелось кое-что знать.       Комната Гарри — бардак во плоти, где бы она не находилась. Порядок там наводился, дай Моргана, раз в пару дней и скоро вновь обрастал беспорядком, точнее, кучей мелочей, вроде лежащих на своих местах, но шумящей перед глазами. Он, окружённый летающими листами пергамента, скрестив ноги сидел на кровати, что-то напевая под нос. Стол завален бумагами, стены обвешаны колдографиями в рамках, у окна в раскрытом чехле стояла скрипка — Гермиона никогда не слышала, как он на ней играл, только лишь потому что Блэк был свято уверен, что ему медведь на ухо наступил.       — Гарри? — она пару раз постучала по косяку двери, привлекая внимание. — Можно тебя?       Блэк не отрываясь кивнул на свободную часть постели, что-то наспех дочитывая и чиркая левой рукой в блокноте на коленке. Как только Гермиона упала рядом, весь пергамент ровными рядами улёгся на тумбочке у кровати.       — Тебя что-то беспокоит? — прямо поинтересовался он, слегка сведя брови. — Блейз и Лори уже должны были заняться каким-то там официальным заявлением в Итальянское министерство магии. Честно, Лорс столько странных слов сказала, что я ничерта не понял...       — Она знает своё дело, я ей доверяю, — чуть улыбнулась Гермиона. — Но я хотела спросить не об этом...       По птичьи наклонив голову в бок, Блэк смотрел на неё словно насквозь. Неловко помяв пальцами шею, Грейнджер уставилась на него.       — Почему ты позвал меня в Черти?       Гарри моргнул. Несколько секунд смотрел в упор, прежде чем задумчиво опустить взгляд на плетённый алый плед на кровати. Гермиона чувствовала себя слишком уставшей, чтобы скрывать бесконечный поток плывущих мыслей, но он не пользовался им, как делал иногда, чтобы ответ совпадал с желанием вопрошающего.       — Я не звал тебя в Черти.       Теперь уже моргнула Гермиона. По без того больной голове словно ударили обухом и она медленно потёрла виски.       — Подожди. Но тогда, на третьем курсе, когда после первого занятия для магглорождённых ты разрешил Панси, Дафне и Видалии чтобы я вместе с вами собиралась в Тайной комнате для занятий...       — Ну, начнём с того, что ни Панси, ни Дафна, ни Далия меня никогда не слушают, — пожал плечами Гарри. — Они сами захотели помочь тебе, моё разрешение лишь формальность, чтоб совсем не распоясались. Но я не звал тебя в Черти, ты пришла сама.       Ей очень хотелось покрутить у виска и, на всякий случай, проверить вменяемость её дорогого друга. Видимо эту мысль он всё таки услышал, издав короткий смешок.       — За всё существование Чертей, единственные кого я позвал, были Тео, Дафна и Панси на втором курсе, когда я только открыл Тайную комнату и, вдохновившись идеями одного альтернативно одарённого гения, решил организовать Свой круг. Но больше я никому не предлагал в него входить. Все остальные появились как-то сами. — он сам будто только задумался над этим, хмуря брови. — Видалия пришла, потому что могла изучать с нами некромантию, Маркус чтобы следить за этим дурдомом, Грэхем чисто по приколу кажется, да и близнецы тоже. Но они пришли сами, просто решив, что будут частью Чертей. Вот и всё.       — Но Сьюзан бегала за нами четыре недели, чтобы ты принял её к нам, — напомнила Гермиона.       — Она хотела вступить к Палачам, — покачал головой Гарри. — Сьюзан пришла не потому что хотела узнать что-то новое или улучшить свои умения. Её ведёт месть, как и меня, но ей неинтересно наше общество. Она посещает тренировки, общается, но всё равно ближе к своему факультету, и я её понимаю. Как я и сказал, я никого не звал к Чертям. Вы все пришли сами.       Гермиона замолчала, смотря куда-то сквозь слизеринца, перебирая в голове последние три года жизни. Сколько студентов пытались пробиться к ним поближе, но в итоге оставались на уровне знакомых, просто потому что не разделяли идеи до конца. Она и сама пришла лишь для того, чтобы стать лучше, а осталась насовсем и не хотела уходить.       — А если кто-то из нас однажды станет бесполезным?       Не донеся почти остывший кофе, Гарри замер. Сжав ладони в кулаки, Гермиона почти не почувствовала, как ногти оставляют полумесяцы на коже.       — Если когда-то мы станем бесполезными. — чётко повторила она. — Ты отвернёшься от нас?       — Нет. — непривычно резко ответил Гарри. — Нет. Что бы не случилось, я не оставлю вас. Никого.       Яркие даже в полутьме зелёные глаза с отсветами серебра смотрели так уверенно, что Гермиона на мгновение стушевалась. Но в них было что-то ещё, что-то невысказанное, словно он не мог внятно ответить почему.       — Мне не важно, полезны вы или нет, что вы мне даёте и прочее. Вы моя семья. И... я сделаю всё, чтобы быть рядом.       В повисшей тишине Гермиона смотрела на бледное, слегка худое лицо. Гарри смотрел спокойно, всё так же уверенно, но что-то было не то. Будто он пытался убедить кого-то, но не её саму — искренность в каждом слове ощущалась почти физически. Будто он пытался обмануть, надеясь, что фальш пройдёт.       Будто он пытался обмануть самого себя.

