Упавшие книжки

— «Рано утром пришел он в его переднюю и просил доложить его высокоблагородию, что старый солдат просит с ним увидеться. Военный лакей, чистя сапог на колодке, объявил, что барин почивает и что прежде одиннадцати часов не принимает никого…» — бабушка с упоением читала вслух Пушкинского «Станционного смотрителя» — Катя! Катенька, ты слушаешь? — Слушаю-слушаю, бабушка! — спешно заверила её Катя, уже начинавшая клевать носом. — Прекрасно. Обрати внимание, сейчас будет важный для понимания смысла произведения эпизод! — сделала акцент она и затем продолжила чтение — «Смотритель ушел и возвратился в назначенное время. Минский вышел сам к нему в халате…» Катя Соколова, двенадцатилетняя девочка, с трудом подавила зевок. Каждые выходные родители отправляли девочку в гости к бабушке на целых два дня, и каждые выходные Катя проходила через одну и ту же мучительную для неё процедуру: бабушкино чтение вслух. Дело было в том, что Катина бабушка была поклонницей классической литературы. В её доме находился большой книжный стеллаж, каждая полка которого была заполнена сочинениями определённого русского классика: самая верхняя принадлежала Льву Николаевичу Толстому, ниже располагался Гоголь, за ним — Пушкин, Лермонтов, Булгаков и Достоевский. Рядом с первым стеллажом находился и второй, где в бабушкиной домашней библиотеке нашли место Чехов, Горький и ещё множество классиков, имён которых Катя даже не помнила. В том, что бабушка увлекалась литературой, конечно, не было ничего плохого. Не нравилось Кате то, что она считала своим священным долгом привить такую же любовь к классике своей внучке, и самым лучшим способом сделать это находила сеанс чтения вслух каждые выходные. За те долгие годы, в которые существовала своего рода традиция еженедельных визитов Кати к бабушке и таких же еженедельных чтений вслух, девочка успела прослушать «Капитанскую дочку», «Вишнёвый сад», все «Вечера на Хуторе близ Диканьки», «Анну Каренину» и уйму других произведений, названия которых она даже не помнила, ведь слушала их вполуха. В отличие от своей бабушки, Катя совсем не интересовалась классической литературой. Все эти Толстые вместе с Лермонтовыми и Некрасовыми навевали на неё тоску, и она давно бы уже отказалась от регулярных сеансов чтений классики, если бы не одно «но» — Катя боялась расстроить свою бабушку. Да, иногда старушка её совсем не понимала, бывала ворчливой и старомодной, но, всё-таки, это была её любимая бабушка. Катя могла себе представить, как она расстроится, если её внучка напрямую скажет, что не любит классику. Поэтому-то и приходилось терпеть. Приходилось подавлять зевки, хотя бы пытаться слушать, хоть мысли обычно уходили куда-то вдаль уже на второй странице. Обычно, пока бабушка читала, Катя задумчиво пила заваренный заранее чай, жевала печенье или просто, как сегодня, в полудрёме наблюдала, как бабушка шуршит страничками. — «…И я дал мальчишке пятачок и не жалел уже ни о поездке, ни о семи рублях, мною истраченных.» — закончила бабушка — Конец! — объявила она — Понравилось тебе, Катенька? — Очень! — девочка попыталась изобразить восторг, но вышло у неё не очень-то правдоподобно. Тем не менее, этого оказалось достаточно, чтобы убедить бабушку. — Молодец, внученька, классику любить надо! — порадовалась старушка, ставя Пушкинский томик «Повестей Белкина» обратно на полку — А теперь, мне надо в магазин сходить. — вспомнила она, снимая свои очки для чтения и убирая их в футляр — Посидишь дома одна? — Без проблем, бабуль! — кивнула Катя. Чтобы собраться для выхода из дома, медлительной бабушке потребовалось не меньше двадцати минут. Катя терпеливо ждала. Когда же, наконец, входная дверь за бабушкой закрылась, и ключ, поворачиваемый в замке, щёлкнул, Катю охватило радостное чувство. Теперь, когда бабушки не было дома, она могла заняться кое-чем действительно интересным. В отличие от своей бабушки, Катя совсем не интересовалась