Щенки

Лежать долго на холодном полу не пришлось - тот самый врач, который принимал документы вошёл в комнату. Он переложил Ацуши обратно на кушетку и с серьезными видом начал обрабатывать рану на шее смоченной спиртом ватой, которую он достал из тумбы. Наложив повязку доктор ушёл. Вернулся он спустя несколько минут. В комнате по-прежнему была тишина. Рюноске лежал в том же положении, что и до этого. Лицо его бледнело стремительно, выражение лица хмурое. Пройдя мимо брюнета врач достал из кармана своего белого халата шприц с небольшой полой иглой. Жидкость в нём переливалась от жёлтого к оранжевому. Аккуратным движением он задрал рубашку на плече и ввёл медикамент. Прижал вату к месту укола. Накрыв Ацуши по плечи одеялом он торопливо вышел из мед блока. Очнулся Ацуши на утро следующего дня, когда солнце окропило белоснежную комнату. Ощущения были не самыми приятными, но намного лучше, чем если бы у него всё болело. Голова слегка кружилась, хотелось смеяться. Настроение было хорошим, что было очень подозрительно. Сейчас думать о таких мелочах не казалось нужным. Повернув голову направо на соседней кушетке не оказалось брюнета. Значит выписали. В комнату залетел запыхавшийся Кенджи. Весь румяный и улыбающийся счастливо, словно пёс увидящий хозяина после долгой разлуки. Внутри Ацуши скривился от такого сравнения, но искренне улыбнулся и присел на кушетке, откинув ненужное одеяло в сторону. —Ацуши, я так рад что с тобой всё в порядке! - радостно заверещал товарищ, присаживаясь на край. На душе стало приятно. Мысль о том, что теперь о нём беспокоиться отдавала в сознание, заглушая мысли о ничтожности своего существования. —Я тоже рад тебя видеть, не расскажешь что происходило, пока меня не было? - стало любопытно что могло измениться за один вечер. Ацуши надеялся на какую-нибудь хорошую новость. Товарищ отвёл взгляд и начал теребить лямку своего комбинезона, что не осталось незамеченным. Значит, хороших новостей ждать не стоит. — Ацуши, я всё понимаю, у тебя не было выбора, но другие так не считают. Пошли слухи и все узнали об этом, - парень поник и нервно потёр свои ладони, - и теперь все только и трещат какой ты безжалостный изверг. Он уже и забыл как в порыве страха и ненависти нанёс непоправимое. Слова знакомого, на удивление, не задели парня. От воспоминаний было хуже. Вид грустного товарища насаждал больше чем боязнь за репутацию. —Всё хорошо, - «я ведь сам виноват» мысленно добавил Накаджима и расплылся в улыбке. Брови Миядзавы расслабились и он улыбнулся в ответ. Отвыкнуть от того, что тебе улыбаются будет болезненно.

