счастье в безысходности

обычный вечер воскресенье. парень с вызывающей внешностью возвращается домой, еле волочя ногами. Субон чувствует себя отдохнувшим, несмотря на физическую усталость. мысли его витают где то далеко - далеко, не мешая тому напевать себе под нос текст для его новой песни, с ним кстати ему помогли его друзья — самые близкие люди в этом отстранённом городке на краю Кореи. Танос улыбается, предвкушая то, как сейчас завалится в свою холостятскую квартиру и в пьяном угаре, не раздевшись, уснёт на диване. ну а кто ему помешает? так он и делает. уличная обувь остаётся небрежно стоять у порога его захламленной квартиры, домой он возвращается только поспать, поэтому о порядке особо не заботится. куртка в которой он вернулся, становится новым кусочкам его бардака, скинутая и брошенная на пол - по цвету идеально гармонирует с коробкой от пиццы и какой то кепкой. но чхве совсем нет до этого дела, он уже развалился на диване и закрыл глаза, сон уже накрывал его волной. конечно такой юный парень мог остаться со своими друзьями на подольше в том дёшевом пабе, посмеяться с тупых шуточек и прийти домой совсем под утро, но завтра все таки на работу, поспать и желательно проспаться нужно. утро. совсем не такое как обычно. что то с ним совсем не так. чхве просыпается вовсе не от привычной мелодии будильника. его будит шум из приоткрытого окна и ужасный запах исходящий от туда же. с раздражаением разлепив сонные глаза, Субон пытается прийти в себя. голова по ощущениям вот вот развалится или взорвётся и в груди как то совсем не спокойно. все его нутро перевернулось с ног на голову. еле поднимаясь с кровати, Танос подходит к окну с одним единственным желанием — закрыть его и поспать хотя бы ещё часик. прежде чем увидеть полноту картины за окном, субону в глаза бьёт солнечный свет, большая звезда только только взошла, а на улице уже такой переполох. что то такое крутилось в голове чхве, но так и застряло на языке. за окном паника. страх. крики и плачь. тысячи или сотни людей, не знающих куда себя деть. кого то жадно разрывают на куски, кто то пытается защитить себя и близких, самому удачливому из всех удаётся скрыться, а остальные остаются в самом эпицентре. эпицентре апокалипсиса. люди, в которых другие пытаются разглядеть хоть что то человечное уже совсем не люди. это животные без чувств и разума. они бросятся на любого и даже глазом не моргнут, но пожалуй матерям, сыновьям и прочим в шоковом состоянии осознать это крайне сложно и они, вместе со своими родственниками и любимыми теперь тоже такие же животные. все это происходит в считанные мгновения, прямо на глазах чхве. остатки сна как рукой сняло, он в надежде, что ему это все показалось, привиделось, приснилось, потирает глаза. но все тщетно. это новая реальность — реальность в которой ему придётся выжить. паника, охватившая и Субона, не даёт ему действовать особо трезво, потому, срываясь с места, Танос бежит за телефоном, хочет убедиться — все ли в порядке с его друзьями. парень совсем не думает о том, что гудок или рингтон телефона могут привлечь этих уже не людей. секунда другая и слышится первый медленный гудок. второй. третий. это сводит с ума. четвёртый. пятый. никто так и не поднимает трубку. Чхве страшно, сейчас даже не за себя, а за друзей. в суматохе раздаётся первый выстрел. звук оглушающе пронзает воздух и кажется тело самого репера. он наконец осознает серьёзность происходящего мозг начинает работать. Субон понимает, что если сейчас кинется на поиски своих друзей, то его ждёт та же учесть, что и всех несчастных, которые сейчас не здорово ходят и хрипят под окнами. какое то время в его хламе будет безопасно, но провизия. Чхве смахивает все свои наработки со стола. что точно сейчас не важно, так это не дописанные песни. Субон судорожно принимается осматривать шкафы, ящики и холодильник, дабы проверить насколько хватит всего того, что он изредка приносил домой. его действия слишком не аккуратные. все дело в страхе. раз через раз дверца кухонного шкафа ударяется то о "картонную" стену, то о такую же дверцу. лишние звуки, которые отчаянно смешиваются со звуками хаоса. а тот в свою очередь приближается все ближе к парню, желая поглатить и его. об этом свидетельствует приглушенное рычание, больше похожее на предсмертные хрипы. Танос замирает. чьи то пальцы стучат по его входной двери. страх сковывает тело юноши, он не шевелится, и не собирается, может даже не дышит. в голове лишь одна мысль — "нужно быть тише" время в этой безмолвной панике тянулось слишком долго. ногти то и дело царапали дверь, а руки бывшего человек хватались за ручку, не давая той никакого покоя, как и самому Чхве. он продолжал стоять, тихо и сбивчиво дыша, безопасно он себя явно не ощущал. ну что ж. ему придётся привыкнуть. ещё одно ужасно долгое мгновение и новый звук. снова крик, но теперь уже близко, на его этаже. существо отпрянуло от двери субона и бросилось на девичий голос. ещё несколько криков и приглушенное бульканье. мертва. но жить продолжит. вся человечная часть таноса кричала ему, что стоит хотя бы попытаться помочь, но он стоял. осознавал, что выйдет — умрет сам. ещё пару минут парень вслушивался в звуки коридора. тишина оттуда была слишком громкой и гнетущей, но, возможно обманчивое, чувство безопасности она все же приносила. и Чхве продолжил собирать продукты, некоторые улетали в кучу, как "не пригодные" к употреблению, пока на столе не оказалась небольшая кучка, а шкафы и холодильник не были опустошены. на небольшом столике, в прошлом заваленном каким то хламом, теперь красовался один из ключей к выживанию — еда. несколько упаковок с крупой, немного хлеба, соль с сахаром и парочка каких то рыбных консерв, которые парню впихнул какой то милый дедушка - торговец мясом. были и другие мелочи, но ими наесться было почти нереально. был и алкоголь, не сказать что много, но все же был. в голове Чхве проскочила заманчивая мысль - напиться от отчаяние и забыть, что происходит. разум взял вверх. алкоголь с самым высоким содержанием спирта был отложен на крайний случай - в качестве дезинфецирующего средства. в целом с учётом того, что у таноса нет дома даже минимальных лекарств — умно. по его подсчётам, еды должно хватить на дня 4. а потом.. об этом и думать и не хочется. оставалась одна надежда — на улице станет чуточку безопаснее. а если нет? нужно оружие. репер, в нынешних условиях похоже уже бывший, оглядел свою квартиру. ужасный бардак и висящие на стене кухонные ножи, да и те не наточены. вряд ли кроме них найдётся что то ещё, поэтому лучшим решении сейчас — будет отобрать ножи поудобнее и наточить, так тихо, насколько это возможно. юноша взвесил каждый в руках, подержался за каждую рукоять, дабы понять какой из ножей лежит в его ладонях лучше. отобрал 3: обвалочный, разделочный и обычный столовый, на крайний случай спрятать куда нибудь под одежду. Чхве выложил их на стол, рядом с продуктами, нужно было придумать максимальный способ звукоизоляции, так будет безопаснее. среди всего хлама нашлось пару курток с достаточным содержанием синтепона. вряд ли они сейчас ему понадобятся, поэтому решение было принято быстро. Субон распорол обе куртки, синтепона в них было не мало, он буквально вылазил из курток. этим материалом танос принялся заделывать все мелкие щели и дырочки возле дверей, окон, разеток. позже стащил почти все полотенца, пару оставил, явно не помешает. ткань он зацепил за всевозможные крючки, гвоздики и в целом выпуклости. теперь его квартира внутри была похожа на шалаш из одеял и стульев, куда еле еле просачивался дневной свет. было бы даже забавно, если бы не вся ситуация. это все кончено сильно не поможет, но шанс быть услышанным нежелательными гостями явно понижался. кстати о свете. единственным источником было окно и найденные Таносом в бардаке зажигалка и коробка спичек. электроэнергию сейчас тратить не стоило, лучше остаться в темноте, чем голодом. "теперь здесь можно попытаться и выжить.. по крайней мере хотя бы 4 дня." — подумал про себя Чхве, рассматривая новый вид своей квартиры. попытки себя обезопасить затянулись аж на несколько часов, зато теперь перед субоном лежали наточенные ножи, отсортированная провизия и подобие аптечки, а парень кажется уже успел позабыть о всех ужасах снаружи. ненадолго. горькое осознание вернулось, ударило по голове, возвращая в ужасную реальность, а не просто в игру, где великий и не победимый парнишка одолеет любого и спасёт планету. не факт, что он сможет спасти себя, так о какой планете может идти речь? на экране мобильника красовались 4 цифры 13:47, а значки сверху сбивчиво мигали. проблемы со связью. значило ли это, что нелюди добрались до ближайшей вышки? возможно. от одного этого предположения масштаб проблемы казался только больше. быть оторванным вот так от всего мира в один случайный день — как же ужасно и глупо. не на что особо не надеясь Танос попытался включить и настроить маленький старый телевизор. на удивление получилось, тот даже поймал сигнал. юноша нетерпеливо прощелкал каналы до новостного. а вдруг всех людей эвакуируют? а вдруг уже созданы лагеря для выживших? выживших.. как сурово. но в груди Субона вспыхнул огонёк надежды на спасение. угас он к сожалению так же быстро. в новостях не слова об инциденте, способах спасения или хотя бы предостережений. ничего. совсем ничего. властям то ли все равно, то ли они умело скрывают все происходящее, дабы не наводить панику, среди людей у которых все хорошо. —what the hell. не сдержался и выругался вслух Чхве. рассмеялся, пока его трясущееся тело выражало совсем другое. это было похоже на истерику или попытки задавить и задушить её, прямо так же, как сейчас отчаяние и обречённость, страх и неизвестность душили Таноса. лишние эмоции сейчас явно ни к чему. ему стоит успокоиться, в такой ситуации голова должна быть трезвой. должна. но Субону все равно. он не привык терпеть и прятать свои эмоции. хочется рыдать, кричать, биться головой о стены, снова рыдать и швыряться вещами. эмоции берут верх, последнее он и делает. со стола пропадает один из ножей. под волей и силой Чхве, тот яростно впивается в экран телевизора. характерный и такой опасный звук битого стекла растекается по комнате, по дисплею расходятся трещины, словно венки или сосуды на иссякшем организме. рука Таноса ослабивает, ладонь соскальзывает с рукоятки, по телу пробегает дрожь, а за ней и первая горячая слеза течёт по щеке и ударяется о пол. отчаяние и безысходность. все, что сейчас чувствует юноша, если эту липкую мерзость ещё можно назвать чувством. Чхве рыдает. беззвучно, лишь изредка содрогаясь и прерывисто дыша, рука прижата ко рту, а другая жадно вцепилась в одежду. он один и никто ему не поможет. пора закончить этот цирк и запрятать эту слабость далеко в себя, но Субон не может. трудно. а под звуки шарканья и щелканья под окнами так тем более. он привлёк внимание, снова. пока он не прекратит так необдуманно себя вести, его жизнь будет на волоске от смерти. адреналин Чхве конечно нравится, но не сейчас и не в одиночку. сейчас слишком страшно, умирать он ещё не готов. с этой мыслью репер затихает, пытается привести хотя бы дыхание в порядок. вспоминает все лучшие моменты. как он весело гулял с друзьями, и не важно, что возможно их уже нет в живых, свою первую любовь, и нет, сейчас не важно, что она скандально его бросила, свой выпущенный альбом и первых фанатов, снова не важно, что хейта гараздо больше. это и в правду помогает, безысходность в перемешку с отчаянием и одиночествам давят уже не так, кажется все ещё можно наладить и понадеяться на хорошее будущее. сейчас он возьмёт себя в руки и пока дневной свет ещё есть и телефон не сел, составит себе карту района и ближайших магазинов, откуда можно достать все ему необходимое. пока дело не дошло до осуществления самого плана, все кажется лёгким, воодушевляет. Субон поднимается на ноги, сначала не