классической литературой. Зато она интересовалась другим видом литературы — чёрно-белыми комиксами родом прямиком из Японии, которые называются мангой. В эти выходные Катя привезла с собой несколько томов своей любимой: эта манга называлась «Семья шпиона» и завоевала сердце двенадцатилетней девочки со своих первых страниц. От бабушки, конечно же, Катя мангу благоразумно спрятала. Страшно и подумать, что скажет ярая фанатка классической литературы, узрев такой современный литературный жанр! И лишь теперь, когда бабушки не было дома, Катя могла окунуться в мир любимой вселенной. Она открыла мангу на том месте, где вчера остановилась, и стала читать. Пока Лойд Форджер пытался продвинуть вперёд операцию «Неясыть», полтора часа отсутствия бабушки пролетели незаметно. Катя спохватилась только тогда, когда из прихожей раздались характерные щелчки ключа в замке. Девочка быстро прикинула, что до входа бабушки в квартиру добраться до своего умело организованного тайника с мангой не успеет. Но куда же спрятать чёрно-белую литературу от бабушки? Девочка быстро обежала глазами всю комнату, и взгляд её не зацепился за локацию более подходящую, чем бабушкины стеллажи с классикой. — Катенька, я дома! — раздалось из прихожей Катя наспех засунула мангу в стеллаж поверх книг на одной из полок и выбежала в прихожую, встречать бабушку, на всякий случай даже захлопнув ножкой дверь в спальню, где только что зачитывалась приключениями Ани Форджер. — Я баранок купила! — похвасталась бабушка — Пойдём, будем чай пить! Бабушка с внучкой не спеша направились на кухню и стали заваривать чай. Никто из них не обратил внимания на то, что в это время происходило в спальне… Полка, куда Катя успела спрятать мангу, была вовсе не рассчитана на то, что кто-то будет класть книги поверх уже стоящих там томов. Именно поэтому чёрно-белая литература с негромким «шмяк!» свалилась с на пол, раскрывшись где-то на последних страницах. Но манга не только упала сама: следом за собой она утянула и несколько других книжек. Выбранная Катей полка принадлежала произведениям Александра Сергеевича Пушкина, и, следом за творением Тацуи Эндо, на пол упал и раскрылся на середине «Евгений Онегин», а за ним последовали «Капитанская дочка» и «Дубровский». С детства всех нас учили, что с книгами нужно обращаться аккуратно, и ни в коем случае нельзя бросать их на пол, тем более так, чтобы они на этом полу раскрывались. Но мало кто знает, что этого нельзя делать потому, что из книги может выпасть персонаж. Из тома «Семьи шпиона» совершенно неожиданно для себя вывалился Дэмиан Десмонд. Он поднялся, отряхнул свою всегда идеально чистую Эдемовскую форму и огляделся. Только что он находился в столовой своей престижной школы, а теперь… Теперь Дэмиан даже не знал, где он. Пространство вокруг выглядело каким-то бесформенным, не было видно ни единого предмета, и даже, кажется, каких-либо стен или потолка. Царил полумрак. Дэмиан, всё ещё до конца не понимая, где он и что с ним произошло, решил взять себя в руки и действовать обдуманно. Первым делом он хотел дождаться, пока глаза привыкнут к темноте. Но процесс ожидания был прерван неожиданным событием: всего через пару десятков секунд после Дэмиана откуда-то сверху упала ещё одна человеческая фигура. Дэмиан смог понять, что это женщина, но более детально разглядеть её мешала темнота. Она поднялась, поправила юбку и лишь затем заметила присутствие в этом странном пространстве кого-то, кроме себя. — Доброго вечера, сударь. — робко поздоровалась она. Дэмиан не был до конца уверен, как в этом незнакомом ему пространстве течёт время и течёт ли оно здесь вообще, однако, ясно помнил, что до того, как он упал сюда, было всего лишь около девяти часов утра. — Вы хотели сказать, доброго утра? — поправил мальчик незнакомку — Отчего же утра? — в свою очередь удивилась та — Уж половина двенадцатого на часах! Была, до того, как я здесь оказалась… — Нет-нет, до