***

      Протяжно зевнув уже не зная который раз, Гарри словил лишь скептичный взгляд читающей Дафны и такой же зевок от Блейза.       — А потому что не надо было сидеть до полуночи за домашкой по рунам, а потом в три утра играть в шахматы...       — Кто бы говорил, — закатил глаза Блэк.       Гринграсс смирила его всем имеющимся недовольством, но лишь прижалась к боку Панси, сделав несколько глотков необычно крепкого для неё кофе. Она сама выглядела не лучше — в те же три утра парни напомнили ей про отдельное задание по несчастной ритуалистике и Дафна до рассвета работала вместе с ними. Видалия ещё со времен студенчества терпеть не могла эссе и рефераты, но по программе каждая тема имела по две таких работы и их приходилось задавать, хоть и требовала писать максимально по факту и коротко. Это устраивало всех, кроме привыкшей катать два листа пергамента Гермионы. Спустя пол года Распутина отучила её лишь на половину — вместо двух получала один лист, но исписанный так мелко, что она просто ставила отлично не глядя. Вместо нескончаемых эссе Видалия, обычно, задавала практические задания, а на ритуалистике и некромантии заваливала Дафну и Гарри всем подряд помимо программы. То есть отыгрывалась за любые приколы на уроках со вкусом.         Ночная партия в шахматы получилась вообще случайно — накрывший посередь ночи кошмар вместе с липкой паникой впервые за всё время разбудил почти всех в спальне. Почти — Тео даже в апокалипсис будет спать как убитый, от того и сидел сейчас довольный и счастливый. Тогда Панси предложила на что-то отвлечься, Дафна заварила чай, а Драко из недр шкафа достал старые шахматы Люциуса и решил поиграть. Так они просидели около часа, пока из всех не остались только Гарри и Блейз за заглушкой на одной из кроватей. Последнюю партию закончили, когда первые лучи солнца тонкой полосой прорезали темноту спальни сквозь искусственно созданные окна.       Несколько недель назад Гарри впервые чётко осознал, что их в спальне стало слишком много.       Потому что в какой-то момент удачно пропустил почти полный переезд Панси и Дафны в их спальню.       Начиналось это с забытых галстуков, туфель, расчёсок, сумок и прочих девчачьих штук, половине из которых парни вообще не знали применения. Такое у них продолжалось со второго курса, а поскольку спальни за года учёбы почти что приватизировались, многие из этих вещей лежали там круглый год. Потом, после ночных посиделок, курса так с четвёртого и до сих пор, у Гарри из шкафа на время пропадали свитера и рубашки — видите ли, в отличии от его соседей, у него плечи уже — Драко периодически оставался без средства для укладки, а Блейз без некоторых цепочек, браслетов или одиночных серёг, которые носил почти не снимая. У Панси, в лёгкую отместку, пропадала самая светлая тоналка и подводка для глаз, а у Дафны заколки и маленькие флаконы духов. Всё это сопровождалось взаимной шутливой издёвкой и вечным утренним «где моё что бы там ни было»       Около недели они шаманили над кроватями, в итоге сдвинув вместе две и оставив так. По выходным, когда с ними ночевали Луна и Гермиона, места хватало с трудом и Драко [а иногда и Тео] ночью скидывали с кровати. Перепробовав штук двадцать разных комбинаций, они в итоге с трудом пришли к решению спать по двое кто как хочет, и не на полу, что порождало каждые выходные очередное нечто. Например, если Тео очень много страдал херней [по скромному мнению Малфоя], то принудительно выгонялся в направлении «подальше отсюда» и спал без Луны. Это удручало Нотта до глубины души, но обычно утром понедельника он отыгрывался на боёвке. Наверное поэтому к концу недели и входил в немилость.       Сначала это казалось крайне неловким, Гермиона и вовсе недели две отнекивалась от ночёвок и бегала под мантией к себе в башню в ночи. Но в какой-то момент они просто привыкли — просыпаться, собираться, путать галстуки и мантии, шутить и одним скопом идти на завтрак, даже если кому-то ко второй паре. В этом было что-то успокаивающее. Что-то родное.       — Что у нас сегодня вообще? — поинтересовался Тео мерно дожёвывая завтрак.       — Боёвка, перерыв, у меня магозоология, у вас своё, потом трансфигурация, руны и вечером Астрономия, — перечислил Блейз, отрываясь от письма Слизнорта. — Полгода уже по одному расписанию учимся, никак запомнить не можешь?       — Не полгода, мы два месяца учились как карта ляжет, с этими пробными часами учёбы, — фыркнул Нотт. — Кто вообще боёвку на утро придумал ставить?       — Его превосходительство Антонин Григорьевич, — закатил глаза Драко. — Скажи спасибо после неё есть время в душ сгонять, а не ходить сырым весь оставшийся день.       — И если мы сейчас не выдвинемся, то опоздаем, — напомнил Гарри.       Попытку поспорить прервали почти поднявшие с места Тео Блэк и Забини, в буквальном смысле — под смешки студентов и возгласы слизеринца, Блейз закинул его на плечо, как мешок картошки, пока Гарри позади нёс все три сумки и, как ни в чём не бывало, болтал с развеселившимися Панси и Дафной.       Отпустили его только у кабинета.       — Итак, на прошлых лекциях мы обсуждали варианты защитных заклинаний от воздействия магов. Сегодня мы поговорим о заклинаниях, которые способны защитить вас от одних крайне противных тварей — Дементоров.       Антонин привычно вышагивал взад-вперёд перед толпой студентов, вращая в руках палочку.       — Знаю, многие из вас уже способны вызывать телесного патронуса, поэтому распорядимся следующим образом — следующие полчаса вы вспоминаете, как это вообще делается, а потом к нам заявится дражайший профессор Розье и, если не забудет, притащит богарта для практики. Запомните — боггарт будет в сундуке, бояться Розье с порога нет необходимости...       По залу прокатилась волна смешков. Что случилось между двумя преподавателями после Хэллоуинского бала никто не знал, но Долохов три дня ходил с фингалом, выслушивал хихиканье Браун и не упускал шанса пошутить над Розье. На все вопросы даже Чертям отвечали «не вашего ума дело», что, впрочем, не мешало строить предположения.       