***

Когда Миядзава ушёл все возникшие переживания исчезли с ним. Молодой врач вошёл с подносом еды и оставил его на тумбе. Запахло крупой. Снова каша, следует привыкнуть. Он быстро снял повязку на шее и заменил на новую. Врач стоя рядом внимательно посмотрел на Ацуши —Как ты себя чувствуешь? - серьезно спросил он. Ацуши ожидал подобного вопроса. —Всё в порядке, когда меня уже отпустят? - нетерпеливо ответил парень как можно мягче. Доктор вздохнул и отрицательно помотал головой. —Точно не сейчас. Отлежишься пару дней и побежишь к своим, - последние слова он произнес с усмешкой, - поешь, Ацуши. Накаджима посмотрел налево, где лежал полнос с кашей и хлебом из овсяной муки. Аппетита пища не вызывала. —Я не буду, доктор, заберите, - отмахнулся парень, подбирая являвшееся на полу одеяло. Доктор забавно дёрнул усами и насупился. Возможно, это совсем не смешно, но изо рта Ацуши послышался смешок. —Если сейчас же не съешь, я запихну в тебя это насильно, - пригрозил пальцем мужчина. Ацуши только коротко рассмеялся, словно в приступе хватаясь за края железного каркаса кровати. Врач явно что-то отметил у себя в голове. Когда Ацуши успокоился и взял в руки тарелку, тот удалился в коридор. Следующий день прошёл почти также, но Ацуши больше думал. Наличие в арсенале обычного лазарета подобных препаратов смущало Ацуши. Дорогостоящие лекарства в основном использовались среди богачей и представителей власти. В учебные заведения поступали бюджетные аналоги, которые имели слабый эффект. Снова он лежит в кровати побитый. Это уже начинало раздражать. Ощущение своей беспомощночти давило вечером на совесть, заставляя утыкаться головой в подушку, в желании скрыться с этого мира. Только ночью Ацуши стало спокойнее. В назначенный срок Ацуши вышел из палаты вне себя от радости. Наконец в своей одежде. Голова слегка кружилась и ноги путались. Выйдя на свежий воздух стало легче. Рослый парень торопливо подошёл —Ты же Ацуши, да? - Судя по всему это староста корпуса. Интересно, что ему нужно? —Да, - ответил Ацуши с непониманием происходящего. —Тебя вызвал к себе Пава Киндзё, - увидев растерянный взгляд Ацуши он уточнил, - директор ждёт тебя. Зачем я понадобился директору? Не может же он из-за этого случая меня исключить, это было бы слишком несправедливо. Взяв себя в руки Ацуши кивнул и пошёл к учебному блоку. Старосты ещё в первый день объяснили где кабинет директора, поэтому найти его не составило труда. Когда он преодолел лестницу, то постучал в деревянную дверь. За дверью послышалось: " Войдите!' Когда парень вошёл внутрь то увидел мужчину лет пятидесяти, что сидел на кресле за большим письменным столом. Кабинет небольшой, но в нём множество книг, расположенных по левую и правую его сторону в высоких стеллажах. Мужчина посмотрел своими карими глазами и кашлянув в кулак спокойно начал —Ацуши, дело с Марком ещё не закончено. Пришёл его отец ты должен с ним поговорить. Он уже ждёт тебя внизу, - он сложил руки, переплетя пальцы и ждал ответа. Страх парализовал парня вместе со стыдом, но избегать разговора не выход. —Хорошо, я поговорю с ним, - сохраняя внешнее спокойствие ответил парень. Ему кивнули в знак того, что разговор окончен и Ацуши быстро вышел из кабинета. Как же он будет смотреть в глаза человеку, с чьим ребенком обошёлся так жестоко? Марк, конечно должен был очиститься, но то, что теперь на нём остался след было отвратительным напоминанием о собственной жестокости. Когда он вышел на улицу, то увидел мужчину в дорогостоящем костюме. Тот посмотрел на Ацуши с презрением и подошёл —Так, значит это ты Ацуши, - холодным тоном, скрывающим леденящую ярость произнёс он, - неужели ты не считаешь жестоким лишать глаза человека? Но ведь и Марк сам виноват, он хотел меня убить. Говорить это Ацуши не станет. —Простите, у меня не было выбора, - понурив голову ответил он. Ему действительно стало паршиво на душе. Бремя своих действий нести нелегко, особенно когда на тебя так смотрят. —Ложь, выбор у тебя был, ты это прекрасно понимаешь, - без запинок проговорил он, стукнув по крыльцу своей тростью. Выбор погибнуть? Ацуши не был готов так рано умереть и отдать свою жизнь врагу на трапезу. —Прошу прощения ещё раз, - Ацуши прекрасно понимал, что простить этот мужчина не