того, как мы здесь оказались, было утро! — уверенно заявил Дэмиан Спор о том, какое сейчас время суток, был прерван до того, как успел в должной мере разгореться. Прервало его появление третьего персонажа: сверху свалился мужчина среднего роста, который, в отличие от Дэмиана и робкой женщины, смог уверенно приземлиться на ноги. — Это ещё что такое… — негромко пробормотал он — Неужто я по невнимательности попал в ловушку исправников? А вы кто такие? — добавил мужчина уже громче и несколько враждебно, заметив, что находится здесь не один — Я — наследник главы политической партии! — поспешил заявить Дэмиан, немного испугавшись появившегося персонажа и потому сразу желая показать ему, какая он значимая фигура — Политической партии? — настороженно переспросил мужчина Прежде, чем Дэмиан что-либо ответил, в сцене появился четвёртый персонаж: второй мужчина свалился, как и все остальные, сверху, кажется, при падении больно ударился, громко выругался, однако, быстро вскочил на ноги. Затем он огляделся, удивлённо присвистнул, после чего заметил прибывшую ранее троицу и обратился к ним. — Господа! — сказал он — Не подскажете ли, где я сейчас нахожусь и далеко ли отсюда до Белгородской крепости? — Увы! — ответил ему первый мужчина — Я и сам задаюсь похожим вопросом. Но здесь темно, как в бочке, я не вижу ничего дальше собственного носа! — Подождите. — ответил последний свалившийся сверху — Где-то у меня были спички. Он пошарил по карманам, действительно извлёк оттуда спичку, обо что-то ей чиркнул, и все собравшиеся снова узрели свет. Теперь Дэмиан мог разглядеть таким необычным образом встреченных им людей. Первый из двух мужчин имел карие глаза, русые волосы и прямой нос. Второй оказался очень молодым, на вид ему было лет шестнадцать. У женщины были тёмные волосы и бледное лицо. Все трое были одеты как-то непривычно, по-старинному, будто вышли из какого-нибудь романа восемнадцатого века. — Итак, господа, — второй мужчина посмотрел сначала на первого, а затем на Дэмиана — И прелестная дама. — он обратил взор на женщину — Стало быть, никто из вас не знает, где мы оказались? — Нет. — ответил ему первый мужчина. Дэмиан и женщина ограничились тем, что помотали головами. — Это нехорошо! — с сожалением воскликнул второй мужчина — Мне, знаете ли, некогда находиться где-то… неизвестно где. Я спешу в Белгородскую крепость по важнейшему поручению! — Мне тоже некогда! — ответил ему первый мужчина — Я со своими товарищами искал новое место для лагеря. Мы пытаемся укрыться от исправников. — И мне некогда! — добавил Дэмиан — У меня урок через семь минут начинается. — Меня тоже ждёт важное дело. — несмело добавила женщина — Я… писала письмо. Очень важное письмо! — В таком случае, в наших общих интересах найти выход отсюда поскорее. — подытожил первый мужчина — Не могли бы вы сначала представиться, господа? — попросила женщина — Мне, понимаете ли, несколько некомфортно находиться в обществе троих незнакомцев совсем одной… — Ах, прошу меня простить, где мои манеры! — воскликнул первый мужчина — Моё имя Владимир Дубровский. — с этими словами он поцеловал даме ручку — Меня зовите Пётр Гринёв. — второй мужчина, как и первый, поцеловал ручку дамы — А вы, значит, будете…? — спросил у женщины Дубровский — Татьяна. Татьяна Ларина. — представилась та — Татьяна… ах, это прекрасное имя! — сделал комплимент Гринёв — Благодарю вас, сударь. — улыбнулась ему Татьяна Затем двое мужчин развернулись друг к другу. — Пётр Андреевич Гринёв. — Владимир Андреевич Дубровский. — снова назвали они свои имена, а затем последовало крепкое рукопожатие, после чего все взоры обратились к Дэмиану. — Дэмиан Десмонд. — назвал мальчик своё имя Ему пожал руку сначала Пётр, а затем Владимир. — Дэмиан Десмонд… — задумчиво протянул Пётр — Не наше имя, не русское. — заметил он — Вы, Дэмилиан, из заморских стран прибыли? — с трудом проговорив имя (и то, неправильно), поинтересовался