И продолжался этот цирк до самого января.       — Разойдитесь либо по одному, либо группками, как хотите, — он выждал пару секунд, пока студенты разбредутся по зоне. — Напомню заклинание — Экспекто Патронум и для его вызова необходимо яркое положительное воспоминание. Движение палочки незаконченный круг.       Вытянув древко вперёд, Антонин чётко произнёс заклинание, выпустив серебристый дым, облачившийся огромным медведем, выше самого профессора. Делано порычав, тот устроился подле хозяина, косясь на вздрогнувших студентов.       — Дополнительные баллы всем, кто сможет удержать телесного патронуса достаточно долго.       Студенты принялись выполнять задание — у кого-то получалось сразу и зал заполнился зверями, некоторые из которых принимались играть с друг другом. Кому-то это давалось с трудом и из палочек вырывался от силы тонкий дым.       Какое-то время молча смотря на тисовую палочку, Гарри медленно закрыл глаза.       Ни одного воспоминания не приходило на ум.       Ногу обвило что-то прохладное — серебристый мейн-кун с пушистым хвостом довольно устроился на месте, пока Блейз с коротким «предатель» смотрел на своего патронуса. Провозившийся немногим дольше Тео пытался удержать своего — маленького юркого дракончика, напоминающего один из его проектов по химерологии. Ворон Дафны мягко покусывал мочку уха Панси, пока она усердно пыталась сконцентрироваться на вызове своего. Драко помогал кому-то с пуффендуя.       — Всё нормально? — поинтересовался Забини, пытаясь подозвать кота обратно. Тот лишь посмотрел на него с явной просьбой отвалить и сильнее прильнул к Блэку.       — Думаю, — отозвался Гарри, коротко улыбнувшись мявкнувшему мейн-куну.       — Предатель серебристый, — беззлобно хмыкнул Блейз.       — Это твой патронус.       — Факта не отменяет.       Гарри закатил глаза, окинув взглядом наполненный студентами и серебристым дымом зал. Антонин ходил между учеников, раздавая советы и иногда помогая. В один момент послышался чей-то писк, а сразу за ним смех — в первые в жизни вызвав телесного патронуса, Невилл благополучно упал, снесённый им. Небольшой лев с пушистой гривой хорошенько растянулся, словно устал столько времени сидеть где-то внутри, и устроился под боком у хозяина. С плавающей у шеи выдрой Гермиона с смешком помогла ему встать.       — Знаешь, — вдруг задумчиво протянул Блейз. — Если бы не ты, большинство так и не научилось вызывать патронуса.       — Если бы не мы, — уточнил Гарри. — Мы вместе проводили занятия и вместе учили всех.       — Так уж и быть, часть моих заслуг тут есть, — хмыкнул Забини, пару секунд выдерживая скептичный взгляд зелёных глаз. — Ладно-ладно, наших заслуг.       Коротко улыбнувшись, Блэк вновь глубоко вдохнул, очерчивая полукруг палочкой. Лёгкая дымка серебра вырвались из кончика, но больше ничего. Уже медленнее перебирая воспоминание за воспоминанием, он скорее экспериментировал, чем пытался добиться результата.       — Так, притормозим на минутку, — прозвучал звучный голос Антонина — тот встал на скамейку, чтобы его было слышно. — Кто уже вызвал патронус моё уважение, если получается, попробуйте продержать его максимально долго. А остальные... а вообще все, послушайте меня сейчас.       Десятки глаз всего шестого курса остановились на Долохове. В одно мгновение количество серебряных зверей уменьшилось — не всем удалось сохранить концентрацию.       — Изначально считается, что основа Патронуса это сильное положительное воспоминание и да, во многом это так. Многие пытаются найти у себя только положительное воспоминание, в котором не было места негативным эмоциям, — пустился в объяснения Антонин, даже не заметив опустившегося у входа сундука и вставшего подле Розье. — Но на практике ничего не работает так, как в теории. Важно не само воспоминание, а то, какие чувства оно у вас вызывает. Иногда достаточно выдумать самому себе воспоминание, чтобы оно сработало. Я знаю, у кого-то из вас некогда светлое воспоминание омрачилось или случилось что-то, из-за чего тяжело опереться на что-то хорошее. Поэтому попробуйте пересмотреть свои воспоминания с другой стороны. Даже в самом незначительном воспоминании может найтись что-то светлое...       — Даже в смерти? — прозвучало чье-то язвительное с Пуффендуя.       Запнувшись, Долохов перевёл взгляд на скрестившего руки Захарию Смит, на несколько долгих мгновений замолчав и осмотрев посеревших студентов. Словно случайно наткнулся на ничего не выражающий взгляд Сорена. Взгляд, который ничего не выражал лишь для других — Антонин знал его почти наизусть.       — Даже в смерти, — без тени эмоций ответил профессор, внезапно смутив Захарию взглядом. — Смерть это неотвратимая часть пути каждого человека, кем бы он ни был — чистокровным, полукровкой, магглорождёным, магглом. Но именно смерть даёт нам силы идти дальше. — поведя плечами, Антонин скрестил руки на груди. — Кто-то может посчитать, что смерть человека пресекает какой-либо шанс вызвать патронус с его воспоминанием, разве что, если вы не были уж очень рады его смерти. И я так думал, лет десять. Но когда тебя со всех сторон прижимает армия Дементоров ты не думаешь о том, мёртв человек или нет. Ты думаешь о том, какую радость он принёс в твою жизнь и используешь это в свою силу. Потому что когда твоя жизнь висит на волоске, у тебя нет времени думать. Есть один шанс — либо патронус, либо твоя смерть.       Долохов вновь обвёл взглядом цветастые макушки внимающих подростков. Не всем нравились его слова, но никто не прерывал.         — Свой патронус я вызываю воспоминаниями о мёртвом человеке, — опустил взгляд Антонин. — О человеке, в смерти которого корил себя двадцать лет. И, как можете заметить, это работает. Потому — вспомните о том, что человек принёс в вашу жизнь, каждый момент вместе с ним, и почувствуйте это. Не получается — попробуйте другое воспоминание, пусть менее яркое. Вы должны сами доказать себе, что это воспоминание подходит.       