очень уверенно, но пара мгновений и он снова в строю. с улицы до сих пор доносятся тревожные звуки, настораживает. Чхве шагает тихо, осторожно, еле слышно. пересекает комнату, аккуратно обходя все то, что может зашуметь. выглянуть и разведать обстановку юноша не решается. пока неизвестно на что реагируют уже не люди, известно одно — на шум определённо. к звукам они кажется более чувствительны, нежели обычные люди. раз слух улучшился, могло ли улучшится зрение? пока не ясно. —"стоило бы понаблюдать за ними, пособирать информацию, она явно пригодится." - думает Танос, вслушиваясь в звучание тварей. шаг, за ним другой. стопка бумаг, телефон, изолента и цветная ручка. этого более чем достаточно для районной карты. Субон расположился на полу, оперевшись спиной на холодную стену. принялся за работу. из нескольких листов а4 сложился прямоугольник внушительных размеров, на восточную часть района точно должно было хватить. почему на восточную? только эту часть Субон примерно знал и только там он мог спокойно ориентироваться, а все потому что переехал он сюда не так давно, только из за работы. гулял он не часто, потому далеко не уходил, да и не интересно было. с друзьями они обычно ходили в один и тот же бар, который уже стал родным, а работники хорошими знакомыми. изолента конечно будет потише скотча, но от резких движений тоже может создать шум. Чхве медленно и кропотливо разметывал ленту, накладывал ее на бумагу, почти как швы на ранение, хотя почти так это и было. парень погрузился в этот нудный процесс с головой. лишних мыслей в голове не было, почти терапия. с бумагой было покончено. получившееся "полотно" занимало значительную часть его скромной комнаты. Танос снова включил телефон. время летело слишком быстро, на часах 18:13, ещё пара часов и вечереет. плюс от этого один — по свету можно будет понять сколько живых есть рядом. можно будет, если кто то вообще осмелится его включить. Чхве с этим точно пока повременит. взгляд снова упал на значки сверху. 3 полоски. мало, но надежда, что карта его городка загрузится, все же есть. не раздумывая юноша находит необходимую иконку, друзьям звонить он больше не решится. линия вверху испытывающе медленно ползёт.. минута. вторая. ещё парочку и минус пара процентов заряда. Субон на удивление терпеливо ждёт. не зря. приложение сдаётся под взором парня, ближайшая местность неохотно прогружается, виднеются улочки, водоёмы, названия магазинов и общественных мест. репер находит свой дом, почему то жилым он не числится. не только он — весь его район больше не числится жилым и живым. тревожно. сейчас главное не это. ручка оказывается в натренерованной ладони. Субон давно привык писать тексты от руки, потому выходило быстро и аккуратно. первые штрихи и дом юноши теперь подписан как "лагерь". ещё линии — вот перекресток, первый магазин, улица, пешеходник. некоторые здания Чхве помечает галочками — судя по картам там может быть что то, что ему поможет, будь то продукты, лекарства или оружие. одними же ножами и алкоголем не обойтись, верно? стемнело. за последними лучами солнца ушла и уверенность Чхве, но зато проснулся интерес. репер полностью выключил мобильник, дабы лишний раз не тратить зарядку, и поднялся, оставляя свой "навигатор" позади. ноги и спина затекли от долгого сидения на полу, да ещё и в позе креветки. пара мгновений размять конечности и парень уже неловко и боязно топчется у окна. страшно вновь увидеть смерти или ходячих мертвецов.. Танос приподнимает краяшек полотенца, открывая себе вид на луну, а потом и тёмный двор. даже фонари не горят. и не только фонари. вокруг темно все, абсолютно все. либо никто, как и Субон, не решился включить свет, либо он один. совсем один. зато в поглащающей темноте еле видны пережитки утра и кажется если что то там и осталось, то оно уже растворилось в этой тьме. сейчас лучше ложится спать, страшно конечно, но он кажется под защитой, а с утра его разбудят надоедливые, но теперь самые родные и обнадеживающие солнечные лучи. юноша ложится на свой излюбленный диван, мысли как рой пчёл копашатся в голове, совсем не думая прекращать, пока Чхве в приятной тишине пялится в потолок. мозг говорит, что спать все же не стоит, но организм, усталость и пережитый стресс берут свое. Танос засыпает, тревожно, но засыпает. первая ночь в новом мире на удивление прошла спокойно. изредко Субон вздрагивал и просыпался от шорохов или сильного ветра, после снова засыпал. утро встретило Чхве звуком тяжёлых дождевых капель, бьющихся о стекло, и завыванием ветра. природа бушевала в такт всеобщему хаосу. Репер лениво разлепил глаза, в квартире полумрак и влажно из за погоды. отвратительно и мерзко, в целом так же, как на душе. юноша поднимется с дивана, заматываясь в плед, чтобы хоть как то согреться, радует пока только то, что сейчас ещё лето, хоть и август. что он будет делать зимой страшно и подумать.. а он вообще доживёт до зимы? кажется вряд ли. все в комнате напоминает о произошедшем, но не смотря на это Чхве собой доволен. парень сделал все, что было в его силах. он и вправду молодец — не сдался, не забился в угол в панике и не кинулся в общую толкучку. он сильный, справится. планы у Субона на сегодняшний день уже имелись. нужно приготовить поесть, ведь весь вчерашний день он не ел и почти не пил в целях экономии, продолжить составлять карту и начать вести записи об этих существах и его жизни. вдруг его писанину потом кто то найдёт, а она в свою очередь поможет этому кому то в выживании. начать стоило с еды. ещё по прошлой ночи стало понятно, что с электроэнергией проблемы — фонари на улицах то не работали. а ещё скорее всего скоро не будет и воды, район ведь числится мёртвым, тогда какой толк отдавать сюда энергию? но Чхве осознает это только сейчас, сразу же бросается к кухонной раковине, тихий скрежет и.. одна капля ударяется о дно раковины. ничего. радуют две вещи — дождь за окном и наличие у Танос пары пятилитрушек бутилированной воды, но очевидно, на долго этого не хватит. запасы воды нужны, очень. юноша опускает кран — толку от него все равно нет. начинаются новые поиски, нужна емкость для дождевой воды. как назло у Чхве нет ни пустых бутылок, ни кастрюль. его же совсем не заботили бытовые предметы, о чем он уже успел пожалеть. лучше пары чистых полиэтиленовых пакетиков не находится ничего, все же это хоть что то. парень открывает заветное окно, пока дождь продолжает барабанить по стёклам и подоконнику. не хитрыми движениями репер цепляет пакеты за нити, на которых тот раньше сушил одежду. сознание всеми силами пытается убедить Чхве, что вниз смотреть вовсе не обязательно. не выходит. по влажной земле гуляют люди, бывшие люди. шатаются, еле волочат ногами и агрессивно машут руками, если одна холодная капля оказывается больше остальных. но не все такие нелепые и медлительные. взгляд падает на других — они в корни отличаются. ходят быстро и уверенно, выглядят до ужаса хлоднокровными. их не волнует ничего. до одного момента. мимо пронесся раненый живой.. человек. из ноги сочилась кровь, пачкая одежду, мужчина бежал почти что тащя покалеченную ногу за собой. Чхве замер. судьба мужчины была уже понятна, но вот реакция тварей была не ясна. медлительные двинулись в сторону человека сразу, как послышались первые нервные шаги по лужам, вторые же — только, когда мужчина пробежал совсем рядом. последние его и разорвали, яростно и жадно. впивались в кровавую ногу, выдирали плоть и чавкали, пока розоватые слюни летели во все стороны. на предсмертные крики сбежалась толпа мёртвецов, за изуродованными спинами и затылками бывшего живого было уже не разглядеть. ещё одна ужасная картина чужой мучительной смерти. но смерть сейчас не то, что заинтересовало парня — интересовала его разная реакция нелюдей. не уж то за сутки эта дрянь успела настолько мутировать? тяжелое молчание звучало, как положительных ответ, наверное, самый ужасный из всех, что Таносу пришлось услышать за жизнь. Чхве бросается за своим нелепым блокнотом, в котором раньше были наметки для песен. по пути юноша хватает ручку со стола и случайно задевает какую то безделушку, та звонко ударяется о пол, но это сейчас не важно. нужная вещица уже в руках, это главное. репер прислоняет обложку к стене и в клетчатых страницах уже читаются строки "они разные. уже существует два разных вида" почерк размашестый и не очень аккуратный, "одни невероятно чувствительны к звукам и кажется у них повышенное осязание — я по неосторожности хлопнул окном, а пара голодных глаз уже смотрела на меня. вторые быстрые и вроде бы более осторожнее в отношении передвижения, но пока я не понял на что они реагируют, ясно одно, они менее чувствительны и боятся их пока стоит больше." пока это все. Субон чувствует себя настоящим учёным и первооткрывателем, но он пока не знает, что не видел и четверти всех ужасов. снова вечер. день прошёл подобно вчерашнему, единственное теперь Танос сыт, стоило ему это конечно не малых усилий. из круп он умел нормально варить только рис и то делал это очень давно, да и под присмотром бывшей девушки, его первой — последней и единственной кого юноша искренне его любил, его в ответ кажется тоже. после этого у него было множество отношений, но все они лишь временно закрывали образовавшуюся дыру, которая теперь, от полного одиночества разрасталась ещё сильнее и с каждым днем ныла все больше. так. а что там с рисом. кастрюль не было, поэтому крупу пришлось "варить" в сковороде. плита у него газовая, поэтому зажечь получилось легко, но это не надолго. рис получился сыроватым и местами твёрдым, но в нынешних условиях, когда от голода уже тошнит, в целом съедобно. с картой одной части района Танос почти закончил. до конца не удалось, батарея телефон полностью разрядилась и как его оживить, Субон пока не имел ни малейшего представления. остатки вечера парень провел в тишине, прижимая к себе подушку. вспоминал всех близких ему людей и надеялся на их благополучие, надеялся, что они сейчас не одни и в безопасности.. в отличие от него. примерно с такими мыслями он и заснул. ненадолго. ночь, темнота, а за окном кто то пытается завести машину и уехать. юноша подскакивает, готовый уже прыгать с третьего этажа на встречу к незнакомцам, так — как будто то бы это точно шанс на спасение, а может и он. Чхве одергивает полотенце и прижимается лбом к холодному стеклу. фары новенького бордового хёндая освещают ночной мрак. эти животноподобные люди скребут по стеклам, лезут на капот и крышу, долбятся в двери. незнакомка в ловушке, бежать некуда, твари за пределами железки-укрытия сожрут её за считанные секунды, повезёт, если она не станет одной из них. но шанс на спасение есть, будет, если репер ей его подарит. и он дарит. Субон с неистовой силой начинает колотить по своему окну. реагирует лишь малая часть, но уже что то. тогда тот хватает первую попавшуюся вещь со стола. ей оказывается банка из под консервы, которой парень сегодня заел рис. недолго думая, Чхве открывает окно и выкидывает жестянку, попытка одна. к счастью удачная. банка попадает по чужой машине и раздаётся машинная сигнализация. оглущающий и отрезвляющий звук. на улице поднимается шум разгрома, большинство существ, и не только тех, что сейчас видит юноша, сбегаются туда. под его дверью сейчас что то шебуршит и щёлкает, недолго, нечто тоже срывается туда. сегодня Субон герой. спас себя и незнакомку, которая кстати уже уехала, даже не моргнув реперу на прощание. Субон снова проваливается в сон, но на этот раз в самый приятный за последние время — не вырубается от усталости, не засыпает от отчаяния или в страхе. просто ложится с мыслью о том, что благодаря ему кто то смог выбраться из этого кошмара. но не он. сколько ещё времени он проведёт в этих стенах неизвестно. очередное утро, слишком привычно - спокойное, странно. кажется как будто за окном не ходят полу-люди, готовые на тебя набросится, будто у тебя есть все блага для жизни, будто ты даже счастлив. а как это быть счастливым?