Мое тело зовом опутано

Дань Хэн поправляет воротник, который давит на шею плотным кольцом. Проблема на самом деле не в одежде. След укуса на шее зудит и ноет, обозначая скорое начало эструса. Убрать воротник - слишком стыдно, он не хочет показывать остальным, что уже отмечен альфой. Пойдут вопросы. Прятать дальше - больно, но пока возможно все перетерпеть. Самое ужасное, что желание царапать шею только нарастает и что мучается он не один. Альфа, столетия назад укусивший его (вернее прошлое его воплощение), точно также мучается на другом конце галактики от ноющей боли в метке и клыках. Дань Хэн не считает их союз действительным, но природа распоряжается совсем иначе. Для инстинктов, некогда подстроившихся друг под друга, их начавшиеся заново жизни все еще повязаны. Он предупреждает на экспрессе, что пропадет на несколько дней. К этому относятся с пониманием, все же он омега со здоровой физиологией. Это нормально не хотеть видеть друзей, когда организм решает, что нужно напомнить о своей возможности зачать потомство. Даже если видьядхары множество столетий не могут размножаться друг с другом, а с другими видами все еще крайне редко. Если метка зудит, значит, осталось еще пару дней до того, как тело начнет подводить. Он бы заперся у себя в комнате, не выходил бы и спрятался в гнезде, но альфа его не оставит. Дань Хэн не хочет называть его мужем или даже бывшим, но признавать, что Дань Фэн и Инсин были помолвлены, пришлось уже давно. Жизни Дань Хэна и Блэйда точно также стремятся быть соединены судьбой, потому что их циклы приходят в одно время. С трепетом и боязнью он проверяет телефон по несколько раз в день. К вечеру этого дня, когда лежит, свернувшись клубком на постели, он получает долгожданное сообщение от неизвестного номера. Охотники за стелларонами нередко присылают весточку с пустых профилей, которые быстро становятся неактивны. Это он знал от Первопроходца. В этот раз ему тоже приходят координаты, время и место встречи. Дань Хэн не хочет идти на встречу, однако его тело сдается. Хвост бы сам собой поднялся, если бы это воплощение им обладало. Под бедрами становится влажно, когда он думает об альфе. Это просто секс. Не нужно усложнять. На Блэйда он смотрит настороженно. Когда они не пытаются перегрызть глотки и покалечить друг друга, он кажется даже привлекательным. За него говорит состояние течки, а не трезвый разум. Воспоминания о прошлой жизни туманны и расплывчаты, но Дань Хэн может понять, почему он выбрал этого человека в спутники жизни в прошлый раз. Он откидывает волосы за спину, поднимает голову с парой рогов и чуть качает кончиком хвоста. Повадки похожи на Дань Фэна, так легче видеть друг в друге не врагов, а супругов. Одежду он выбрал попроще, но на манер Лофу Сяньчжоу. Пояс удерживает пару слоев наряда под которым лишь голая кожа. Блэйд перед ним не смущается, оставаясь в одних штанах. По груди, плечам и спине шрамы, которые регенерация не успела стереть или не смогла. Неизвестно, сколько еще спрятано под повязками. У Инсина их было меньше. Он слабо помнит, но почему-то уверен в подобных мелочах. Даже если в обычные дни им не стоит так искать встречи, даже если в прошлый раз они едва не убили друг друга, то на этот раз приходится здравому смыслу наступить на горло и довериться инстинкту, когда перед ним его альфа, его партнер и бывший супруг. Хвост стучит по постели, подзывая. Нужно немного внимания, чтобы омега поднял его, выгнул дугой, предлагая себя. Это уже далеко не первый раз, когда они делят комнату в гостинице, чтобы уединиться на время течки и гона. Альфа по-джентельменски оплачивает все сам и не спрашивает никогда половину. Если бы можно было сделать все быстро, то никто бы не тянул, но они оба понимают, что гон и течку за раз не успокоить. На несколько дней они останутся один на один. — Выпьешь? — равнодушно предлагает