Baby, My Baby

Хёнджин и Феликс медленно облизывают рожки с мороженым, наблюдая, как Минхо и Чонин с усилием ставят явно тяжёлую коробку на тележку в мебельном магазине. В этой самой коробке — новый стол для новой комнаты Хёнджина в его (ну, точнее, Чонина) квартире. Чанбин внимательно следит за ними, готовый вмешаться в любой момент. Но стоило младшему Альфе намекнуть, что им может не хватить сил, чтобы загрузить стол на тележку, как Минхо оскалился в ответ. — У меня был пятый гон, когда у тебя ещё ломался голос, — Минхо проворчал на это. В последнее время, из-за растущего живота Феликса, Альфа-инстинкты Минхо взыграли с новой силой: стоит кому-то усомниться в его способностях справляться с чем-либо, как он начинает раздражаться и огрызаться. Единственное, что его успокаивает, — это прильнуть носом к шее Феликса…или в любую доступную часть тела беременного Омеги. Закончив с тяжёлой коробкой, Чонин со вздохом плюхается сверху и закрывает глаза — в тот же момент к ним присоединяются Джисон и Чан. Они раздают по бутылке воды каждому члену стаи, а Чан прилежно проверяет состояние каждого, уделяя дополнительное внимание их младшенькому и Феликсу. Он только успевает улыбнуться румянцу на щеках Омеги, как тот внезапно вздрагивает и резко смотрит на свой живот. Несколько недель назад, когда Феликс уже не мог влезть ни в одну из своих футболок, те слишком сильно обтягивали, они с Минхо собрали всю стаю и официально объявили, что ждут щенка. Хёнджин и Чонин были рады, у них было достаточно времени свыкнуться с этой реальностью. Джисон испытал по меньшей мере двенадцать эмоций за считанные секунды, но в итоге нежно обнял брата и поздравил лучшего друга. Сынмин и Чанбин были шокированы, но не особо удивлены — рано или поздно это должно было случиться, учитывая инстинкты Минхо и прочность связи МинЛиксов, как окрестил её Сынмин. А Чан… Чан плакал. Много. Громко. Он обливал слезами и соплями и Феликса, и Минхо. В итоге Джисону пришлось увести Чана домой, потому что «этот упрямец отказывается верить, что сон важен в предтечку». С тех пор всё шло гладко: Феликс раз в неделю отправлял всей стае картинки с фруктами, чтобы сравнить размеры малыша, а Минхо обшаривал интернет в поисках новой квартиры. Их дом должен быть готов до рождения щенка. Именно поэтому они сейчас в магазине ищут, что ещё необходимо добавить в список покупок, при переезде в новую квартиру, и ищут что-нибудь для новой комнаты Хёнджина. Они даже одолжили грузовик у знакомого Чана — Чонгука, из стаи Ким. Как оказалось, Омега их стаи очень увлекается столярным делом, поэтому его Альфы подарили ему всё необходимые для этого дела, в том числе грузовичок. Этот самый Омега стаи, Мин Юнги, также замолвил словечко за Чана в Hybe Entertainment — крупной медиакомпании, принадлежащей семье Альфы их стаи. Стая Ким считается очень влиятельной, но Чан, бывая у них несколько раз, всегда поражался, насколько добрым и мягким кажется их Альфа Намджун. Чонгук говорит, что Омеги в их стае — он сам, Юнги и Тэхён — очень избалованы, и всегда получают желаемое, потому что их Альфы, Намджун, Хосок и Чимин, просто без ума от них. Даже больше, чем их Бета, Сокджин. Чан моргает, тоже устремляя взгляд вниз. — Что случилось? — его вопрос сразу привлекает внимание остальных. Минхо мгновенно оказывается рядом, его ладони осторожно скользят над телом Омеги. — Я… Всё хорошо, просто… Кажется, они пошевелились, — Феликс смотрит на него широко раскрытыми глазами. — Они? — переспрашивает Джисон в тот же момент, когда Минхо восклицает: — Пошевелились? Феликс тихо смеётся, бросая взгляд на брата: — «Они», потому что мы ещё не знаем пол, Джи. А «пошевелились», потому что… о, вот опять! Потрогай! — он хватает Минхо за руку и прижимает её к своему животу. Повисает густая, звенящая тишина. Внезапно Минхо замирает, резко вскидывает взгляд на своего Омегу. — Это… Это наш малыш? — в его глазах стоят слёзы. Вся стая в едином порыве обнимается посреди «Икеи». Минхо, Джисон, Чан и Феликс плачут. Остальные отчаянно шипят на них, опасаясь привлечь к себе лишнее внимание и того, что их попросту попросят на выход.