- надеюсь он вспомнит. Чхве привыкает к обстановке, очень даже быстро. редкое рычание вместе с щелканьем с улицы уже не пугает, кажется даже наоборот. есть в этом что то живое. Танос наблюдает, много, внимательно и по долгу. в блокноте все больше записей и зарисовок "... те, что более ловкие, кажется чуют запах. это стало понятно после того, как..", "... шевелится и дышать в полную грудь уже не страшно, я даже иногда пою, вот например..., они вовсе не обращают на это внимания, ну по крайней мере многие из них..", информации пока мало, но репер не останавливается. "... заражение происходит либо через слюну, попадающую на рану, либо через кровь, а ещё мне кажется, что некоторые из них оставляют что то в коже или каком то жизненно-важном органе человек, но это пока только догадки..." поймать свзяь он больше не пытается, да и не с чего. телевизор он конечно пытался починить, но это была ужасно глупая попытка, телеящик обречён вместе с Чхве, его можно только разобрать на детали, а вот самого Чхве... сейчас он сгодится только дня прикормки этих нечестей. связаться с возможными выжившими конечно хочется, но пока идей, как это сделать безопасно, нет. так проходит несколько дней, пока запасы еды и воды не кончаются, Су замечает это только под вечер. ну что ж, завтра придётся побыть голодом и разработать план, а уже послезавтра выйти наружу — стать единым целым с этим хаосом. снова ночь и поглащающая все в этом мире — темнота. ночь, глухая и давящая. Чхве дремлет, сном это особо не назвать. сегодня шума больше, чем обычно, это настораживает. юноша открывает глаза от каждого лишнего звука, этот не исключение. в его многоэтажке кто то есть. слышатсч глухие звуки шагов или чего то вроде того, Танос старается их игнорировать, пока нечто не оказывается на его этаже. и ладно оно бы было одно, но нет. Су насчитал человек, ну.. бывших, штук 6, у всех разная поступь и скорость. не уж то теперь они ходят толпами? нет не ходят. по крайней мере не здесь. за входной дверью Чхве сейчас целый отряд из 7 живых людей. что за отряд и как он тут оказалася? почему он обучен настолько, что способен общаться беззвучно? Су ведь даже не подозревает, что за пределами его "бункера" ведётся немой диалог. —"первые два этажа пусты." говорит главный на языке жестов, пока остальные шестеро переглядываются между собой. —"осталось проверить 3 этажа." снова жестами. после мужчина в строгой одежде указывает на трех юношей давая понять что то вроде -Ёнсу, Миндже, Мёнвон слушайте- —"ваш третий этаж." следующие пара —"Киён, Кён иль, ваш 4 этаж" после главный кивает в сторону последнего, но на этот раз говорит вслух, в таких условиях воспринимается, как "я готов отдать жизнь за тебя или умереть с тобой.", даже не смотря на то, что говорит он шёпотом. —ну что же Нам гю, мы снова вместе, наш пятый. Нам гю только кивает. —"на осмотр 15 минут, встречаемся здесь же". вновь жесты. так что же это за отряд и почему они обыскивают мертвый район? все проще, чем кажется. эти люди живут в таких условиях уже больше месяца, чистят местность от этих тварей, изучают, добывают припасы и спасают выживших. а ведь когда то они были обречены так же как Танос, но наверное удача улыбнулась им. кстати о репере. он продолжает делать вид, что все в порядке и убеждать себя в этом, пока его мозг бьёт панику. их слишком много и уже слишком долго и кажется, они бродят по всему дому и каждой квартире. чуют? не понятно. на такую мысль его наводит еле слышный скрип открывающихся дверей чужих квартир. Ёнсу, Миндже и Мёнвон берут себе по квартире на зачистку. забирают батарейки, фонарики, радио-приемники, кто тг находит что то более ценное, например пачку сигарет, которую потом утащят Нам Гю за лишнюю возможность отдохнуть. дверь Чхве выглядит слишком обезображенной. ручка с внешней стороны выломана, покрытие исцарапано, а от самого глазка и до пола, а потом и к выходу из здания, тянется противная кровавая дорожка. где то редкие следы и отпечатки чьих то пятерней. да, к нему не раз пытались забраться, но ни у кого не вышло, к счастью. из за этого кусочка хаоса квартира Таноса остаётся не проверенной. все трое осознают, что для них это слишком опасно. как минимум можно заразиться, если вдруг случайно задеть бурую жидкость стертыми пальцами, как максимум, дверь так просто не открыть, а выбить её — лишний шум. отряд уходит так и не найдя последнего выжившего в этом доме — Чхве Субона, восходящую звезду. Танос просыпается, Корея вновь встречает его дождём и облаками. сколько таких пробуждений его ещё ждёт — не известно. зато точно известно одно — еды у Чхве больше нет. как бы не хотелось выходить на прикормку мертвецам, придётся. попытаться что то сделать и умереть, все же лучшк, чем умереть от голода и нерешительность, тем более для такого человека как Субон. юноша поднимается со своего такого же замученного дивана, как и он сам, вспоминает ночные события и в дневнике появляется новая запись "...возможно ходят группами.." ходят, у них тоже есть свой "главный", как и у отряда, который вчера прогуливался за дверью Чхве. *прошедшая ночь*не обнаружив признаков жизни, они покинули в прошлом жилой дом. двинулись дальше, это не последнее место, которое им нужно будет проверить в этой области. такие уж условия выживания — вместо сна шататься по пустому городу в поисках людей и припасов. отказаться они тоже не могут, сначала ими движет страх вновь остаться в одиночестве, потом человечносьть, которая ещё не до конца убита, даже не смотря на то, что им приходилось убивать. Нам Гю вообще пришлось выстрелить в своего собственного брата. по началу они выживали с ним вдвоём, пока в один из дней его собственный брат не приполз к нему на коленях, корчясь от боли и трясясь в лихорадке. он рыдал пока и умолял Гю спасти его, пока его тело медленно, но верно поглощал вирус. как бы тяжело не было на душе и каким бы придурком на самом деле не был Нам, он думал головой. выстрелил. в тот день что то живое умерло в нем, вместе с братом. зато его родной человек не будет мучаться, а сам Гю будет в безопасности. Нет, после этого брюнет не сдался, не забился в угол и не впал в отчаяние. он продолжил жить один, пока его случайно не встретил Коджи — генерал, с которым он сейчас идёт рука под руку к базе, освещая ночные просторы. вокруг пустошь, отряд из молодых людей идёт по широкой проезжей части, ночь дарит им тихое спокойствие и умиротворение. ребята уже зашли на зачищенную территорию, потому позволяют себе разговаривать вслух и изредка смеяться. можно было бы не пытаться идти дальше, если бы провизия, оружие и прочие необходимости были бы бесконечным, но к сожалению это не так. в этом районе почти ничего не осталось. группа заходит в уже знакомый магазин — 7 банок безалкогольного пива, последнее, что они забирут отсюда. здание вычеркивается из карты и рядом появляется надпись "пуст". ещё 15-20 минут тихих разговоров и перед отрядом стены бывшего центра по ремонту машин, их лагерь. Гю вместе с Коджи шагают вперёд и открывают тяжёлые металлические двери, за ними плетутся остальные пятеро, теперь уже молча, пока те улыбаются и здороваются с остальной сотней соотрядцев. сотня абсолютно разных людей кивает им в ответ. эти двое здесь важные шишки.** Танос заканчивает свои записи ".. завтра нужно будет выйти." а ведь это правда. после вчерашний толпы "мертвецов" выходить наружу хочется все меньше, но выбора нет. репер принимается вновь обыскивать свою квартиру, кажется он сам не знает, что у него есть. на этот раз ему нужно что то, во что можно будет накидать продуктов и сложить вещи для защиты. хотя вещи для защиты звучит слишком серьёзно, он ведь даже не уверен, что это и впрямь поможет, ведь "это" — всего лишь пара небольших игрушек со встроенной в них музыкальной кнопкой, от его первых фанаток. ну вдруг эти твари настолько тупоголовые, что поведутся? среди кучи одежды и прочего хлама Чхве находит одну единственную спортивную сумку, хоть что то вместительное. тепеоь Су носится по квартире и закидывает в сумку вещи: карту, ещё пара ножей, ручка, и одна из этих самых игрушек. так же все это время юноша бубнит себе под нос план его "экспедиции". часы, минуты, дни и секунды летят слишком быстро. снова ночь, сегодня тихая и несущая спокойствие. странно. Бон не спит, по просту не может — бессонница. она посещала его и раньше, из за стресса, нестабильного рабочего графика, слишком большого количества выпитых обезболов или прочих побочек его юности, но сегодня ничего из этого. Субон ловит себя на мысли, что ему до ужаса надоела его квартира, и такая уже скучная и ставшая обыденной, жизнь. снова хочется пропадать сутками не пойми где, чувствовать адреналин и вкус к жизни. Адреналин.. за окном рассвет, Танос решает, что можно идти, ну мало ли чем раньше, тем лучше. хватает со стола сумку и с усилием открывает дверь. та жалобно скрипит и впускает в бункер юноши ужасный запах железа и чужих потерянных жизней, тошно. свет еле проникает во внутрь коридора, вокруг грязь и разруха, темные кровавые лужи и следы. 7 пар разных батинок, Чхве был прав, когда думал, что тут толпа, ошибся в одном — это были люди, но он вряд ли об этом узнает. Су неосознанно сжимает холодное оружие в руке. пора встретится со смертью лицом к лицу. первые неуверенные шаги, ещё пара более смелых и вот первый этаж и выбитая дверь. первый и такой желанный шаг в неизвестность. природа Кореи встречает нового смельчака тёплым порывом летнего ветерка и щебетанием птиц, разукрашенным небом и запахом свежести. репер с невероятным чувством эйфории разворачивает карту, оглядывается по сторонам, ориентируясь в пространстве, и наконец резво и весело шагает в нужном направлении. но не все так гладко, как хотелось бы. очередной поворот и.. тупик. завал. кротчайший путь до магазина перекрыт, в фонарный столб врезалась чья то машина. переулок узкий, столб с силой врезался стену дома с противоположной стороны, из за чего путь к спасению перекрывали и куски бетона. Субон собирается бежать обратно, пока не поздно, но он уже опоздал. за его спиной неторопливое шарканье, щелканье и.. вой? что то новенькое. Чхве бесстрашно бросается на мертвеца. первый удар приходится в предплечье мёртвого, второй вгрудь, не успевает он закончить с одним, как на него летит следующий. Чхве бьёт с локтя, уверенно и точно. нечисть падает, на смену ей бежит следующая, а за ней ещё и ещё. Танос в ловушке, в западне, отсюда не сбежать, только биться не на жизнь, а на смерть. и он бьётся, отчаянно, быстро и боязно. бьётся, пока один из нелюдей не пинает его в грудь. Бон падает, а нож больше не в его руках. глаза бегают по головам тварей, их ещё 5, в голове рой мыслей и только одна разлечима "не уж то это конец?". сердце бьётся быстрее, чем за всю жизнь, которую у Чхве вот вот заберут. а ведь он хотел умереть счастливым, а не на какой то заброшенной улочке от какого то гребанного вируса. Субон отпалзает назад насколько это возможно, отчаянно борется за жизнь, но все тщетно. чужая окровавленная пасть схлопывается перед его лицом. "это конец". Танос жмурится. мёртв. мёртв?.. выстрел, за ним другой, второй третий.. сердце до сих пор бешено стучит, вот так теперь выглядит рай? собственное сердцебиение бьёт по ушам и пульсирует в венах. жив? он жив. Чхве неуверенно открывает глаза, его слепит солнце, а затем.. ещё выстрел. на удивление тёплая, кровь попадает Субону на лицо, а тело мертвеца падает рядом, хотя тот ещё булькает и хрепит. недолго, он умирает во второй раз, пока Чхве до сих пор жив. как? он и сам не понимает, пока наконец не привыкает к солнцу. на красочном фоне рассвета стоит брюнет. лениво оперевшись на стену, самодовольно ухмыляется, разглядывая репера. Чхве с головой накрывает странное чувство блаженства. юноша расплывается в улыбке, будто только что не находился на волоске от смерти. в нем снова