Коллеги и немного больше

К утру понедельника Арсений уже был готов пересотреть своё мнение. Ну, знаете, как это бывает: в воскресенье ты ещё уверен, что родственные души — это бред, а к утру понедельника уже готов поверить, что твоя вторая половинка — это кофеварка в офисе, которая всегда знает, когда тебе нужен эспрессо. Арсений чувствовал себя так, будто его мозг решил взять выходной, оставив его с ощущением, что он забыл что-то важное. Например, как дышать или зачем он вообще пришёл на работу. Его обычно острый ум теперь напоминал тупой карандаш, который то и дело ломался на полуслове. Он сидел за столом, уставившись в пустой монитор, и думал: «Может, это всё-таки заклинание? Или я просто слишком много вчера выпил?» Но нет, вчера он пил только воду. Или чай? Чёрт, он даже этого не помнил. Это было невероятно раздражающе. Но не совсем непреодолимо. Ощущение, что ему нужно куда-то идти, было очень настойчивым, но не таким нестерпимым, как утверждали некоторые его сотрудники, пытаясь убедить его дать им отгул. Это доказывало либо то, что они просто врали, либо то, что самоконтроль Арсения был на порядок выше. Вероятно, и то, и другое. Арсения почти тянуло полностью проигнорировать эту проблему, чтобы доказать, что так можно, но он не мог отрицать, что ему... любопытно. Он мог не верить в родственные души, но кто же тогда мог считаться его идеальной парой? Если бы этот человек не был так близко, Арсений бы даже не стал искать его. Но он был рядом. И Арсений не мог полностью подавить своё любопытство. Поэтому, когда зуд под кожей ослаб в 7:12 утра, а затем полностью исчез, Арсений позвонил в службу безопасности и попросил назвать имена людей, которые вошли в здание за последние несколько минут. — Эм, не уверен, что должен говорить вам это, Арсений Сергеевич, — неуверенно сказал охранник. — Личная информация — это… — Я юрист, Сергей, — сказал Арсений, словно это делало его более надёжным. — Мой интерес вызван вовсе не праздным любопытством. Это вопрос огромной важности. Мужчина на другом конце провода явно колеблется, представляя, что же это за «вопрос огромной важности» — может, Арсений ищет шпиона, засланного конкурентами, или, того хуже, потерял свою любимую ручку. — Ладно, я пришлю вам имена через пару минут, Арсений Сергеевич. Нужно посмотреть в компьютере. Я не знаю всех людей в этом здании. Арсений едва сдерживает улыбку. Он уже видит, как через пару минут получит список имён и начнёт своё великое расследование. Кто знает, может, его родственная душа — это тот самый парень из бухгалтерии, который всегда так странно на него смотрит? Или, может, это уборщица, которая каждый день оставляет его кабинет в идеальной чистоте? — Спасибо, Сергей. Вы меня выручили. Он повесил трубку и откинулся на спинку кресла, глядя на дверь. Уже 7:19. Где, чёрт возьми, был Антон? Как будто прочитав его мысли, его помощник вошёл в кабинет. Что-то внутри Арсения расслабилось при виде его — но он тут же напрягся снова, заметив, что Антон несёт чашку кофе, которую поставил перед ним. Арсений сузил глаза. — Что ты натворил? Антон невинно моргнул. — Что ты имеешь в виду? — Вот это. — Арсений кивнул на кофе. — Если ты пытаешься меня подкупить, значит, ты явно облажался. — Я возмущён! Разве я не могу просто быть добрым? Арсений бросил на него холодный взгляд. Антон озорно улыбнулся, плюхнувшись в кресло напротив. — Серьёзно, Арс. Я просто в хорошем настроении сегодня. — И почему же? — спросил Арсений, поднимая чашку. — У меня есть соулмейт! Рука Арсения застыла в воздухе. Он поставил чашку на стол. — Что? — резко спросил он. Антон улыбнулся ещё шире, глядя на него своими нелепыми глазами. — Да. Я думал, что у меня его нет, но, оказывается, есть. Представляешь? Первая мысль Арсения была твёрдое «нет». Он сжал челюсти, не понимая, почему эта новость так его задела. Антону просто не разрешалось — он не должен был верить в эту чушь, тем более хотеть найти соулмейта. Эта мысль была немыслимой. Недопустимой. — Соулмейтов не существует, — сказал он, сверля его взглядом. — Мы юристы. Юристы оперируют