***

Феликс, Хёнджин и Сынмин лежат вместе в новой кровати Хёнджина. Простыни пахнут свежестью, пуховое одеяло взбито до идеального состояния, подушки уютно расправлены. Чан тоже должен был быть здесь, хотел бы быть здесь, но сам Ким Намджун позвал его на собеседование, так что Чану пришлось уйти. — Странно, как всё меняется, — задумчиво произносит Сынмин, тыкая пальцем в живот Феликса. Беременный Омега изначально не хотел лежать в центре, но стоило Хёнджину поднять шум о том, что он может свалиться с кровати, как у Сынмина чуть не случился приступ паники, когда его ОКР начало подкидывать жуткие сценарии. Поэтому Феликс лежит в центре, верхняя часть тела открыта, потому что ему слишком жарко под одеялом. Все трое без рубашек — Омежьи инстинкты требуют, чтобы они пометили друг друга запахом, тесно прижимаясь и переплетаясь конечностями. — Ага, — соглашается Хёнджин. — Чан-хён и Минхо-хён выпускаются, наш малыш Сынминни связал себя узами, наш Ликси ждёт ребёнка… Так много всего, правда? — Честно говоря, две из этих вещей мы знали заранее. Минхо всегда был сумасшедшим трудягой, а Чани-хён очень усердно работал, чтобы выпуститься с отличием, — сонно бормочет Феликс, гладя свой живот. — Это верно, — вздыхает младший Омега, потягиваясь. Зевнув, он сворачивается клубочком под боком Феликса и утыкается носом ему в шею. Феликс чувствует, как Сынмин осторожно его метит, оставляя лёгкие поцелуи на коже. Когда то же самое принимается делать Хёнджин, Феликс просто сдаётся и проваливается в сон. Спустя какое-то время он лениво просыпается, ощущая, как кровать слегка прогибается, а над гнездом Омег разливается тёплый аромат свежего хлеба. Чан вернулся. Теперь всё на своём месте.

***

С Чонином что-то творится. Минхо не знает, что именно, но чувствует — что-то не так. Малыш Альфа в последнее время словно приклеен к Минхо, во всём старается составить ему компанию, будь то поход за продуктами, утренние пробежки или ожидание Минхо в углу его студии, пока старший Альфа отрабатывает дополнительные смены. Это странно. Минхо решает разобраться. — Хён, может, сходим… — Зачем? — резко перебивает его Минхо. Чонин вздрагивает, хлопая невинными глазами на старшего Альфу. — Потому что я голоден? — Чонин осторожно бормочет. Минхо сурово смотрит, не сводя глаз. — Ян Чонин… — О нет. — Что с тобой не так? Чонин замолкает, хмурясь. — Я рос без старшего Альфы, поэтому поздно проявился, что вызвало кучу психоло… — Йа! — Минхо отвешивает ему смачный щелбан. — Я имею в виду, почему ты в последнее время словно приклеен ко мне? Чонин щурится, сохраняя хмурый вид: — Не понимаю, о чём ты. На самом деле он прекрасно понимает, о чём говорит Минхо. Просто это глупо, и он ни за что не признается вслух. Потому что если он скажет это вслух, это станет реальностью. А выглядеть идиотом перед Минхо — это последнее, чего он хочет. Минхо фыркает, встаёт и направляется к выходу. — Тогда ответишь мне, когда я тебя покормлю. Минхо не поднимает этот разговор снова, пока Чонин не запихивает в рот последний кусочек самгёпсаля, раздув щёки от переизбытка еды. Старший молча ждёт, протягивая своему приёмному щенку салфетку, чтобы вытереть соус с губ. — Когда будешь готов, — мягко говорит Минхо, делая глоток содовой. Чонин тяжело вздыхает, откидываясь на спинку сиденья. Он мгновение колеблется. Это действительно глупо, но если его хён хочет что-то узнать, он не остановится, пока не добьётся ответа. Тем более что именно этот Альфа пометил его и научил быть тем Альфой, каким он является сегодня. — Наверное, просто… я немного волнуюсь. О нашей…. То есть… когда мы познакомились, сколько времени прошло, прежде чем ты понял, что… ну, выбрал меня? Старший подаётся вперёд, скрещивая руки на столе. — Когда я понял, что пометил тебя? — Чонин кивает на это, и Минхо продолжает. — Помнишь вечеринку, которую устроил Джексон? На осенних каникулах? — Ту, на которой Джисон так напился, что начал раздеваться… — Да, её. Я нашёл тебя одного в коридоре, ты был в стельку пьяный, с мокрыми глазами, потому что впервые увидел Хёнджина с макияжем. Я подумал, что тебя кто-то обидел. Вытащил тебя на улицу, потому что у меня чуть крышу не сорвало, когда я понял, насколько ты расстроен. Чонин разевает рот. Он вообще этого не помнит. Он смутно припоминает шикарный образ Хёнджина: острые стрелки на глазах, помада на губах…не в этом суть. Он помнит, как проснулся на заднем сиденье машины Чана и попытался высунуть голову в окно, чтобы его не стошнило на потертые кожаные сиденья. — Но это было всего через пару недель после знакомства? И ты не говорил об этом, пока я сам не спросил… — Потому что я хотел, чтобы это был твой выбор. Некоторые сочли бы оскорбительным, если бы кто-то старше всего на несколько лет пометил их и захотел бы заботиться о них, как о щенке. Я не собирался рисковать нашей дружбой только потому, что хотел быть твоим старшим Альфой. Младший кивает, ковыряя оставшийся овощ палочками. — Но ты ведь всё равно будешь рядом, да? То, что Феликс ждёт щенка это ничего … не изменит? Минхо замирает, его брови едва заметно хмурятся. — Ты думаешь… Йен-а, насколько я понимаю, этот щенок будет твоим младшим братишкой или сестренкой. Единственное, что изменится — это твои навыки смены подгузников и моя способность спать по ночам. Губы Чонина медленно растягиваются в улыбке. — Хорошо. Спасибо. А теперь… — он подхватывает десертное меню, — торт или мороженое? Или и то, и другое? Минхо усмехается, подзывая официанта и заказывая и торт, и мороженое. Кошелёк, конечно, потом будет плакать, но его щенок счастлив и здоров — а значит, всё в порядке.