Постояв некоторое время, Антонин спрыгнул со скамьи, позволяя ученикам как следует обдумать его слова. Ждущий его Сорен тихо что-то сказал, от чего русский демонстративно закатил глаза, всё не сменив позы с скрещёнными руками, словно пытался защититься.       — Пятьдесят лет никому о ней не рассказывал, а студентам вот так просто...       — Иди ты...       Накинув лёгкое заклинание конфиденциальности от любопытных ушей, Гарри вернулся к отрабатывающим заклинание слизеринцам. По крайней мере, сейчас они не пытаются друг друга убить.       Дафна что-то говорила Панси на французском, будто пыталась в чём-то убедить, Тео и Блейз почти без остановки подшучивали над Драко и стоящим рядом с ним патронусом-павлином. Сконцентрировавшись вновь, Невилл вызывал своего льва, а Гермиона помогала разобраться со словами Антонина Сьюзан и Ханне.       Несколько раз глубоко вдохнув, Гарри прикрыл глаза, собирая в единый клубок в голове все яркие воспоминания, что у него были. Когда он был искренне счастлив.       Когда Белла в гостиной учила Ремуса вальсу, Сириус и Северус считали его ошибки, а они с Луной смеялись, но тихо, чтобы не обидеть.       Когда в теплице впервые взошли посаженные семена и распустились первые цветы.       Когда он впервые увидел магию — чистую, нетронутую, сияющую звёздами над головой и такую тёплую. Когда впервые узнал что её можно изучить вдоль и поперёк.       Когда слушал ночами её песни.       Когда ровно в полночь его впервые поздравляли Блейз и Драко — с тортом наперевес и в самых глупых праздничных колпаках, которые смогли найти.       Когда первое занятие кружка увенчалось успехом.       Когда они часами сидели в гостиной Холла и просто веселились.       Когда просыпались вместе, дрались подушками, спорили и собирались.       — Тео отдай, — в двенадцатый раз — Гарри считал — повторила Панси       Нотт демонстративно прицепил заколку-звёздочку на кудри. Ему повезло лишь тем, что он был достаточно высокий, чтобы Паркинсон не дотянулась.       — Это за то, что утащила мою рубашку, — показал язык слизеринец, многозначительно кивая на надетую поверх зелёной водолазки одежду.       — Один-один, — донеслось дружное от кровати Малфоя— на ней, лежа поперек Драко, читала Гермиона.       — Эй, это огонь по своим! — возмутился Тео.       — Огонь по своим будет, если ты не успокоишься, — пропела Луна, укладывая волосы. — А может все с такими заколками пойдём?       Она бесцеремонно залезла в прикроватную тумбочку Тео-Панси-Дафны [именно поэтому он тоже в ней рылся] выудив несколько пачек заколок-звёздочек разных цветов.       — И она ещё на меня ругалась, что я одну забрал, — почти обиженно проворчал Нотт.       — Потому что эта подходит к моему образу...       — Девочки не ссорьтесь, помада у меня, — Гарри выхватил несколько заколок из рук сестры, прикрепляя их на отросшие чуть ниже плеч волосы с одной стороны, открывая правую часть лица. Несколько чар гламура уже давно скрывали все шрамы на лице от опытов и дуэлей, но даже с ними молния оставалась тонкой полосой на коже.       Гермиона утащила несколько красных, оставив не заколотыми пару прядей чёлки, Луна тёмно-синими уложила вечно пушащиеся волосы, Драко гордо нацепил светло-голубые, Тео, сдавшись, надел яркие-яркие жёлтые, Панси отвоевала зелёные, Дафна надела светло-розовые, а Гарри серые. Они долго пытались надеть их на волосы Блейза, но увы, безуспешно — потому он просто прицепил зелёную и серебряную на галстук. А следом за ним вся компания следом. Даже те, у кого он был не слизеринский.       — Потому что чудаки должны держаться вместе, — важно заявил Нотт.       Потому что они семья, разве нет?       — Экспекто Патронум.       Из нитей серебряного дыма одним рывком выскочила пантера, по воздуху обогнувшая пространство зала и вернувшаяся к хозяину. Она неуловимо изменилась, но Гарри так и не понял как. Всё сидевший у его ног мейн-кун громко мявкнул, и уже через мгновение две кошки носились по помещению, периодически снося кого-то из студентов.       — О-о-о, последний из семейства кошачьих присоединился, — вывел из мыслей Нотт, закинув руку на плечо Блэка. — Мне всегда было интересно — почему пантера?       — Понятия не имею, — честно ответил Гарри. — Патронус это что-то вроде внутреннего зверя каждого человека, его суть. Но на самом деле как таковой «пантеры» в природе не существует. Род Panthera это одни из Больших кошек, к которым относятся несколько кошачьих. А чёрными из них могут быть только ягуары или леопарды.       — Твоего внутреннего зверя ещё и не существует, — резюмировал Тео.       — Не вдаваясь в подробности — да.       Издав короткое, около умное «О», Нотт вдруг сорвался с места в сторону когтевранцев, среди которых его патронус уже наводил шороху. Они не сразу заметили, как к играющейся куче больших кошек прибавился словно следящий снежный барс профессора Розье.       — Ты улыбаешься.       Коротко моргнув, Гарри повернулся к словно изучающему его Блейзу.       — И я до этого улыбался, — чуть закатил глаза Блэк.       — Нет. До этого ты улыбался по-другому, — покачал головой Забини. — А сейчас как раньше.       Задумавшись, он перевёл взгляд на всё ещё практикующихся учеников. Кто-то под присмотром Долохова и Розье пытался побороть патронусом богарта-дементора, кто-то под отдельным куполом вызывал защитника под заклинаниями других студентов. В какой-то момент прозвучал почти оглушающий крик заклинания и стоящих вокруг пуффендуйцев и когтевранцев снесло с ног ударной волной — крепко сжимая в руках палочку, Сьюзан ошарашено смотрела на серебряного барсука перед собой. Её тут же окружили не менее громкие однокурсники. В паре метров от них болтали Панси и Дафна — их почти одинаковые вороны кружили с дракончиком Тео, пока тот помогал гриффиндорцам вместе с Драко, хотя скорее устраивали парад бессмысленных шуток, доводя до смеха всех вокруг.       — Наверное, ты прав.

