Весь этот прекрасный, будоражащий процесс

Невиллет, с ухмылкой на губах, подошел к заключенному. Его глаза сверкали от любопытства и желания. Ты оказался в моих руках, Тарталья, — произнес он, его голос звучал низко. — Теперь ты будешь подчиняться мне. Тарталья, осознавая свою беспомощность, попытался отстраниться, но Невиллет был неумолим. Он начал приближаться, его движения были плавными и уверенными. Ты не сможешь избежать своей судьбы, — произнес он, наклоняясь ближе к Тарталье, его дыхание было теплым и обжигающим. Ты будешь моим пленником, и я намерен сделать это время для тебя незабываемым, — добавил Невиллет, его голос стал еще более горячим. Он начал приставать к Тарталье, его слова были полны намеков и соблазна. Тарталья чувствовал, как его сердце колотится от страха, он испытывал отвращение к Невиллету, понимая, что находится в безвыходной ситуации. Невиллет, наслаждаясь властью над своим пленником, продолжал приближаться, его намерения становились все более явными. Убрав рыжие пряди с лба, он приблизился к шее и начал целовать её. Тарталья пытался оттолкнуть его, но Невиллет схватил его за запястье и запрокинул руки за голову. Другой рукой он медленно скользил по телу юноши, постепенно растегивая пуговицы на его одежде. Тарталья уже был в ожидании самого худшего. Но Невиллет резко отстранился и начал копошиться в кармане. Рыжеволосый посмотрел на него с недоумением, пока тот не вытащил из кармана нож. Приглядевшись, Тарталья понял, что это скальпель. От предчувствия не самого хорошего исхода событий он начал ползти назад, но его резко схватили за ногу, притянув обратно, от чего тот поцарапал себе спину. Невиллет схватил Тарталью за руки, другой рукой он схватил наручники, которые были прикованы к стене, и надел их на запястья Тартальи. Что ты творишь? — прокричал рыжеволосый, его голос дрожал, зрачки сузились, а тело покрылось гусиной кожей. Невиллет ничего не ответил, он лишь усмехнулся и подошел ближе к животу Тартальи, нежно проведя по его рельефному прессу кончиками пальцев. Почувствовав холод пальцев, Тарталья вздрогнул. Но весь его страх затмила сильная острая боль. В глазах начало мутнеть, он чувствовал, как теряет сознание, но вдруг резко почувствовал удар по щеке. «Не теряй сознание, я специально не вкалывал анестезию, чтобы ты прочувствовал весь этот прекрасный, будоражащий процесс». Но Тарталья уже не слышал его. Он закатил глаза назад, и никакие пощечины ему уже не помогали прийти в сознание. «Черт с ним. Раз он не захотел наслаждаться процессом, значит, это буду делать я».