просыпается чувство обратное одиночеству, а вместе с ним и надежда на спасение. перед ним человек. живой и настоящий. —придурок. язвит Гю, продолжая сверлить взглядом парня с ужасно растрепанными волосами. —умирать вот так было бы слишком унизительно для таких как ты.) снова продолжает брюнет, явно насмехаясь над Таносом. человек чуть не умер, а он вот так? да. Гю сам тот ещё придурок, но мимо все же не прошёл. с этими словами Нам подмигивает реперу, продолжая резать все его нутро своей саркастичной ухмылкой. брюнет переключает предохранитель на пистолете, из которого пару минут стрелял в мертвецов, мгновение, и тот летит в сторону Субона, падает на землю и прокатывается по асфальту, царапясь о редкие камешки. —не умирай.) напоследок, продолжая улыбаться, произносит Нам Гю и скрывается из вида. Чхве слушает, внимательно. —"да он издевается что ли?!", проносится раз за разом в голове Су, когда тот невзначай засматривается на наглое лицо брюнета, но вот тот ушёл. ушёл? Субон забирает оружие и буквально подлетает с места. —HEY BOY непонимающе возмущается репер, пытаясь нагнать Гю. бежит, оглядывается по сторонам, но его спасение кажется растворилось. почти. Нам Гю всего лишь свернул в закоулок, эти улицы он знал все же лучше, чем тот фиолетовый, потому и скрыться было легко. брюнета в принципе не должно было здесь быть, то что он случайно тут оказался, всего лишь счастье для Субона, ему же все равно. Нам возвращается в отряд. взять с собой Таноса он не мог. не понятно откуда он взялся, заражен ли? не может же такой ответственный человек подвести весь лагерь. не может. да и если честно, тот фиолетовый тип совсем не выглядит, как человек, который на что то способен. Гю даже хихикает, вспоминая лицо юноши в момент его геройства. но не смотря на общее представление об этой персоне, он все же отдал ему пистолет, да не просто с мыслью "ну вдруг протянет", он хочет, чтобы тот протянул. он ведь пока не та тварь. сам того не осознавая, Нам Гю пробудил в себе когда то скрытую человечность. увидел жизнь в таком же живом Чхве. Субон доходит до магазина. в его груди сейчас буря из кучи абсолютно разных чувств и ни за одно не удаётся удержаться. он просто рад, что живые ещё есть рядом, он просто злится из за того, как с ним толькл что поступили, он просто невероятно благодарен, что его спасли. все эти чувства и есть живой Субон. заброшенный магазин встречает юношу скрипучими и поломанными дверьми, хаусом похлеще, чем снаружи и полупустыми полками. скудно, но ничего не поделать. Танос проходится вдоль стеллажей, сгребает в свою сумку, все, что по его мнению может пролежать хотя бы дней 10. на своей карте репер подписывает место потрепанным, на крайний случай сюда вернуться можно. путь домой проходит без происшествий, как и остальные несколько дней. юноша проживает самую обычную жизнь, за исключением одного. вечные грозы и ужасные ветры. каждое утро холодно, сыро и противно. сегодняшнее утро такое же, но Субон спит дольше чем обычно. просыпается репер от ужасной головной боли и неприятному липкому холоду по всему телу. веки невероятно тяжёлые, щёки горят, как и все тело, ужасная жажда и усталость. он заболел, вот так легко, от какого то дурацкого дождя. ужасное чувство — пережить смерть и слечь с температурой. Бон еле стоит на ногах, придерживаясь за мебель проходит на кухню. первое попавшееся полотенце оказывается в холодной проливной воде, а после и на горячем лбу. все что он может сейчас сделать, это приложить холодную тряпку к раскаленной голове, и замотавшись в 10 одеял, проспать весь день. ещё можно прогреть организм изнутри, выпив немного алкоголя. это Чхве когда то рассказала бабушка, но он ей почему то не поверил. в целом, сейчас самое время проверить. в аккуратном граненом стакане оказывается Соджу. пара глотков и репер вновь ложится спать с надеждой на нормальной самочувствие. но нет. под вечер становится только хуже. гораздо хуже. от боли Танос не может даже спать, хотя измученный организм буквально вымаливает у парня отдых. лекарств дома нет, а таким способом на ноги он не встанет. остаётся только пережить ночь и завтра снова оказаться на улице. за окном темно, а бедный парень в полном одиночестве буквально вжимается в диван, чтобы согреться. его лихорадит и очень сильно, голова кружится, в глазах двоится, дрожь во всем теле и редкие всхлипы. слезы, причину которых не знает даже сам Чхве, скатываются по горячим щекам, падают и впитываются в одеяло. "хотел жить? чувствуй боль в каждой своей кости, в каждой мышце и нерве" проносится в голове юноши. не особо приятно. на долю секунды репер даже жалеет, что брюнет его спас. такое самочувствие — давящее, скребущее и мучительное — самый настоящий ад на земле. с первыми лучами солнца Субон заставляет себя подняться. за всю ночь он не сомкнул и глаза, а лишь сидел и трясся, как загнанный в угол зверёк. отвратительно. взгляд падает на огнестрельное оружие, сегодня все должно быть чуточку проще. подъезд Бона по прежнему встречает его ароматом железа и разложения, а улицы Кореи свежестью и пережитками хаоса. дорога почти знакома, пистолет Су держит крепко, вдруг нелюди. хотя из за болезни юноша сам похож на мертвеца. с каждым порывом ветра плечи Чхве вздрагивают все больше, его до сих пор лихорадит. не приятно, успокаивает одно: сейчас он доберётся до аптеки, наглотается антибиотиков и все будет в порядке. было бы если бы не одно но. прижатое к голове холодное дуло и рот, зажатый чужой ладонью. Танос не успел перешагнуть и порога, как сзади его схватили и приказали молчать. лишние движение и реперу продырявят голову. чтож, отрезвляет. Субон не шевелится и почти не дышит, пока над самым ухом не слышится сдавленный смех, а потом и ядовитое хихиканье. пушка больше не у виска, а до боли знакомый голос сзади встречает его тем же "прозвищем" —говорю же, при-ду-рок выплевывает брюнет, даже не видя его лица, Субон чувствует его наглую улыбку. раздражает, ужасно, а тот все не замолкает. —ты даже сделать ничего не попытался. мог бы не знаю, пушку перехватить? Нам Гю до сих пор усмехается. теперь Субон не терпит. разворачивается и хватает выжившего за ворот бомбера. Чхве почти срывается на крик —почему ты бросил меня там?! репер на эмоциях трясёт бедного Гю, пытаясь стереть с его лица ухмылку. Наму кажется все равно. —я не обязан спасать тебя все что отвечает брюнет, наблюдая за "приступом" Су. Чхве наконец сдаётся и выпускает парня из своих рук, на что то тот только посмеивается, снова. юноша до сих пор болен, поэтому лучше сейчас найти лекарства, а не тратить время на этого мудака. репер теряется между стеллажей и полок, пока Нам Гю терпеливо ждёт, усевшись на прилавок. для него это просто игра. Нам Гю, свесив ноги с пыльной столешницы, наблюдает за болезненным парнем. его внешний вид, походка и поведение настораживают. мало ли заражен? брюнет вглядывается, пытаясь подметить каждую мелочь и каждую деталь. кому как не ему знать первые симптомы вируса? обычно у тех, кого недавно заразили несколько "побочек", Гю прокручивает в голове каждую из них. сбивчивое дыхание и лихорадка — самые первые. их ещё можно спутать с обычной простудой или чем то подобным. набухшие вены, помутненные взгляд и сознание, потеря контроля над собственными конечностями — вирус проникает все глубже, течёт по венам и попадает в мозг. плохо свертываемая кровь и желтоватый оттенок кожи — приходят на смену разуму. пара часов и человек уже им не будет. Гю анализирует. Субона вроде как только лихорадит, ну и ходит он немного странно. в голове Нама появляется вполне разумный вывод. —ты болен? раздаётся вопрос, разрывая нервную тишину. Чхве отвечать не спешит, собирает все нужные ему лекарства, делая вид, что брюнета не существует. не долго. когда место в руках наконец заканчивается, Танос подходит к столешнице, раздаётся краткий измученный ответ. —да. вместе с ним и звуки скинутых на поверхность различных таблеток и антибиотиков. Гю кивает, смотря на трясущегося Бона. тот в свою очередь вскрывает пачку за пачкой и закидывает в рот пилюлю за пилюлей, предвкушая облегчение. —запей хоть добродушно произносит Нам Гю, вытаскивая из своего рюкзака бутылку воды, протягивает её реперу. тот на удивление не отказывается, пока брюнет все не замолкает. —я думал, что после той встречи ты и дня не протянешь спокойно размышляет Нам, будто это совсем обыденный разговор. —надеюсь хоть пушкой пользоваться научился Гю улыбается и хлопает Чхве по плечу, так, будто они дружат лет 10, хотя ни тот ни другой даже не знают имён друг друга. закончив с самолечением Бон выпаливает —возьми меня с собой. твёрдо и уверенно, в целом Нам Гю уже задумывался об этом, но стоит ли? тем более ещё не понятно сколько знает этот тип и есть ли от него толк. —куда? брюнет вытягивает из Су информацию, не раскрывать же Гю все карты сразу. —к себе на базу. продолжает Чхве. для репера он не так уж и глуп, понимает, что этот наглый парень явно не один. сначала он спокойно отдаёт таносу оружие, потом свою бутылку воды. вряд ли в такой ситуации у него есть лишние запасы, а даже если и есть, смысл тратить их на незнакомца? брюнет точно не выглядит как волонтер. если даёт, значит есть возможность, есть запасы, и по видимому не маленькие. а ещё и эта кобура, из которой торчит рация, издающая редкое пищание. Нам Гю улыбается, широко и нагло, закидывая ногу на ногу. —а я уже думал не догадаешься. а зачем ты мне? брюнет наклоняется ближе, ох как же он любит выводить людей на эмоции. Чхве ядовито усмехается. хочешь поиграть? так поиграем. —не важно зачем, важно то, что я этого добьюсь, даже если ты не захочешь. ты ведь и сейчас не один, я уверен. нет не уверен, Чхве блефует, он вовсе не уверен в том, что сейчас говорит и скажет потом. —вы ведь ищете выживших, да? вот я и расскажу, как такой прекрасный человек как ты, кинул одного из выживших на произвол судьбы. приукрашу и добавлю, что именно из за тебя я чуть не умер. сечешь кем ты станешь в их глазах? зачем им такой как ты? вдруг кинешь или подставишь своего, как и случайного незнакомца? теперь улыбается Субон. он не очень умело, но давит на Нам Гю, и кажется Гю сдаётся. с его лица наконец пропадает нахальная улыбка. брюнет ведь понимает насколько сейчас важно хрупкое доверие в отряде, а оно ведь может разрушится просто со слов какого то придурка. а ещё Нам понимает и другое. теперь Субон точно окажется в его отряде, он не глуп и не просто везунчик, раз до сих пор жив. —ну пойдём. Чхве победил, теперь его ждёт иная жизнь. отошедший от озноба, Танос следует за брюнетом в новую неизвестность. —стрелять я кстати так и не научился выдает Чхве, посмеивась над самим собой. —думал если надо будет, само как то получится и ведь не замолкает, не стесняется этого, а просто делится так, как будто не брюнет впереди раздражал его пару минут назад. тот кстати тоже улыбается и снова кличит Су придурком. хотя, если так подумать, они оба, хоть и очень разные, но такие одинаковые и невозможные придурки. Чхве не ошибся. Нам Гю не один, примерно в 20 метрах от аптеки копошатся молодые люди и девушка. пока парни старательно выкручивают какие то детали из старенького авто, юница деловито рассиживается на капоте и рассказывает тем двоим какую то незамысловатую историю. в глазах репера она выглядит невероятно круто. танос аж присвистывает, на что получает удар по плечу от Нам Гю и обращенное внимание его троих соотрядцев. —это ещё что за полупокер?? первое, что спрашивает та самая девица, сверля растрепанного Чхве насмешливым взглядом. Су не так прост, чтлбы просто проигнорировать. ну подумаешь он еле сюда попал и по хорошему должен вести себя нормально. как, если какая то, хоть и очень привлекательная, девушка считает, что лучше него? —Heeyy girl, я не какой то там полупокер, I am the one with whom you will not be scared даже в апокалипсисе тупой и дешёвый флирт, в который встревает брюнет, чуть ли не