сможет. — Извинения приняты, пусть рассудят тебя высшие,- железным тоном ответил он и с отвращением посмотрел на парня. Ацуши пошёл на занятия, раздумывая почему Марк стал чернодушим. Возможно из-за нехватки любви, а может он таким просто родился, унаследовав от родителей. Ацуши уже не узнает этого. Уже идя по коридорам он заметил на себе неприветливые взгляды. Кенджи предупреждал, но все равно обидно. Войдя в кабинет и сев за парту попытался расслабиться, но шёпот сопровождающийся взглядами начинал раздражать. Когда в кабинет вошёл преподаватель всё замолчали. Мужчина достал охолощённый пистолет и начал объяснять принципы работы. —При использовании огнестрельного оружия возможности использовать ци нет. На войне энергия не нужна, поэтому и пользуются огнестрельным. Когда теория прошла началась практика. Снова эта площадь и куча народу. Впереди стоит ряд высоких мишеней. Стояли столы с выложенными на них пистолетами. Исаму стоит по центру и держит пистолет. —Всё просто. Держите пистолет как можно выше, - он указал на свою руку, сжимающую пистолет, - помним про отдачу. Рука прямая, иначе её вывехнет! Затвора не касаемся. Как можно ближе ставим часть между большим и указательным пальцем. Другую руку вытянете вперёд и наклоните. Поддерживающей рукой обхватите доминирующую. Когда мужчина закончил объяснять все начали брать пистолеты. Ацуши увидел Кенджи у самого дальнего стола. Возможно он волнуется, нужно у него узнать. Когда Миядзава увидел парня рядом, то улыбнулся. —Кенжи, ты готов? - с улыбкой спросил Ацуши. У самого Накаджимы страха не было. Миядзава кинул взгляд на пистолеты и вздохнул —Я немного волнуюсь Опасения Ацуши подтвердились. Хотелось помочь другу избавиться от тревоги. —Всё бывает впервые, ничего страшного в том, чтобы учиться новому нет, - мягко сказал он, потрепав друга по плечу. Кенджи воспрял духом и теперь они стояли примерно в тридцати метрах от мишени. Ацуши прицелился и постарался сделать всё правильно. Руки начали дрожать. Посмотрев направо он увидел Акутагаву. Его напряжённое лицо выдавало серьезность его намерений. Нажав на спусковой крючок он выстрелил. Накаджима слегка растерялся. Ацуши заметил след прямо посередине мишени. Есть хоть что-то, что этот парень не умеет? Ацуши сглотнул слюну и постарался вернуть концентрацию внимания на мишень. Сжал рукоятку сильнее и выстрелил. Раздался громкий звук. Ацуши промазал. Стало досадно. Время наверстать ещё есть, нужно только собраться. В столовой Ацуши сел как обычно с Кенджи. Тарелки с рагу стояли на столе, предвещая более приятный приём пищи. Ацуши уже взял вилку, как какой-то парень подошёл. —Ацуши, как ты можешь спокойно жить после того, как разрушил жизнь другому? - раздался издевательский тон, с ухмылкой парень наклонился. К нему подтянулись другие. Ацуши опешил от такого заявления. Он отложил вилку и спокойно начал —Вы не знаете ситуации, - ответил Ацуши и посмотрел парню в глаза. Он усмехнулся и ткнул пальцем в грудь Ацуши —Ты монстр, пойми уже, тебе от этого никогда не избавиться,- выделяя каждое слово сказал он. Раздался голос Кенджи, пытающегося вразумить толпу. Сейчас вся толпа была против него. Неужели всем плевать на правду? Терпение у Ацуши лопнуло и он вскочил со скамьи —Да, я вырвал глаз! Да я монстр! Но если вы хоть пальцем тронете меня или Кенджи, то я за себя не ручаюсь! У парня глаза округлились. —Ты смешон, - отозвался он и вместе со всеми разошелся по углам. —Ты молодец, Ацуши, не слушай их, - улыбнулся Кенджи. Улыбнулся и Ацуши, чувствуя вину. Он ведь втянул в это и товарища. Вечером Ацуши читал книгу. Стараясь забыть об этом ужасном дне он вчитывался в каждое слово, стараясь уловить смысл. Долго ворочался в кровати, в отличие от Кенджи, который засыпал моментально. В голове крутился момент из столовой. Может они были правы, говоря что Ацуши монстр. Глаза сомкнулись после недолгой борьбы. Ночь. Ацуши стоит у резервуара с водой в темном помещении. Холод ощущался особо остро босыми ногами и под тонкой тканью одежды. Сквозь витражи прорывался слабый лунный свет. Появилась навязчивая идея, необходимая. Нужно посмотреть на воду. Медленно парень опустил голову на резервуар. Успел заметить размытое отражение, прежде чем вздрогнуть и проснуться в холодном поту.