Блэйд, подавая чашу. Альфа избегает прикосновений к нему, пока омега сам не пригласит к себе. Запахи друг друга пьянят сильнее алкоголя, но они оба решают выпить, чтобы было на что свалить пробудившееся влечение к чужому телу. Дань Хэн берет ее и опрокидывает. Вино горчит на языке, а затем томящая сладость расползается по горлу. Из окна тянет прохладой, на улице уже темно, а фонарей мало, чтобы их свет задел еще и комнату. Когда Блэйд оставляет на подоконнике чашу и направляется к нему, лежащий на постели хвост волочится в сторону, освобождая место. Его супруг садится рядом. Его близость, его запах будоражат нутро. Течка заставляет чужой феромон быть слаще и желаннее, Дань Хэна он заставляет принюхаться и подтянуться ближе. — Можешь кусать, — вновь нарушает тишину альфа, когда до его шеи уже можно дотронуться губами. Под затылком остался след клыков видьядхары, который не стерло время. Метка Дань Хэна же пульсировала и чесалась все время, предвещая течку. Чувствовал ли то же самое Блэйд? Перебравшись к нему на колени, омега притерся к бедрам, толкнувшись теснее. Тело вело само. Чем больше в легких оказывался феромон, тем смелее он становился. Дань Хэн уже ждал момента, когда его разум отключится, а тело будет все делать само. В конце концов, он тоже нуждается в этом сексе. Блэйд положил руки на ягодицы, подавляя рычание с трудом. Длинный хвост приподнялся наконец, изогнувшись, освобождая пространство и приглашая крепче сжать и скорее приблизиться. — Хватит сдерживаться, — шепнул Дань Хэн ему на ухо, а затем прижался к шее, мелкими укусами двигаясь ближе к собственной метке. От его альфы пахло силой и опасностью. В прошлый раз этот знакомый запах заставлял нутро сжиматься не от возбуждения, теперь же он заставлял видьядхара течь. Блэйд его послушал. Под штанами у него было тесно и твердо, но это не помешало ему почувствовать, что и омега был уже почти готов. Склонившись к его плечу, Блэйд тоже вогнал клыки в кожу. Его руки быстро нащупали застежку над хвостом и скользнули под одежду, стискивая, сжимая и поглаживая там, где было мокро. Второй ладонью он поднялся к шее, помассировал пальцами метку омеги, заскулившего от ласк. Тот всхлипнул и влага еще больше потекла по ногам. Дань Хэн задвигал бедрами, прижимаясь пахом к альфе и ерзая в его руках. Ходить вокруг да около было не нужно. Они понимали, зачем оба здесь и что нужно прежде всего их телам. Течный омега, альфа в разгорающемся гоне, одна постель на двоих и единственное желание вновь стать одним целым. Дань Хэн первый сбросил одежду, обнажаясь полностью, на Блэйде одежды было меньше сразу, так что одна завязка на штанах отделяла их от самого желанного. Видьядхара вдохнул полной грудью, их запахи уже смешались в комнате. Сладко, тягуче, возбуждающе. Блэйд сжимал его шею и в другой ситуации омеге стоило испугаться быть придушенным, но не сейчас. Дань Хэн выскользнул из объятий, скинул на пол остатки наряда и плавно, как гибкая змея, растянулся на постели. Встав на колени, он прогнулся в спине, отвел набок хвост, во всей красе показываясь перед альфой. Он был так возбужден, что ждал, когда уже его возьмут. Альфа прорычал, эта поза, этот взгляд действовали на древнейший инстинкт. Какая-то прелюдия… К эонам эти ухаживания, омега итак хочет ему отдаться. Спустив штаны, он навалился сверху. Бедра к бедрам и за секунду притирания получилось прижаться к жаждущему входу. Он даже не растянул толком. Клыки нашли отметку на шее, снова сжимая тонкую кожу. Омега едва слышно всхлипнул, обмякая снизу, пока член упирался и с усилием входил внутрь. Он царапал простынь, урча. Наступившее облегчение от долгожданного единения с альфой кружило голову. Дань Хэн мог лишь скулить, упираясь рогами в подушку. — Я скучал по этому, — прорычал альфа куда-то в затылок, вжимая пальцы в мягкие бедра, когда начал двигаться. Его гон