взрываясь со смеху. —ты себя то защитить не смог, о чем ты вообще говоришь?))0))0) лыбится Гю, наблюдая, как рушится самолюбие Субона, и как ползут вверх уголки губ его соотрядцев. —вообщем продолжает Нам, переводя взгляд на парня. —До Ён, Ичэн и Таицу, это наш новый соотрядец.. а —Чхве Субон перебивает брюнета Танос, только теперь они оба понимают, что не знали даже имён. репер здоровается, совсем не так как с Намом. сейчас он настроен гораздо добрее и дружелюбнее. Чхве отсалютовывавает двумя пальцам от виска и подмигивает До Ён, на что та только закатывает глаза. Ичэн с Таицу наконец заканчивают разбирать на детали бедный металолом, пока Субон не оставляет своих отчаянных попыток получить от девушки хотя бы мимолетную добрую улыбку. ну такой вот уж он — самый настоящий репер. отряд возвращается в лагерь под вопросы и рассказы Чхве, который так и норовит влезть между Гю и До Ён. получается и тот продолжает болтать и расспрашивать. —а зачем детали, ну там винтики, болтики, проводочки? —спрашивает танос, кивая в сторону плетущихся позади ребят. Нам Гю лениво отвечает на, как ему кажется, очевидные вопросы. —в нашем лагере есть десяток мотоциклов и пару машин, их нужно немного подлатать, этим кстате До Ён и занимается—улыбается Гю, больше этот неадекватный не выводит его из себя, даже этими вопросами и глупыми историями. —а я машины без ключей заводить умею — хвастается Чхве, надеясь произвести впечатление. по правде говоря, завести так машину у него получилось всего раз и то случайно, но получилось же. значит Су не врет, а просто не договаривает, туповато лыбясь. не проходит и получаса, а группа людей уже оказывается возле массивных железных дверей. Нам Гю заходить не спешит. —значит так. —начинает брюнет, оглядывая своих людей серьёзным взглядом —Таицу, Ичэн и До Ён, на сегодня вы свободны, а вот ты Субон — Нам смотрит прямиком в глаза репера — идёшь со мной. ещё представлять тебя и докладывать, за что же ты мне на голову свалился. — наигранно вздыхает брюнет, открывая тяжеленные двери. Гю встречают кивками, а вот Чхве, идущего за ним — недоверчивыми взглядами. почему то решительность юноши взлетает до небес, и он проходится мимо сотни людей с видом абсолютного равнодушия и самоуверенности. улыбается особо красивым девушкам и подмигивает в своей манере. вообщем очень вызывающе себя ведёт. как Гю ему такое позваляет? все здешние совсем не подозревают о настоящем характере Нама. позвалял бы статус, тот несомненно вёл был себя так же, ещё и крикнул бы какую нибудь стервозную шутку главному. но пока, брюнет просто расслаблено улыбается на выходки его нового знакомого. но такое беззвучное блаженство длится не долго. уже у До Уна — основателя этого всего, оба перестают улыбаться. Нам Гю с абсолютно серьёзным видом докладывает обо всем произошедшем. о том как нашёл Субона в аптеке, о том как Субон догадался о происходящем. о их первой встрече брюнет умалчивает, понимает, что им обоим это не выгодно. Су еле заметно, но кивает в знак благодарности. дальше Нам перечисляет все плюсы, которые он успел разглядеть в этом придурке. конечно, немного приукрашивает из личной симпатии к Чхве. кажется, что все идёт очень даже хорошо, пока суровый взгляд основателя не соскальзывает с Гю и не проходится по реперу, тщательно вглядывается. по ощущениям Су, взгляд этого дядьки въедается под кожу и неприятно варирует между венками и плотью. от брюнета это не ускользает, продолжая сухой отчёт, тот тоже смотрит на Бона. действие всех выжранных Таносом антибиотиков заканчивается, снова температура и лёгкая дрожь в теле. как не вовремя. —Нам Гю. — твёрдо прерывает брюнета До Ун, тот сразу же замолкает и на Субона больше не смотрит. —что с ним? —звучит вопрос не требующий ни ответа, ни оправданий — ты уверен, что он просто болен?— теперь Чхве впивается взглядом в брюнета, тот уверенно кивает, но ему снова не дают сказать и слова, Гю поджимает губы. —ты же понимаешь, что если он заражен и ты притащил его сюда.. я выкину тебя вместе с ним и мне будет абсолютно плевать на твою будущую судьбу. —звучит жестоко, но абсолютно правильно. оба парня это понимают. —вообщем, если он остаётся, то вся, вся, Нам Гю, ответственность за него ложится на твои плечи. решай сам. после тяжёлого раздумья, которое своей напряжённой атмосферой почти придавило Чхве к полу, брюнет наконец вымученно кивает. соглашается? ОН И СОГЛАСИЛСЯ? Субон не может поверить в происходящее. Танос уже нарисовал себе кучу вариантов развитая событий. например сейчас Гю выставит его за дверь и снова обзовет придурком, а потом его съедят, а может он же просто убьёт его.. а может из раздумий репера вырывает рука, приземлившаяся на плечо Су. —пойдём.. придурок. — в пол голоса шепчет Нам Гю уводя Чхве с собой. тот кстати сейчас безумно счастлив и следует за нервным брюнетом, словно щеночек. наконец то он будет не один и хотя бы помоется. коридоры и многочисленные помещения он особо не рассматривает, зато знает, что рассматривают его, а он в свою очередь брюнета впереди. локоны — блестящие и чёрные, словно тёмная ночь, но не та, что пугает, острые плечи, прикрытые коричневой ветровкой, кончики ушей изредко выглядывающие из за непослушных прядей, которые теперь напоминают волны. да и сам Нам, кажется, — бушующий и непредсказуемый ночной океан. завораживает. очень. настолько, что Субон не сразу замечает, как Гю останавливается возле одной из дверей, и вид на густые чёрные волосы заменяется видом на профиль брюнета. —чувак, ты щас дырку во мне прожжешь.— язвительно говорит Нам щёлкая пальцами перед лицом Бона, на что тот только закатывает глаза. че это с ним? проносится в голове Чхве, волной, смывающей все другие мысли. а Нам Гю в свою очередь шарится по карманам старых потрепанных джинс. не найдя вещицу, похлопывает по бёдрам, карманам ветровки и наконец обнаруживает то, что было ему необходимо. в руках брюнета оказываются ключики с глуповатым брелком по какому то древнему фильму. Чхве его знает, но сейчас точно не вспомнит. поворот ключей с характерным звоном, щелчок, и пред репером небольшая комнатушка, в которую еле еле просачивается дневной свет. редкая пыль и незаправленная постель, их кстати две. открытый небольшой железный шкаф с одеждой, кинутые рядом ботинки и кепка, похожая на ту, что осталась у Субона в квартире, красуется на небольшом столе, заваленном бумагами. —проходи — кивает в сторону дверного проёма Гю. Нам пропускает Субона вперёд, Чхве переступает порог его нового места жительства, ощущается как начало чего то нового в конце всего. даже иронично. —мы будем жить в одной комнате? — непонимающе спрашивает репер у брюнета, который секунду назад с приглушенным грохотом скинул с плеч рюкзак. —ну да, ты же типо под моим контролем — отвечает Гю, приподнимая бровь в немом вопросе по типу "а что не так то?". Чхве, кажется, понимает его без слов. вскидывает руки и снова туповато лыбится —then everything is cool — лепечет Танос и заваливается на предназначенную ему койку. —ты бы таблетки выпил и в душ сходил что-ли, выглядишь как те дохлые челики за окном — насмешливые комментарии Гю скоро войдут в привычку, но вот то, что такой, только что, серьёзный парень сейчас породирует одного из мертвецов — что то новенькое. репер нащупывает под своей рукой что то маленькое и твердое, неприятно впивающиеся в кожу — скрепочка, что в целом не удивительно, в комнате столько бумаг, скоб, отчетов и прочей ерунды. находка летит в брюнета, но явно не с обидой или чем то подобным, а в качестве немого ответа на его выходу. Нам лениво уворачивается, вновь нагло улыбаясь —придурок, да ещё и мазила до кучи, ну даёшь Субон)0)0) время близится к ночи, за окном ярко малиновый закат, который мельком виден из за жалюзей на окнах. чистенький и расслабленный Чхве валяется на кровати, свесив руку, пялит в потолок и напивает себе под нос мелодию его песни. сейчас он чувствует себя лучше всего за все время апокалипсиса. в комнату врывается Гю, нарушая тихое спокойствие, воцарившее там, хлопает дверью с невероятным грохотом, на долю секунды кажется, что затряслись даже стены. —господи, как же он меня заебал — ругается Нам, вскидывая руки и заваливается на кровать. Су приподнимается на локтях и пару секунд просто глядит на яростно вздымающуюся грудь брюнета. —че случилось, Гю? зря он это, теперь Нама не заткнуть. из рта брюнета выливается ужасно много оскорблений и возмущений —ДА ЭТОТ ДО УН ГАНДОНИЩЕ. ВОЗОМНИЛ СЕБЯ ГЛАВНЫМ И ТЕПЕРЬ ЕМУ ВСЕ ДОЛЖНЫ. Чхве хохочет в руку, надеется, что Гю не заметит. ещё пару минут ругательств и самых необычных оскорблений и парень наконец замолкает. —а с чего он вообще главный то? Гю все ещё учащенно дышит, повторяет за Су и приподнимается на локтях. пару секунд молчания и Нам понимает —а. ты же ничего не знаешь.. этот придурок всего лишь за какой то день стал таким привычным, что брюнет забыл о том, что он здесь первый день. —ну слушай *конец июня* Гю после работы едет к брату. ему наконец дали несколько дней отдохнуть, а брат живёт как раз за городом, меньше людей — меньше раздражителей. отпускные обещают быть хорошими. первые несколько дней и правда такие, Нам Гю наконец высыпается, ест не на ходу, лениво валяется под горячим солнцем, читая какие то комиксы. ну чудесно же? ещё и рядом брат —человек с которым можно поговорить обо всем и всех, вместе посмеяться и осудить всех кого можно, а ещё раскурить косячок. так все ощущается гараздо приятнее. в один из дней, после чудесного вечера, Нам Гю будит брат и сует экран телефона в лицо Нама. вся новостная лента забита статьми и видео с новым вирусом, но не успевают они просмотреть и половины, как вся информация и любые упоминания этого ужаса пропадают. брюнет переглядывается с братом, явно не до конца осознавая, что вообще происходит. все кажется просто кошмаром. кажется не долго, до первого мертвеца за окнами. коноплю в таких условиях они больше не курят и достать не пытаются, но какие никакие ломки все таки усложняют им жизнь. сначала они, а потом первая смерть. ** брюнет вскользь упоминает о брате, рассказывает, как видел его мучения, как выстрелил, как тяжело было,но голос не дрожит и ни одна мышца на лице не дёргается. каким бы безразличием и искаженным облегчением сейчас бы не веяло от Нама, все же ему далось это сложно. очень. каждое слово об этом человеке пропитано болью и воспоминаниями. Чхве это прекрасно видит и чувствует, а ещё не может поверить насколько же сильный человек перед ним. за десяток дней Субон успел насмотреться на людей, отчаянно бросавшихся за своими близкими, как будто у них был шанс их спасти. Гю не такой, в этом его сила. Репер неуклюже поднимется с кровати, меряет комнату неуверенными шагами и садится на край кровати его нового соотрядца. немая поддержка, которвя оказывается такой желанной, при чем для двоих. и в правду становится немного легче. брюнет вымученно кивает в знак благодарности. комнату поглащает холодное молчание. Чхве опирается спиной о стену и изредко глядит в сторону брюнета. тот где то далеко — в своих мыслях, собирается и мирится с ними. в мёртвой тишине проходит пару минут — ощущаются они, как та самая тяжёлая ритуальная — безмолвное прощание и память о погибших, борьба в собственной душе и не высказанная боль. Но Нам Гю рушит эту искаженную идиллию. шумно выдыхает и переводит взгляд на репера, продолжает —ну а потом.. **после смерти брата* брюнет держится уверенно, иногда даже слишком. лишний раз рискует жизнью "зная, что не умрет", устраивает внеплановые вылазки без какой либо надобности — "просто развеяться", излишне шумит, потому что "те твари слишком тупые". он слишком уверен, что не умрет, по крайней мере не здесь и не сейчас. после увиденного грань и ценность жизни смывается, сливается в ничто и в нечто одновременно. ты теряешься и больше не осознаешь, как поступаешь, желая снова обрести эту жизнь. а что она вообще? на этот вопрос Гю сам