Дубровский. — Дэмиан. — поправил его Десмонд — Я из Остании. — Впервые слышу! — удивился Дубровский «Ага, значит, иностранцы.» — сделал вывод Дэмиан. — Позже разберётесь с географическими вопросами! — Пётр Гринёв решил не дать своим товарищам по несчастью пуститься в выяснения вопросов нахождения разных стран — Нам, если вы не забыли, нужно выбраться отсюда. — И через что мы выберемся? — спросил Дэмиан — А через что мы сюда попали? — задал встречный вопрос Пётр — Я не имею не малейшего представления! — ответил Владимир — Равно как и я. — пожала плечами Татьяна Гринёв поднял спичку вверх, пытаясь осветить ей как можно больше пространства, но это ничего не дало: насколько было видно, вокруг была лишь пустота. — Ничего не вижу! — раздражённо сделал вывод он — И как нам теперь быть? — дрогнувшим голосом спросила Татьяна — Не могу даже предположить, сударыня! — воскликнул Гринёв — Неужели, мы так и останемся здесь навечно? — отчаянно произнесла Татьяна. По её щекам покатились слезинки, которые быстро переросли в полноценный плач. — Ну, не плачьте, Танечка, ради Бога, не плачьте! — принялся успокаивать её Дубровский — Не останетесь вы здесь навечно! Ну, посмотрите на меня, Танечка! Татьяна подняла заплаканное лицо и посмотрела на Владимира. — Не плачьте, слышите? Не надо. Я не выношу женских слёз. — сказал он — Всё будет хорошо, Танечка. Мы непременно что-нибудь придумаем! Татьяна, хоть и всё ещё была в отчаянье, постепенно плакать перестала. — А ведь у меня там — Татьяна неопределённо махнула рукой наверх — Письмо! Важное! — Какому-то высокопоставленному лицу пишете? — предположил Гринёв — Нет, Пётр Андреевич. — помотала головой Татьяна — Это… это письмо амурное. — немного краснея, призналась она — Любовное признание? — уточнил Дэмиан — Да, можно и так выразиться, господин Дэмиалин… — ответила Татьяна, как и Владимир, перепутав имя своего собеседника. — Дэмиан. — поправил её Десмонд — Так вы, Танечка, влюблены? — спросил Ларину Дубровский — Влюблена. — смущённо отводя взгляд, ответила Татьяна — Вот не знаю я только, любит ли он меня… — И как зовут вашего избранника? — продолжил спрашивать Владимир — Онегин. Евгений Онегин. — ответила Татьяна — Никогда такого не встречал. — прокомментировал Гринёв — Но, если он человек хороший, я думаю, он вас любит! — Он человек хороший, просто прекрасный! — поспешила заверить его Татьяна — Вы… вы правда так думаете? — Конечно! Я знаю вас, Танечка, всего несколько минут, но уже могу сказать, что вы прекрасная дама. Он точно любит вас! — на самом деле Гринёв, конечно, не был так в этом уверен, но ему просто очень хотелось поднять Татьяне настроение, чтобы она не вздумала снова плакать. Спичка в руках Петра Гринёва погасла, а Владимир вздохнул. — Вы, Танечка, — сказал он — Тут не единственная влюблённая. Моим сердцем тоже владеет одна прелестная дама. — И моим, признаться честно, тоже. — рассказал и Пётр. — И как их зовут? — спросил Дэмиан, чтобы поддержать беседу — Машенька. — в один голос произнесли Гринёв и Дубровский, после чего так же синхронно резко обернулись друг на друга и встретились подозрительно-агрессивными взглядами — Вы, позвольте, о какой Машеньке говорите? — первым спросил Гринёв — О Марии Кирилловне Троекуровой! — немедленно заявил Дубровский — А вы? — О Марье Ивановне Мироновой. — облегчённо выдохнул Гринёв. В голове Дэмиана пронеслась мысль о том, что, если бы они сейчас не догадались установить, что говорят о разных Машеньках, наверняка началась бы драка. Хотя, нет, учитывая их манеру вести себя, как в восемнадцатом веке — не драка, а дуэль. Несколько секунд длилось задумчивое молчание. — Выходит, мы тут все поражены стрелой Амура. — сделал вывод Дубровский — Вы, Дэмианин, ведь тоже, должно быть, влюблены? — Я?! — от неожиданности такого вопроса Дэмиан даже не обратил внимание на то, что его имя снова произнесли неправильно — Вы. — подтвердил Владимир Почему-то в этот