***

      — Когда Гарри сойдёт с ума, он никому не скажет, — трагично начал Драко. — Но знаки будут.       Бросив недовольный взгляд, Блэк продолжил что-то усердно чертить на самом большом найденном в закромах пергаменте. Его отдельная зона уже неделю напоминала абсолютный хаос, в котором даже Гермиона не смогла выискать что-то определённое. Где-то стояли рулоны ткани, какие-то зелья в странных количествах, бесновался маленький дракончик из их общего с Тео проекта по химерологии, два утащенных у Драко набора для алхимии и... что-то сомнительно-некромантское. По другому они это назвать не могли.       Последние два дня он ещё и не спал, даже когда его методом «мешок картошки» вытаскивали из мастерской. Сам Гарри говорил, что до него что-то дошло, и что если до него дошло то, что должно было дойти, то ему необходимо это проверить, но если до него не дошло то... дальше Блейз не дослушал, заткнув его тостом и велел сидеть и есть, пока его не определили в палату буйных к Помфри. Блэк прекрасно знал, что такой в школе нет, но послушно сел завтракать.       На самом деле, никто из них одни никогда над проектами не работали — в конечном итоге к ним всегда кто-то прибавлялся. То расчёты перечитать, потому что где-то были забыты несчастные пара десятков сотых, то рассказать что-то из теории, то проследить, что опыт не взорвёт мастерскую и их вместе с ней. А если отчаяние доходило до пика в ход шла любимая фраза Долохова «я тупой как валенок». Причём тут валенки и что это вообще такое они особо и не интересовались.       И даже если проект делался полностью в одиночку, всегда говорили «мы», ведь на это эфемерное «мы» можно было сбагрить все ошибки и просчёты.       Наверное, если бы не правило не трогать чужие проекты [пока они не разрушают всё вокруг] его бы давно вывели на допрос.       — Мы решили заняться проектом, отложенным в долгий ящик,— без предисловий начал Гарри, выуживая из бардака обрывок ткани. — Мантии Масок.       — То что он отложен в долгий ящик тебя не остановило, — заключила Гермиона.       — Абсолютно нет.       — Разве этим не занимаются Невыразимцы? — скрестила руки на груди Панси.       — Отчётов от Маркуса на этот счёт нет уже два месяца, — пожал плечами Тео. — Даже если они до чего-то дошли, чёрт кому расскажут.       — Ну, это одна из причин, почему я этим занялся, — чуть уклончиво ответил Гарри, не вдаваясь в подробности. — Из всех используемых заклинаний и инструментов на неё подействовала только Гоблинская сталь. В общем, я долго изучал возможные варианты составов этой ткани, перебирал самые крепкие и где-то около половины из них базовые материалы, используемые в большинстве подобных тканей. Остальную часть подбирал по химическому и магическому анализу. При наличии всех материалов есть неплохие шансы воссоздать ткань в условиях нашей лаборатории, что, конечно же, я и пытался сделать, — он обвёл внимательным взглядом внезапно заинтересовавшихся друзей и осторожно продолжил. — Разумеется у меня ничего не получилось.       — Кто бы сомневался, — закатил глаза Тео.       — Но, мы с Драко и Блейзом в итоге попробовали создать наш вариант, — хитро улыбнулся Гарри, сделав шаг в сторону — за его спиной стояла деревянная рама с натянутым матовым чёрным материалом. — Дафна, прошу.       Гринграсс вдруг растянулась в довольной улыбке, забрав с ближайшей стойки полюбившиеся в бою небольшие клинки. Периодически она кидалась ими без повода. Для практики. Потому Забини, от греха подальше, закрыл зону парочкой защитных, а Малфой оттащил чересчур любопытного Нотта на шаг назад. Внимательно осмотрев ткань со своего расстояния, Дафна одним резким движением выпустила три клинка. С лёгким звуком отразившись от материала, два отлетели в пол, а последний отработанным движением поймала слизеринка.       — Неплохо, — резюмировала Дафна после осмотра. — Всего одна царапина.       — За основу мы взяли ту ткань, из которой сшиты наши основные мантии, — пустился в объяснения Гарри. — Она довольно прочная, но после пары направленных атак начинает рваться. С помощью составов Драко получилось прицепить к ней драконью кожу и какую-то смесь из чего-то там...       — Из алмазной крошки и чешуи василиска, — закатил глаза Малфой. — Мы три дня её варили, можно было и запомнить.       — Вот почему работаем все вместе, а торчит по ночам в мастерской только Гарри? — со вздохом поинтересовалась Панси.       — Потому что у нас, в отличии от него, есть мозги, — важно заявил Тео.       — Спорить не буду, — развел руками Блэк. — Потом попробуем сделать в больших количествах, а то мы количество больше квадратного ярда не смогли сделать.       — Потому что больше ярда начинает взрываться, — выдохнул Блейз. — У тебя волосы всё ещё в подпалинах.       Гарри лишь отмахнулся, заканчивая чертить последние формулы, как он предполагал, способные не дать материалу самоуничтожаться.       — А вы же помните что у нас завтра пробный экзамен по зельям? — вдруг невзначай поинтересовался Тео.       — Помним. И то, что ты к нему не готовился, а флиртовал с девчонками в библиотеке тоже помним, — в тон ему ответила Панси.       — Но у тебя есть шанс на реабилитацию, — улыбнулась Дафна. — Ма-аленький такой, но есть. Поэтому мы сейчас два часа будем страдать над зельями, потом полчаса на истерику, а после неё займёмся отработкой боёвки...       — Ты расписала график истерик?       — Это называется «тайм-менеджмент».