себе не смог дать ответа, сколько бы не пытался, подставляя себя под хватку опасности раз за разом. в одну из таких попыток его и нашёл Коджи — чудесный человек, оказавшийся в ужасных условиях, ну и приятель Нама. тот наткнулся на брюнета совершенно случайно. возвращался к толькл только созданному лагерю другим путем — через поле. сделано это было в целях разведки, понять насколько опасно вокруг. а там и правда опасно, то и дело, шагая по полю Коджи замечал мертвецов, самых разных, но определенно не живых. но встретились ему не только они. Коджи замер, всматриваясь в тело юноши. Нам Гю лежал на прохладной земле, его кожи то и дело касались колосья и травинки, ветер гудел в ушах и приятно забирался под одежду, трепал чёрные волосы. брюнет умиротворенно улыбался, разглядывая голубое небо, которое вот вот затянут тучи. кажется, ему совсем не было дела до Коджи и рычащих тварей не по далеку. он был живее живых и мертвее мёртвых. Гю молчал и Коджи не говорил вместе с ним. молча протянул руку, молча помог подняться, молча повёл за собой. привёл в бывшую лавку кого то из местных жителей. накормил и уложил спать. с утра познакомил с До Уном — тем самым, который сейчас невероятно раздражал. До Ун собирал выживших, по началу всех. предоставил условиях для выживания — еду, воду, лекарства, оружие и какую никакую информацию. что им движело? чувство вины. ужасное и сжирающее изнутри. он знал, что все это началось из за него, из за него многие погибли и многие обречены. Нам узнал об этом случайно, подслушал раскаяние своего нового ночальник. тот взмывал о прощении за ошибки. сбивчиво, но громко шепчя и сожалея о том, что в ходе исследования не удосужился обеспечить достойную безопасность. молился за покойных, убитых в тот злополучный день, сбежавшим больным — подопытным кроликом. —исследование доктора До Уна были скрыты от общественности. ему было поручено создать усовершенствованную версию человека и на эту роль, к сожалению, пошла сбежавшая Северная кореянка. опыты, эксперименты и пробы длились много, долго и мучительно, пока не вышли из под контроля. девушка уже девушкой не являлась. проявляла чрезмерную агрессию, мозг отказывался работать, еда не усваивалась, а тело искажалось в нечто неясное. так и появился первый зараженный.— из за плохой защиты, зараженная сбежала и набросилась на персонал, затем на больных, а там и на простых людей. армия нечисти разрасталась с огромной скоростью, но До Уну удалось спастись, о чем он потом изредка жалел. все это слышал Гю. это был первый и последний раз, когда брюнет видел своего начальника в таком состоянии. кстати говоря, какой бы красочной перспективой не казалось пробывание здесь — это не совсем так. первое время и правда было не плохо, пока лагерь не разросся, а основатель не зачерствел, утратив веру в людей. теперь из всего он выбивал свою выгоду, а за не подчинение шёл на шантаж. и всегда, всегда и в любых обстоятельствах давил на то, что старается ради человечества.** Нам Гю закончил со своим рассказом, остановился на том, что сейчас Нам буквально выпрашивал До Уна о паре выходных, ведь брюнет с самого вступления не отдыхал ни дня. исследовал местность, добывал припасы, приводил людей, помогал с исследованиями и бытовухой. один выходной день он все же вымолил, это радует, ведь время неумолимо бежало вперёд, а вечерний закат сменился пеленой ярких звезд. это первым заметил Чхве. юноша завороженно вглядывался в ночную глушь сквозь приоткрытые жалюзи, пока брюнет вслух размышлял на какие то отдалённые темы. —Гю, а мы можем как нибудь вылезти на крышу? залепетал Танос, вырывая Гю из монолога. тот пару мгновений мерил Субона непонимающим взглядом, пока его лицо не озарила улыбка. какая то не такая, слишком искренняя и без издевки что-ли, но зато в глазах заплясали искорки, будто они подростки и первый раз собираются сделать что нибудь запретное. минута, другая и парни стоят уже по другую сторону комнатной двери. стараясь не издать лишнего шума, Гю осторожными уверенными движениями закрывает дверь на ключ. Чхве все это время топчется рядом, оглядывает уйму тёмных коридоров, изредко освещаемых перегоревшей лампой. из комнатушек, тянущихся вдоль унылых стен, слышатся сопение и редкий храп, на секунду становится жаль счастливчика, попавшего в ту комнату. Нам Гю наконец заканчивает возится с дверью и легонько тычет ключами в бок Субона, призывая того приготовить фонарик, чтобы осветить необжитую часть здания. брюнет сжимает тёплую ладонь Таноса в своей, Чхве даже не возражает. первый шаг в темноту не жилой части лагеря. следующие на ощупь, Гю неосознанно крепче держит чужую руку, ведя юношу за собой во мрак здания. отойдя на достаточное расстояние от жилой секции, Чхве включает фонарик, освещая изжившие себя стены, местами выбитые окна и скрытую за слоем пыли, желанную дверь на улицу. громкий щелчок и холодный ветер в лицо, отталкивающий остатки сонливости. дуновение пронизывает до костей и мурашек, но сейчас от него не мерзко и не противно. свежо и приятно, даже несмотря на то, что репер до сих пор болен, и вероятно завтра, после такой вылазки, будет только хуже. но важно сейчас не это, а Гю, который уже взбирается на крышу четырёх-этажного здания по пожарной лестнице. белое сияние луны этой ночью освещает улицы Кореи не хуже любого фонаря, потому парни в нем пока больше не нуждаются, устройство остаётся лежать возле лестницы, а Чхве резво, перекладина за перекладиной, карабкается вслед за брюнетом. уже на верху оба замирают и кажется вместе с ними замирают и сердца, дыхание перехватывает, в воцарившую тишину не вписывается только буйный ветер. виновник тиши — открывающийся вид на тысячи мерцающих где то далеко далеко отсюда звезд. такие недосягаемые и притягивающие. касаться не обязательно, хватает только смотреть и запоминать каждую. первый вдох и безмятежные улыбки. жизнь в такие моменты ощущается совсем по другому, трепетно и хрупко, свободно. не сговариваясь, оба ложатся на холодный бетон, рядом, но не настолько, чтлбы это что то значило. кажется, каждый слышит неровное дыхание и учищенное сердцебиение другого, но мысли у каждого свои, зато застывшую на губах улыбку они точно делят вместе. а за ней и какую то безмятежную, незамысловатую песенку, слетевшую с губ Чхве. сначало это тихий шёпот, постепенно перерастающий в единое пение, за ней добрый искренний смех Нам Гю. больше они не замолкают, непринуждённая беседа сменяется душевными разговорами, они в свою очередь мечтами, которые сливаются в одну единую, глупые шутки, ещё пара песен и золотой рассвет. этим утром солнце стало свидетелем, того, как два незнакомца по велению судьбы и звезд открыли друг другу души. с незнакомцами говорить бывает проще, сложность лишь в том — останутся ли они таковыми или ты больше не сможешь их отпустить. но все приятное рано или поздно заканчивается, этот момент не исключение. температура накатывает на Субона вновь, явно намекая, что пора бы уходить. Танос то и дело подрагивает от холода, но даже так покидать крышу совсем не хочется. веки слипаются, а сонливость давит, уговаривая парней отдаться тишине и задремать под горячими лучами солнца. Но Гю сильнее многих соблазнов, а этого так тем более, да ещё и Чхве содрагается под боком. не хорошо, он все же как минимум его подчинённый. Нам поднимется первый, протягивает ладонь юноше. тот не раздумывая хватается за неё и снова следует за брюнетом. в комнату они возвращаются в шестом часу утра. многие скоро поднимутся, но не эти двое. Субон, принявший необходимые лекарства, уже сопит и видит 10 сон на своей кровати, а Гю все никак не покидает скопление мыслей, самых разных, но приятных все же больше. морфей ждать не любит и все же утаскивает брюнета в свое царство, под шум проснувшегося народа. проснулся Чхве около обеда от ужасной головной боли. не вставая с кровати репер протяжным сонливым голосом произнёс —доброеее утро Гю заканчивая фразу коротким зевком. ответа не последовало и Субону все же пришлось разлепить веки. юноша приподнялся, оглядывая комнату и параллельно поправляя непослушные фиолетовые волосы. Нам Гю в комнате не было, зато на столе лежали заботливо оставленные брюнетом таблетки. Субон даже улыбнулся. лекарства быстро угодили в рот с надеждой избавится от пульсирующей головной боли. без Нама особо шарится по базе не хотелось, поэтому репер не придумал ничего лучше дождаться брюнета, тем более сейчас у парня есть такая огромная возможность пошарится по ящичкам и тумбочкам. интересно же, какие или чьи скелеты у Гю запрятаны. было интересно, пока Чхве не обнаружил несколько видов пуль, бинты и все возможные лекарства, какие то железки, припрятанные пакетики зелёного чая и куча бумаг. записи, записи, записи. все об одном — "исследование №17. влияние биоматериалов на организм человека." старые листы исписаны вдоль и поперёк, что то перечеркнуто, где то заметки и комментарии на полях, что то отмечано, как "подтверждено" на каких то из листов множество рисунков, будь то мозг, то нервная система. догадаться не сложно, именно с этой частью больше всего взаимодействует вирус. под завалами бумаг находятся документы прошлых исследований. их них становится ясно — Чхве был прав во многих аспектах, касающихся зараженных, но то что те самые, быстрые и ловкие значимые тут как — хеморецепторные, не только ведутся на запах, но и способны собираться в небольшие группы, управляемые одной из особей, он и не думал. пока танос усердно копается в документах, которые Нам даже не пытался скрыть, брюнет отдал поручение своим подчинённым и уже возвращался в комнату. но перед этим подумал, что им обоим не помешало поесть. и вот Нам Гю, прибывая в хорошем настроении, несёт в руках "отвоеванный" поднос с парой ароматных тарелок с лапшой. почепу отвоеванный? есть в спальных комнатах запрещено, а Гю с наглым видом, да ещё и на глазах основателя тащит к себе еду. тот конечно возмущается, даже ругается, на что брюнет, лыбясь, просто посылает своего начальника, и почему то на душе от этого так легко. Нам тихонько толкает дверь коленкой, на что та сдаётся и с неприятным скрипом открывается. —о, доброе утро Субон, как самочувствие? — брюнету вовсе нет никакого дела, что там вычитывает танос. он просто бесцеремонно ставит на стол тот самый поднос под бубнеж репера о его "вполне хорошем" самочувствии. стул в комнате всего один, потому Гю попросту усаживается на край стола, ногой пододвигая стул Чхве. пока оба уплетают горячую лапшу вилками, то и дело проскакивают смешки и какие то несвязные темы для разговоров, пока Нам не вспоминает. —а кстати, я тебе пушку новую принёс — говорит парень, доставая из наножной кобуры пистолет по серьёзнее, чем прошлый. протягивает Субону, прерывая его напоминание о том, что тот не умеет стрелять. —ну так я научу тебя сегодня, думаешь просто так притащил? ц придурок— ухмыляется Гю, закатывая глаза в своей манере —I hope you won't shoot meee протягивает Субон, улыбаясь. наспех натянув уличную одежду, оба меряют широкую пыльную дорогу энергичными шагами. редкие птички щебечут в такт шелесту непослушной листвы. солнце скрылось за редкими унылыми тучами. пасмурно. осенний ветер треплет разноцветные макушки и края расстегнутых ветровок. сейчас они вдвоём, полная, не свойственная им, меланхолия, но на надломленных душах спокойно и хорошо, что абсолютно протеворечит всему их окружающему. оба молчат, только Чхве изредко подталкивает Гю плечом в плечо. дразнится и улыбается, так же как и сам Нам, только тот словесно, а Субон действиями. шаг за шагом, зданий и все возможных построек все меньше. за редкими деревьями виднеется то самое поле о котором говорил брюнет — свободное и беззаботное, одинокое и теперь безопасное. —пришлии — заключает Гю, складывая вещи, тобеж оружие, пульки и мелочевку, на оставшийся ствол срубленного деревца, само оно лежит неподалёку. Субон осматривается, вдыхая полные лёгкие