фактами, а не верят в сказки, созданные, чтобы продавать низкопробные книги наивным и глупым людям. Он ожидал, что Антон закатит глаза или фыркнет, но тот выглядел… грустным? — Я знаю, что шучу о том, какой ты бессердечный козёл, но неужели ты действительно... — Антон покачал головой, закусив щеку. — Я не такой, как ты, Арсений. Думаю, я не смогу быть счастлив, просто имея жирный банковский счёт и оставляя за собой череду одноразовых связей. Мне нужна связь. Я не утверждаю, что верю в родственные души как в нечто вечное, но... мне правда не хватает человеческого общения. Его зелёные глаза подозрительно заблестели. — У меня никого нет, Арсений. Моя мама в другом городе, отношения с другом детства до сих пор неопределенные, а из-за работы у меня нет времени ни на личную жизнь, ни на друзей. У меня никого нет. Ни партнёра, ни дружбы, ничего. Что-то уродливое и жёсткое сжалось в груди Арсения, прежде чем опуститься в живот. — А как же… твоя работа? Это тоже ничего не значит? Антон рассмеялся, его губы скривились в горькую усмешку. — Может, я мазохист, но мне действительно нравится эта работа. Я её люблю. Это единственное хорошее, что у меня сейчас есть. Но этого мало. Она не заменяет… личные отношения, дружбу. Мне хотелось бы думать, что мы… друзья, но для тебя я просто жалкий помощник, которым ты любишь помыкать и обращаться как с личным рабом. Антон сглотнул, отвернувшись, его лицо слегка покраснело. — Мне нужна человеческая связь, Арсений. Связь, которая будет взаимной. Это мой шанс наконец-то получить её. — Нет, — сказал Арсений. Антон ошеломлённо посмотрел на него. — Что? — Я запрещаю тебе искать своего так называемого соулмейта. Антон медленно моргнул. — Ты запрещаешь мне. Искать своего соулмейта. — Именно. — Ты, блять, серьёзно? — прошипел Антон, вскочив на ноги. — Ты не можешь мне ничего запрещать, самодовольный мудак. — Сядь. Антон злобно посмотрел на него, тяжело дыша. — Пошёл ты. — Сядь. Антон не сел, всё ещё яростно сверкая глазами. Арсений встал и обошёл стол. Антон подозрительно наблюдал за его приближением. Он едва заметно вздрогнул, когда Арсений положил руку ему на плечо, его зелёные глаза смотрели на него с настороженностью. — Ты способный, талантливый юрист с многообещающей карьерой, — сказал Арсений, сжав его плечо, а затем потянулся поправить его галстук. Он был ужасен. — Сконцентрируйся на этом, и в следующем году я подпишу приказ о твоём повышении. Ты станешь ведущим юристом. А потом, возможно, возглавишь какой-нибудь из отделов. По интеллектуальной собственности или если захочешь по корпоративному праву. Это немало. «Вторая половинка» только будет тебя сдерживать. Сосредоточься на своей работе, как мой помощник. Больше ничего не имеет значения. Твой соулмейт не имеет значения. Губы Антона скривились в странной усмешке. — Только ты имеешь значение, да, Арс? Боже, какой же ты эгоистичный ублюдок. Признайся: тебе нравится, что вся моя жизнь крутится вокруг тебя и работы, которую ты мне даёшь. Арсений усмехнулся. — Кто тут теперь решил, что он самый важный? — Чушь. Собачья. — Антон подался вперёд, вторгаясь в его личное пространство, его взгляд вонзился в Арсения. — Я знаю тебя, Арс. Может, ты не считаешь меня другом, но я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой. Тебе нравится быть самым важным человеком в моей жизни. Я не знаю, почему тебе это нравится, но нравится. Может, это просто твоё эго, но ты кайфуешь от этого. Ты активно отговариваешь меня заводить друзей в офисе. — Это неправда, — с презрением отозвался Арсений. — Это правда. Ты не даёшь мне обедать с другими коллегами... Арсений презрительно скривился. — Я не знал, что для тебя это такая проблема — есть со мной в дорогих ресторанах. Если ты предпочитаешь питаться фастфудом в компании других помощников, тебе стоило сказать. Антон горько усмехнулся. — Вот в том-то и дело, — тихо сказал он. — Я не предпочёл бы. Ты приучил меня к тому, что твоя компания важнее любой другой. — И это плохо? — Плохо, когда ты обращаешься со мной, как с вещью, которая принадлежит тебе, но которую