Arme mortelle

Холод, боль, — это всё, что терзало Акутагаву тогда. Он знал, что показывать ту сторону себя не стоит, сам справится. Хотя, то на работе вечное боссовское «неправильно ты делаешь это» или же «соберись, тряпка», слышалось чаще, чем Рюноске спал. А спал мафиози мало, ведь как не перейдёт дорогу — сбивает машина, и вся жизнь будто пролетает перед глазами, словно секундное видео. Постоянно всплывающие в памяти попытки умереть, голос Мори в ушах звенели так, что хотелось выдрать всё с корнями, только бы не видеть этого. Рюноске знал, что никто уже ему не поможет, так и останется невыжатой тряпкой, которую кинули на пол и размазали по нему, так и оставив на месте. Лишь по вечерам приходил домой, запирался в комнате, на пару минут закрывал глаза, думая о прекрасной жизни. Без крови, мафии. Без ни-че-го. Только остров, он один, ну и компания денег. Да побольше, для полного счастья. Ещё этот тигр. Вечно лезет не в свое дело и задаёт такие тупые вопросы, что хотелось уже разорвать его Расёмоном и послать нахрен всё и вся. Но не может, ведь признание Дазая, партнёрство... Что Акутагава так отважно его защищает. Да пошло оно к черту. Бесит.

***

Мафиози зашёл в бар, приземлившись на свободный барный стул, и заказал крепкий виски. Акутагава терпеть не мог вот так пить и показывать то, что слабак. Может, просто хотелось выпить и забыть хоть что-нибудь плохое? Может. Акутагава напивался не щадно. Хотелось замести всю боль, воспоминания, попытки уйти на тот свет. Он не контролировал свои действия и выпивал стакан один за другим, хоть было противно от самого же себя. Спустя время практически выполз из бара. Ноги шатались и стали ватными. Рюноске двадцать раз проклял себя за это. Он ведь не такой, да? Но алкоголь дал свое. Голова утром спасибо скажет, да ещё и низкий поклон сделает, чего уж там? — Акутагава? Что с тобой? — голос со спины до боли знакомый и... Обеспокоенный? Рюноске остановился. Вот, пожалуйста! Галлюцинации! Браво! А галлюцинацией той, собственной, невероятной персоной — Ацуши. Твою же за ногу. — Ничего, — процедил сквозь зубы Акутагава и попытался встать прямо, но только ничего не получилось и он схватился за стену, пытаясь удержаться на ногах. — И не смей. Мне. Помогать. Ацуши знал, что в жизни не согласится на помощь, поэтому просто пожал плечами и ушёл. Хотя Акутагава в глубине души надеялся, что хоть кто-то ему да и поможет, но придётся самому ползти до дома и лежать овощем.