***

      Материал податливой глиной скользил в воздухе, с каждым движением палочки выкручивая всё более причудливые формы. Тягучая магия расплывалась по каждому уголку, не то помогая, не то сопровождая творца. Он позволял мыслям гулять в голове как вздумается, меняя незначительные детали скульптуры. Трансфигурация давалась ему слишком легко, чтобы беспокоится об этом.       Дверь в мастерскую с лёгким скрипом открылась, на мгновение прервав движение рук. Петли не смазаны — Рабастан вечно забывал об этом, хоть и работал каждый день по несколько часов. Или просто не хотел вспоминать.       — Знаешь, я со школы восхищался твоим талантом, — разрезал тишину хрипловатый голос у порога. — С таким врождённым навыком к легилименции освоить трансфигурацию как кровный дар... Ты без шуток был моим кумиром.       — И, зная о моих талантах, ты посмел прийти, Уильям, — тихо заключил Лестрейндж, вернувшись к работе.       — И всё же, зная о них, ты не бежишь сдавать меня, — растянулся в улыбке Мальсибер.       Дверь с таким же лёгким скрипом закрылась за чужой спиной. За просторными окнами напротив только поднималось солнце. Неоконченное творение из тёмного дуба изваянием застыло перед мастером. Но никто из них не спешит начать дуэль.       — Зачем ты пришёл? — Рабастан вновь сделал несколько движений палочкой — некогда похожая на деву скульптура сменилась на что-то абстрактное, равное размышлениям.       — Хотел сделать тебе одно заманчивое предложение, — Уильям сделал шаг вперёд. — И ты уже знаешь какое.       — И ты решил, что я соглашусь? — и вновь короткий жест, но вместо ожидаемых волн дерево приобрело острые ребристые грани. — После того, что вы сделали?       Нужно подобрать лишь пару хороших слов. Убедительных, ровных. Читаемых на ходу. Даже без прямого взгляда.       — Ты и сам понимаешь, что иначе никак, — вновь шаг, короткий, почти неуловимый. — Силу нужно показывать. Или с ней не станут считаться.       — Вас уничтожат при первой возможности, — холодно известил Рабастан, дерево наконец пошло ровными, идеальными волнами моря. — Как только Милорд узнает о предателях в своих рядах.       — Не уничтожат. Если ты будешь на нашей стороне.       Ещё один шаг. Осторожное прикосновение к плечу. Его не сложно убедить, не сложно переиграть. Слишком наивен и уверен в себе, чтобы почуять подвох.       — Разве ты не устал извечно сидеть в тени своего брата? В тени всех Пожирателей смерти. — почти бережный поворот и взгляд в глаза — такие чёрные, такие пустые, что кажутся одной сплошной тьмой. — Твой талант заслуживает восхищения. Ты заслуживаешь восхищения. И встав на нашу сторону ты получишь это.       — Вам просто нужен легилимент. — голос опустился до шёпота. — Вы просто хотите использовать меня. Как и Лорд.       — Нам нет нужды в ещё одном легилименте, Раби, — будто бы успокоил Мальсибер. — Но даже если твоя помощь понадобится, я не стану вынуждать. Полная свобода, какую ты так жаждал.       Рабастан поднял голову, смотря куда-то сквозь Уильяма. Он всегда так смотрел, словно люди перед ним были ничем иным как помехой для того, чтобы увидеть что-то большее. Что-то истинное.       Или не увидеть совсем.       — Вы убили Беллатрису.       — Случайность, она оказалась не в том месте не в то время, — тоска, еле ощутимая, плавала в его словах. — Подумай иначе. Не появись Кардинал, ничего этого не случилось. Он нарушил порядок вещей.       — Мне всё равно. — прервал Рабастан, отведя взгляд. — Она... заслужила.       Такая наглая и очевидная ложь, в которую поверит лишь глупец. Но Уильям лишь невесомо улыбается, прежде чем увести его из мастерской, закрыв уже не скрипящую дверь. Неоконченная скульптура застыла в залитой рассветом комнате.       Ловушка защёлкнулась. Слепая добыча попала в руки хитрого охотника.       Или наоборот.

***

      — Вечеринка.       — Вечеринка.       — В честь Имболка.       — В честь Имболка.       — Вы дурные или да? — потёрла переносицу Гермиона.       — Это риторический вопрос? — улыбнулся Тео.       — Они уже всё спланировали, Мион, смирись, — хмыкнул Гарри, помогая эту самую вечеринку организовать — неплохих размеров ящик со сливочным пивом тянул к полу, а ещё три таких летели следом за ним.       — Тебе напомнить, что мы старосты школы и вообще-то должны сообщить учителям об этом? — уточнила Грейнджер. — Организация вечеринок без разрешения преподавателя запрещена.       — Ты опять кодекс Хогвартса читала? — хмыкнул Блейз. — Вообще-то мы спросили у профессора Браун.       — И что она сказала?       — «Пять бутылок шампанского и делайте что хотите», — процитировал Забини.       — Это не считается...       Они с Тео и Блейзом препирались ещё пару минут, пока пришедшие с украшениями Панси и Дафна не утащили Гермиону наводить красоту. На каждую такую вечеринку гриффиндорка бунтовала минут десять, на время мирилась, потом ещё чуть чуть бунтовала, но к тому моменту уже полностью занималась организацией. На завтраке Северус рассказал студентам про праздник Имболка и уже традиционно позволил на денёк надеть свободную форму. В этот раз слизеринцы были в своей власти — зелёные цвета грядущей весны лишь слегка смешались с белым и жёлтым.       Правда, фразу Снейпа «встретьте первые лучи весны» все поняли по разному.       Выручай-комната медленно обрастала столиками, пуфиками, зонами для отдельных компаний и сценой, где Джинни и Ханна настраивали оборудование, периодически словесно обещая Тео все кары небесные, если он не займётся гитарами. Сидя на полу Луна сворачивала записочки с предсказаниями, складывая их в большие стеклянные банки для всех желающих. Панси курировала Блейза и Гарри, пока те усердно пытались повесить гирлянду из крестов Бригитт как нужно. Драко ещё в начале подготовки был отправлен договариваться к домовикам и до сих пор не вернулся.       За сотворёнными окнами мерно бушевал снег.       — И всем прекрасного вечера и добро пожаловать на вечеринку во славу Имболка! — почти прокричал в микрофон Нотт, встреченный визгом толпы студентов. — Наша дорогая мисс «Свергать-правительство-плохо-а-устраивать-вечеринки-тем-более» пыталась нас переубедить, но мы были непреклонны. Мы пережили зиму, народ, по моему это повод отпразновать!       В зале вновь раздались поддерживающие крики и свисты. Стоящая у диванчиков с друзьями Гермиона лишь закатила глаза.       — Сегодня по вашу душу играет наша прекрасная музыкальная группа, названия которой мы так и не придумали. Вы можете попытаться заказать песню и возможно мы даже её сыграем. Ну а начнём с классики жанра!       Оглушающе прогремели барабаны Джинни и зал в одно мгновение пришёл в движение. Усиленная магией музыка почти физически ощущалась в дрожащем полу и стаканах. Панси и Дафна ещё с начала вечера стояли у самой сцены и теперь во все горло подпевали солистам. Часть студентов разбрелась по диванам, кто-то уже умудрялся начать партии в взрывающиеся карты или бутылочку, а прошаренные подходили к группке слизеринцев за напитками покрепче Сливочного пива. Клубы дыма давно заполнили полумрачный зал, затмевая без того размытый вид. В конце концов Драко вытащил на танцпол и Гермиону — последним оплотом спокойствия остался один только Гарри.       Не то что бы он не любил танцевать, скорее не умел в «современные» танцы. Ему и у стены с бокалом вина было вполне неплохо.       Панси, разумеется, так не считала, но в итоге спустя пол часа запыхавшаяся свалилась на диван рядом с ним. А следом за ней весь уставший танцевать отряд и оставившие играть не менее шумный проигрыватель Тео, Луна и Джинни. Ханна убежала к пуффам и вместо неё к подругам прибавилась Астория. Осмотрев всю эту компанию, Блейз притащил из запасов три бутылки вина.       — Может сыграем во что-нибудь? — предложила Паркинсон. — Желательно во что-то, где надо сидеть.       — «Ой, да не устану я в этих каблуках», «Ой, Тео, давай музыку повеселее», — передразнил Нотт.       На его удачу, Панси слишком устала, чтобы спорить, потому лишь показала язык и гордо сделала несколько глотков вина.       — М-м-м, у нас есть карты, какое-то маггловское Уно, взрывающиеся карты, — перечислил Блейз, усевшись на диван. — Можно во что-то словесное, типа «правды или действия» или «я никогда не».       — Мы шесть лет вместе живём, друг друга как облупленных знаем, — хмыкнул Драко. — Надо что-то интереснее.       — Ты недооцениваешь силу «действия», — мудро заявил Тео. — Я могу сказать тебе пойти на сцену и назвать себя идиотом и ты бы это сделал.       — Чёрта с два я бы это сделал...       — Сде-е-елал...       — У нас тут в гостиной играли в «Помнишь как» и «Кто бы это сделал», — прервала их Джинни. — В первой рассказывали разные бредовые истории, а остальные дополняли или просто спорили. А во второй тупые вопросы в духе «кто бы точно проспал на зелья» и кто точно бы проспал ел драже «Берти Боттс». Ещё на слабо пытались брать, но я после Близнецов на такие фокусы не ведусь.       — После них ни на какие фокусы не ведёшься, — вздохнула Гермиона.       — «Кто бы это сделал» звучит интересно, — предложил Гарри. — Как будем играть?       Серьёзно задумавшись, Джинни мерно постукивала по краю бокала.       — Будем предлагать варианты по кругу, — задумчиво ответила она. — Например, начнём с меня. Я говорю «кто бы че-то там» и остальные будут показывать на человека, который точно бы так сделал. Нас десять, поэтому правила такие: если на кого-то показывает больше пяти человек, то он пьёт. Если на двоих показывают поровну, пьют оба. Только что будем пить?       — Виски я вам не выдам, — протянул Блейз, вместо бокалов поставив на стол несколько гранёных стаканов и налив туда одинаковое количество вина. — Меня потом ваши дорогие старшие придушат.       — Мы младше всего на год, — закатила глаза Астория.       — Не волнует, — отрезал Забини.       Какое-то время они сверлили друг друга взглядом, под переглядки тех самых старших — Гарри и Дафна делали вид, что им не сильно весело.       — И вино сойдёт, — отмахнулась Джинни, задрав ноги на диван и присев поближе к младшей Гринграсс. — Кто начнёт?       Под общие попытки переложить ответственность, Тео положил пустую бутылку в центр стола, резко раскрутив её. Пару секунд спустя она затормозила напротив Панси.       — Прошу, — обаятельно улыбнулся Нотт.       — М-м-м... Кто бы... спорил до хрипоты, а только потом проверил источник, чтобы «наверняка», — ехидно пропела Паркинсон.       Несколько рук, в том числе крайне уверенной Джинни, сошлись на Тео.       — Споить меня решила?       — Ну что ты, мы же играем, — улыбнулась Панси.       — Хорошо, ладно, я так делаю, — закатил глаза слизеринец, залпом осушив стакан. — Значит, моя очередь? Кто бы сказал «это займёт пять минут» и пропал на три часа?       Луна и Гарри слишком дружно закатили глаза на равное количество рук.       — Я бы поправочку сделала, — ехидно улыбнулась Дафна. — «это займёт пять минут, но мы пропадём на двое суток».       — Если всё пройдёт как надо, — в один голос дополнили Блэки.       — А если нет, они застрянут на неделю. — хмыкнул Блейз.       — Ты вечность это будешь припоминать? — наморщил нос Гарри, раскрутив бутылку.       — Две, если тебе угодно.       Слизеринец закатил глаза. Вместе с Луной подняв бокалы над головой, он выпил вино, чувствуя, как медленно и легко начинает кружить голову. Под боком на минуту стало холодно, но потом снова тепло — Блейз поставил две тарелки с закусками, вернувшись на своё место. Выбранная Джинни задумчиво постучала пальцами по колену.       — Кто бы задал на лекции вопрос, после которого все перестали понимать смысл темы?       В этот раз они думали немного дольше, переводя взгляд с одного на другого и обратно. Какое-то время Астория смотрела то на старшую сестру, то на Блэка, тихо шепчась с Джинни. Руки поднялись почти синхронно, словно все только и ждали шага другого — две в сторону Гарри и восемь в сторону Гермионы. Она рассмеялась, одним глотком выпив порцию под присвистывание Нотта.       — Мы как-то были на трансфигурации, обсуждали высший уровень видоизменения жидкостей, и всё было понятно, пока я не спросила насколько влияет влажность воздуха во время такой трансфигурации и… мы вообще перестали понимать, что происходит. Оказалось, что физика берётся в расчёт в ещё более высоком уровне Мастера, когда необходимо «влить» новую вещь в пространство вокруг. Профессор Макгонагалл так сильно вздохнула...       — Мы думали она просто возьмёт и выйдет из класса после этого, — хихикнула Панси.       Джинни, не сдержав смешков, утащила под носом Тео кекс, протянув его не успевшей Астории. Дожевав тарталетку, Гермиона задумалась.       — Кто бы накосячил в эксперименте и назвал бы итог «альтернативным результатом», — слишком откровенно передразнивая сказала Гермиона.       — Если результат рабочий, то он альтернативный, — фыркнул Драко.       На его удачу, на него показали лишь трое — Гермиона, Гарри и Блейз, потому Малфой лишь вновь крутанул бутылку.       — Та-а-ак, — протянула Дафна, обведя взглядом компанию. — Кто бы увлёкся процессом больше, чем результатом?       Подскочив на месте и чуть не снеся сидящую под боком Луну, Тео обеими руками показал на Джинни, видимо решив, что так будет считаться за двоих. Смирив его не самым довольным взглядом, младшая Блэк тоже указала на гриффиндорку, а следом за ней Астория. Остальные, даже показав на свой вариант, вдруг перевели на Уизли.       — А ну поясни, — свела брови Джинни.       — Ты а-а-абсолютно всегда заигрываешься на барабанах так, что не слышишь вообще никого, — уверенно закивал Нотт. — На прошлой репетиции мы вырубили свет и ты всё равно играла.       — Я сидела с закрытыми глазами, придурок. — фыркнула гриффиндорка.       Хорошенько пнув его в колено, Джинни выпила свою порцию, проигнорировав недовольное шипение и кары небесные. Ход по кругу перешёл к Драко.       — Кто бы за ночь прочитал всю книгу, а утром сказал «ой, да ничего особенного».       — А потом уснул за столом на лекции, — хмыкнул Блейз, не успев сделать глоток из-за кучи направленных на него рук. — Серьёзно?       — Тебя никто за язык не тянул, — пожал плечами блондин.       Закатив глаза, Забини залпом выпил вино, честно задумавшись. Не прошло и минуты, как он расплылся в чересчур хитрой улыбке.       — Кто бы потратил на сборы времени в три раза больше, чем кто угодно?       Теперь недовольно морщился Драко, но в своей беде он был не один — Астория сидела с таким же лицом, смотря на подставивших подруг и сестру.       — Разве мы виноваты, что должны выглядеть идеально? — махнула уложенными волосами младшая Гринграсс.       — Во-о-от, хоть кто-то меня понимает.       Звонко чокнувшись бокалами, и походу головой, они залпом допили напиток. Драко вновь раскрутил уже уехавшую с центра бутылку.       — М... Кто бы сказал «есть идея» и всем сразу стало страшно? — хитро улыбнулась Луна.       Гарри сделал глоток до того, как все показали на него. Впрочем, он и так знал, что все покажут на него.       С каждым разом вопросы всё накалялись, а иногда они прерывались, чтобы объяснить не знающим, в чём смысл и причём тут вообще кто-то из них. Отвлёк их только магический будильник Джинни, после которого их полупьяная компания должна была каким-то образом идти играть. К их счастью или не совсем, Уизли быстро впихнула всем музыкантам отрезвляющее. Часть из них пыталась сопротивляться, но она была неумолима.       — Итак, по многочисленным просьбам, ради которых нам провели экстренное посещение отрезвителя, — трагично заявил Тео, понизив голос до загадочного шёпота. — Дамы и Господа — Медленный танец.       Вновь началось движение, беготня по залу и попытки не облажаться в попытке пригласить на танец. Полумрак накрыл зал вместе с белым густым паром, цветастые огоньки под потолком стихли. Панси и Дафна сразу ушли к сцене, Драко и Гермиона о чём-то спорили, следуя за ними. Одну из последних Асторию пригласил Уильям Харпер, на всякий случай пару раз поинтересовавшись разрешением и у Гринграсс и у Блэка. К нему самому подошли особо смелые девочки, с горящими от алкоголя и смущения щеками. Но увы, ещё в начале вечера Гарри благополучно решил, что не танцует. По комнате разливался  глухой голос Тео без единой ноты акцента.       — C'est le malaise du moment       L'epidemie qui s'etend       La fete est finie on descend       Les pensees qui glacent la raison...       Краем глаза заметив движение, Гарри обернулся, ловя мимолётное чувство дежавю.       — Ты задолжал мне танец, — чуть улыбнувшись напомнил Блейз, стоя с протянутой рукой. — Не против?       — Нет, — улыбнулся Гарри в ответ, приняв протянутую ладонь.       Даже не обратив внимания на физически ощутимые взгляды, он ушёл за Блейзом к центру зала, чуть покачиваясь в такт музыке. Басы отдавались по полу еле ощутимой вибрацией, проходящей по всему позвоночнику. Почти покорно приняв чужую ладонь, Гарри позволил вести себя в подобие вальса, краем размытого разума заметив, что он и не умел вести в танце — его всегда кто-то вёл.       — Когда я успел задолжать тебе танец? — поинтересовался Блэк.       — Насколько я помню, мы планировали танцевать Вальс свечей на Йоль, — мулат сделал шаг назад, позволив брюнету сделать короткое вращение и вернуться обратно. — А потом нарисовался Реддл.       Гарри почти виновато улыбнулся. Они правда планировали весь вечер ходить вдвоём, весь были уверены, что партнёров у них нет. К сожалению или к счастью, он был слишком не трезв, чтобы уловить проскользнувшую эмоцию. Блейз лишь коротко улыбнулся в ответ.       — Protect me from what I want       Protect me from what I want       Protect me from what I want       Protect me       Protect me...       Повторяющаяся набатом мелодия стучала по вискам. В какой-то момент они перестали кружить на месте, налившаяся свинцом голова медленно опустилась на чужое плечо, задев растрепавшимися кудрями смуглую кожу. Он держался навеселе весь вечер, но сейчас хотел на мгновение затихнуть. Успокоится, чувствуя мешающийся с горечью алкоголя выветрившийся табак и цитрус парфюма. Магия густыми волнами окутывала всё вокруг, словно наконец почувствовав свободу, безопасность. Протяжно выдохнув, Гарри стянул руки вниз, лениво обхватив чужую талию.       — Кто-то перепил вина, — издал тихий смешок Блейз.       — Ты сказал оно как компотик...       — Ты и выпил всего четыре бокала.       — М-м-м, мы ещё перед началом с Панси на двоих одну выпили...       — Порцию?       — Бутылку...       Выдохнув, Блейз мягко обнял в ответ, покачиваясь в такт слишком шумной для медленного танца песне. По крайней мере, он не один потащит кого-то на плечах в спальню. Или можно попросить у Джинни отрезвляющее...       Музыка стихала, Гарри покачивался скорее вслед партнёру, чем сам по себе, даже не пытаясь бороться с накатывающим сном. Виска коснулось что-то тёплое.       Но всё это на утро он так и не вспомнил.