ты не любишь. Ты держишь меня на поводке, не хочешь делиться, но и сам не приласкаешь. — Ты хочешь, чтобы я тебя приласкал? Антон вспыхнул и нахмурился. — Ты знаешь, что я имею в виду, — пробормотал он, не глядя ему в глаза. Арсений усмехнулся, заворожённый его смущением. — То есть, если я приласкаю тебя, ты откажешься от своего соулмейта? Антон бросил на него сердитый взгляд, но в нём мелькнуло что-то неуверенное, прежде чем он отвёл глаза. — Не шути так, Арсений. Пожалуйста. Это что сейчас было? Арсений положил руку на его подбородок, заставляя его поднять лицо. Его улыбка исчезла. — Ты откажешься, — медленно сказал он, чувствуя, как что-то сжимается у него в животе. — Ты действительно откажешься от своей второй половинки ради меня. Одна только мысль об этом… Чёрт, это было опьяняюще. Господи, что с ним не так? Почему осознание такой власти — абсолютно непрофессиональной, недопустимой власти — над его помощником наполняло его азартом, как будто он вот-вот закроет многомиллионную сделку? Может, мальчишка был прав? Может, ему действительно нравилось быть центром его жизни? Эта мысль тревожила. Но не настолько, чтобы остановиться. Недостаточно, чтобы подавить потребность узнать. — Признай это, — приказал Арсений. Антон коротко рассмеялся. — Вау, ты реально настолько жестокий, каким тебя считают. Арсений прижал большой палец к уголку его рта. Антон словно перестал дышать. — Признай, — повторил Арсений тише. Антон шумно втянул воздух, его зрачки расширились. Он выдавил нервный смешок. — Я не понимаю, чего ты добиваешься. Унизить меня? Если так, то поздравляю — я достаточно унижен. — Просто скажи, Антон, — Арсений смотрел ему в глаза, не мигая. — Ты хочешь меня? Горло Антона судорожно дёрнулось. — Все тебя хотят, и ты это знаешь, самодовольный ублюдок. — Протестую, — сказал Арсений, позволяя лёгкой улыбке тронуть его губы. — Вопрос был адресован тебе, а не всем. — Протест отклонён, потому что ответ будет одинаковым, независимо от того, кому задан вопрос. Антон сверкнул на него гневным взглядом, его лицо пылало. — Доволен? А теперь убери от меня руки. Мне уже достаточно стыдно. — Я держу тебя за подбородок. Это едва ли можно назвать домогательством. Антон фыркнул: — Да ты хоть за член мой держись, Арсений, эффект тот же. Отпусти. Арсений не отпустил. Он прекрасно понимал, что должен, что заходит всё дальше на территорию сексуального домогательства — а обычно он был очень ответственным в таких вопросах, — но сейчас не мог остановиться. Он ослабил хватку, превратив её в ласкающее прикосновение к щеке Антона, с извращённым удовольствием наблюдая, как тот вздрогнул. — Посмотри на себя. Если бы сейчас в эту комнату вошел твой соулмейт, ты бы даже не взглянул на него. Тебе было бы плевать. Ты бы видел только меня. Меня, меня, только меня. — Господи, как же я тебя сейчас ненавижу, — выдохнул Антон, его веки отяжелели, а сам он прижался к руке Арсения, словно голодный до прикосновений. Заворожённый, Арсений прижал большой палец к губам Антона. Те разомкнулись, мягкие и влажные, втягивая его палец, и Арсений едва не застонал, его разум затуманился от нахлынувшего возбуждения. Ему до боли хотелось заменить палец своим членом. Чёрт. Он должен остановиться. Он обязан остановиться. Он зашёл слишком далеко. Он был боссом этого парня, генеральным директором компании. Он не мог рисковать безупречной репутацией и карьерой ради того, чтобы засунуть свой член в рот своему личному помощнику, каким бы потрясающим это ни казалось. Неважно, что Антон явно хотел того же. Их служебное положение делало любые отношения между ними невозможными без катастрофических последствий. Антон не хотел бы прослыть тем, кто отсосал своему начальнику ради продвижения по карьерной лестнице. — Нам нужно остановиться, — сказал Арсений, не сводя глаз с губ Антона, сомкнутых вокруг его пальца. Антон поднял на него затуманенный взгляд. — Нужно, — пробормотал он, тяжело дыша, вокруг пальца Арсения. — Это не случится, — сказал Арсений. К его отвращению, голос прозвучал не так твёрдо, как должен был. Соберись, Попов. Он