момент в мыслях Дэмиана сразу появилась обладательница больших зелёных глаз, очаровательных нежно-розовых волос и милых заколок-рожек: Аня. «Нет-нет-нет, не могу я быть влюблён в Форджер!» — отогнал от себя эти размышления Десмонд. — Нет! — резко воскликнул он, заметно краснея — А по-моему, — хихикая, заметила Татьяна — Какая-то дама всё-таки завладела и вашим сердечком! — Ни в коем случае! — продолжил отрицать Дэмиан Гринёв снова извлёк из кармана спичку и обо что-то ей чиркнул. Всё это он, кажется, сделал только для того, чтобы осветить раскрасневшееся лицо Дэмиана. — Как же «ни в коем случае», если вы даже так покраснели! — подхватил и он — А вот так! — ещё сильнее покраснел Дэмиан — Что-то мне охотнее верится в обратное! — улыбнулся Гринёв — Ах, Пётр Андреевич, не приставайте вы к мальчишке! — рассмеялся Дубровский — Если уж ему мужества не хватает признать, что он влюблён, пусть молчит. — А вот и хватает! — моментально среагировал Дэмиан. — Так, значит, дама сердца у вас всё-таки имеется? — тут же воспользовался ответом Дубровский — Я такого не говорил! — попытался снова запротестовать Дэмиан, но понял, что это бесполезно — Ладно, да… — тихо сказал он — Ну, или нет… Возможно. — Но, скорее всё-таки да. — подмигнул Гринёв — Нет! — снова раскраснелся Дэмиан — И, вообще, не могу я в неё влюбиться! — Как, хотя бы, зовут вашу прекрасную даму? — спросил Владимир — Аня. — дал ответ Дэмиан — И почему вы не можете её любить? — спросила Татьяна — Потому что! — категорично ответил Дэмиан — Она всего лишь дочка психиатра, она мне не ровня. — Le véritable amour n'a pas de limites. — процитировала Татьяна какой-то французский роман — Что? — переспросил Дэмиан — Настоящая любовь не имеет границ. — перевёл Дубровский — Я, конечно, не совсем понимаю, что обозначает слово «психиатр», но не думаю, что оно может помешать истинной любви. — Истинной любви?.. — повторил Дэмиан — А как её определить, эту истинную любовь? — Истинная любовь — это когда душа поёт, радуется, когда не спится ночами и всё мечтается о следующей встрече… — вздохнула Татьяна — Это когда вы готовы пойти ради неё на всё, когда хотите быть с ней любой ценой. — добавил Владимир — Когда вы защищаете её от любого врага, когда она становится смыслом вашей жизни! — вставил пару слов и Пётр Дэмиан, мысленно сопоставив все пункты, пришёл к выводу, что любовь всё-таки истинная. — И что вы предлагаете мне с этим делать? — поинтересовался он — Показать своей Ане глубину своих чувств! — ответил Гринёв — Вот, скажем, я ради любимой бросил все свои дела и поехал выручать её в крепость, в которой меня, между прочим, могли убить. — Я — подхватил Владимир — Под ненастоящим именем пробрался в дом своего злейшего врага, чтобы быть рядом с Машенькой. А ещё рисковал жизнью, пытаясь сорвать её свадьбу с женихом, которого против её воли выбрал ей отец. — А вы? — спросил у Десмонда Пётр — Ну-у-у… — Дэмиан задумался — Один раз я защитил её во время игры в вышибалы… Последовало несколько секунд тишины. — Это всё? — уточнил Владимир — Да. — кинул Дэмиан — Уже неплохо, я полагаю… — неловко заметил Гринёв — Расскажите лучше, как вы познакомились! — подхватила беседу Татьяна — Возможно, это было страстно и романтично? — Да, точно, расскажите! — уцепился за эту нить разговора Дубровский — К примеру, я впервые увидел Машеньку в саду и был очарован её красотой, так, что немедленно влюбился. — А я — стал рассказывать Гринёв — Познакомился со своей возлюбленной во время службы. Она была дочкой коменданта, мы проводили вместе свободные вечера, и она была такой доброй, нежной и ласковой, что немедленно заняла своё место в моём сердце. — А у вас как было? — спросил Владимир — Всё началось с того, — ответил Дэмиан — Что она ударила меня по лицу. Кулаком. Снова повисло напряжённое молчание. — Больно было? — заботливо поинтересовалась Татьяна — Да. — кивнул Дэмиан — Но очень скоро прошло, так что, ничего