полевого воздуха. умиротворенно. —вооон там вот — протягивает Гю, указывая в сторону таких же срубленнных деревьев, но с жестяными банками сверху, лениво покачивающимеся на редком потоке воздуха, те самые, из под безалкогольного пива, что Гю забрал со своими соотрядцами в ту ночь. —будем стрелять по ним, пока все не продырявишь — самоуверенно улыбается брюнет, умелыми руками заряжая пистолет Чхве. Нам Гю собирает волосы в хвост, обнажая изящный профиль, встаёт в необходимую стойку, прицеливается. пара мгновений, пальцы спускают курок и раздаётся оглушающий выстрел. пивная банка победно падает, а Нам, кажется, даже не шелохнулся от отдачи. брюнет пронзает Субона наглым взглядом, губы растягиваются в такой же наглой улыбке, обнажая верхний ряд зубов, по которым скользит язык, да в добавок Гю ещё и подмигивает, продолжая самодовольно лыбится. понимает, что выглядит невероятно дерзко и нахально, но как же круто и будоражаще. все внутри Субона кричит от восторга и восхищение, но показать это — проиграть Нам Гю. ну кто он такой, чтобы проигрывать брюнету в крутости? тем более, когда Танос сам, в своей же голове решил, что это необговоренная война за пафос. репер уверенно перехватывает пушку из рук Нам Гю. показушно обходит парня и становится по левую руку от него. пытается повторить стойку Нама, выходит конечно так себе, юноша конечно это видит, усмехается, но все же помогает. подходит ближе, едва весомо касается плеча, затем второго, шепчет на ухо, что именно не так. это только мешает концентрироваться, но как же приятно сводит с ума. Субон уже проиграл. несмотря на это, слушается и стойка выглядит уже более правильно. брюнет отходит и внимательно наблюдает, сверлит дырку в Чхве — выразился бы Танос. Су целиться, долго, любой бы мертвец уже съел его заживо, но режущий воздух звук все же раздаётся, пуля пролетает совсем близко, едва задевая банку, та все же сдаётся и падает. Чхве хуже и не ждал, юноша подносит дуло к губам и задувает дымок. представляет себя каким нибудь невероятно крутым ковбоем с дикого запада из какого нибудь старого бандитского фильма. брюнет снова скользит по Субону, сначала кажется, что сурово, но мгновение и он расплывается в добродушной улыбке, даже хлопает подчинённому. каким бы несерьёзным по отношению к людям не казался Гю, даже в своей собственной голове. отрицать того, что этот придурок уже не просто тот с кем он играется, было бы ложью. так быть не должно, это пугало. пугало и то, что Нам неосознанно шёл на поводу у Чхве, тот пробуждал в нем что то забытое или вовсе утраченное. пока Чхве продолжает пытаться сбить эти несчастные банки, под уже суровые наставления Гю и с каждой мини победой радостно возглашает что то вроде "ЕЕЕЕ ГЮ, ТЫ ВИДЕЛ КАК Я ЕЕ?" приправляя каким то бредовым репом, Нам отходит чуток в сторону. снова эта неприятная, оглущающая туманная куча мыслей в голове. только брюнет снова стал собой, забылся, ненадолго. какие вообще чувства к людям в таких условиях? тем более к еле знакомому, но до боли искреннему человеку. мерзкая слабость с которой надо бы бороться, но ведь, кажется, не хочется. и он не борется, растворяется, снова даря Чхве улыбку. Гю вновь хлопает по карманам, на этот раз находит быстро. достаёт сразу две и зажигалку, брюнет более чем уверен, что Субон не откажется. и почему вообще он делится.. сигареты ведь оказываются у него не просто так. например за эту пачку Нам подменил Таицу в исследовательском корпусе, пол дня пробегал туда сюда с бумагами и иногда с какими то склянками. зато дал Таицу отдохнуть. и всех все устраивало. —будешь? —спрашивает брюнет указывая на сижку, ответ он конечно заранее знает. Су кивает, собираясь отложить оружие —ц, не отвлекайсяя — бормочет Нам, палочка оказывается зажата между губ Бона, поджигается чужой рукой. вместе с виноградным дымом, выстрелами и "ну и дрянь ты куришь", брюнет шуточно бьёт кулачком в плечо Субона, прибавляет —вот теперь выглядишь, как гангстер, мне начинать бояться, что you're going to shoot at me? — снова дразнится, да ещё и на ломаном английском, снова нагло улыбается и Чхве вместе с ним. обоим хорошо. так время бежит далеко и не оборачивается. проходят дни, а затем и недели, и все они наполнены этой страной, извращенной, слишком настоящей и живой близостью. в таких условиях этого не должно быть, но какое же до боли приятное тепло расползается в груди все больше и больше. нет, они не влюблены,наверное. они просто слишком одинаковые и в то же время такие разные, что дополняют друг друга и оживают вместе. оттого и хорошо, даже если не правильно. а ещё каждый день сопровождается разговорами, совместными обедами, шутками и подъебами, мелкими шалостями и к сожалению заданиями. но не все из их миссий скучные и неинтересные. например сегодня Субон будет не просто чистить картошку и помогать До Ён, которая кстати до сих пор не дала ему ни шанса, а вместе с Гю пойдёт за провизиейй, в какой то даже эпицентр. по крайней мере так их запугивал и наказывал До Ун за ночные вылазки, шум, опоздания и прочие мелочи. забавно, они давно не школьники, но вместе ведут себя и впрямь как они. ещё и сигареты прятать приходится — дурость какая, взрослые же люди. тот До Ун ещё не догадывается, что юноши только рады влезть самую жесть. покататься на волнах адреналина, своей серьёзности и беззаботности. оба не видят смысла выживать, а вот жить очень даже. какой смысл бояться, если они все равно обречены? никакого, так почему бы не развлечься, пока судьба не разлучила. грань и ценность жизни слишком размыта, пока на волоске от смерти не сводится к животным инстинктам. шагают синхронно, о чем то переговориваясь. у Чхве все тот же пистолет, а у Гю все та же куртка. Субон снова не сводит с него глаз, рассматривает при любом удобном случае. просто увлечение и ничего больше. а Гю вслушивается в речь, монологи и редкие песни. все то же увлечение, только оно. ну подумаешь оба стараются запомнить каждую мелочь, пока тучи над головой так и норовят обрушить на них ливень. уже осень. темнеет раньше, потому принести продуктов из этой области необходимо как можно скорее, до темноты. дружелюбный лепет о какой то ерунде сменяется тяжёлым молчанием. безопасную зону они покинули метров 200 назад, а вокруг ни души и очень тихо. настораживает. оружие на готове у обоих, сейчас кажется, что за ними наблюдают тысячи пар глаз со всех сторон. воздух наполняется колючим, испытывающим напряжением. Гю всматривается и по прежнему уверенно идёт вперёд, Субон за ним, прикрывает. слышится только далекое чириканье редких птиц. до одного момента. за ними и правда наблюдали. незначительное расстояние между юношами режет пуля. ещё бы пару миллиметров и она бы влетела в Субона. сначала одна, а за ней и ещё несколько и все в них. определённо в них. реакция у Гю хорошая, после первого же выстрела тот хватает Чхве за край ветровки и силой роняет на землю. сам же брюнет валится вслед за ним. они прокатываются по грязной земле, пыль мешается с запахом пороха, Гю до сих пор держится за репера. почему то так страшно его потерять, даже просто из виду. раньше Нам просто спасал бы свою шкуру без угрызения совести, а сейчас? сейчас он в первую очередь позаботился о юноше, теперь же ещё и нависает над ним, укрывая от возможной опасности. оба прерывисто дышат до конца не понимая произошедшего, смотрят друг на друга и не отводят взгляд и ничего вокруг больше не существует. чёрные пряди едва касаются лица репера. все сейчас кажется таким натянутым и жалабно приятным. душа таноса ноет то ли от страха, то ли от Гю, сердце стучит в бешеном ритме по тем же причинам. вроде они сейчас умрут, но он рядом и смерть будто бы не кажется проблемой.адреналин слишком опьяняет и развязывает мысли. кто бы не пытался отчаянно перестрелять брюнета и его подчиненного, у них как минимум не получилось, как максимум закончились патроны или они невероятно долго перезаряжают оружие. хотя может и просто передумали тратить на них ресурсы. в любом случае звуков стрельбы больше нет, а запах пороха растворился в осенней сырости. Нам неуклюже слезает с Таноса, ненамеренно шею обжигает чужое горячие дыхание, до сих пор не пришедшее в норму. плечи и шея недотроги Гю покрываются мурашками, но тот не подаёт вида, просто протягивает руку и помогает Чхве подняться. до нужного им склада остаётся не так много, всего пару кварталов, вот только теперь опасность несут не только ходящие где то неподалёку мертвецы, а ещё и человек, скорее всего не один, и ведь не ясно зачем им понадобились двое юных парней, точнее, чем они им помешали. до здания добираются перебежками, прячутся за всевозможными машинами, углами и возвышенностями. изредко стреляют в мертвецов, затерявшихся в далеке. ощущение слежки никуда не делось, оно давит и мешает трезво думать, пугает и въедается под кожу острыми иглами, ещё и этот холодной крупный дождь, который безжалостно заливает все вокруг, парней в том числе. одежда неприятно липнет к телу, с волос скатываются дождевые капли. холодно, зябко. а ведь пару минут назад в этих недо-объятиях обоим было так хорошо. и как же хочется вновь в них оказаться и никуда не идти. забыть обо всех этих заданиях, мертвецах, катастрофах, смертях, но не выходит. даже думать о таком нельзя, отвлекает и некто этим пользуется. выстрелы вновь режут слух и не только. в этот раз попало и попало в Субона. правда в предплечье, точно не смертельно, но точно больно и страшно. находятся они за одним из покинутых автомобилей, в Чхве прилетело откуда то сбоку, туда Гю и всматривается держа оружие на готове. сейчас лучше выследить эту опасность, чем помочь с раной репера, подставив и его и себя под удар ещё больше. Чхве облакачивается на брюнета — спина к спине. перетягивает руку, дабы попытаться остановить кровотечение. а Нам наконец цепляется взглядом за неприятелей. двое молодых девушек с ружьем на перевес. одна еле стоит на ногах, другая придерживает ее и помогает идти. даже с расстояния чувствуется весь тот ужас, что они испытывают. он буквально пропитывает воздух и наполняет каждую дождевую каплю. —Су, там две девушки —шепчет брюнет, пытаясь понять намерения несчастных. то они скрываются в тени и стреляют, то выходят из укрытия и идут на встречу. пистолет Нам Гю не выпускает, ждёт хотя бы объяснений и встречает незнакомок неодобрительным холодным взглядом в котором так и читается немой вопрос "что за чёрт?". ответ не заставляет себя долго ждать и одна из несчастных молитвенно срывается на Гю, будто тот единственная надежда на спасение. обреченно облакачивается на стену, щеки краснеют от горячих, солёных слез, моментально появившихся на молодом лице. юница восклицает так, словно исповедуется. запинаясь тараторит о том, что они с подругой выживают в этом ужасе уже очень долго, одни, а сейчас она ранена, скорее всего заражена. просит о помощи и извиняется. но Гю нет никакого дела до чужой беды, тем более, когда тот понимает, что ничего не сделать. —убей её. —своими словами он режет последнюю девичью надежду, но сейчас такова реальность, так и вправду будет лучше. девушка срывается на крик, отрицая все слова Гю, кличит брюнета бесчеловечной сволочью и не прекращает рыдания. какая то черствая часть внутри Нама только раздражается, тот подхватывает Чхве под руку, помогает подняться и бережно, может даже трепетно, осматривает ранение. оба понимают, что оставаться нет смысла и дорога продолжается под кучу оскорблений, слез и проклятий, заглушаемых ледяным ливнем, но по другому сейчас точно нельзя. наконец удаётся добраться до склада. кажется, что До Ун наврал насчёт эпицентра, потому что всех мертвецов, что они здесь встретили — можно пересчитать по пальцам. юношей встречает огромное бетонное сооружение и ржавые металлические двери. парни переглядываются, ловя одобрительные взгляды друг друга. оба уже взвесили все за и против, риски от громкого скрежета и количество нежитей, что могут