не ощущался таким же страстным как раньше, как при жизни. Он еще помнил обрывки их ночи, не первой после женитьбы, а той, в которой гон и течка совпали впервые. Жадный омега призывно помахивал кончиком хвоста, норовящего обхватить альфу, как удав, и не выпускать. У альфы зудели клыки, которые он по итогу вонзал в плечи и шею партнера с сотню раз. Ему кружило голову от сладости и влажности, от феромона возлюбленного, который прижимал его к постели, нахально седлая и руководя всем процессом. Старейшина отказывался отпустить контроль, пока спустя пару заходов альфа не прирыкнул на него, меняясь местами. По тем временам стоило скучать. Дань Хэн покачивался от его толчков, сдержанно стонал, выпуская еще больше феромонов. Ему ничего уже было не нужно, кроме узла. Сзади от влаги хлюпало, член погружался, как меч в ножны. Блэйд согревал его спину, держа один ровный, но спешный темп. От альфы пахло силой, властью. Стоило ему притронуться к задней части шеи, Дань Хэн покорно вжимался в постели, сильнее подставляясь, как покорный омега. Спустя года его инстинкты все равно признавали этого мужчину за своего супруга. Они не принадлежали к одному виду, Инсин вообще был из маложивущих, поэтому каждый раз в их постели в течку нахальная мысль простреливала голову. Он может понести от него. Если альфа оставит узел внутри, то будет шанс, что он забеременеет. За всю их совместную жизнь эта фантазия не воплотилась в реальность, но как же часто в сладком течном забытье Дань Фэн удерживал альфу на все время течки внутри. Старания Инсина оказывались бесплодным, их совместимости было недостаточно, как и недоставало упорства. В экстазе не было вскриков. Омега стиснул зубы, протяжно заскулив и неосознанно елозя бедрами. Он будто хотел соскочить, но Блэйд крепко перехватил, в том числе и за основание хвоста, потянув обратно ближе к себе. Пока позволял растущий узел, альфа проталкивал его внутрь снова и снова. Лишь когда излился, он смог заставить себя остановиться и выпустить несчастный хвост, на котором поверх гладкой чешуи остались его следы ногтей. Дань Хэн притих, чувствуя давление узла внутри, тяжесть альфы на себе и запах, окутавший от рогов до хвоста. Гон пах иначе: вкуснее, слаще и желаннее. Они не успели расцепиться, а его дырка стала еще более влажной внутри. Возбуждение заставило прижаться к постели животом ближе и потереться о нее, ища правильное положение, чтобы его промежность получила достаточно трения. Он делал это прямо перед супругом, чем явно задел альфу, у которого гон сносил остатки разумного сознания. На очередном притирании о постель, Блэйд впился клыками в его шею, сдавливая и не отпуская. Его таз дернулся, едва смягчившийся узел смог выскользнуть наружу, оставив омегу пустым. Дань Хэн позорно заскулил, заворчал под нос и попробовал прогнуться еще, чтобы вернуть ощущение чужого члена в своих внутренностях. Течка превратила его в похотливое животное. Он хотел своего мужа. Зубы альфы держали его за загривок, как хищник держит добычу прежде, чем придушить. — Мх… пожалуйста, — он снова вильнул бедрами. Твердый член задевал раскрытые ягодицы. С рычанием его шею отпустили, когда кровь попала на язык и металлический вкус напомнил то, как ставилась метка, как он любил-любил-любил видьядхара под собой и целовал от макушки до пят. Их тела снова соединились, влажный звук от обилия телесных жидкостей показался его заведенному сознанию оглушающе приятным. Он подхватил крепкой ладонью под живот, мешая омеге тереться о простыни и заставляя полностью сосредоточиться лишь на нем. Был ли Инсин таким жадным с ним раньше? Может быть, нет, но Блэйд хотел, чтобы удовольствие шло только от него. Неважно, как он будет думать через неделю и на каком краю галактики будет следующая миссия. Его омега под ним скулит так хорошо, что ему ничего более не важно. Он вернется к нему опять.