страшного. — Ну, может… — Владимир Дубровский задумался — Может, вы расскажете, что вы чувствуете, когда смотрите на неё? Когда разговариваете с ней? — Когда я… смотрю на неё… — задумался Десмонд — Да-да, когда смотрите! — подхватил Гринёв — Я смотрю в её зелёные, как изумруды, глаза, и просто тону в их бесконечной глубине. Аня прекрасна в каждом своём проявлении, но особенно она восхитительна тогда, когда улыбается. Её улыбка — это как солнечный свет, как островок теплоты в моей холодной жизни! И когда я разговариваю с ней, я постоянно мысленно восхищаюсь её волосами, её глазами, её улыбкой, сердце начинает биться так, будто сейчас выпрыгнет из груди… — И-и-и?.. — попытался натолкнуть Десмонда на дальнейшие мысли Гринёв — И я начинаю волноваться, смущаться, потом краснею, обзываю её уродливой коротконожкой и убегаю. — закончил Дэмиан. — Я, право, даже не знаю, что тут можно посоветовать… — вздохнул Дубровский Дэмиан печально опустил взгляд. — Разве что… — добавил Дубровский — Будьте мужчиной, Дэминиан. Не стесняйтесь признавать свои чувства и добиваться желаемого. — Я… я буду мужчиной. — уверенно кивнул Дэмиан. Четверо оказавшихся запертыми между разными вселенными персонажей, ведя этот разговор, даже не подозревали, что всего через несколько секунд их ждёт освобождение. Катя и её бабушка закончили пить чай, и теперь, пока Катя мыла посуду, бабушка наведалась в свою спальню. Лежащие на полу раскрытые книги сразу бросились ей в глаза. Бабушка недовольно цыкнула и принялась приводить любимую литературу в порядок. Она подняла и поставила на место «Капитанскую дочку», «Дубровского», а затем и «Евгения Онегина». Пётр Гринёв, Владимир Дубровский и Татьяна Ларина, выпавшие из книг, благополучно исчезли из загадочного межвселенского пространства и вернулись в свои родные истории, как только книги оказались закрыты. Пётр Гринёв продолжил свой путь в Белгородскую крепость, пообещав себе сегодня же написать письмо Машеньке. Владимир Дубровский, оборудуя с товарищами новый лагерь, твёрдо решил, что вечером, во что бы то ни стало, организует свидание с любимой. Татьяна Ларина, подбодренная мыслью о том, что Евгений, скорее всего, её любит, продолжила писать заветное любовное письмо, от написания которого её так не вовремя оторвали. Затем Катина бабушка подняла с пола и мангу. «Что это?» — подумала она — «Не припомню я у себя такой книжки… и буквы на обложке какие-то незнакомые, как будто бы не русские. Что-то совсем уж я без очков ничего не вижу…» — покачала головой она, и, подумав, что без очков не узнаёт свою собственную книжку, поставила «Семью шпиона» на полку с произведениями Пушкина, между «Капитанской дочкой» и «Дубровским». Дэмиан почувствовал, как странное пространство вокруг него растворяется, и перед ним снова появляются черты знакомого ему мира. Эдем, школьная столовая — всё так, как до произошедшего с ним странного инцидента. После пережитого Дэмиану есть уже не хотелось. Он глянул на часы, висящие над входом — до звонка на урок оставалось всё так же чуть больше семи минут. Дэмиан, скучая, вышел в коридор, где и заметил две заколки-рожки на нежно-розовых волосах. «Будьте мужчиной, Дэминиан. Не стесняйтесь признавать свои чувства и добиваться желаемого» — прозвучали в голове слова Дубровского. «Le véritable amour n'a pas de limites» — сказали мысли голосом Татьяны. Дэмиан сделал глубокий вдох и выдох. Он решил: он будет мужчиной. — Эй, Аня! — подошёл он к однокласснице — Да, Второй Сын? — Аня обернулась Дэмиан как в замедленной съёмке увидел, как вместе с поворотом головы двигаются её на редкость красивые волосы, как они ложатся на её плечи… Увидел её зелёные-зелёные глаза и снова в них утонул. Почувствовал, как сердце бьётся быстро-быстро, а щёки теплеют, и… — Да зачем мне вообще с тобой разговаривать, глупая коротконожка! — накатившее смущение взяло своё, и вот Десмонд, красный как помидор, снова убегает по коридору.