сбежаться на звук. Гю первый толкает громадную железку, Субон за ним, правда всего одной рукой, так что вряд ли это сильно помогает брюнету. но даже под таким напором старая дверца, которая казалось бы приросла к стене, все же поддалась. ужасный, скрипучий, неровный звук пронзил темноту помещения. солнца не было, потому даже через немалую щель рассмотреть содержимое без фонаря не удалось, зато какой же пронизывающий запах сырости, затхлости и железа там стоял. бил в самое сознание, не давая забывать, в каких условиях они все же находятся. фонарик оказывается зажат между зубов брюнета, оружие в опытных руках, на готове. о своём присутствии Гю сообщает всплесками воды в вперемешку с чьей то кровью – большая, непонятного цвета лужа, в которую он наступил. что то в глубине здания отзывается глухим стуком, напоминающим дождевые капли, бьющиеся о холодную плитку. но уверенным в этом быть нельзя, хотя бы из за тех же барабанящих по крыше ледяных дождинок. Нам настороженно шагает в зябкую темноту и сырость. мрак уступает свету фонарика и обнажает покорёженные стеллажи, стремящиеся к потолку, кровавые следы, давно слившиеся с грязью и пылью, редкую плесень и брошенные кем то вещи. —Су, будь на входе, я осмотрюсь. —не очень разборчиво шепчет брюнет, оборачиваясь на репера. конечно, Чхве хочется возразить, показать, что даже не смотря на травму — он в полной боевой готовности, но под одним серьёзно-наигранным взглядом Нама, который прекрасно понимает, как Субону хочется поспорить и повыделоваться, желание почему то покорно притупляется. Чхве лишь кивает, держа свое оружие в другой руке — к несчастью в нерабочей, так что дельно обороняться он вряд ли сможет. Гю скрывается от внимательного взора Таноса в темноте здания, как то смело и отчаянно, будто терять нечего. будто? почему то вдруг кажется, что теперь есть, что терять, но при этом не совсем ясно что. по крайней мере Субон пока не понял. из той же темноты, где расстаял брюнет, вырывается луч фонарного света, уставленный прямо на Чхве. —вроде чисто заключает Гю, кивая головой в свою сторону, призывая репера подойти ближе. оба ещё не знают чего им стоит это "вроде". до улыбающегося Нама остаются считанные пару метров, пока силуэт брюнета не скрывается. скрывается? в старый стеллаж влетает массивное нечто с торчащими наружу органами. раздаётся противный скрип гнущегося металла вперемешку с животным рыком. фонарь падает на побитую плитку, ослепляя морду бывшего человека. казалось бы идеальный момент обезвредить несчастного и Гю конечно им пользуется. несколько уверенных выстрелов в жизненноважные органы, но пули попросту утопают в мышцах и волокнах. —БЛЯТЬ —подаёт голос Нам Гю, под глухой звук спуского крючка — патроны закончились, а мертвец, будто в него и не стреляли, поднимается, готовый разорвать брюнета в клочья. стрелять наугад, да ещё и почти в темноте — бесполезно. Субон это понимает, сжимая в руках полностью заряженный пистолет. со стороны входа в склад слышится такой же хрип и тяжёлая, шершавая поступь. сзади Нам Гю стена, выход перекрыт, Субон ранен. от вероятной смерти их отделяют 15 патронов. фонарик, задетый мертвецом, отлетает к ногам Гю, освещая напуганный взгляд парня, который отчаянно пытался выцепить репера из темноты. по внутреннему стержню Нама расползается трещина — то ли нервы не выдерживают и предлагают сдатся, то ли от вновь обретенного одиночества и липкого дыхания смерти. —Гю! —срывается на крик Субон, привлекая к себе внимание. брюнет сейчас единственный, кто виден в этой обманчивой тьме. оружие рассекакает наэлектризованный воздух. Чхве почти что молится, чтлбы Гю поймал их надежду выйти отсюда живыми. и он ловит, отпинывая от себя фонарь. торчащий из черепа, вибрирующий сгусток слабо подсвечтвается, но этого хватает. *утро за горячей лапшой* Субон жадно поглащает строку за строкой ".... в черепе образуется мешочек из мышц. в теле зараженного становится центральным и самым важным..." "... никакая и оброна не умертвит зараженного, если мешочек не будет разрушен. при неосторожной попытке лопнуть орган, выходит ядовитый газ, опасный для жизни человека.. " —"бебебебе чо за мутанты" проносится в голове репера. теперь этот мутант отделяет Субона от, кажется, дорогого ему человека. по крайней мере это последнее о чем он успевает подумать, прежде чем Нам Гю смертоносно попадает в этот самый сгусток. друг друга оии не видят и не слышат, но точно оба заваливаются на грязный, холодный пол, прячя нос и рот в воротах футболок, лишь бы не надышаться этой дрянью. дезориентированный Чхве прокатывается по потресковшейся плитке, раненным плечом задевает что то острое, увечье отзывается ноющей, острой болью, вновь начинает кровоточить. этого ещё не хватало. токсичное облоко стремится сравняться с потолком, а то и вовсе покинуть склад. кажется подобие газа отпугнуло и других непрошенных гостей, ведь теперь посещение наполняется лишь глухим шипением Субона. подрагивающая ладонь с силой сжимает рану, в попытках заглушить, отчего то сейчас горячую, невыносимую боль, но кажется это лишь заталкивает пулю все дальше. угнетающая боль сдвигается на второй план, когда непроглядную, тягучую тьму режет удушающий кашель. Нам Гю, находившийся ближе всего к зараженному, отчаянно пытался "надышаться перед смертью". надышался. хоть и припал к полу, закрыл лицо. поздно. неприятный ком сгустился в горле. слизистую жжет, испытывающе царапает, хочется разодрать глотку, лишь бы это прекратилось. конечности странно немеют, подрагивают. брюнет лишь сильнее сжимается в клубок на грязном полу. попыток унять кашель не предпринимает, не получается. нет сил. совсем. перед глазами плывёт даже темнота, а разум отказывается воспринимать действительное. Гю сдаётся. веки тяжелеют, не в силах противостоять. последнее, что чувствует Нам перед тем как окончательно расплостаться на полу без сознания — ноющую боль под рёбрами. Субон вываливается из злополучного склада, с усилием вытаскивая за собой хрипящего Гю. сил нет, больно, страшно. руки дрожат, бережно сжимая плечи брюнета, ноги подкашиваются и Чхве неумолимо падает на влажный асфальт, утягивая Нама за собой. ливень и не думает останавливаться, капли ударяются о фиолетовую макушку, скатываются с торчащих концов и падают на бледное лицо, покрытое веснушками. с каждой каплей дыхание обладателя веснушек только слабеет, в отличии от усилившегося дождя, который яростно подбивает репера сделать хоть что нибудь. Танос и вправду пытается, полностью забивая на самочувствие самого себя. судорожно укладывает голову Нам Гю себе на колени, торопливо и не очень аккуратно растегивает куртку Гю и рвёт ворот футболки, дабы дышалось хоть чуточку проще. нависает над брюнетом, чтобы на того не капал холодный дождь и трепетно, бережно, дрожащими руками перебирает намокшие чёрные волосы. кажется, будто это всего лишь способ успокоить то ли себя, то ли брюнета, но нет. в этом жесте мешается все — страх, отчаянная надежда, недосказанности, важность самого Гю, невероятное беспокойство и что то похожее на извращенную эйфорию от досягаемости парня. на мгновение становится противно, что что то внутри переворачивается с ног на голову именно сейчас, когда кажется, что он не вернётся. кажется. Нам Гю шумно вздыхает и снова закашливается. —"жив" –проносится в голове Субона и растворяется в дождевом грохоте вместе с облегченным выдохом. плечи, которые уже свело от напряжения, изредка дёргаются, но расслабляются, по рукам до сих пор бьёт дрожь. Чхве умиротворенно прикрывает глаза, больше нет ни дождя, ни мертвецов, ни ноющей раны, ни всего этого кошмара — только он и почти пришедшее в норму дыхание брюнета. Гю с усилием разлипляет веки. в голове ураган мыслей, протеворечий и неоднозначное понимание, что он жив. все сводится на нет, когда глаза наконец привыкают к свету, и, вместо угнетающего окружение, брюнет видит Субона. Нам Гю иронично, с какой то болью, улыбается. ледяная рука тянется к чужой щеке, робко касается кожи, будто спрашивая разрешения. получает его тут же, Танос сам льнет на встречу ладони. правда на Гю не смотрит — вдруг все не в правду и стоит только открыть глаза, и юноша раствориться на осеннеем ветру. —почему.. хриплый шёпот брюнета возвращает обоих в реальность. Чхве лишь сильнее прижимает чужую холодную ладонь к своей разгоряченной щеке. сейчас, он совсем не понимает Нам Гю. смотрит так, словно иначе и быть не могло. —могло. —Гю будто читает мысли. и ведь и вправду могло. Нам по правде не понимает, точнее не хочет понимать, почему тот спас его ценой своей собственной жизни. пожалуй, даже отрицает любые догадки, предпочитая не думать об этом, но, кажется, все усилия бесполезны — он сам тянется к парню, сам нуждается в нем, сам сейчас невероятно рад видеть его, ощущать, чувствовать, и сам же безнадёжно разрушает их обоих. а что сам объект протеворечивых чувств, тот к которому льнет сердце и все нутро, в противовес отвергающему разуму — Чхве Субон, забавный репер с фиолетовой макушкой и ядовитой ухмылкой. он бы запросто пожертвовал всеми,ради собственной выгоды, но не Гю, просто потому что не может по другому. поможет, позоботиться.. послушается — все такое несвойственое и незнакомое ему, не ясное. не ясно и почему какое то прикосновение сейчас так важно и отрываться совсем не хочется. Танос не может и не хочет по другому. —мне жаль. —третий, появившейся из ниоткуда девичьий голос. та же девушка с ружьем на перевес. в руке бутылка воды, которую она неуверенно протягивает реперу. брюнет сверлит пришедшую настороженным взглядом, ладонь больше не касается юноши, но кончики бледных пальцев тепло покалывает, оставаясь напоминанием о его секундой, неправильной, но требующейся слабости. девушка осторожно садится рядом, скидывая оружие, вместе с отвергнутой бутылкой, на землю. —дыхание пришло в норму, сейчас лучше будет, если он не продрогнет —говорит тихо, но сосредоточенно и уверенно. Чхве, веря, что это пойдёт на пользу, кивает, прикусывая щеку. тянется к чужой потрепанной куртке, дабы закутать брюнета, который уже закатил глаза. —БЛЯЯЯ, Су, ну я же не маленький —возмущается Гю —да завали еб—рот, ты ваще чуть не умер — репер легонько тычет Гю в плечо, оба улыбаются и последующие слова сливаются в шутливую перепалку. юница рядом лишь хихикает, наблюдая за этими двумя. после сумбурного обмена любезностями и слегка побитого руками Гю Субона, завязывается нечто, отдалённо похожее на знакомство. на деле — допрос, игра в хорошего и плохого полицейского. в ходе диалога становится чуть больше понятна суть незнакомки, имя, история, в целом жизнь. оба покоцанных парня решают забрать её в лагерь, удостоверившись, что признаков первичного заражения нет. после кучи переперательств и не удачных попыток Гю доказать, что он в состоянии идти, брюнет все же сдаётся и почти что повисает на Субоне, который, кажется, уже позабыл о своей раненой руке. ну или сделал вид, что забыл, чтобы показать парню, что тот точно может на него рассчитывать. а может ли? может ли он рассчитывать на эту искреннюю обеспокоенность, неторопливые шаги и руки, бережно придерживающие брюнета. каждый раз, когда ладонь репера ненароком соскальзывает ниже, к точеной, скрытой за порванной курткой, талии Гю, тот пронзает его ядовитым, убийственным взглядом и шумными вздохами, однако, это вовсе не значит, что ему неприятно. просто не сейчас и не в такой обстановке — среди луж, холодного дождя, все в грязи и крови и не ясно чья она, среди скудных пейзажей и холода. это совсем не то время и место, чтобы сейчас кого то полюбить, потому Нам с каждым днем все больше душит, отравляет в себе это чувство, раз за разом поддаваясь слабости. первая проваленная "миссия", должно быть скверно — нет необходимых запасов, куча ран и ссадин, любимая куртка порвана, выговор от До Уна и промокшвя насквозь пачка любимых сигарет, но душа ликует. сегодня они живы и этот день не стал последним.