вынул палец изо рта Антона. — Почему? — почти заскулил тот, моргая в растерянности. Его губы выглядели очень красными. И влажными. Они бы выглядели потрясающе вокруг его члена. — Дисбаланс власти между нами слишком велик. Я не могу проявить инициативу, не рискуя быть обвиненным в сексуальных домогательствах… — Я бы не стал! — возмутился Антон. — Возможно, ты бы и не стал, — мягко сказал Арсений. К своему удивлению и раздражению, он не особо боялся, что Антон подаст на него в суд. Видимо, он настолько доверял своему помощнику. — Но другие люди посмотрят на это иначе. Так что я не могу тебя трогать. И не буду. Антон схватил его за галстук. Он потянул его на себя, пока их лбы не соприкоснулись. — Нет, — хрипло выдохнул он, жадно вдыхая воздух, его зрачки были расширены. — Ты не можешь так поступить. Я хочу тебя. Ты хочешь меня. Я это чувствую. Его губы едва коснулись губ Арсения, дрожащие, почти невесомые. — Арсений, — прошептал он. — Арс. А потом поцелуй стал жадным, глубоким, его губы цеплялись за губы Арсения, его язык жадно и неуклюже проникал в его рот, будто Антон хотел его съесть, он стонал, целовал его отчаянно, с голодной потребностью, вцепившись в его галстук, пытаясь притянуть его ближе. — Пожалуйста. Поцелуй меня, поцелуй меня в ответ. И, чёрт побери, Арсений поцеловал его. Антон застонал громко и без стыда, его пальцы зарылись в волосы Арсения, когда тот жадно углубил поцелуй, вторгся языком в его рот, целуя его грубо, требовательно. Господи, то, как Антон открывался для него, отзывалось больной жаждой в его паху. Антон заскулил в протесте, когда Арсений оторвался от него. — Нет… Арсений посмотрел в затуманенные глаза своего помощника, его член был так твёрдо сжат в брюках, что он едва мог мыслить. — Нам нужно остановиться, — хрипло сказал он, большим пальцем поглаживая влажную, покусанную нижнюю губу Антона. Он был таким, таким чертовски горячим. — Мы на работе. — Точно, — рассеянно пробормотал Антон, глядя на его губы, прежде чем снова потянуться за поцелуем. И Арсений позволил ему. Просто не смог не позволить. Он был бессилен перед этим желанием, которое поглощало их обоих. Они цеплялись друг за друга, сплетались губами и телами, целовались, как безрассудные подростки, задыхаясь и постанывая, пока пронзительный звон телефона не прорвался сквозь туман похоти в голове Арсения. — Блять, — выдохнул он, отталкивая Антона и резко отступая назад. Он развернулся, сделал глубокий вдох, затем ещё один, ослабляя галстук. Ему было жарко и не хватало воздуха. — Уходи. — Арсений. — Уходи. Он пожалел о холодности своего тона, но выбора не было. Ему нужно было избавиться от Антона, пока он не совершил ещё большую ошибку — например, не выебал своего помощника прямо на рабочем месте. Господи. О чём он вообще думал? — Никогда бы не подумал, что ты трус. Арсений напрягся. — Ты забываешься, — процедил он. — Я всё ещё твой босс. — Ты тот самый ублюдок, который только что засовывал свой язык мне в глотку, а теперь делает вид, что ничего не было. Я чувствовал твою эрекцию, Арс. Ты не сможешь это отрицать. Стиснув зубы, Арсений развернулся и пронзил его взглядом. — Видимо, это моя вина. Что я позволял помощнику так разговаривать с генеральным диреткором. Любого другого уже уволили бы — ещё несколько лет назад. Антон стёр с губ влагу тыльной стороной ладони, его глаза поблёскивали. — Знаешь что? Тебе больше не придётся переживать из-за моего поведения. Его губы скривились, когда он злорадно добавил: — Найди себе другого личного раба. Я возвращаюсь на своё рабочее место, Арсений Сергеевич. Он выскочил за дверь, хлопнув ею, прежде чем Арсений успел что-то сказать. Арсений тяжело привалился к столу и устремил невидящий взгляд на дверь. В груди было странное, давящее ощущение, почти похожее на панику. Его телефон пикнул, сигнализируя о новом сообщении. Скорее всего, это охранник прислал список имён его потенциальных соулмейтов. Арсений не стал открывать сообщение. Ему было наплевать. Он больше не хотел искать своего соулмейта. Ему нужен был его помощник. И он должен был его вернуть.