***

Наступило воскресенье. Лёгкий туман застилал улицу. Ацуши быстро собрался, предвкушая встречу с хозяином. Выйдя за ворота он увидел Дазая у повозки. Тот искренне улыбнулся —Ну здравствуй, Ацуши, - он погладил Накаждиму по волосам. Знакомое тепло разливалось по телу. Ацуши счастлив увидеть Дазая. —Добрый день, Дазай, - обращение всё ещё непривычным, хоть Дазай перед отъездом заверил, что Ацуши может обращать к нему по фамилии. Когда они сели в повозку, то вспомнился вчерашний сон. Беспокойство осело где-то глубоко. —Мы можем заехать в храм? Ацуши давно не бывал в храме. После того, как он стал слугой Дазая он не разу не отводил душу. Он верил, как и любой потомок Куриин - девушки, что обрела ангельскю силу. Дети света - люди, унаследовавшие её силу. Всего век назад он была на этой грешной земле. Дазай удивился, но не показал этого. Лишь кивнул. Когда они приехали к храму, Дазай остался ждать в повозке. Высокое здание с башнями, построенное из белого камня олицетворяло величественность веры. Предварительно разувшись парень вошёл в глубь. Центр здания освещался солнечным светом, проникающим сквозь витражи. Вокруг на полу выставлены торшеры с заженными свечами. Подойдя к середине он увидел резервуар со святой водой, перед которым в несколько метров стояла статуя. Девушка в тунике до колен с цветком, зажатым между двух рук. На её лице спокойствие. Полная тишина стояла в храме. Ацуши подошёл к резервуару и всмотреться в отражение - ничего странного в нем не было. Решил сказать всё, что на душе. Прозвучал тихий голос —Святая дева Куриин, сейчас я в растерянности. Меня обвиняют в несправедливом поступке. Я не знаю что мне делать и как искупить вину, - Ацуши склонил голову. Послышался женский голос, эхом отражающийся от стен здания. Он был неуловимым - неясно вправду это или показалось. —Накаджима, как ты считаешь было бы правильно поступить? Тяжесть твоего поступка не отпустит тебя, пока ты не искупишь грех, - уверенный тон с заботой, присущей матери, которая объясняет ребёнку что-то очень важное. Ацуши задумался. Что же сделать? Для хорошего родителя нет ничего более ценного, чем его ребенок. Да, точно. Значит он должен собственными руками сотворить страдания, что прожил Марк. В панике он нащупал кулон под рубашкой. Вынув из него иглу он в нерешительности застыл у воды. В отражении на него смотрел перепуганный парень. Если я без сожалений вырвал чужой глаз, значит жалеть себя не имею права. Быстро игла вонзилась в глазное яблоко. Ацуши с силой прикусил свою руку до крови, но не смог сдержать крика боли. Кровь потекла на пол, оставляя багровые следы. Боль в глазу была адской. Кусая собственную руку, пытаясь унять боль Ацуши кое-как засунул иглу обратно в кулон. Крики превратились в скулёж, по щеке потекли слёзы. Быстро стерев их он приложил к ране рукав рубашки, стараясь остановить кровь. —Я всё понял. На каждый проступок следует наказание, и чем сильнее провинился, тем оно тяжелее! - задыхаясь от боли и смотря на статую прохрипел Ацуши. Он улыбнулся - всё ведь так очевидно!